Глав: 5 | Статей: 78
Оглавление
Яркая и неоднозначная книга о прошлом и будущем России, на которой все так же лежит тень всесильного сотрудника службы госбезопасности.

«Железный» Феликс, черный воронок, кожаный плащ чекиста… Эти образы, укоренившись в нашем сознании, до сих пор вызывают страх и трепет. Кажется, советская власть сделала все возможное, чтобы возвести органы государственной безопасности в ранг культа, которому необходимо поклоняться, точно древнему божеству. Современные стражи не вызывают таких ярких ассоциаций у населения, но и они как будто бы наделены могуществом, недоступным простому гражданину. Для чего был нужен миф о всесильном КГБ? Кто создавал мрачноватый образ его сотрудников? Какими способами культ «Большого брата» возрождается теперь?

Эта книга — о всевластии тайной полиции в советское время и о том, как идея государственной безопасности постепенно становится главенствующей в современной российской идеологии. Ее автор, Джули Федор, сотрудника департамента славистики Кембриджского университета, используя в своем произведении в основном советские и постсоветские источники (архивные документы, публикации СМИ, мемуары, художественные тексты), создает объемную картину «секьюритизации» российского общества в прошлом и настоящем.

Эпоха высокого чекизма

Эпоха высокого чекизма

Ельцинская речь 1997 года ознаменовала собой начало периода, который мы можем назвать эпохой «высокого чекизма». Признаками этой эпохи стали неуклонно растущие масштабы празднования Дня чекиста и параллельное возвышение Владимира Путина. В 1998-м, в конце первого года службы на посту директора ФСБ, Путин в День чекиста выступил с телевизионным обращением. Он восхвалял ЧК, ни слова не упомянув о том, что эта организация была инструментом террора[672]. В следующем году «престолонаследник» отметил День чекиста восстановлением сорванной в 1991 году памятной доски Андропову на здании ФСБ в Москве[673].

В 2000 году Путин стал первым российским президентом, посетившим чекистские торжества лично[674]. Мероприятия по случаю Дня чекиста в 2000 году были самыми масштабными со времен Андропова. Как и в советскую эпоху, состоялось вручение наград за работы, выставляющие службы безопасности в положительном свете[675]. В последующие годы число этих наград все увеличивалось, а кульминацией такой тенденции стало восстановление в 2006 году традиции вручения премий ФСБ за лучшие произведения литературы и искусства о деятельности органов федеральной службы безопасности. Ко Дню чекиста в 2000 году был также приурочен выпуск диска с чекистскими песнями под названием «Наша служба и опасна, и трудна»[676]. В последующие годы дань чекистам отдавали в стихах. Примером может послужить стихотворение Александра Комбатова 2003 года, прославляющее чекистов («Особый народ <…> и делами, и в помыслах чистый») и очень напоминающее аналогичные произведения советской эпохи[677].

С 2000 года и впредь День чекиста праздновался пышно и подробно освещался в СМИ. В статье «Родина начинается с ЧК», вышедшей в «Московском комсомольце» в 2004 году, утверждалось даже, что День чекиста стал фактически профессиональным праздником руководителей российского государства, поскольку теперь многие крупные посты занимают бывшие чекисты[678].

В период высокого чекизма произошли две трагедии — на Дубровке (октябрь 2002-го) и в Беслане (сентябрь 2004-го).

Несмотря на жесткие и некомпетентные действия служб госбезопасности, эти события укрепили позиции чекистов, поскольку вслед за ними развернулась мощная прочекистская пропагандистская кампания[679]. Прочекистские настроения особенно усилились после Беслана, когда стало муссироваться мнение о том, что косвенную ответственность за это бедствие несет российская интеллигенция, которая во времена Горбачева и Ельцина скомпрометировала российские органы госбезопасности, безудержно осуждая их советских предшественников. Годы необузданной общественной критики КГБ и его осведомителей заклеймили позором органы госбезопасности, что привело к массовым отставкам и разрушению старых агентских сетей и лишило российскую службу госбезопасности важнейшего источника информации[680]. Эти послебесланские дебаты возглавлял Патрушев, который выступил с призывом изменить общественное отношение к информаторам с помощью создания и популяризации их позитивного образа[681].

Советский календарь государственных праздников и ритуалов, конечно же, был квинтэссенцией «изобретенных традиций», созданных и навязанных искусственно и сознательно за довольно короткий период времени. За большевистским переворотом в 1917 году последовала полномасштабная календарная реформа, направленная не только на приведение России во временное соответствие со всем современным миром, но и на сдвиг общественного сознания, сформированного и выражаемого через традиционные религиозные праздники[682]. Процесс создания нового набора советских официальных праздников и памятных дат проходил также с целью узаконивания новой власти. Как отмечается в одном советском тексте от 1983 года, эти праздники составляли советскую родословную — генеалогию рождения и роста советского государства[683]. В постсоветской России сначала эта родословная была отвергнута, но затем отдельные ее элементы восстановлены и адаптированы. Мы убедились, что новая родословная чекизма имеет двойственную хронологию: ее корни одновременно восходят к далекому прошлому российского государства и к созданию ЧК Лениным в декабре 1917 года.

Включение Дня чекиста в число официальных государственных праздников можно называть «публичным представлением» авторитарного режима[684]. Процесс укрепления этой традиции шел не только сверху, но и снизу. В 2005 году, когда День чекиста праздновался наиболее массово, некоторые представители российского бизнес-сообщества, пользуясь случаем, продемонстрировали свою поддержку чекистам, а заодно и прорекламировали себя. Самым показательным примером стала серия поздравительных перетяжек от строительной компании КРОСТ на Садовом кольце и в других районах столицы. Холдинг «Винный Мир» поздравил «друзей и коллег с 88-й годовщиной создания ВЧК-КГБ-ФСБ»[685].

Возрождение Дня чекиста сопровождалось множеством других инициатив, также нацеленных на создание чекистских традиций и переформирование российского исторического сознания. Так, в 2000-х годах была выпущена серия почтовых марок, которые прославляли чекистское наследие и героизм[686]. В августе 2006 года в парадную форму чекистов были внесены некоторые изменения, что также подчеркивало новое отношение государства к органам безопасности[687].

Многие новые традиции ФСБ поддерживаются Русской православной церковью и включают различные ритуалы, освящающие и благословляющие работу ФСБ. Наконец, многие традиции принимают форму ежегодных церемоний награждения. Местом проведения большинства этих ритуалов служит бывший кабинет Андропова на Лубянке, что для ФСБ имеет мощное символическое значение.

К 2007 году заметно уменьшилась двусмысленность официальных оценок Дзержинского. Это был юбилейный год, 130-я годовщина со дня его рождения, в связи с чем были организованы различные мероприятия. На ежегодной церемонии вручения премий ФСБ в День чекиста директору музея-усадьбы «Дзержиново» в Белоруссии был вручен поощрительный диплом «за создание высокохудожественной экспозиции, посвященной жизни и деятельности Ф. Э. Дзержинского».[688]. Центральный музей Великой Отечественной войны в Москве подготовил к юбилею Дзержинского выставку, на открытии которой директор музея сказал: «Органы ВЧК всегда демонстрировали нравственную чистоту, и мне отрадно, что ФСБ является славным преемником этой организации». Региональное УФСБ по Волгограду тоже организовало экспозицию и ряд других юбилейных мероприятий, а местный чекист в интервью гордо заявил, что «Волгоград — единственный город в России, где не был демонтирован ни один памятник Дзержинскому. В нашем городе их семь». Была опубликована серия книг, включая собрание любовных писем Дзержинского под названием «Я вас люблю…»[691], вышли новые издания дневников Дзержинского и других документов, а также подарочное издание фотопортретов[692]. На сайте ФСБ были опубликованы советские биографические очерки о Дзержинском, включая «Лед и пламя» Юрия Германа и другие материалы подобного рода. Союз ветеранов госбезопасности запустил благотворительную программу «Дзержинский и дети» с целью возродить чекистские традиции помощи бездомным детям и «сберечь память об этом замечательном человеке в нашей "операции служения Добру"»[693]. Журналы чекистских ветеранов триумфально объявили о том, что здравый смысл наконец восторжествовал и Дзержинский снова стал уважаемой фигурой: «Отрадно видеть, что время расставило все по местам и сегодня фигура Дзержинского вновь стала примером длянаших граждан и нового поколения чекистов». Между тем, как показало крупное социологическое исследование, проведенное в 2007 году, к Дзержинскому в обществе сохранялось в основном позитивное отношение. Влияние советского мифа было очевидным: 71% опрошенных считали, что «Дзержинский старался навести порядок в стране», 46% отметили, что он «старался улучшить жизнь простых людей» и 35% представляли его «благородным мечтателем, рыцарем революции»[695]. Как мы увидим дальше, мотив «благородства» чекиста был среди прочих принят на вооружение современными идеологами чекизма.

Оглавление книги


Генерация: 0,331. Запросов К БД/Cache: 0 / 0