Глав: 9 | Статей: 35
Оглавление
В Советском Союзе тупоносый коротенький самолет, получивший у летчиков кличку «ишак», стал настоящим символом, как казалось, несокрушимой военной мощи страны. Характерный силуэт И-16 десятки тысяч людей видели на авиационных парадах, его изображали на почтовых марках и пропагандистских плакатах. В нацистской Германии детище Вилли Мессершмитта также являлось символом растущей мощи Третьего рейха и непобедимости его военно-воздушных сил – люфтваффе. В этой книге на основе рассекреченных архивных документов, воспоминаний очевидцев и других источников впервые приведена наиболее подробная история создания, испытаний, производства и боевого пути двух культовых боевых машин в самый малоизвестный период – до начала Второй мировой войны. Особое внимание в работе уделено противостоянию двух машин в небе Испании в годы гражданской войны в этой стране (1936–1939).
Дмитрий Зубовi / Юрий Борисовi / Дмитрий Дёгтевi / Литагент «Центрполиграф»i

Мессер завоевывает воздух

закрыть рекламу

Мессер завоевывает воздух

По ходу освоения машины летчики 2.J/88 быстро заключили – и не без основания, – что они летают на лучшем в мире истребителе. Уже 6 апреля обер-лейтенант Гюнтер Лютцов на своем Bf-109В-1 (65) в 17.15 сбил северо-западнее Охандиано И-16, записав на свой личный счет и счет эскадрильи первую победу.

Следующая победа 2.J/88 имела место лишь спустя две недели, а именно 22 апреля. На этот раз вражеский самолет сбил обер-лейтенант Гюнтер Радуш. Он вспоминал: «Мы вылетели с Виторио для сопровождения бомбардировщиков из экспериментальной эскадрильи[Имеется в виду VK/88.], базирующейся севернее нас. Это был ясный день, и мы должны были прикрывать Ju-86 тремя нашими Bf-109. Когда мы приблизились к гавани, я увидел четыре самолета, бипланы «Авиа-534», – набирающие высоту в сторону бомбардировщиков. Мы перехватили их. Как только они прошли через строй бомбардировщиков, мы спикировали и заняли позицию позади них. Мои два компаньона открыли огонь слишком рано, и три «Авиа» отвалили в сторону, но ведущий, казалось, не заметил этого и не изменил курс. В моем распоряжении были только два пулемета, поэтому я подошел ближе и примерно с 50 м открыл огонь. После того как я сделал несколько очередей, мое вооружение заклинило, но этого оказалось достаточно. «Авиа» медленно перевернулся и стал падать. Не было видно ни дыма, ни огня, приблизительно на тысяче метров самолет развалился на куски»[Beaman J. & Campbell J. Messerschmitt Bf-109 in action. P. 1. Squadron/signal publications, inc, 1980. Р. 5.].

Спустя месяц после описанного выше воздушного боя обер-лейтенанта Гюнтера Лютцова, что называется, прорвало. 22 мая над Бильбао он сбил И-15, а 28 мая над Сандадером еще один!

Летом 1937 года со сборочной линии стал сходить следующий вариант Bf-109B-2. Первоначально новый самолет отличался только заменой деревянного винта «Шварц» на металлический двухлопастный винт изменяемого шага Hamilton, который производился по лицензии на фирме VDM. Двигатель сохранился – Jumo 210D. Первая партия Bf-109B-2 немедленно была направлена в Испанию для оснащения 1-й эскадрильи J/88.

6 июля 1937 года республиканские войска приступили к реализации так называемой Брунетской наступательной операции, основной задачей которой было оттянуть войска Франко с Северного фронта и приостановить их наступление на том участке. И уже первые успехи республиканцев вынудили Франко сделать так, как того добивался противник.

7 июля на аэродромы Эсколано и Авила перебазировались 1. и 2. J/88.

На первом этапе боев при Брунете немецким истребителям приходилось летать с большой интенсивностью, выполняя иногда до пяти вылетов в день.

Командир 2-й эскадрильи J./88 обер-лейтенант Гюнтер Лютцов в своих дневниках так описывал те события под Брунете:

«В среднем нам приходилось выполнять по три вылета в день. Каждый из них, продолжительностью приблизительно 1,5 ч., проходил на высоте от 6000 до 7000 м. Летали мы тогда без высотного кислородного оборудования. Такие полеты выматывали людей. Мы стали несколько деморализованными, потому что в дополнение к физическому напряжению многих полетов и схваток добавлялась редкая возможность подтвердить одержанные в боях победы. Мы постоянно были вынуждены вести бои против трех– или четырехкратно превосходящего нас противника. Это не оставляло времени на прицеливание, возможности продолжительно вести огонь и определить место падения вражеского самолета. Мы должны были заботиться о том, чтобы держать наших противников на расстоянии от своих бомбардировщиков или самолетов-разведчиков, которых приходилось сопровождать.

Самым плохим из всего были частые схватки с противником. С наступлением рассвета два летчика заступали на боевое дежурство и должны были находиться в своих самолетах. Когда наблюдатели с земли или передовые батареи зенитной артиллерии сообщали о вражеском самолете, объявлялась тревога и дежурная пара должна была немедленно подниматься в воздух. Это было необходимо для уверенного перехвата вражеского самолета прежде, чем он достигал зоны бомбометания. Из-за постоянного ожидания появления вражеских самолетов всюду ощущалась некоторая нервозность. Посты наблюдения иногда принимали наш самолет за вражеский, и тревога объявлялась напрасно. Такие ложные запуски выводили людей из себя. Скоро у многих появились признаки переутомления и нервозность. Людей раздражали любые мелочи.

Однажды мы сидели около своих самолетов под тентом, спрятавшись от палящего солнца, когда послышался гул к югу от летного поля. Это должно было быть несколько самолетов. Когда мы смогли их увидеть, они показались нам итальянскими «Савойями», направлявшимися на свой аэродром. Внезапно самолеты развернулись в направлении нашего летного поля и полетели прямо к нам. Я поднял свой бинокль, но немедленно опустил его. Они были точно «Савойями». Уже можно было различить опознавательные знаки невооруженным глазом. Самолеты летели в четком строю на высоте приблизительно 1500 м. Мы насчитали десять машин. Я отвлекся и вдруг услышал крик: «Они нас бомбят!!!»

Я обернулся и подумал: «Это невозможно!» – но поскольку я наблюдал темные точки, отделявшиеся от одного из самолетов и падавшие на нас, я поверил в реальность происходящего. Я только успел крикнуть: «Все в укрытие!!!» – и прогрохотал разрыв первой бомбы. Я видел моего механика, бегущего к окопу. На полпути к укрытию я упал на землю. Меня охватил беспомощный гнев. Сжав кулаки, я думал: «Всемогущий Бог, дай мне шанс увидеть своих товарищей снова!»

Бомбы были сброшены прицельно и упали в центре летного поля. Наши машины были расставлены по краю аэродрома и не пострадали. Мои два летчика, находившиеся в готовности, остались у своих самолетов. Их преданные механики также остались с самолетами. Летчики запустили двигатели, но взлететь не было никакой возможности. Поврежденное летное поле исключало возможность взлета. Нападение для всех стало неприятной неожиданностью. Никто не думал, что красные способны на такую злую шутку. Самолетами оказались французские бомбардировщики Potez-210, которые очень сильно напоминали итальянскую «Савойю». Это объяснило то, что самолеты незаметно прошли к нашему аэродрому.

В результате с того дня на наземных постах наблюдения и других постах не исключали возможность, что позади каждого самолета с националистическими знаками может прилететь похожий на него красный бомбардировщик. Различные типы современных самолетов были весьма схожи, и неоднократно мы сомневались, имеем ли дело с противником или своим самолетом. Стало гораздо сложнее ориентироваться в воздушной обстановке.

Однажды это привело нас к роковой ошибке. Было туманное утро, когда я повел группу из пяти самолетов для патрулирования в сторону фронта. В прошедшие несколько дней республиканские самолеты использовали утренние часы, чтобы беспокоить наши передовые линии. Я решил отучить красных от такой привычки навсегда. Мы поднялись на высоту 3000 м. «Глаза» группы – фельдфебель Боддем, один из моих лучших летчиков, внезапно увидел пять точек, шедших несколько выше, чем мы, и приближавшихся к линии фронта со стороны Мадрида. Наших самолетов в это время в воздухе быть не должно было, поэтому я дал сигнал к атаке.

Мои летчики быстро разбились на пары и стали занимать исходное положение для атаки. Мысленно я похвалил себя за то, что выбрал этот день и утреннее время. Тем временем пять бомбардировщиков, которые летели в плотном строю, почти достигли нашего аэродрома. Теперь я был совершенно уверен, что они шли именно к нему. Времени для атаки оставалось мало, и мы не успевали атаковать бомбардировщики, прежде чем они долетят до аэродрома. Было видно, что самолеты прошли над летным полем и крутым правильным разворотом изменили курс. Теперь бомбардировщики сами шли на нас и не могли уклониться от атаки! Я сосредоточил свое внимание на вражеских самолетах и подготовился к атаке. Я все еще выбирал для себя цель, когда мысль ударила меня: «Ты видел эти самолеты где-нибудь прежде?» Ответ на этот вопрос поразил меня: «Они очень похожи на силуэты итальянских бомбардировщиков, которые нам часто приходилось сопровождать на Северном фронте!»

Я медленно приблизился к самолетам с левой стороны строя. Теперь я мог видеть националистические опознавательные знаки на крыльях, фюзеляже и руле направления. Я хотел позволить себе небольшую забаву и пролететь очень близко от них. Сблизившись с одним из самолетов на расстояние двух-трех метров, я поймал на себе взгляд мрачного, серьезного лица одного из стрелков, который обеими руками держался за рукоятки спусковых механизмов своих спаренных пулеметов. Мне подумалось: «Мой Бог, он сильно напуган и, используя свое преимущество, прицеливается в меня!»

В тот же самый момент я почувствовал спереди и справа удар по моей машине. Что-то ударило и обожгло мою правую голень, и я почувствовал острую боль в моей правой руке. Меня охватила ярость, пальцы автоматически потянулись к гашеткам пулеметов, но в самый последний момент самообладание вернулось ко мне. Я взглянул на летное поле, которое осталось позади меня. На нем не было видно разрывов бомб, что говорило о том, что самолеты не могли быть красными бомбардировщиками. Стрелок, должно быть, принял меня за вражеского истребителя. Развернув самолет, я направил его к своему аэродрому. Теперь можно было оглядеться. Моя правая нога и рука были в крови. Перчатка на правой руке была пронизана несколькими маленькими осколками. Вокруг каждого расходился маленький красный круг. С большой осторожностью мне удалось посадить самолет.

Мне повезло, пули прошли через правое крыло близко к фюзеляжу и через кабину. Некоторые из них застряли в колонке управления, ниже моей правой руки. Кроме того, было пробито несколько электрожгутов. Повреждения оказались настолько небольшие, что самолет скоро был введен в строй. Позже я выяснил, что молодой и неопытный итальянский стрелок действительно принял меня за вражеский истребитель».

Для подтверждения эмоциональных воспоминаний Лютцова о сражении под Брунете приведем хронологию событий, связанных с Bf-109.

8 июля летчики из 2-й эскадрильи J/88 унтер-офицер Гуидо Хенесс и лейтенант Рольф Пингель сбили два республиканских «Мартина»[Все воевавшие в армии республиканцев самолеты советской конструкции франкисты называли «по-американски»:

Поликарпов И-15 – истребитель «Кертисс», или просто «Кертисс»;

Поликарпов И-16 – истребитель «Боинг», или просто «Боинг»;

Туполев СБ-2 с моторами М-100 – бомбардировщик «Мартин», или просто «Мартин».

Скорее всего, американское происхождение названий советских самолетов связано с высокомерным отношением к технике, сконструированной в СССР. Считалось, что в лучшем случае русские способны скопировать западные образцы. К тому же был широко известен факт лицензионного производства американских двигателей в СССР. Псевдоэксперты решили, будто И-15 является копией американского истребителя «Кертисс» «Хок II», а И-16 – копией самолета «Боинг» Р-26. «Экспертов» даже не смутило наличие у И-16 убираемого шасси и отсутствие расчалок. Аналогично, СБ-2 стал «копией» бомбардировщика «Мартин» В-10. В свою очередь, республиканцы не спешили обнародовать факты получения советской авиационной техники. Известен случай, когда опубликованный в мадридской газете снимок СБ, отретушированного под В-10, послужил поводом для международного скандала – США официально не поставляли военную технику в Испанию.]. В этот же день 2.J/88 сопровождала свои бомбардировщики в районы Брунете и Вальдеморилло.

11 июля унтер-офицер Норберт Флегель выполнил аварийную посадку из-за остановки двигателя.

12 июля в ходе часового воздушного боя фельдфебель Питер Боддем сбил И-15 американца Харольда Дахля. В этот же день другой фельдфебель Брауншвегель сбил республиканский И-16. Прибыв во 2-ю эскадрилью J/88, немецкий летчик получил самолет с бортовым номером 613, который из-за своего несчастливого номера все никак не мог найти себе хозяина. На этой «чертовой дюжине» Брауншвегель так и провоевал всю свою девятимесячную испанскую командировку. Кроме Боддема и Брауншвегеля 12 июля отличились лейтенант Рольф Пингель и унтер-офицер Гуидо Хенесс, причем оба дважды. Пингель сбил СБ-2 и И-16, а Хенесс два R-Z. Эти две победы Хенесса стали для него последними. На следующий день он погиб. Его Bf-109 врезался в землю в окрестностях Виллаверде, отвесно падая с высоты 2500 м. Предположительно, самолет сбил американский доброволец Фрэнк Тинкер[Иванов С.В. Асы люфтваффе. Пилоты Bf-109 в Испании // Война в воздухе. № 37.]. Также на эту победу претендовали и стрелки республиканских СБ-2.

13 июля вторую победу на свой счет записал фельдфебель Питер Боддем.

Стороны практиковали и взаимные периодические удары по аэродромам. Так, утром 16 июля шесть республиканских СБ-2 отбомбились по аэродрому Авила, где базировалась 2.J/88, но сброшенные ими бомбы не нанесли значительного ущерба, поскольку эскадрилья в это время вылетела на сопровождение трех испанских бомбардировщиков Не-45.

Прикрытие аэродрома осуществляли только подразделения зенитной артиллерии, которые «проспали появление самолетов противника», как записал в своем дневнике Лютцов. Вечером республиканские «Мартины» повторили налет, но ущерб снова был минимальным. 2.J/88 опять выполняла боевую задачу по сопровождению Не-45, при этом весьма успешно – лейтенант Рольф Пингель, сбив И-16, одержал свою пятую победу.

На следующее утро с ответным визитом на республиканский аэродром Алькала ушли бомбардировщики из состава VK/88 в сопровождении восьмерки мессеров. Bf-109 шли эшелонированно выше и ниже бомбардировщиков, когда два республиканских И-16 попытались прорваться к бомбардировщикам. После приземления Лютцов сделал запись в дневнике: «Я поймал одного из них в прицел, сблизился до 20 м и собирался стрелять, когда увидел синие следы дыма, проходящие ниже меня. Брикер открыл огонь преждевременно с большой дистанции. На некоторое время я отвлекся и потерял из виду самолет противника. Отдав ручку от себя, я рассчитывал достать «красного», но моя скорость была слишком большая. Внезапно «крыса» появилась в трех-четырех метрах передо мной. Жаль. Я был вынужден резко отвернуть в сторону»[Иванов С.В. Указ соч.].

В этот же день шестерка мессеров вела свободную охоту к северу от Мадрида. Неожиданно самолеты были атакованы девяткой республиканских И-16. С первых выстрелов получил повреждения самолет Готтхарда Хандрика, что заставило немцев выйти из боя, а Хандрика совершить вынужденную посадку на ближайшем аэродроме в Эскалоне.

18 июля 1937 года франкисты перешли в контрнаступление, и воздушные бои разгорелись с новой силой. В тот же день обер-фельдфебель Фриц Хильман отправил к земле еще один И-16.

20-го числа был сбит унтер-офицер Дитер Храбах, который воспользовался парашютом и тем же вечером вернулся на свой аэродром, благополучно перейдя линию фронта.

Интенсивность боев сказывалась на исправности самолетов. После возвращения из утреннего боевого вылета 21 июля Лютцов записал в свой дневник: «69 должен идти к Бургосу, на 6•15 повреждена радиостанция, 6•13 ремонтируется, 6•8 непригоден к эксплуатации, 6•10 находится на патрулировании, я располагаю только тремя самолетами, готовыми к повторному взлету в 16.00»[Там же.].

С взятием франкистами 25 июля Брунете сражение завершилось. Во время этих боев Bf-109B явно показал свое преимущество над И-15 и И-16 республиканских ВВС, хотя несколько и проигрывал последнему на вертикальном маневре, что, в частности, подтверждается как советскими, так и немецкими источниками, но лишь до высоты 3000 м[Маслов М. Истребитель И-16 // Приложение к журналу «М-Хобби». М.: Aрмада, 1997. Вып. 2.].

Как только фронт в районе Брунете стабилизировался, командование националистов вернулось к планам ликвидации Северного фронта, в связи с чем 30 июля 1937 года подразделения J/88 перелетели на аэродромы Алер-дел-Рев и Калахара.

Республиканцы располагали на Северном фронте четырьмя истребительными эскадрильями: двумя И-15 и двумя И-16. Имелось также несколько уцелевших старых самолетов. Таким образом, республиканцы имели достаточное явное преимущество – 4 к 3, а если принять во внимание запись, сделанную Лютцовом в своем дневнике 13 августа: «68 и 6•9 не подлежат восстановлению. В строю осталось только десять мессеров, включая 6•5»[Иванов С.В. Указ. соч.], то их преимущество могло доходить до двукратного!

В таких неблагоприятных для себя условиях немецкие летчики-истребители быстро доказали, что воюют не числом, а умением. Уже 13 августа отличился фельдфебель Питер Боддем, сбивший в районе Сантадера истребитель И-16. 16 августа республиканскую «крысу» сбил лейтенант Эдгар Ремпель. На следующий день Боддем делает дубль, сбив еще по одному И-15 и И-16. 18 августа Лютцов отправляет к земле И-15, а Боддем принудил к посадке другой «Чато».

Самый больший накал воздушных боев за все время сражений на Северном фронте пришелся на 21 и 22 августа. Республиканские истребители в полном составе поднимались в воздух. Согласно коммюнике националистов, республиканская авиация в этих боях потеряла до 30 самолетов, что вызывает легкую усмешку, поскольку республиканцы не располагали в этом районе такими силами. Немцы были пунктуальнее – 22 августа они заявили о трех победах. Лютцов, Пингель и Флегель сбили по одному И-15.

23 августа 1-я и 2-я эскадрильи J/88 на короткое время перебрасываются на Арагонский фронт для отражения нового наступления республиканских войск. Спустя два дня Bf-109 снова на Северном фронте.

26 августа свою первую победу на мессере одержал обер-фельдфебель Райнхард Цайлер. На следующий день счет своим победам открывает и унтер-офицер Макс Шульц. Оба немецких летчика сбили по биплану И-15.

27 августа отличился уже обер-лейтенант Харро Хардер. Его жертвой оказался республиканский скоростной бомбардировщик СБ-2. В своем дневнике он после этого сделал запись: «Бомбардировщик «Мартин» – грозная машина, летит чудесно и ужасно быстро. Сигмунд и я приготовились к атаке. Тэрри прикрывает нас сзади от возможного нападения истребителей противника. Я лечу весьма близко от республиканца. Видны даже блики солнца на пропеллере неприятельской машины. Короткая очередь – и большую машину охватывает огонь. Я ввожу свой самолет в вираж и наблюдаю падение бомбардировщика»[Иванов С.В. Указ. соч.].

Первая декада сентября для летчиков, воевавших на Bf-109, была очень удачной. 4-го вторую победу одержал Цайлер, а лейтенант Эдуард Науман – первую; 6-го Боддем записал на свой счет 9-ю победу, а Хардер 7 и 9 сентября доводит свой личный счет до пяти побед. 9 сентября познал радость победы и лейтенант Генрих Брюкер.

Концовка месяца прошла не менее насыщенно, чем его начало. Хардер, одержав 27 и 28 сентября три победы, догоняет по числу воздушных побед Боддема. После 9-й победы Хардер записал в своем дневнике: «Наша пятерка Bf-109 сопровождала Do-17 к Гийону. На 1500 метров выше нас появились четыре И-15 и четыре И-16. Внезапно четверка И-16 оказалась позади меня. Я заметил их как раз вовремя. Один И-16 проскочил вперед меня. Я довернул свою машину, тщательно прицелился и открыл огонь. Неприятельский истребитель взорвался в воздухе»[Иванов С.В. Указ. соч.].

Всего же за два месяца боев на Северном фронте 1. и 2.J/88, оснащенными Bf-109, было одержано 26 побед.

В октябре 1937 года в J/88 была проведена частичная замена личного состава и очередная структурная реорганизация. Все Не-51 были переданы в 3-ю и 4-ю эскадрильи J/88, основной задачей которых теперь являлась лишь непосредственная поддержка наземных частей. Так что с этого момента вся нагрузка за завоевание и поддержание воздушного господства легла на Bf-109, и следует заметить, они с этим отлично справлялись!

К концу октября Северный фронт прекратил свое существование. Франко уверовал в скорый захват Мадрида и стал сосредоточивать силы на Гвадалахарском направлении и на так называемом Теруэльском выступе. Но республиканцы решили нанести упреждающий удар. Местом был выбран как раз этот самый выступ, разгром которого позволял выровнять линию фронта и ослабить давление франкистов на Мадрид. Замысел республиканцев предусматривал отсечение тремя ударными группировками Теруэльского выступа и окружение города.

Сухопутные войска еще только сосредоточивались, а авиация уже начала действовать по глубоким тылам противника, несмотря на необычайно сильные морозы и обильные снегопады.

Для подавления возросшей активности республиканцев в воздухе в район Теруэля были переброшены 1. и 2.J/88.

Первый воздушный бой в этом районе летчики 2.J/88 провели 29 ноября 1937 года в 19.00 по местному времени. В ходе скоротечной воздушной схватки летчики обер-лейтенант Йоахим Шлихтинг, унтер-офицер Курт Рохель и обер-фельдфебель Райнхард Цайлер сбили три республиканских И-16.

На следующий день немцы снова одержали три победы над И-16. На этот раз отличились «новички»: лейтенант Карл Хайнц Грайзерт, унтер-офицер Герман Штанге и унтер-офицер Вильгельм Штайге.

4 декабря 1.J/88 была поднята в воздух на перехват группы самолетов противника. Вылет был неудачным. Из дневника командира эскадрильи обер-лейтенанта Хардера: «Ниже нас всюду находились красные истребители. Здесь три «кертисса», там пять, здесь пара «крыс» и несколько незнакомых бипланов (Р-5. – Авт.), тихоходных, но невероятно маневренных. К ним было трудно подобраться близко. Каждый из них резко управлял своим самолетом. Практически не оставалось времени для прицеливания и открытия огня на поражение. У меня была только одна возможность для открытия огня. Хотя я, кажется, попал в красного, его самолет продолжал лететь, как ни в чем не бывало, возможно, он имел хорошее бронирование»[Иванов С.В. Указ. соч.].

В этом бою немцы потеряли один Bf-109В-1 (615) фельдфебеля Отто Поленца. Летчик остался жив, посадив свой самолет на вражеской территории, и попал в плен. Его «Мессершмитт», имевший незначительные повреждения, оказался в руках республиканцев. Позже самолет восстановили и переправили в Барселону на завод фирмы La Hispano Suiza для изучения[Иванов С.В. Указ. соч.].

На следующий день Хардер одержал свою 11-ю победу, сбив очередной И-15. После возвращения на базу он сделал следующую запись в своем дневнике: «Мы встретили приблизительно 25–30 новых бипланов и И-16, шедших с востока. В нашу группу входило 15 Bf-109. Внезапно оказалось, что фельдфебеля Лео Сигмунда с нами нет. Ниже меня спиралью поднимались 15 бипланов. Я напал со стороны солнца, пристроившись справа в хвост одному из них с номером «11». Открываю огонь. Биплан взрывается, и его обломки падают на землю. Оставшиеся самолеты развернулись в мою сторону, и мне пришлось уходить от преследователей. После того как я увернулся от истребителей противника, я заметил место падения сбитого истребителя. Он упал недалеко от аэродрома Буайроз. Повсюду проходили воздушные бои. Я набрал высоту и оказался выше группы «крыс». Один из них был атакован мной и сбит[Эта победа не подтверждается никакими другими данными, по всей видимости, Хардер лишь подбил республиканский И-16.]. В этот момент на меня сзади зашла пара И-16, от которых удалось оторваться, и я вернулся на свой аэродром»[Иванов С.В. Указ. соч.].

В последние недели 1937 года подразделения J/88 неоднократно меняли аэродромы базирования, пока они все не оказались в районе Сарагосы.

10 декабря Хардер записал в своем дневнике: «Фиаты»[К концу 1937 года националисты располагали 13 эскадрильями (по 9 машин) CR-32.] патрулируют над линией фронта, мы в составе 15 Bf-109 ушли далеко за линию фронта. К нам на перехват поднялось 15 «кертиссов» и 15 «крыс». He оставалось ничего другого, как принять бой. Но силы слишком неравные, и мы были счастливы, что смогли без потерь удрать на свою территорию и благополучно произвести посадку»[Иванов С.В. Указ. соч.].

Через неделю после этого боя Хардер уехал в отпуск в Германию, а на его должность командира 1.J/88 был назначен обер-лейтенант Вольфганг Шеллман, не имевший боевого опыта.

Позднее он так описал свою первую встречу с противником: «Я своевременно был оповещен о приближении противника своими летчиками. Они привлекли мое внимание покачиванием крыльев своих самолетов. Я таращил глаза, но ничего не видел. Это конец! Вражеская эскадрилья. Но я должен показать своим товарищам, что я могу воевать. К этому времени я увидел республиканский истребитель. Он заходит ко мне сзади. Расстояние постоянно уменьшается. 100 метров, 50 метров, сейчас он должен открыть огонь. Удар! Я попытался выйти из-под атаки. Где были мои товарищи? Где была моя эскадрилья? Уйдем! Полная неразбериха. Осторожно я направился на свой аэродром. Когда я вернулся домой, меня встретил сияющий механик. Он был рад, что я вернулся живым. Удрученный, я осмотрел мою машину и насчитал семь пробоин»[Там же.].

За месяц Шеллман набрался опыта, и его первая победа не заставила себя долго ждать. Она случилась 18 января 1938 года. Этот вылет он описал следующим образом: «Я висел в небе с пятью машинами на высоте 5000 м. Мы давно обнаружили противника: эскадрилья «кертиссов» и эскадрилья «крыс»[На конец 1937 года в распоряжении республиканских ВВС имелось 12 истребительных эскадрилий по 12 самолетов. На вооружении шести из них находились И-16, четыре эскадрильи имели бипланы И-15, а в двух других на вооружении стояли французские и американские машины.]. Надо атаковать. Но опережать события нельзя. Необходимо занять выгодное для атаки положение. Вражеские летчики пока нас не видят. Не упуская красные истребители из виду, набираем высоту. Когда враг в очередной раз изменял курс, я покачал крыльями своего истребителя, и мы устремились на противника. Я атаковал истребитель, занимавший крайнее левое место в строю. Было видно, как на капоте «крысы» рвутся мои снаряды. Двигатель вспыхнул. Я еле успел отвернуть вправо свой самолет»[Иванов С.В. Указ. соч.].

Вместе с Шеллманом набрались мастерства и другие «новички» 1. и 2.J/88. 5 февраля первую победу одержал унтер-офицер Лохрер, на следующий день унтер-офицер Штанге сбил республиканского аса Луиса Фрутоса на И-16, а 7 февраля вообще стало настоящим бенефисом летчиков, воевавших на Bf-109, – сразу 12 побед, из них 1 °CБ-2! Лейтенант Ханс Карл Майер сбил И-16 и СБ-2, обер-фельдфебель Райнхард Цайлер два СБ-2, обер-лейтенант Вильгельм Бальтазар четыре СБ-2! По одной победе одержали обер-фельдфебель Игнатц Престеле, унтер-офицер Эрнст Куазиновски, унтер-офицер Эрнст Терри и обер-лейтенант Йоахим Шлихтинг.

Участник того боя гауптман Хендрик так описал этот бой:

«Наша группа бомбардировщиков вылетела на бомбардировку республиканских позиций в окрестностях Теруэля. Мы вылетели двумя эскадрильями на их сопровождение. 1.J/88 осуществляла непосредственное сопровождение, a 2.J/88 шла далеко впереди. Ее задачей было зачистка и блокирование района от вражеских истребителей. Едва мы достигли линии фронта, как со стороны республиканской территории показалась большая группа вражеских бомбардировщиков, шедшая встречным курсом. Сначала я подумал, что наши бомбардировщики прибыли слишком рано и уже возвращаются обратно. Однако через несколько секунд стало ясно, что перед нами республиканские бомбардировщики. Уже можно было видеть опознавательные знаки и определить тип самолета – русские СБ-2.

Bf-109 из 2-й эскадрильи немедленно пошли в атаку. Мы выжимали из наших моторов все, на что они были способны, чтобы как можно быстрее сократить расстояние. Мы никогда прежде еще не сталкивались с такой великолепной целью. 22 бомбардировщика «Мартин» без эскорта за линией фронта!!! Экипажи республиканских самолетов заметили нас, но было уже поздно, они попались. Две машины сразу загорелись и, оставляя дымный след, начали снижаться. Экипажи успели покинуть свои горящие самолеты. В следующий момент один за другим вспыхнули сразу восемь красных. Обгоняя друг друга, горящие самолеты неслись к земле, словно сверкающие факелы.

Я оказался на расстоянии 150 метров позади бомбардировщика «Мартин». Ясно было видно стрелка, который стрелял по мне как сумасшедший. Неприятельский самолет полностью закрыл мой прицел. Можно открывать огонь. Я нажал на гашетки спускового механизма, но, к моему огорчению, пулеметы молчали. Неудача. Поскольку я отвернул от своей жертвы, то внезапно заметил три или четыре эскадрильи «крыс», спешившие на выручку своим бомбардировщикам. В течение непродолжительной, но жестокой схватки две «крысы» были отправлены к земле. Нужно было возвращаться к своим бомбардировщикам, чтобы защитить их от красных истребителей. Но красные, как оказалось, не имели большого желания к дальнейшему знакомству и ушли в сторону Валенсии. Наши бомбардировщики выполнили свою задачу без потерь.

После приземления мне сообщили, что 12 легких бомбардировщиков «Прага» также атаковали наши объекты на фронте без эскорта истребителей. К сожалению, они ускользнули от нас».

А вот как описал эти события обер-лейтенант Вильгельм Бальтазар:

«Машины передо мной становятся все больше и больше. Я уже ясно могу видеть широкие красные полосы на крыльях и фюзеляже. Пикирую на большой скорости и быстро сближаюсь с противником. Секунды решали исход боя. Они увидели меня, и стрелки открыли ураганный огонь. Желтые дорожки потянулись к моему самолету со всех сторон. Появляются рваные отверстия в крыле – результат работы вражеских стрелков. Нервное напряжение возрастает, но надо выдержать и не отвернуть. Самолет справа растет передо мной. Прицел лег на его правый двигатель. Мои пальцы находятся на спусковых механизмах. Дистанция – 20 метров, грохочут три моих пулемета. Из мотора бомбардировщика вырывается пламя. Я резко отворачиваю в сторону, а атакованный мною бомбардировщик взрывается, его горящие обломки падают к земле.

Я спокоен. У ведущего вражеской группы не выдерживают нервы, и он поворачивает всю группу домой и пытается уйти, набирая скорость на снижении. Я устремился за ним. Скоро я нахожусь на хвосте неприятельской машины чуть слева. Еще раз я оказался в гуще огня, но упорно продолжаю сближаться с красным бомбардировщиком. Опять мои пулеметы поют их смертельную песню. Снова огонь, я слышу взрыв, и мой истребитель проходит сквозь облако огня и дыма, где еще секунду назад находился бомбардировщик. Делаю разворот и выхожу на следующий СБ. Несколько секунд – и третий бомбардировщик кувыркается к земле. Бросаю взгляд по небу. Три республиканца летят передо мной. Я должен пройти между двумя летящими рядом бомбардировщиками. Стрелки сосредоточили на мне свой огонь. Я вижу, как ленты трассирующих пуль из пулеметов тянутся к моему истребителю, ощущаются удары по самолету. Приходится начинать стрельбу с большего расстояния. Еще раз перед глазами вспышка пламени, и комета с огненным хвостом устремляется к земле. Это был мой четвертый».

Следующего крупного успеха летчики 1. и 2.J/88 добились 21 февраля, когда они сбили семь И-15 и И-16. Всего же за время боев над Теруэлем немецкие летчики, летавшие на Bf-109, заявили о 52 победах!

Таким образом, в начале 1938 года в небе Испании наступил окончательный перелом в пользу националистов. Даже наиболее боеспособные эскадрильи республиканцев, в том числе советской Особой бригады, имевшие на вооружении истребители И-16, отныне были не в состоянии успешно противостоять «Мессершмиттам».

Оглавление книги

Реклама
Похожие страницы

Генерация: 0.092. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз