Глав: 11 | Статей: 59
Оглавление
Война 1939-1945 гг стала наиболее тяжелым испытанием для всего человечества, так как в нее были вовлечены почти все страны мира. Это была битва титанов – ют самый уникальный период, о котором спорили теоретики в начале 1930-х и в ходе которого танки применялись в больших количествах практически всеми воюющими сторонами. В это время проходила "проверка на вшивость" и глубокое реформирование первых теорий применения танковых войск. И именно советские танковые войска все это затронуто в наибольшей степени.Большинство немецких солдат, воевавших на Восточном фронте, неизменно называли три вещи, запомнившиеся им в ходе войны, – русские просторы, лютый мороз и массы советских танков. О танке Т-34 вспоминают и многие немецкие генералы, называя его "шедевром мирового танкостроения".Как, когда и почему родились те самые танки, что стали символом прошедшей войны, становым хребтом советских бронетанковых войск? Кто и в каких условиях создавал их? Каким образом СССР, потерявший большую часть своих европейских территорий и с трудом набиравший танки для обороны Москвы, смог уже в 1943 г выпустить на поля боев мощные танковые соединения?На эти вопросы призвана дать ответ эта книга, повествующая о развитии советских танков "в дни испытаний", с 1937-го по начало 1943 г. При написании книги использованы материалы архивов России и частных коллекций танкостроителей.

5.2. Могучим ударом

закрыть рекламу

5.2. Могучим ударом

Итак, война началась на рассвете 22 июня 1941 г. в самый длинный день лета, когда Русская православная церковь справлялa День всех святых. Надо ли повторять, что это случилось много раньше, чем то ожилало высшее руководство РККА и СССР. Решение о начале развертывания РККА было принято с опозданием. И поняв, что опаздывает, военное руководство СССР превратилось в игрока, попавшего в условия жесточайшего цейтнота.

Танки 3-й танковой группы в наступлении. Июнь 1941 г.


Сегодня можно рассуждать на тему, что итог приграничных сражении лета 1941 г. мог быть иным, успей Советский Союз провести мобилизацию до начала боевых действий, не начни перед самой войной процесс перестройки всей армии, однако все это находится уже в ведении условно-сослагательного наклонения и не является целью данного повествования. Сегодня мы вправе лишь попробовать оценить то, что случилось в июне 1941-го, не фантазируя на предмет: "Ух, мы бы им дали, если бы они нас догнали!".

Надо сразу отметить, что многие неудачи кампании 1941 г. были главным образом следствием не соответствующих обстановке решений высшего военно-политического руководства страны и слабого уровня оперативно-тактической подготовки командного состава Красной Армии.

Даже осознанная советским руководством к вечеру 21 июня неизбежность начала войны с Германией в ближайшие дни вовсе не вызвала немедленной реакции в войсках приграничных округов, но породила весьма странный оперативный документ под названием "Директива Наркома Обороны и Ставного военного совета (ГВС) СССР № 1" за подписью С. Тимошенко и Г. Жукова. В документе, в частности, говорилось, что в период 22-23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах практически приграничных округов (ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, KOBO, ОдВО). Однако при этом войскам ставилась задача – в полной боевой готовности встретить удар немецких войск и при этом "не поддаваться ни на какие провокационные действия, которые могут вызвать крупные осложнения".

Далее в документе предписывалось в ночь на 22 июня скрытно занять огневые точки, рассредоточить по полевым аэродромам авиацию, привести в готовность всю противовоздушную оборону, провести мероприятия по затемнению городов… И "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить". И все.

Не было в документе главного – указания, каким же образом нужно было встретить удар немецких войск, не поддаваясь при этом на провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения… Это какие же крупные осложнения могут вызвать какие-то действия наших войск, кроме разрешенных в директиве?

С точки зрения автора, эта директива принесла куда больше вреда, чем пользы, ибо была пронизана страхом сделать что-то не то… А что то? Вот и ломали головы командиры частей, командующие соединениями, когда удар превратился из гипотетического в реальный…

Именно эти колебания привели, например, к появлению приказов о "вытеснении вторгшихся немецких войск за пределы государственной границы СССР", о которых рассказывают ветераны, которым довелось эти приказы исполнять, но открывать огонь при этом категорически запрещалось…

Нужно ли говорить, что подобное начало кампании не вяжется с решительностью ее проведения и, как следствие, – с неизбежностью победы?

Лишь спустя четыре часа после начала войны в войска поступила "директива № 2", в которой уже разрешалось открывать огонь и даже более того – предписывалось обрушить все силы на вражеские войска и уничтожить их в тех районах, где они нарушили границу. Причем особо оговаривались задачи бомбардировочной и штурмовой авиации по уничтожению вражеской авиации и наземных частей.

Но и тут почему-то действия авиации ограничивались лишь на глубину до 100-150 км, наземным же войскам переходить границу впредь до особого распоряжения категорически запрещалось.

Директива была отправлена в войска в 7.00 утра и получена штабами фронтов в 8.35-9.00. Штабы руководили действиями своих войск в условиях частично нарушенных коммуникаций и потому не могли оперативно известить подчиненных о разрешении использования оружия, в частности артиллерии. Поэтому многие соединения смогли задействовать свои артиллерийские части только с 9.30-10.30 утра.

К вечеру первого дня боев штабы фронтов подали "наверх" первые донесения и разведсводки. По сообщениям фронтов создавалось впечатление, что сила немецких ударов ослабевает, немцы выдыхаются. На главных направлениях противнику не удалось продвинуться в глубь советской территории, в боях он был разбит и отброшен за госграницу.

В 21.15 в ответ на такую благостную картину из Москвы последовала "директива № 3", очень интересная с точки зрения использования танковых соединений. Суть директивы была в том, что в ходе первого дня боев противник понес большие потери, достигнув небольших успехов, и теперь пора не давая ему передышки, перейти в решительное наступление! Да, итоги первого дня были утешительны, но решить, что немецкие войска стоят на пороге кризиса и пора переходить в решающее наступление, не закончив сосредоточения собственных сил? На это мог решиться разве что обладатель самых розовых в мире очков. Или советский Генштаб лета 1941 г. Силы вермахта, наступавшего на всех участках советско-германского фронта, были недооценены.

Танки Т-34 при поддержке артиллерии контратакуют. Лето 1941 г.


Нужно ли говорить что общая оценка по положения на фронтах была в корне неверной, что генштаб поспешит выдать желаемое за действительное и опрометчиво не перепроверил сводок фронтов. Впрочем, война ещё только начиналась и, конечно, трудно было требовать всего этого от только что созданною органа, которому очень хотелось верить чю РККА – огромная сила и немцы действительно встретили упорное сопротивление и понесли заслуженную кару…

И потому ставилась задача по уничтожению в течение 23-24 июня сувалкской и люблинской группировок противника и овладению к исходу 24 июня г. Сувалки и г. Люблин.

Директивой № 3 фактически предписывалось начать сложную операцию по окружению и уничтожению основных группировок противника силами трех фронтов. Однако планировщики забыли, что только в условиях стабильного фронта, господства в воздухе, разведанных вражеских группировок и резервов можно было создать на решающих направлениях превосходство в силах и перейти в наступление. Но главное – операция такого масштаба требовала безупречного взаимодействия соединений и объединений на оперативном и оперативно-тактическом уровнях, хорошей подготовки штабов, бесперебойной связи. Ни одно из этих условий 23 июня выполнено не было и не могло быть выполнено.

Усугублялось положение и тем, что, обозначив замысел по достижению ближайшей задачи, ГШ забыл указать фронтам направление дальнейшего наступления. Не было и указания, как поступить с Люблином и Сувалками. Не указано, кто и как должен обеспечить внешний и внутренний фронты окружения. Нет указания и о создании ударных группировок, об их оперативном построении.

Для осуществления ударов Западный фронт образовывал т.н. "группу Болдина", в которую должны были войти 6-й мк (Хацкилевич), 11-й мк (Мостовенко), войска 10-й армии (Голубев), 36-я кавдивизия. "Группе Болдина" ставилась задача нанести удар в общем направлении Белосток-Липск, южнее Гродно, чтобы уничтожить противника на левом берегу р. Неман и не допустить выхода его частей в район Волковыск, после чего перейти в подчинение командующему 3-й армии. 10-й армии особо предписывалось занять рубеж Осовец, Бобр, Визна, Соколы, Вельск и далее на Клешеле.

Однако по целому ряду причин удар "группы Болдина" получился несогласованным, пришелся в пустое место и привел лишь к окружению войск, входивших в него. Наша книга об истории танка, а не о его применении, и потому мы сейчас опустим разбор действий Западною фронта в указанный период, ограничившисьтолько Юго-Западным, где разгорелось настоящее танковое сражение, одно из крупнейших в войну. Интересующихся подробностями хочется отослать к работе А. Исаева "От Дубно до Ростова", мы же коснемся указанных боев только тезисно.

Танки БТ-7, брошенные в парке. Белоруссия, лето 1941 г.


Юго-Западный фронт образовывал несколько ударных группировок. Его главной силой были кулаки из наиболее боеспособных 15, 4 и 8-го мк, которые планировалось использовать для нанесения фланговых ударов по прорвавшемуся танковому клину 1-й танковой группы Клейста.

Но собрать все силы к рассвету 24 июня не удаюсь, и события тут получили не вполне ожидавшееся развитие. 8-й мехкорпус совершал в указанный день марш в 200 км для сосредоточения на исходных позициях для контрудара. 4-й мк в указанное время передвигался несколько хаотически за фронтом 6-й армии, источая свои силы в постоянных боестолкновениях. 15-му же мк, по данным авиаразведки, вдруг было предписано отойти в район исходных позиций (у Брод) для перекрытия здесь путей наступления немецкой 11-й тд.

Вечером 24 июня командование фронта снова сделало попытку собрать все имеющиеся в его распоряжении механизированные соединения для контрудара во фланг наступающей немецкой танковой группы. В 21.00 был издан боевой приказ № 0015 о нанесении контрудара силами 8, 15 и 4-го мехкорпусов с целью срезания глубоко вонзившегося в оборону фронта танкового клина, для чего им вновь менялись места сосредоточения. Но случилось так, что 8-й мк, например, получил указанный приказ лишь утром, спустя два часа, как он уже должен был вести наступление…

Потеря времени на фронте часто ведет к поражению. Так случилось и в данном случае. 25 июня в район боев подтянулись немецкие войска второй волны наступления. По следам 11-й танковой дивизии немцев подоспела 16-я. 75-я пехотная дивизия уже выдвинулась на направление советского контрудара к 26 июня. И если 23 июня удар 8-го мк пришелся бы лишь по танковым частям 11-й тд, то 25-26-го его утомленным войскам пришлось иметь дело уже со свежими танковыми и пехотными частями, усиленными артиллерией.

4-й мк значительно утратил свою матчасть в стычках 23-25 июня и потому не смог оказать весомого вклада в контрудар. 15-й мк большей частью не мог вывести свои войска из боев, и потому его ролью в указанном контрударе также можно пренебречь.

Из-за промедления с нанесением удара 8-й мк, равно как и 9, 19 и 22-й мк наносили удар уже не во фланг наступавшей группировки, а по фронту занявших оборону частей второго эшелона, что предопределило их участие во встречном сражении и большие потери. По сходному сценарию развивалось и столкновение 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса и 6-й танковой дивизии немцев в Прибалтике у Рассеняя.

Кроме того, подтянув войска второго эшелона, немцы начали активизировать свои действия, нанося короткие удары по частям и подразделениям 15-го мк, а также сдерживая на месте и нанося болезненные удары подразделениям 4, 9, 19 и 22-го мк. Правда, 43-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса удалось сосредоточить часть своих сил на подступах к Дубно. Днем 26 июня 43-я танковая дивизия начала атаку Дубно. В первых рядах двигались танки Т-34 и КВ, за ними – Т-26. Но ворваться в город она не смогла, помешали взорванные немцами мосты. Были потеряны 2 последних танка КВ и 15 Т-26. Ночью остатки дивизии отступили к Ровно, боясь угрозы окружения.

Застрявший на заболоченном лугу танк КВ-2, брошенный экипажем. Лето 1941 г.


Главная роль в контрударе Юго-Западного фронта досталась 8-му мк. Хоть в длительных маршах по дорогам в течение трех суток корпус потерял до 50% танков вышедшими из строя по техническим причинам, заблудившимися и отставшими, он еще представлял собой большую силу. Задачей наступления корпуса был выход в район Берестечко и перехват дороги от границы к Дубно. На пути 8-го мк оказалась половина немецкой 16-й тд. Но если для наших танкистов эта встреча была неожиданной, то немцы хорошо знали о подходе к ним главных сил Д. Рябышева и потому заняли оборону.

Утром 26 июня 8-й мк начал контрудар. Части 12-й танковой дивизии к концу дня подошли на 12 км южнее Берестечко, потеряв при этом 10 танков. 34-я танковая дивизия подошла на 10-12 км юго-восточнее Берестечко, потеряв 5 танков. В 13.00 в бой вступила 7-я моторизованная дивизия, но успехов не достигла и осталась на занимаемом рубеже до наступления темноты.

Механизированный корпус Д. Рябышева не достиг каких-то выдающихся успехов, тем не менее удар 8-го мк оказал сильное воздействие на немецкие войска. В передовых частях, куда дошла информация о боях в тылу, было замечено замешательство. Командование группы армий Юг признавало, что в отличие от кампании в Польше, в России уже не маневр, а бой начал играть главную роль в победе. Продолжения боев и даже некоторого кризиса немцы ждали 28-29 июня, так как, по их подсчетам, к этим дням должны были подтянуться все силы, собранные здесь, но Юго-Западный фронт больше не имел подвижных резервов.

Сражение Ровно-Луцк-Броды-Дубно стало крупнейшим танковым сражением начального периода войны и венцом исполнения "директивы №3". По окончании его и завершении неудавшегося контрудара 5-го и 7-го мехкорпусов под Лепелем закончился первый период "второй мировой танковой войны".

Подводя итоги выполнения "директивы № 3", хочется отметить, что помимо указанных уже просчетов главного командования, Красная Армия продемонстрировала ряд других не менее важных недостатков.

1. Отмечалась неоднократная необязательность исполнения приказов старшего командования средним.

2. Необъективность оценки своей деятельности.

3. Плохая работа разведки на всех уровнях.

4. Плохая связь, а также неумение пользоваться переговорно-вызывными таблицами для кодирования связи.

5. Пассивность многих командиров и их боязнь проявлять инициативу.

6. Громоздкость и трудноуправляемость механизированных корпусов и недостаток в них пехоты.

7. Недостатки в работе ремонтных служб и острый недостаток средств эвакуации, запчастей и инструментов.

8. Недостаточный ресурс механизмов танков, в частности бортовых редукторов и КПП БТ и Т-34.

В последнее время принято лишь ругать упомянутую "директиву № 3", однако идея, содержавшаяся в ее основе, была здравой, ибо в сложившихся условиях только подвижные группировки могли перехватить и перемолоть ударные группировки противника, правда, выполнено все это было крайне неуклюже.

Немецкий PzKpfw 35(t) обходит брошенный на дороге Т-28 2-й танковой дивизии, 1941 г.


Как бы то ни было, уже к середине июля, к неудачному завершению лепельской операции, Красная Армия лишилась львиной доли своей довоенной танковой мощи, и потому вскоре встал вопрос об изменении организации танковых войск.

Понятное дело, что формировать новые мехкорпуса в 1000 танков было больше не из чего. Переход к танковым дивизиям мог как-то сгладить ситуацию, но их организация также была сочтена громоздкой, требовала наличия развитых тылов.

Тем не менее, в соответствии с директивным письмом Ставки Верховного Командования от 15 июля 1941 г. началось упразднение механизированных корпусов, продолжавшееся до начала сентября 1941 г. При их расформировании танковые дивизии передавались в подчинение командующим армиями, а моторизованные переформировывались в стрелковые дивизии. Из механизированных корпусов внутренних округов в соответствии с директивой Генерального штаба от 8 июля 1941 г. было создано 10 танковых дивизий.

Опыт, точнее, его отсутствие заставил вскоре перейти от дивизионной к бригадной организации автобронетанковых войск, что было зафиксировано в приказе № 063 от 12 августа. Всего к 1 января 1942 г. должно было быть сформировано 120 отдельных танковых бригад по 7 танков КВ, 20 танков Т-34 или Т-50 (в июле-августе 1941-го они считались очень близкими по своим возможностям) и по 64 танка Т-60 в каждой. Но в сентябре, ввиду дальнейших потерь территории и прекращения работ двух танковых заводов, было принято решение о создании отдельных танковых батальонов различной штатной численности, от 29 до 36 танков в каждом. Но и это требовало от отечественной танковой промышленности приложения больших усилий в сложившихся условиях.

Разгромленная немецкими танковыми войсками советская автоколонна. Лето 1941 г.


Оглавление книги


Генерация: 0.117. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз