Глав: 10 | Статей: 73
Оглавление
Книга инженера-испытателя А. А. Малимона посвящена развитию отечественного автоматического стрелкового оружия от его зарождения до наших дней. В этом крупном технико-историческом исследовании автор анализирует сложный процесс создания, развития и совершенствования отечественного автомата.

В книге отражены три крупных периода в истории российского автомата.

Глава 6 На Ковровском заводе

Глава 6

На Ковровском заводе

Петроград. Смольный. Февраль 1918 года.

Сюда по делу большой важности вызван член Артиллерийского комитета ГАУ, автор созданного в России автомата Владимир Григорьевич Федоров. В просторном, но не обжитом еще кабинете его тепло принял председатель Военно-хозяйственного комитета и после короткого разговора на общие, отвлекающие внимание от главного вопроса темы он начал о деле:

— Владимир Ильич Ленин только что подписал Декрет о создании революционной народной армии. Мы не хотели воевать ни с кем и, как известно, одним из первых декретов Советского правительства был Декрет о мире. Но на завоевания Октябрьской революции со всех сторон наседают ее внутренние и внешние враги, и не с пустыми руками. Силы, которым трудно смириться с потерей своей власти, пытаются развязать широкомасштабную гражданскую войну. Назревает и вооруженное вмешательство иностранных государств во внутренние дела России, причем в первую очередь тех, с которыми недавно она была союзницей в войне с кайзеровской Германией. Короче говоря, новой народной армии для защиты социалистического Отечества нужно оружие. Его недоставало России и раньше, как показала минувшая мировая война, а сейчас тем более.

Многие отечественные заводы, в том числе и оружейные, работают уже в полную силу для удовлетворения нужд новой армии. Но вот Ковровский завод… На него особое внимание обратил В. И. Ленин.

— Владимир Григорьевич, Вы знакомы с этим предприятием?

— Очень даже. В свое время я много хлопотал о его сооружении для организации производства автоматического оружия. Но царское, а затем Временное правительство отдали все дело на откуп иностранным акционерам, которые решили «пересадить» из Копенгагена производство ружей-пулеметов Мадсена вместе с оборудованием, оснасткой и даже квалифицированной рабочей силой. На сегодняшний день датчанами израсходовано более 25 млн рублей, но ни одного пулемета военному приемщику еще не сдано.

— На иностранную помощь полагаться сейчас мы, пожалуй, уже не сможем, — улыбнувшись, сделал вывод председатель Комитета, — мало ее оказывалось и царской России в минувшей войне, а сейчас уже и ждать нечего.

— Иностранным капиталистам и акционерам вряд ли выгодно сейчас оказывать помощь оружием социалистической России. Нам нужно свое оружие, отечественное, которое мы должны делать своими руками.

— Это было все введение к главному вопросу, перейдем теперь к конкретному разговору. Согласны ли Вы, Владимир Григорьевич, передать созданный Вами автомат в руки революционному народу и наладить его массовое производство?

— Согласен! — не раздумывая ответил автор данного образца. Мог ли отказаться Владимир Григорьевич от практической реализации своего изобретения, да еще увидеть его в массовом количестве.

— Но Сестрорецкий завод, — продолжал он, — где мы занимаемся изготовлением и отладкой опытных образцов, сейчас разлажен частичной эвакуацией и все больше превращается в починочную мастерскую. Там об установке массового производства нового образца оружия нечего и думать.

— Вполне согласен с Вами, а поэтому предлагаем Вам выехать в Ковров и поставить новый оружейный завод на службу революции. Россия гордилась до сих пор тульскими, сестрорецкими, ижевскими оружейными мастерами, теперь пусть славят Отечество и ковровские.

— А кого бы в качестве первого своего помощника Вы хотели с собою взять, Владимир Григорьевич? — есть еще такой к Вам вопрос.

— Первым помощником в подобных моих делах был всегда Василий Алексеевич Дегтярев.

— Вот и отлично. И еще нужно пригласить в Ковров для постоянной работы мастеров с Сестрорецкого завода. Этим пусть займется Дегтярев.

Подводя итог сравнительно недолго продолжавшейся беседы, председатель Военно-хозяйственного комитета в заключение, как бы для большей убедительности, еще раз спросил:

— Так что же передать в Совнарком о Вашем решении, Владимир Григорьевич?

— Передайте Владимиру Ильичу, — по-военному четко заявил оружейник, — что мы сделаем все возможное для выполнения столь ответственного задания.

— Ну что ж, если у Вас нет возражений, тогда, как говорится, с Богом.

А после некоторой паузы руководитель военно-хозяйственных дел России добавил:

— И с верой в успех нашего общенародного дела.

Поняв эти последние слова как конец разговора, Владимир Григорьевич без промедления встал, приняв привычную, как всегда в подобных случаях, строго уставную военную позу. Но что сказать на прощанье руководителю, оказавшему такое большое доверие бывшему царскому генералу: «Благодарю за оказанную честь» или, как раньше, «Служу Отечеству»?

Но Владимира Григорьевича опередил «хозяин» кабинета. Встав быстро из-за стола и стараясь скрыть свое восхищение статной и стройной фигурой бывшего царского генерала, он подошел к нему поближе и сказал на прощанье:

— Желаю Вам, Владимир Григорьевич, больших успехов в весьма важных для России делах. Будут, естественно, трудности. Опирайтесь в этих случаях больше на трудовой народ и доморощенных отечественных специалистов-оружейников. Они Вам помогут. И на уездную партийную организацию, если она там уже создана. Так что получайте мандат в ГАУ — и в путь-дорогу. Время не терпит.

Прощаясь, как бы в знак благодарности за удачно закончившийся разговор и совместное решение весьма важного вопроса, председатель Военно-хозяйственного комитета крепко пожал руку безусловно талантливого, как считал не только он, отечественного оружейника.

По выходу из Смольного Федорова начало одолевать сомнение в отношении реальности выполнения только что данного обещания из-за сложной и неспокойной обстановки, которая сложилась в России во всех отношениях. Военно-хозяйственная разруха, голод и холод в квартирах больших и малых городов, очаги вооруженного противостояния первым декретам Советской власти и организация широкомасштабных военных действий в целях ее свержения, а также угроза интервенции извне — факторы, далеко не благоприятствующие успешному выполнению полученного задания. И что ждет бывшего царского генерала, если по каким-либо, даже объективным, причинам он не сможет выполнить это задание? Такой вопрос тоже задавал себе Федоров. Но он не знал и не мог даже предвидеть, что может произойти еще худшее, — такое, что выходит за рамки его личной судьбы и в то же время могущее оказать на нее влияние.

Но профессиональная любовь конструктора-оружейника к своему делу и неуемное желание довести начатое до логического завершения развеяли все сомнения как временное наваждение и победили кажущуюся боязнь неизвестности. Он направился твердой уверенной походкой сначала в сторону Невы, преодолевая сильный напор буквально валившего с ног еще морозного февральского ветра, а затем свернул в сторону ближайшей трамвайной остановки.

В Ковров В.Г. Федоров и В.А. Дегтярев прибыли лишь 9 марта, а вслед за ними на новое место жительства и работы прибыло около 100 сестрорецких рабочих-оружейников, отобранных Дегтяревым.

У соснового бора городской окраины на общем фоне не густонаселенного массива высились Большой и Малый корпуса нового оружейного завода, которому в будущем предстояло прославлять Россию все новыми и новыми оружейными делами. А пока внешний вид этих корпусов не производил впечатления законченности строительства, что сразу порождало у приезжих «гостей» сомнение и в отношении полноты их внутренней устроенности. Завод был еще недостроен и недооборудован. В сильные морозы новые здания промерзали насквозь.

Температура в рабочих помещениях мало отличалась от наружной. Холод, запустение и царившая всюду необустроенность поразили Федорова и Дегтярева. Завода, на который возлагались такие большие надежды, по существу, еще не было. Несмотря на незаконченность строительства, подрядчик Петроградской стройконторы Исидор Квиль, расторгнув договор, неожиданно вместе со своими рабочими уехал на новую стройку в Москву.

Глава заводской администрации генерал Гиппиус не скрывал своего намерения демонтировать завод и отправить в Данию. Внезапно он покинул завод, захватив с собою все ценные бумаги и запас благородных металлов, хранящихся в сейфах предприятия с 1916 года.

Несмотря на полную израсходованность отпущенных авансов, поточного производства ружей-пулеметов системы Мадсена еще не было. Больше того, 3 млн рублей, отпущенных на организацию производства автомата Федорова, полностью были израсходованы якобы на покрытие расходов по освоению пулемета Мадсена.

По общему положению дел на заводе создавалось впечатление, что датская администрация, напуганная революционными событиями в России, взяла курс не на развитие в ней оружейного производства, а на его сворачивание и демонтаж, как своей собственности, хотя правлением акционерного общества был одобрен договор, в дополнение к системе Мадсена и на 9000 автоматов Федорова. Происходит частая смена управляющих заводом. Один за другим уезжают в Данию профессионалы-оружейники. Якобы в отпуск, но никто из отпуска не возвращается.

Местные органы Советской власти в Коврове не осмеливались взять концессионный завод под свою опеку, так как не было еще на это указания из Центра.

Свою работу по организации массового производства своего автомата конструктор Федоров начал с создания на заводе в апреле 1918 года образцовой мастерской, которую возглавил его первый помощник в этом деле В.А. Дегтярев.

В первое время в опытной мастерской производился ремонт оружия, поступающего с фронтов гражданской войны. Здесь были тульские пулеметы Максима, трофейные английские Льюисы, французские Шоша и большое разнообразие винтовок различных систем. Каждый восстановленный образец обогащал оружейных мастеров крупицами новых знаний и опыта. Доделывались здесь и ружья-пулеметы, изготовленные датчанами.

Но главным назначением мастерской было изготовление деталей для сборки автомата Федорова. В дальнейшем функции этой мастерской существенно расширились. Она стала и кузницей кадров, и экспериментальным центром, и своеобразной конструкторской, и технологической лабораторией молодого завода.

В.Г. Федоров считал возможным изготовление части деталей своей системы, предназначенных для сборки образцов первой опытной партии, полукустарным способом. Первые образцы, собранные в опытной мастерской Дегтярева, после испытаний и последующей конструкторской доводки до нужного эксплуатационного качества должны были использоваться при отработке построительных чертежей для организации поточно-массового производства. Запущена в производство небольшая пробная партия автоматов.

В эту работу включились лучшие мастера образцовой мастерской — слесари Василий Дегтярев, Сергей Симонов, Иосиф Соловьев, Иван Безруков, Дмитрий Уразнов, Павел Дмитриев, Алексей Кузнецов, Андрей Малинин, Яков Суханов, фрезеровщики В. Пейдеман и М. Беляев, токарь-универсал И. Филиппов и другие.

Собраны первые четырнадцать автоматов ковровскими умельцами. Они явились своеобразными копиями-эталонами единственного образца, привезенного из Сестрорецка, используемыми впоследствии не только при отработке рабочих чертежей, но и при оценке качества изготовленных по ним изделий в массовом производстве.

А у датской администрации не ладилось дело не только с выпуском качественных пулеметов, но и с организацией производства. Изготовленные и отстрелянные первые 10 образцов пулемета системы Мадсена образца 1916 года не приняты представителем военного заказчика из-за того, что без учета результатов их технической проверки датчанами запущена в работу первая пробная партия в 400 штук. Проверенные первые образцы по основным ведущим деталям не удовлетворили предъявляемым техническим требованиям, впоследствии их пришлось доделывать в мастерской Дегтярева.

Иностранный опыт организации валового производства автоматического оружия с первого захода не дал благоприятных результатов. На заводском совещании датской администрации и представителей трудового рабочего коллектива директор завода Войткевич доложил:

— Все денежные ресурсы нами исчерпаны, на получение каких-либо новых ассигнований надежд нет. Хотя в Малом корпусе пущены в работу две партии пулеметов Мадсена в 50 и 300 экземпляров, артприемщик не соглашается принять ни одного образца из-за конструктивных недостатков. Устранить их не удается. По этим причинам правление акционерного общества возвратило иностранных специалистов на Родину и дало указание ликвидировать это производство.

Председатель заводского комитета рабочих Андрей Борухин спросил:

— А почему Вы ничего не сказали о трех миллионах рублей, которые перечислены в январе Советским правительством как аванс на организацию производства автомата Федорова?

— Мы вынуждены были истратить их на покрытие расходов по пулеметам Мадсена, — последовал ответ.

— Хорошо, — снова недовольно прозвучал жесткий голос Андрея Борухина. — Если вы не справляетесь с выполнением контрактов, мы вынуждены взять завод в свои руки.

— Нет! Завод наш! — с тревогой отозвался директор. — Мы увезем все оборудование в Данию.

— Нет уж, не выйдет! Завод построен нашими руками и на русские деньги. Значит, он наш…

С досадой и гневом Войткевич со своими помощниками демонстративно покинул совещание, а затем отбыл с предприятия. Уезжая в Петроград, последний управляющий заводом, прощаясь, произнес: «Провалитесь вы вместе с заводом».

В период с июля 1918 по июль 1919 года в Коврове сменилось шесть управляющих оружейным заводом. В это время рабочие инструментального цеха часто бастовали и митинговали. На одном из таких митингов у заводской проходной слесарь Матяшин, взобравшись на импровизированную трибуну, составленную из каких-то ящиков, громко воскликнул: «А давайте выберем управляющим генерала Федорова!» Собравшимся по душе пришлось это неожиданное предложение простого заводского слесаря, и они встретили его гулом одобрения: «Федорова, Федорова управляющим! Где Федоров?» — доносилось со всех сторон.

В этот драматический период, когда вся датская администрация вместе со своим техническим персоналом и рабочими покинула завод, фактически оставив его без руководства, трудовой коллектив предприятия на очередном собрании рабочих и служащих 9 мая 1919 года единодушно, без колебаний, избрал бывшего генерала царской армии первым «красным» директором Ковровского завода. Произошло это еще до национализации завода. В.Г. Федоров избран директором не случайно. За короткий период пребывания на заводе он завоевал непререкаемый авторитет у трудового коллектива и заслуженно пользовался большим уважением у всего персонала предприятия. «Это был человек больших достоинств, честности и безупречности», — вспоминали современники талантливого оружейника [4], открывшего новый путь в отечественном оружейном изобретательстве.

Вопрос о национализации завода был выдвинут на очередном общем собрании рабочих и служащих в связи с требованиями датчан закрыть завод, демонтировать и вывезти за рубеж оборудование.

В Москву к начальнику Центрального правления артиллерийских заводов (ЦПАЗ) Борисову направляется делегация в составе В.Г. Федорова, председателя завкома токаря А.И. Дмитриева, слесаря И.И. Безрукова и вахтера Г.Е. Левина, чтобы выразить волеизъявление коллектива о судьбе предприятия.

Специально созданная ЦПАЗ комиссия, прибывшая на завод, установила, что датская администрация, столкнувшись после революции с определенными трудностями, не проявила достаточной энергии в развитии валового производства автоматического оружия и к середине 1918 года почти полностью покинула недостроенный завод. Она пришла к выводу, что завод фактически заброшен акционерами, давно управляется В.Г. Федоровым и рабочими организациями, поэтому его срочно необходимо передать в руки государства. Декрет о национализации был принят ВСНХ 8 июля 1919 года.

Еще раньше в своих донесениях в ГАУ В.Г. Федоров отмечал, что одновременная организация производства на одном заводе двух образцов автоматического оружия весьма затруднительна и, оценивая реальные возможности предприятия, предложил остановиться на одном из них. «Кроме крайнего недостатка рабочих и невозможности их привлечь в голодные места, — писал В.Г. Федоров в Главное артиллерийское управление, — необходимо еще отметить недостаточность оборудования инструментальной мастерской, совершенно не рассчитанной на условия спешного изготовления значительного количества калибров, инструментов и приспособлений для двух систем автоматического оружия.

Такая задача является весьма затруднительной даже для солидных заводов с законченным оборудованием и вполне налаженной организацией, а не только для нашего завода, недостроенного и недооборудованного, без кадров техперсонала».

ГАУ согласилось с мнением В.Г. Федорова о целесообразности сосредоточения всех сил и средств на каком-либо одном образце, учитывая при этом и неполадки, выявленные при освоении системы Мадсена.

Выбор пал на автомат Федорова, имеющий эксплуатационные преимущества перед датской системой, обусловленные более простым устройством, удобными габаритами и существенно меньшим весом. Учитывалось также и то, что автомат создан по принципиальной схеме автоматической винтовки одноименной конструкции, хорошо проверенной многочисленными испытаниями различного уровня, включая и войсковую проверку.

Производство системы Мадсена было прекращено.

Но не успело еще облететь все уголки завода известие о передаче его в собственность государства, освобождении рабочих от призыва в Красную Армию, выдаче всему коллективу твердого продовольственного пайка, (на уровне красноармейского), что было объявлено на заводском митинге 10 июля, как вечером в тот же день над крышей Малого корпуса взметнулось черно-красное облако пожара. Смелыми действиями рабочих пожар был потушен, но он принес большие убытки. От Малого корпуса, где развертывалось производство автоматов, остались лишь обгоревшие стены с рухнувшей крышей. Пожаром был уничтожен временный барак, где размещались кузница и угольный склад. Из 237 станков 161 стал совершенно непригодным к эксплуатации, 76 требовали среднего и капитального ремонта. Сгорело 18 электромоторов и все трансмиссии. Сильно была повреждена дизельная станция.

Под утро следующего дня на завод приехала следственная комиссия. Позднее В.Г. Федоров вспоминал: «На другой день после пожара я был взят в ЧК в связи с постигшей нас катастрофой. В конце дня мне задали неожиданный вопрос: „В какой срок вы можете восстановить завод?“ Я, конечно, сразу ответить не мог, надо было подумать, подсчитать. Через некоторое время сказал: „Можно восстановить через месяц“.

Следственная комиссия пришла к заключению, что пожар произошел от самовоспламенения масляных тряпок. Но рабочие слабо в это верили. Не исключалось действие рук бывших хозяев завода».

А вот что рассказывает сын В.А. Дегтярева Владимир в сборнике статей о Федорове [4] в связи со столетием со дня его рождения (1974 год): Вечером в день пожара Федоров был арестован. Он подозревался в умышленном поджоге, как бывший генерал царской армии. На следующий день группа рабочих завода собралась на квартире слесаря Матяшина. Были приглашены инженер Жуков, мой отец, слесари И.В. Соловьев и М.А. Карлин. Бурно обсуждали арест Федорова и решили обратиться в ЧК с просьбой освободить его как непричастного к пожару. Председатель Ковровского ЧК Осокин сказал, что нужно поручительство рабочих. Тогда Жуков (впоследствии главный инженер завода) написал поручительство следующего содержания:

«Мы, сослуживцы Федорова, поручаемся за его благонадежность и верность Советской власти, просим освободить В.Г. Федорова из-под ареста и принести ему извинение за необоснованное обвинение.

К сему: Жуков, Матяшин, Чехлов, Юдин, Иванов, Карлин, Соловьев, Пейдеман и заведующий опытной мастерской Дегтярев».

В.Г. Федоров был освобожден.

В 1919 году на Ковровском заводе была создана большевистская организация, и по рекомендации ее руководителя Федоров был приглашен на партийное собрание. Секретарь партячейки сказал:

— Понимаете, Владимир Григорьевич, когда Вас арестовали чекисты, рабочие выразили протест и дали за Вас поручительство, но мы не знаем Вашего прошлого, знаем только, что Вы царский генерал.

— Я же беспартийный, уважаемый товарищ секретарь! Не могу присутствовать на вашем партийном собрании, к тому же никакой политикой не занимаюсь.

— А Вы расскажите лишь где родились, где учились, где служили.

— Извольте, товарищи, если Вас интересует моя биография.

В.Г. Федоров подробно рассказал о том, что родился он в Петербурге 15 мая 1874 года в семье учителя правоведения. Дед его, Федор Федорович, бьл каменщиком и, кстати сказать, строил здание той самой гимназии, где работал потом отец. Когда в России стали вводить фамилии, деда записали по его отцу, Федоровым, и мой отец, Григорий Федорович, стал Федоровым, жалованье получал небольшое и по вечерам пел в хоре Казанского собора за 12 рублей в месяц.

Затем Владимир Федоров рассказал о том, что по окончании гимназии его определили в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге на казенный счет, так как в семье не было средств для продолжения образования в университете. По окончании Артиллерийской академии его назначили в оружейный отдел Главного артиллерийского управления, где он стал изучать историю вооружения Русской армии и написал несколько книг по данной тематике.

На другой день после пожара заводской гудок уже не звал людей на работу, рассказывали спустя много времени старожилы Коврова. Только дежурные ходили среди руин по все еще не остывшему пепелищу. Щипцами, лопатами они разгребали золу, подхватывали детали, инструмент, относили их в сторону и рассортировывали.

Уже 13 июля на заводе прямо под открытым небом были установлены верстаки по исправлению деталей образцов и приспособлений, попорченных пожаром. В тот же день к работе приступили инструментальщики, работники чертежного бюро. В разгар работ по ликвидации последствий пожара на завод прибыла Чрезвычайная комиссия от Центрального правления артиллерийскими заводами (ЦПАЗ) для ознакомления с послепожарной обстановкой. На общем собрании рабочих и служащих председатель комиссии Борисов зачитал официальное постановление ВСНХ о передаче завода в ведение ЦПАЗ и огласил состав правления завода из трех человек: председатель — А.М. Борухин, члены — В.Г. Федоров и М.Ф. Иудин.

Задание Смольного обязывало ковровских металлистов наладить производство федоровских автоматов за 9 месяцев — с 1 мая 1918 года по 1 февраля 1919 года. Это были весьма жесткие сроки по тому времени, учитывая нехватку станочного оборудования, сырья, материалов, рабочих рук. Весь штат завода составлял тогда около 60 человек, и В.Г. Федоров, приступая к руководству предприятием, отчетливо представлял себе, что уложиться в заданные сроки вряд ли удастся.

По технологии изготовления деталей автомата требовалось много вертикально-фрезерных операций, а таких станков на заводе был всего один. Нужно было заново создавать термический цех, ложевую мастерскую, испытательный тир, а средств для этого не было. Два месяца не выдавалась рабочим зарплата, в их семьи пришла нужда и голод.

В апреле 1918 года завод был временно закрыт.

Каким-то невероятным образом Федорову удалось получить 700 тыс. рублей. Это позволило сохранить на уже закрытом предприятий созданное конструкторское бюро для разработки чертежей автомата, создать образцовую мастерскую и оставить на своих местах наиболее квалифицированные рабочие кадры: слесарей-сборщиков, инструментальщиков, монтажников оборудования.

В июне 1918 года заводу было ассигновано 2 млн 700 тыс. рублей, что позволило работы по созданию опытных образцов и организации массового производства развернуть в более широком масштабе.

Совершенно новое в стране производство в новых условиях нельзя было создавать старыми способами, и Федоров решил организовать валовый выпуск автоматов по строгому плану: в первую очередь — переработка и составление рабочих чертежей, затем — разработка технологического процесса и проектирование приспособлений, инструмента и калибров. «Исключительная трудность наших работ, — отмечал впоследствии В.Г. Федоров, — заключалась в том, что завод должен был производить первый в стране полный опыт установки производства автоматического оружия; установка производства пулемета системы Максима на Тульском оружейном заводе в 1904–1905 годах происходила в несколько иных условиях.

Тогда были получены из-за границы проверенные работой рабочие чертежи пулемета, а также чертежи приемных калибров, у нас же ничего этого не было».

Придя в только что созданную чертежную, Федоров обратился к группе окруживших его конструкторов: «Для развертывания массового выпуска автоматов нам установлены чрезвычайно сжатые сроки. Но и время сейчас чрезвычайное. Нужно срочно переработать чертежи автомата с пересмотром допусков и правильности назначения исходных плоскостей, сумеете ли вы справиться с этой задачей в короткий срок?»

Дело усугублялось еще и тем, что составленные ранее рабочие чертежи были выполнены в дюймах, а в стране специальным Декретом уже была введена метрическая система мер. Переработка опытных чертежей с пересмотром допусков и правильности назначения исходных плоскостей была непростым делом для молодых специалистов — Гавриила Маркова, Павла Иванова, Карла Фреймана, Сергея Дубова, Евгения Александровича и других. Обступив директора, они молчали, вспоминая недавнее прошлое. Совсем недавно более опытные датчане давали менее сложные поручения. Техник-датчанин, дав менее опытному русскому несложное конструкторское или технологическое задание, похлопав его по плечу, улыбаясь, удалялся. Соображай, дескать, парень. Все сложные вопросы иностранные специалисты решали сами, тщательно оберегая свои творческие секреты. Теперь же этим «парням» при подготовке автомата Федорова к массовому производству самим было необходимо выполнять и простые, и сложные задания главного конструктора. Молодые специалисты единодушно ответили ему: «Сделаем». Больше было некому.

Вскоре В.Г. Федоров в помощь молодым конструкторам разработал временное руководство по составлению рабочих чертежей с предложениями и рекомендациями по выбору рациональной точности изготовления деталей и назначению оптимально выгодных допусков на разброс размеров по сравнению с номинальными их значениями.

Суть рекомендации состояла в том, что в изготовленных по чертежам деталях должна была обеспечиваться на первых порах если не полная их взаимозаменяемость при сборке изделий, то хотя бы сборка с подбором невзаимозаменяемых деталей без применения подгоночных слесарных операций. Это было весьма трудной и практически невыполнимой в полном объеме задачей при первом подходе к ее решению.

Обеспечение максимальной взаимозаменяемости разборных и неразборных при эксплуатации деталей оружия явилось предметом дальнейших исследований не только В.Г. Федорова, но и его последователей в оружейном деле. В случаях успешного решения данной проблемы облегчались не только производство оружия, но и замена вышедших из строя деталей в условиях армейской эксплуатации.

С национализацией завода и переходом в собственность государства ему была оказана и соответствующая государственная поддержка выделением денежных ассигнований, обеспечением металлом, топливом и прочими материально-техническими средствами. Комиссариатом труда по указанию В.И. Ленина оказывалась помощь в комплектовании завода необходимым кадровым составом рабочих и служащих.

Внимание со стороны государства не замедлило сказаться на развитии валового производства автомата Федорова. Оно было развернуто на базе существующих металлообрабатывающих мастерских, механического отдела с монтажным и электрическим подотделами, отдела научной организации труда, бюро приемки и стрельбища. Задействован Большой корпус с установкой в нем необходимых станков и приспособлений. Было введено в действие около 480 единиц различных видов оборудования. Большое внимание директора было сосредоточено на создании инструментального отдела. На заводе создано самостоятельное инструментальное и лекальное производство, впервые в стране произведена своими силами нормализация инструмента.

Первые опытные экземпляры автоматов, произведенные валовым способом, были получены в июле 1920 года, а в сентябре ЦПАЗ рапортовал Совету военной промышленности: «Завод к 15 сентября с.г. изготовил 15 ружей-пулеметов системы Федорова. Все эти ружья были в Высшей стрелковой школе, где они были испытаны, к ним были нарезаны прицелы и по ним производилось обучение команд».

По результатам испытаний первой пробной партии произведена корректировка технологических процессов. В ходе производства возглавляемое Федоровым конструкторское бюро настолько упростило изготовление автоматов, что весь технологический процесс свелся к 892 операциям, в то время как обыкновенная трехлинейная магазинная винтовка системы И.С. Мосина имела 1443 перехода, пулемет Максима — 2488, и даже трехлинейный револьвер Нагана требовал 823 операции.

До конца 1920 года было изготовлено и сдано заказчику более 100 автоматов. Постепенно, набирая темпы производства, завод довел их выпуск до 100–150 штук в месяц.

После настройки производства на массовый выпуск автоматов В. Г. Федоров, по личной просьбе освобожденный 25 октября 1921 года Постановлением Совета военной промышленности от обязанностей директора завода, создает на базе образцовой мастерской Проектно-конструкторское бюро по разработке новых образцов оружия (ПКБ). «Весьма значительное количество новых типов артвооружения, выдвинутое опытом мировой войны, — обосновывал Федоров свою зародившуюся идею, — требовало организации новых органов по проектированию оружия».

Созданное на Ковровском заводе ПКБ было первой такой организацией в России. Его характерной особенностью было то, что оно имело не только чертежную, но и опытную мастерскую для изготовления и отладки проектируемых образцов. Это создавало особые удобства не только для конструкторов, но и для слесарей-отладчиков оружия, желающих проверить свои способности в самостоятельном конструкторском творчестве. Вторая дверь мастерской открывалась прямо в чертежную.

На Сестрорецком заводе, впоследствии вспоминал Федоров, разработчикам оружия очень не хватало обыкновенного конструкторского бюро. Прикомандированные к этому предприятию изобретатели новых винтовок — Токарев, Рощепей и другие дорабатывали свои образцы где придется, их работой никто не руководил. Завод оказывал им помощь только изготовлением образцов.

Первые «аттестаты» конструкторской зрелости в ПКБ Федорова получили Г.Г. Марков, К.И. Фрейман, И.В. Долгушин, В.В. Гладцинов, П.Е. Иванов, Е.К. Александрович. Они реализовывали в чертежах новые идеи, производили необходимые расчеты и опыты.

В 1922 году в этом ПКБ разрабатывается первое пособие для начинающих конструкторов и технологов оружейного производства —«Работы технико-конструкторского бюро при установке оружейного производства».

Однако творческий коллектив ПКБ формировался не только из специалистов, обладающих определенной теоретической подготовкой, но и из энтузиастов-практиков, прошедших школу оружейного мастерства в опытной мастерской, обладающих природным даром постоянно делать что-то новое и неуемным стремлением к оружейному изобретательству. Такими были В.А. Дегтярев, Г.С. Шпагин, С.Г. Симонов, А.И. Кузнецов, И.И. Безруков, Д.И. Уразнов, П.М. Горюнов и другие.

Большая роль в этом отношении принадлежала руководителю ПКБ В.Г. Федорову, который, по рассказам современников [4], обладал удивительной способностью замечать среди рядовых рабочих, часто малограмотных, способных к творчеству людей. Он поддерживал творческие инициативы, способствовал дальнейшему их развитию, передавая начинающим изобретателям свой богатый опыт и знания.

Для мастеровых и склонных к творчеству людей работа в образцовой мастерской, а для многих и в конструкторском бюро была не только школой совершенствования оружейного мастерства, но и средством постепенного накопления недостающих теоретических знаний. Стать работником мастерской было не просто. Федоров и Дегтярев давали поступающим на проверку, казалось бы, несложные задания, но требующие проявления сообразительности, творческой инициативы и высокой точности работы.

В руководимом Федоровым ПКБ вырабатывались порядок и методы создания и конструкторской отработки новых образцов оружия, стиль работы проектной конструкторской организации нового типа.

Надлежащей разработке построительных рабочих чертежей в помощь конструкторам и чертежникам посвящен ряд трудов В.Г. Федорова: «Проблема допуска», «Составление рабочих чертежей и технических условий для образцов стрелкового оружия» и др. По содержанию и оригинальному подходу к решению стоящих перед конструкторами задач они не потеряли своей ценности и для последующих поколений оружейных конструкторов и технологов.

Во введении к исследовательской работе о допусках В.Г. Федоров писал: «Одним из самых значительных достижений последнего времени в области рационализации производства является, без сомнения, введение стандартизации во всем обширном значении этого слова. Мы здесь коснемся лишь одной незначительной ее области — стандартизации построительных рабочих чертежей и именно в отношении вопросов по применению таблиц нормальных диаметров и нормальных резьб, а также пригонок, то есть назначения нормальных допусков и зазоров».

Особое внимание автором данной работы было уделено организационной стороне вопроса — необходимости твердо установить этапы составления построительных чертежей, включая заблаговременное вотирование.

Автор работы вводит понятие о следующих этапах разработки чертежей: 1. Эскизный проект. 2. Компоновочный чертеж без размеров. 3. Первоначальный чертеж с размерами для кустарного производства в опытной мастерской (на этом этапе, считает Федоров, можно начинать предварительную стандартизацию). 4. Чертежи деталей, составленные с учетом обмера образцов, выдержавших испытания, — составление первой корректуры и т. д., всего 7 этапов.

Седьмой, последний, этап — исправление чертежей на основании изготовления первой пробной партии в 100–300 экземпляров — четвертая корректура. По мнению автора работы, наиболее важным и ответственным является пятый этап — спаривание чертежей черновых и беловых — вторая корректура, имеющая целью проверку входимости одних деталей в другие и правильности их взаимного расположения относительно осевых линий оружия с установлением надлежащих зазоров и назначением рабочих допусков.

Рекомендации Федорова по стандартизации рабочих чертежей предусматривали применение указанных в стандартах таблиц нормальных размеров с принятием всех мер к тому, чтобы эти нормальные размеры были максимально унифицированы, т. е. были одинаковы. Применение таблиц нормальных размеров, назначение зазоров и допусков, в зависимости от их номинальных значений, Федоров рекомендует по системе отверстия, в отличие от мнения многих авторитетных специалистов, считавших, что за главную систему следует принять систему вала.

К выводу, что в производстве стрелкового оружия с невысоким классом точности изготовления большинства деталей предпочтительнее система отверстия, Федоров пришел, проанализировав мнения в этом вопросе отечественных специалистов профессоров Гатцука, Саввина и иностранных инженеров В. Кюнга, Граметца и профессора Готвейна. По системе отверстия дешевле обработка деталей и изготовление контрольно-измерительного инструмента. Система вала, по мнению автора данных исследований, может быть оставлена лишь для исключительных случаев, преимущественно для тройных соединений деталей.

Большое значение вопросам нормализации и унификации размеров придавалось и по следующим причинам: «Идея необходимости нормализовать и унифицировать размеры, проставляемые в чертежах, их допуски, посадки и резьбовые соединения взамен произвольного их назначения, — писал В.Г. Федоров, — имела целью помимо установления взаимозаменяемости значительно сократить количество изготовляемых калибров и нормализованного инструмента; при установлении же определенных таблиц на все эти элементы в виде обязательных стандартов для всей промышленности государства упрощалось получение взаимозаменяемости деталей изделий, вырабатывающихся на различных заводах, фабриках и отдельных мастерских».

В результате дискуссионных споров сторонников немецкой системы ВШ со сторонниками отечественных ОСТов, в числе которых был Федоров, Всесоюзный комитет стандартизации утвердил серию ОСТов на допуски и посадки, которые без существенных изменений действовали весьма продолжительное время.

Придавая большое значение вопросам стандартизации и учитывая особенности оружейной промышленности, Федоров добивался издания особого ВЕСТа (Ведомственного стандарта) или директивных указаний оружейным заводам по допускам и посадкам.

При выполнении данной работы, вопреки утвердившемуся мнению, что детали сложных механизмов оружия для обеспечения безотказной его работы должны изготовляться с особо высокой точностью, Федоров устанавливает, что в действительности основным классом точности в то время являлся 4-й класс, т. е. грубые пригонки по основным размерам деталей, оказывающим наибольшее влияние на работу оружия. Только некоторые сопряжения требовали 3-го класса точности.

Наличие грубых пригонок по основным сопрягаемым деталям оружия Федоров объясняет высокими требованиями к нему в отношении безотказности работы в сложных условиях эксплуатации. Большие скорости подвижных частей, их большая динамичность и множество ударов приводят к интенсивному износу сопрягаемых рабочих поверхностей деталей, что в конечном счете равносильно грубой их пригонке. И, наконец, требования к конструкции оружия по обеспечению возможности замены дефектных деталей в любых условиях эксплуатации также означают грубую пригонку.

На основании результатов исследований, проведенных на своем автомате, а несколько позже и на пулемете Дегтярева, Федоров приходит к выводу, что оружие должно быть сконструировано таким образом, чтобы безотказная его работа обеспечивалась в достаточно широком диапазоне отклонений размеров деталей от их номинального значения. Если этот вывод считать справедливым, а у автора настоящей работы он сомнений не вызывает и на основании его собственных исследований различных систем, то в первую очередь он относится к деталям и узлам, склонным в результате многоцикловой работы, нередко и с чрезмерно большими ударно-динамическими нагрузками, к интенсивному износу, и даже к изменению геометрической формы с большим искажением первоначально назначенных размеров и узловых зазоров (подвижные и неподвижные детали автоматики, узлы запирания и экстрактирования гильзы и т. п.), что неизбежно ведет к тому, что Федоров называет «грубой пригонкой».

Многое, безусловно, зависит от удачливости в выборе рациональной конструктивной схемы оружия, от правильности назначения размеров деталей с учетом допусков на разброс их значений при массовом изготовлении, а также от наличия надежного расчетного запаса на эксплуатационный износ деталей и их сочленений.

Высокая же точность изготовления деталей, по мнению автора научного труда «Проблема допуска», не всегда гарантирует успешное решение задачи по обеспечению высокой надежности работы механизмов оружия.

В своих рекомендациях по применению ОСТов в производстве стрелкового оружия Федоров считал целесообразным исключение посадок 1-го класса точности, рекомендуя использование 2-го класса только для прессовых посадок.

Забегая несколько вперед, можно с полным основанием отметить, что рекомендации В. Г. Федорова в отношении «пригонок» (назначении узловых зазоров в сопряжении основных деталей автоматики) и рациональных подходов к конструированию оружия в наибольшей степени получили свое практическое подтверждение в автоматах А.И. Судаева и М.Т. Калашникова, разработанных в 40-х годах.

Добиваясь издания специального ВЕСТа (Ведомственного стандарта) по допускам и посадкам для стрелкового оружия, в качестве временного мероприятия, облегчающего отработку чертежей и производство, Федоров разработал специальную нормаль, ставшую потом известной как нормаль В. Г. Федорова. В 20-х годах XX века еще не было методов расчета размерных цепей в оружии на максимум и минимум и тем более Единой системы конструкторской документации (ЕСКД), созданной спустя сорок с лишним лет.

«Но если учесть, что после предварительной наметки зазоров впоследствии стали производить расчеты размерных цепей, благодаря которым уточняются допуски во всех сопряжениях, а в остальном последовательность разработки рабочих чертежей не претерпела сколько-нибудь существенных изменений, то станет ясным значение работ В.Г. Федорова в этом направлении», — отмечал кандидат техническиъ наук А.М. Бендерский в том же юбилейном сборнике статей о Федорове (1974 год), делая анализ его научного наследия в этой области.

Научные подходы В.Г. Федорова как к вопросам конструирования оружия, так и к организации его массового производства в России в то время имели неоценимое значение для отечественной оружейной практики в связи с широким развертыванием работ по созданию новых видов автоматического оружия различного предназначения.

В ПКБ Ковровского завода с начала 20-х годов стали разрабатываться самые разнообразные образцы оружия, начиная от осветительных пистолетов до крупнокалиберных пулеметов. Создавались даже проекты зенитных орудий. Но одним из важнейших разделов деятельности этого конструкторского бюро была разработка на базе автомата Федорова унифицированного комплекса оружия калибра 6,5 мм, предназначенного для вооружения пехоты, танков и самолетов.

Суть унификации состояла в том, чтобы разрабатываемые новые типы оружия имели одинаковое устройство механизмов автоматики и отличались друг от друга лишь отдельными деталями. Это было первое начинание в отечественном конструировании оружия, дающее несомненные выгоды как в производстве, так и в эксплуатации.

Первыми унифицированными образцами были ручные пулеметы с воздушным и водяным охлаждением стволов, созданные в 1921–1922 годах В.Г. Федоровым совместно с В.А. Дегтяревым. В одном из вариантов воздушное охлаждение осуществлено по типу английского пулемета Льюиса образца 1915 года. В это время в изобретательскую деятельность включился Георгий Семенович Шпагин. Он помог Федорову осуществить спарку двух автоматов, обращенных затворами вниз, с верхним расположением коробчатых магазинов и воздушным охлаждением быстросменных стволов.

Установка, в которой осуществлен монтаж всей системы, имеет плечевой упор, общий для двух пулеметов, рукоятку управления огнем и спусковой механизм, позволяющий вести огонь раздельно из каждого пулемета. 31 мая 1923 года состоялись полигонные испытания унифицированных образцов. При рассмотрении материалов этих испытаний Артиллерийским комитетом ГАУ отмечено, что все образцы благодаря своей легкости, портативности, удобству переноски и перевозки заслуживают самого серьезного внимания. «Новый проект инженера Федорова переделки автомата в пулемет с водяным или воздушным охлаждением, стреляющий посредством ленты, — говорилось в заключении Арткома, — представляет несомненный интерес, так как осуществление такого проекта… дало бы возможность получить все типы автоматического оружия, начиная от автоматического карабина до станкового пулемета, питаемого из ленты, исходя из одной и той же системы, установка которой уже произведена, что представило бы колоссальные выгоды как в отношении однообразия изготовления на заводах, так и в отношении обучения красноармейцев».

В 1922 году Федоров и Дегтярев создают также авиационный вариант унифицированного пулемета с конструктивными особенностями, обусловленными спецификой его эксплуатации в новых условиях. По сравнению с пехотными системами вносятся изменения по цевью, прикладу, улучшено воздушное охлаждение ствола за счет введения продольных канавок с образованием ребер жесткости на его поверхности. К цевью с металлическим наконечником приспособлена муфта с вертлюгом для крепления системы на борту самолета с помощью шкворневого устройства.

Технические возможности пулемета, питаемого из коробчатого магазина, не позволяли развивать боевую скорострельность более 100 выстрелов в минуту, что необходимо было для авиации. Повышения скорострельности до 250 выстрелов авторы системы добиваются за счет спаривания двух пулеметов и применения магазина увеличенной емкости (дискового на 50 патронов). В связи с этим пулеметы пришлось расположить по вертикали на различных уровнях для обеспечения необходимых условий по монтажу систем с такими магазинами.

Этот образец весьма представительной комиссией, в состав которой вошли члены Арткома ГАУ и Стрелкового комитета РККА (Н.М. Филатов, Е.В. Агокас, В.А. Ковровцев, А.А. Смирнский), под председательством Н.В. Куйбышева (председателя Стрелкового комитета РККА и начальника школы «Выстрел») 24 июля 1924 года был рекомендован для принятия на вооружение Военно-Воздушных Сил. «Из числа образцов, испытанных комиссией, признать наиболее пригодными… для вооружения авиационных аппаратов ручной пулемет из двух спаренных заряжаемых сверху автоматов с воздушным охлаждением и магазинами на 50 и 75 патронов» — констатирует комиссия в своем заключении.

В 1925 году Федоров и Дегтярев повышают боевую скорострельность авиационного пулемета до 400 выстрелов в минуту, но уже за счет страивания автоматов, располагая их в двух горизонтальных плоскостях: один в центре-снизу и два по бокам-сверху. Центральный нижний образец имеет приклад и спусковой механизм, позволяющий вести огонь из всех автоматов одновременно.

Спарка двух автоматов в шаровой установке для использования в танке была разработана Д.Д. Ивановым, при этом за основу был взят спаренный ручной пулемет, ранее разработанный Федоровым и Шпагиным. Г.С. Шпагин существенно упростил шаровую установку, убрав около 42 деталей. Танкисты одобрили произведенное усовершенствование шаровой установки.

Первые опыты по созданию унифицированного комплекса различных типов оружия на базе 6,5-мм автомата Федорова дальнейшего развития не получили в связи с изменением в «верхах» ориентации в отношении калибра оружия для разрабатываемых новых систем. Но эти первые опыты в области унификации первых образцов отечественного автоматического оружия имели большое значение для дальнейшего технического прогресса в стрелковом вооружении. Они позволили в первом приближении установить возможность получения необходимых тактико-технических характеристик оружия различных типов, построенного по схеме унификации, предложенной Федоровым.

Массовое производство автоматов Федорова с постепенным наращиванием темпов их валового выпуска продолжалось до октября 1925 года со сдачей заказчику в отдельные месяцы до 200 автоматов.

Начальник Высшей стрелковой школы Н. М. Филатов, обобщавший материалы по войсковой эксплуатации данного оружия, писал в 1922 году в своих донесениях в ГАУ: «Сведения с фронтов о боевом применении автоматов в составе команд получились весьма благоприятные при условии снабжения команд запасными автоматами и хорошо обученной подготовленной прислугой».

Наряду с этим из войск поступали и такие сообщения, что новое оружие «слишком нежно для боевой службы и после запыления и загрязнения автоматы, бывают случаи, отказывают в работе». При полигонных испытаниях отмечались сдвоенные выстрелы при положении переводчика на одиночном огне, случаи неотражения стреляных гильз, невозможность стрельбы при упоре на магазин, наличие задержек, связанных с плохой подачей патронов магазином. Как недостаток данной системы отмечалось также, что при непрерывном огне «только первые пули попадают в цель, а затем весь, сноп траекторий отклоняется от цели и стрельба становится бесполезной».

Автоматов к этому времени было выпущено небольшое количество и изготовлены они были при недостаточном оснащении производства технологической оснасткой и необходимым контрольно-измерительным инструментом (лекалами, калибрами и т. п.), определяющими соответствие выпускаемой продукции требованиям построительных чертежей.

Войсковая проверка выпущенных автоматов к тому же была еще недостаточно широкой, так как, во-первых, высылались они только в те воинские части, где на вооружении находилась японская винтовка Арисака, а во-вторых, расход японских 6,5-мм патронов лимитировался ввиду ограниченных их запасов. Своих 6,5-мм патронов в России не было, несмотря на то, что еще перед войной было принято решение об организации производства патронов Федоровской разработки. Реализации этого решения помешала начавшаяся мировая война. В связи с этим автомат и проектировался под японский патрон.

В 1923 году на основании изучения опыта боевого применения автоматов Федоров вносит ряд изменений в свою систему. В спусковом механизме введен разобщитель для устранения сдвоенных выстрелов, доработан магазин с устранением перекоса подавателя, введена затворная задержка, упрощен прицел — вместо трех прорезей сделана одна на все дистанции.

Комиссия, проводившая официальные испытания доработанного автомата в июле 1924 года, постановила, что система «вполне приемлема для вооружения РККА».

Последующие полигонные испытания показали, что не все ранее выявленные в автомате недостатки устранены, и конструкторская его доработка продолжалась.

В это время со стороны Наркомата по военным и морским делам усиливается внимание к вопросу создания отечественного ручного пулемета под штатный винтовочный патрон как оружия более мощного автоматического огня по сравнению с автоматом. В этом деле определенные успехи наметились у В.А. Дегтярева. На базе первого его образца прогнозировалось создание пулеметного комплекса, аналогичного федоровскому.

Наряду с этим со стороны военного ведомства обнаружилось стремление унифицировать отечественное автоматическое оружие не только по калибру, но и по применяемому виду патронов, подогнав их к имеющейся на вооружении армии 7,62-мм магазинной винтовке образца 1891 года. Об этом свидетельствует и принятое Арткомом ГАУ в 1924 году решение впредь проектировать и производить все новые образцы ручного оружия только под отечественный 7,62-мм патрон образца 1908 года.

Объяснялось это затруднениями в снабжении низших подразделений РККА большим разнообразием различных видов патронов: 7,62 мм — для магазинной винтовки, 7,71 мм — для английского пулемета, 8 мм — для французского пулемета, 6,5 мм — для отечественного автомата.

Указанные обстоятельства наряду с выявленными при эксплуатации автоматов недостатками обусловили принятие решения о прекращении производства 6,5-мм автомата Федорова с 1 октября 1925 года и снятии его с вооружения РККА. Всего к этому времени их было изготовлено около 3200 штук. Из-за спешности принятия данного решения Федорову не удалось полностью реализовывать намеченный план доработок своей системы.

Постепенное снятие ее с вооружения по мере израсходования японских патронов происходило до 1928 года. Последней войсковой частью, владеющей этим оружием, был Московский полк Пролетарской дивизии. В 1928 году все образцы были изъяты из его запасов и переданы на склады.

Но к автомату как типу оружия в период подготовки решения о снятии системы Федорова с вооружения со стороны Арткома ГАУ не было утрачено внимание. Наоборот. В Артиллерийском комитете на основании положительных отзывов из войск об автомате Федорова в отношении тактического использования подобного оружия сформировалось мнение о целесообразности вооружать им более широкий круг стрелковых подразделений, чем это предполагалось раньше, только конструировать новые образцы нужно под отечественный винтовочный патрон калибра 7,62 мм.

В связи с этим АК ГАУ в сентябре 1922 года вынес решение: «…Предложить Токареву, Федорову, Дегтяреву, у которых уже имеются готовые типы, приложить все усилия к выработке окончательного образца автомата под наш патрон в кратчайший срок» (инв. № 12025 ПР). Артком особенно подчеркивает первостепенную важность в этом вопросе фактора времени: «Иначе эта работа может потерять всякое значение, вызвав лишь напрасный расход средств».

Наряду с этим АК ГАУ принято решение о разработке малокалиберного патрона улучшенной баллистики «для автоматического оружия будущего».

К числу упоминающихся в решении Арткома «готовых типов» оружия, имевшихся к этому времени у ведущих отечественных конструкторов, относились автоматический карабин Дегтярева, разработанный в 1916 году под штатный винтовочный патрон, и автоматическая винтовка Токарева такого же калибра, над созданием которой он трудился с 1907 года, а у Федорова — автоматические винтовки калибра 7,62 мм и 6,5 мм и автомат малого калибра, который к этому времени еще не был снят с производства.

Но ни один из упомянутых конструкторов в «кратчайший срок» автомата под отечественный винтовочный патрон для полигонных испытаний не представил.

К разработке автомата калибра 7,62 мм, но под усовершенствованный патрон, конструкторы приступили не скоро. Еще на больший срок была прервана работа по патрону малого калибра улучшенной баллистики.

Это направление исследований, касающееся ручного автоматического «оружия будущего», временно потеряло свою актуальность.

Но ничто не продолжается так долго, как временное. Такое опасение просквозило и в решении Артиллерийского комитета, касающееся разработки автомата под винтовочный патрон.

В связи с прекращением работ по калибру 6,5 мм ПКБ Ковровского завода приступило к разработке новых типов автоматического оружия под отечественный винтовочный патрон.

Первоочередной задачей стала разработка ручного пулемета. Среди ближайших учеников и помощников В.Г. Федорова в практической реализации его творческих замыслов больше других в индивидуальном изобретательстве преуспевал В.А. Дегтярев. Уже в 1923 году, словно предчувствуя «запрет» работ по калибру 6,5 мм, Василий Алексеевич стал создавать ручной пулемет калибра 7,62 мм, используя при этом личный опыт по разработке автоматического карабина такого же калибра и его основные конструктивные особенности.

В пулемете карабинная автоматика, работающая под действием отводимых из ствола через отверстие в боковой стенке пороховых газов, и симметричная схема запирания ствола разводящимися в стороны боевыми упорами действием утолщения ударника. Сведение боевых упоров при отпирании ствола в пулемете производится действием скосов фигурного выема затворной рамы, в карабине — особыми скосами крышки ствольной коробки.

Боевые упоры затвора, способы их разведения и сведения, присущие пулемету, схема сборки затвора с рамой, а всего подвижного узла со ствольной коробкой, за редким исключением, являются основной конструктивной особенностью всех последующих автоматических систем Дегтярева, отличающей их от аналогичных разработок других конструкторов, и одновременно одним из основных признаков частичной эксплуатационной унификации новых разработок этого автора.

После встречи В.Г. Федорова и В.А. Дегтярева в марте 1924 года в Наркомате по военным и морским делам с М.В. Фрунзе по вопросу разработки новых образцов отечественного стрелкового вооружения, и в первую очередь ручного пулемета, ГАУ предложило руководству только что созданного Оружейно-пулеметного траста обратить главное внимание на ручной пулемет Дегтярева, с тем чтобы в кратчайший срок завершить все работы по нему.

Работа эта стала всеобщим делом конструкторского бюро. Сутками, по рассказам современников [4], не покидал КБ и В. Г. Федоров. Сознавая, что Дегтярев на правильном пути, Федоров с увлечением помогал ему в быстрейшей реализации его творческой задачи — советами и предложениями, в производстве расчетов, обогащал самобытного изобретателя-самородка теоретическими знаниями.

Отработка и отладка конструкции, испытания и последующая доработка системы продолжались до 1927 года включительно, когда на основании результатов заключительных полигонных испытаний встал вопрос о принятии ее на вооружение.

На первых полигонных испытаниях в 1924 году пулемет Дегтярева показал неудовлетворительные результаты, уступив по надежности действия образцам Максима-Колесникова и Максима-Токарева, которые вели между собою соревновательный поединок за место в системе вооружения. Задания на разработку ручных пулеметов путем переделки станкового пулемета Максима конструктору оружейного полигона И.Н. Колесникову и Ф.В. Токареву, создавшему свой образец в Туле, давались исходя из потребностей скорейшего снабжения армии этим типом оружия. Считалось, что таким путем можно быстрее всего решить эту задачу, подобно тому как в Германии в мировую войну осуществлена аналогичная переделка и ручные пулеметы Максима образца 1908/1915 годов весом 18,9 кг и образца 1908/1918 годов весом 15,6 кг в спешном порядке были введены на вооружение армии.

По результатам сравнительных войсковых испытаний пулеметов, изготовленных на Тульском оружейном заводе, лучшим был признан образец МакСима-Токарева, который 26 мая 1925 года был утвержден для внедрения в производство как временная мера по заполнению вакуума в армии по этому виду оружия. Это была громоздкая конструкция, имеющая большой вес (12,9 кг) и габариты, и кроме того, требующая продолжения доработок.

Пулемет Дегтярева был проще конструктивно, меньшего габарита, легче (8,5 кг без магазина), обладал при этом прогрессивными конструктивными особенностями, позволившими добиться существенного снижения веса этого типа оружия. В связи с этим на нем, как на более перспективном образце, было сосредоточено главное внимание Артиллерийского комитета, и его решено дорабатывать.

Следует при этом заметить, что и немцы были недовольны своими ручными пулеметами системы Максима из-за их большого веса, конструктивной сложности и крайне эксплуатационно неудобных для такого типа оружия больших габаритов. А поэтому в Германии к концу мировой войны был разработан лучший, более маневренный образец ручного пулемета весом 10,8 кг — система Драйзе образца 1918 года.

Вопросу снижения веса ручного пулемета придавалось большое значение во всех армиях мира с самого начала появления этого оружия в пехоте, так как тактика ведения войн ставила его в такие же условия, в смысле места в бою, скорости движения и быстроты маневра, а также выполнения боевых задач, в каких находилась винтовка, обладавшая существенно меньшим весом — в среднем примерно 4,5 кг.

Высшим достижением в решении данного вопроса во время первой мировой войны был американский ручной пулемет Браунинга образца 1918 года весом 7 кг, который В.Г. Федоров в своих научных обобщениях по оружию пехоты этого периода относит к категории автоматов. В послевоенных разработках вес 7 кг (без сошек) был у ручного пулемета Мадсена образца 1920 года и 7,27 кг — у английского пулемета Бирдмор-Фаркауэра образца 1924/1925 годов.

Профессор А.А. Благонравов, отмечая в своем научном труде «Основания проектирования автоматического оружия», изданном в 1940 году, общую тенденцию снижения веса ручных пулеметов в послевоенное время, достигшего уровня в среднем 8,5 кг (в первую мировую войну — 11,5 кг) и учитывая практическую неразрешимость сложной задачи по дальнейшему снижению данной характеристики до уровня винтовки, считает, что «ручной пулемет должен весить не более, чем наиболее легкие из существующих уже систем в 7 кг». 7 кг — это было одним из основных требований на разработку легкого ручного пулемета под винтовочный патрон в годы Великой Отечественной войны.

В свете продолжающейся тенденции развития данного типа оружия в направлении дальнейшего улучшения его маневренных качеств и возрастающих требований в этой части к разработчикам новых образцов решение комиссии о продолжении разработки системы В.А. Дегтярева, отличающейся легким весом, несмотря на неудовлетворительные результаты первых испытаний, было вполне логичным и впоследствии оправдавшим себя.

В результате произведенных доработок прежде всего существенно повысилась живучесть деталей данной системы, ломавшихся или выходивших из строя по износу (затворная рама, детали затворного узла, газовый поршень и возвратно-боевая пружина, работающая под стволом в условиях сильного перегрева) при заводских и полигонных испытаниях. Решение этой задачи достигалось за счет конструктивного упрочнения деталей, применения более качественных сталей — чаще всего хромоникелевой, а также совершенствования технологий, включая и режимы термической обработки деталей.

Со временем живучесть пулемета при наличии запасных стволов и с условием замены отдельных взаимозаменяемых деталей была доведена до 75-100 тысяч выстрелов вместо 20 тысяч, требовавшихся по временным техническим условиям на приемку изделий.

Максимальное количество задержек, получаемых при испытаниях на заводе и полигоне в период отработки конструкции пулемета, доходило почти до 0,7 %. Нижним пределом было 0,3 %. По тому времени это считалось хорошей работой оружия.

Повышение надежности работы пулемета достигалось не только конструкторскими мерами по усовершенствованию изделия и упорядочению рабочих чертежей с назначением оптимально выгодных с точки зрения надежности работы оружия размеров деталей и узловых зазоров в их сопряжениях, но и за счет улучшения качества сборки изделий, чему способствовало обеспечение взаимозаменяемости многих деталей или улучшение условий их подбора при сборке.

Однако свойственные системе поперечные разрывы гильз явились трудноустранимой задержкой не только при эксплуатации, но и конструировании. В связи с этим пришлось разрабатывать специальный прибор для извлечения оторванных дулец гильз из патронника ствола и включать его в комплект принадлежностей, придаваемых каждому пулемету.

21 декабря 1927 года особой комиссией были проведены заключительные испытания двух пулеметов, изготовленных серийным способом, в низкотемпературных условиях (минус 30 градусов по Цельсию), по результатам которых ручной пулемет Дегтярева под наименованием ДП (Дегтярева пехотный) рекомендован для принятия на вооружение Красной Армии.

Летом этого же года система Дегтярева выдержала соревновательный поединок при полигонных испытаниях сравнительно с немецким пехотным пулеметом системы Драйзе и отечественным Максима-Токарева, пока еще состоявшим в массовом производстве. Немецкая система оказалась на втором месте, Максима-Токарева — на третьем. Присутствовавший на стрельбах заместитель председателя Реввоенсовета СССР и Народного комиссара по военным и морским делам С. С. Каменев докладывал высшему военному руководству: «…Пулемет Драйзе нам был интересен, когда мы не имели еще легких пулеметов своего производства. Теперь, очевидно, мы обогнали, и наш пулемет Дегтярева во многом лучше Драйзе».

Основные характеристики пулемета ДП этого времени: вес системы с сошками и без магазина 8,5 кг; вес сошек 0,730 кг; вес дискового магазина на 49 патронов 1,637 кг; длина ствола 605 мм; прицельная дальность стрельбы 1500 м; начальная скорость пули 848 м/с. Емкость магазина впоследствии была изменена — 47 патронов.

Положительными качествами системы Дегтярева отмечались: малый вес, простота устройства и хорошая меткость стрельбы. Ее создание, как отмечает В. Г. Федоров, осуществлено «с применением всех новых идей, известных в то время как в литературе, так и в различных образцах иностранного вооружения».

Прогрессивными конструктивными особенностями пулемета ДП с точки зрения получения минимального веса оружия по тому времени являлись неподвижный ствол с отводом части пороховых газов через боковое отверстие для приведения в действие автоматики, скользящий затвор и прямая подача патрона с прямолинейньм досыланием в патронник ствола с помощью затвора.

Применявшиеся в иностранных образцах затворы качающегося типа (как, например, в первых ручных пулеметах Мадсена) или сложные механизмы подачи патрона из ленты и запирающих устройств с применением коленчатых рычагов (как, например, в системе Максима или пулемете Шварцлозе) непомерно раздували габариты ствольной коробки и увеличивали вес оружия.

В системах с подвижным стволом, неразъемно скрепленным со ствольной коробкой, вес оружия увеличивался за счет введения наружного короба.

По своим тактико-техническим характеристикам пулемет ДП был в числе лучших образцов данного типа оружия 20-х годов.

Если рассматривать конструкцию этого пулемета без учета магазина и легко съемных сошек, то он был одним из самых легких образцов того времени — 7,77 кг. Такой же примерно вес без сошек имел пулемет Гочкиса обр. 1923 г. — 7,72 кг и чехословацкий ручной пулемет образца 1926 года — 7,78 кг.

Недостатком ДП был большой вес магазина (1,6 кг). С точки зрения экономии расхода металла его конструкция была невыгодна. Плоская тарельчатая его форма требовала повышенного внимания к прочностным качествам дисков большого диаметра, особенно нижнего, являющегося основной несущей деталью. Связано это еще и с большой емкостью магазина (47 патронов) по сравнению с конструкциями коробчатого типа в иностранных системах емкостью на 20–30 патронов, имевшими вес преимущественно в пределах 0,33-0,50 кг.

У пулемета Льюиса образца 1915 года легкосплавный двухрядный дисковый магазин емкостью такой же, как дегтяревский, был почти вдвое легче (0,875 кг). Он имел вертикальные упрочняющие ребра жесткости по наружному периметру нижнего диска.

По сравнению с состоявшими некоторое время на вооружении Красной Армии иностранными образцами ручных пулеметов, закупленными на внешнем рынке еще при царской власти и доставшимися Советской России в гражданской войне в виде военных трофеев, система Дегтярева обладала неоспоримым конструктивным и эксплуатационным превосходством.

Пулемет Дегтярева отличала от английского Льюиса образца 1915 года, построенного на том же принципе отвода пороховых газов и тоже со скользящим затвором, лучшая конструктивная форма плоской с малыми поперечными габаритами затворной рамы с компактным размещением на ней всего затворного узла, в отличие от пулемета Льюиса с громоздким стержнем, отбрасываемым пороховыми газами. Это позволило Дегтяреву создать более легкую ствольную коробку по сравнению с английской с раздутыми габаритами.

Дополнительное снижение веса системы получено за счет более простого воздушного охлаждения ствола без применения особого наружного кожуха. Отечественная система по весу тела пулемета (без сошек и магазина) оказалась легче английской (11,75 кг) примерно на 4 кг.

Французский 8-мм ручной пулемет Шоша с длинным ходом ствола отличался от обеих названных систем прежде всего автоматизмом своей работы, основанным на использовании отдачи ствола и связанным с этим снижением технической скорострельности (темпа стрельбы) до весьма малых значений — 240 выстрелов в минуту вместо 600 выстрелов у пулеметов Льюиса и Дегтярева. Вместе с тем пулемет Шоша отличала большая конструктивная простота и легкость изготовления, благодаря чему в годы мировой войны быстро было налажено массовое производство данной системы на французских заводах.

Мало отличаясь по общему весу (8,75 кг) от системы Дегтярева в сравнимых условиях — без секторного магазина на 20 патронов весом 0,335 кг — пулемет Шоша уступал ему по меткости стрельбы из-за большого «дрожания» системы, обусловленного работой больших подвижных масс оружия.

После опытного образца малого калибра, созданного Федоровым вместе с Дегтяревым, система ДП была первым образцом отечественного ручного пулемета под винтовочный 7,62-мм патрон, принятым на вооружение армии после первой мировой войны. Массовое его производство с постепенно возрастающим объемом выпускаемых серий началось в 1927 году.

Производство системы Максима-Токарева было прекращено.

Поступающие в армию пулеметы ДП в соответствии с Постановлением Реввоенсовета СССР от 4 января 1928 г. подвергались дополнительным проверкам командным и рядовым составом РККА, по замечаниям которых произведена и дополнительная доработка системы.

Совершенствование пулемета ДП продолжалось и в 30-х годах, в годы Великой Отечественной войны произведена радикальная его модернизация с созданием образца ДПМ.

С принятием на вооружение ДП автором данной системы на ее базе создаются авиационные (ДА и ДА-2) и танковый (ДТ) пулеметы. По сравнению с пехотным образцом в них внесены изменения, учитывающие специфику новых условий эксплуатации. Разрабатывается новый дисковый магазин емкостью на 63 патрона. По сравнению с плоским пехотным он меньше по диаметральному размеру, но существенно увеличена его высота. Размещение патронов — трехрядное, при подаче своими шляпками они скользят по спиральному желобу на внутренней стенке корпуса магазина.

Танковый пулемет имеет выдвижной, регулируемый по длине металлический приклад с плечевым упором. В связи с увеличением высоты магазина поднята прицельная прорезь (диоптр) в этом пулемете.

Увеличение высоты прицельной линии в пехотном пулемете в целях обеспечения возможности использования высокого магазина было бы чрезмерно большим, исключающим возможность нормальной прицельной стрельбы.

Разработку шаровой установки для монтажа пулемета ДТ в танках и бронеавтомобилях осуществил Г. С. Шпагин, используя при этом ранее разработанный образец под малокалиберную систему.

В середине 20-х годов, наряду с интенсивным развертыванием работ по пулеметному вооружению с созданием образцов различных типов калибра 7,62 мм, в отечественном конструировании автоматического оружия возобновились также работы по автоматической (самозарядной) винтовке под штатный винтовочный патрон.

Первоначально, в 1921–1923 годы, конструкторы Токарев, Колесников и Коновалов вели разработку винтовок под 6,5-мм японский патрон, но эти работы не получили завершения в связи с изменением направления работ по стрелковому оружию в сторону калибра 7,62 мм.

В период с 1926 по 1930 год в России было проведено три конкурса по автоматической винтовке, в которых, кроме Федорова, Токарева и Дегтярева, создавших образцы на основе имеющихся у них типов, на начальном этапе опытных разработок (первые конкурсные испытания в 1926 году) приняли также участие И.Н. Колесников и В.П. Коновалов.

На вторые конкурсные испытания в 1928 году конструкторы ковровского КБ — Федоров, Дегтярев, А.И. Кузнецов, Д.В. Уразнов, И.И. Безруков — представили 3 разных образца винтовок: один — с коротким ходом ствола по схеме автомата Федорова и два — с отводом пороховых газов (по схеме Дегтярева) с небольшими отличиями между ними.

Представил свой образец с подвижным стволом и Ф.В. Токарев.

Но ни одно из трех конкурсных испытаний не выявило победителя. По последнему из них, проведенному в марте 1930 года, на котором представлялись винтовки Дегтярева и Токарева с неотъемным (5 патронов) и съемными (10–15 патронов) магазинами, комиссия, проводившая испытания, пришла к выводу, что «самозарядные винтовки обеих испытанных систем по причине большого числа задержек, поломок и других повреждений нельзя признать пригодными для вооружения РККА».

Оружейные аналитики 40-х годов [3] утверждали, что слишком жесткими были требования на разработку автоматической винтовки, при выполнении которых встретились технические трудности, которые в то время еще не могли быть разрешены.

Требовалось создать винтовку, равноценную существующей штатной образца 1891 года по общему весу, меткости огня, служебной прочности, работающую без задержек в любых затрудненных условиях эксплуатации. При этом не учитывались возможные усложнения конструкции новой винтовки при обеспечении автоматизма работы оружия, первоначальных требований по одиночному и непрерывному огню и в связи с увеличением емкости питания.

Конкурсы на разработку автоматической винтовки имели свое продолжение, при этом уточнялись и предъявляемые к ней требования.

В 1930 году В.А. Дегтяревым, по принципу подобия с автоматикой ДП, разрабатывается крупнокалиберный 12,7-мм пулемет, который после окончательной конструктивной доработки в 1933 году на универсальном станке Колесникова запускается в массовое производство.

В 1938 году эта система с участием Г.С. Шпагина подвергается конструктивному усовершенствованию и в армии становится известной как пулемет ДШК. (В годы Великой Отечественной войны пулемет ДШК на станке Колесникова стал мощным средством противовоздушной обороны и борьбы с бронированной техникой противника.)

Но более надежным средством борьбы с танками стало однозарядное 14,5-мм противотанковое ружье Дегтярева (ПТРД), созданное в самом начале войны. Характерной конструктивной особенностью этого ружья с полуавтоматическим и полуручным перезаряжанием является схема автоматического открывания затвора при откате ствола, подобная ранее упоминавшейся первой автоматической винтовке Федорова, созданной на базе системы С.И. Мосина образца 1891 года.

Большой комплекс созданного оружия различного предназначения и организация его массового выпуска еще в предвоенное время и, особенно в годы Великой Отечественной войны, выдвинули Ковровский завод и его конструкторское бюро в число ведущих в оружейной отрасли.

Конструкторскому бюро этого завода с самого начала его образования принадлежала особая роль в деле создания качественно новых видов вооружения. «Трудно перечислить, что сделано в этом КБ, — писал в 70-х годах один из ведущих специалистов ОСВ ГАУ по стрелковому вооружению и заместитель начальника отдела М.М. Трофимов, — но, пожалуй, нельзя не напомнить хотя бы о создании в этом КБ прославленного пулемета В.А. Дегтярева (ДП), сыгравшего огромную роль в вооружении Красной Армии». «Коллектив завода и КБ, — отмечает Трофимов [4], — своей исключительно плодотворной и целеустремленной работой по разработке многочисленных образцов вооружения по праву занимает в истории отечественного стрелкового оружия одно из видных мест».

А.А. Благонравов, придавая большое значение начальному периоду деятельности Ковровского завода и созданию на нем конструкторского бюро, в своих трудах отмечает особую роль В.Г. Федорова как основателя этого КБ, так и в формировании им творческого коллектива конструкторов с широким развертыванием работ по созданию новых видов автоматического оружия и оружейных комплексов. «Большой заслугой В. Г. Федорова, — писал он, — является создание им первого оружейно-конструкторского бюро в годы Советской власти. Глубоко понимая силу коллективной мысли, Федоров организовал и сплотил замечательный коллектив оружейников. Из этого коллектива вышли на широкую творческую дорогу известные советские конструкторы: В.А. Дегтярев, Г.С. Шпагин, С.Г. Симонов и другие.

Не случайно было то, что первым образцом советского оружия, прославившим имя В.А. Дегтярева, был ручной пулемет. В этом нельзя не видеть направляющего влияния В.Г. Федорова, который на основе анализа опыта первой мировой войны определил ручной пулемет как необходимую составную часть системы вооружения».

Воспитанником федоровской школы был и оружейник-самоучка Петр Максимович Горюнов — создатель облегченного станкового пулемета СГ-43, поступившего на вооружение действующей армии в годы Великой Отечественной войны.

Сравнительно недолго автомат Федорова пребывал на вооружении, успев захватить при этом и немного военного времени. Но сам этот факт, как и само создание автомата, а также установление его массового производства на Ковровском заводе в сложных условиях военного времени, оставили глубокий след в отечественной оружейной истории. Впоследствии эта система высоко авторитетными специалистами-оружейниками признана новым типом оружия, впервые появившимся в России под наименованием «6,5-мм автомат Федорова образца 1916 года», внесшим коренные изменения в процесс дальнейшего развития руч

ного автоматического оружия.

Впервые созданный новый тип автоматического оружия был предвестником коренных преобразований системы стрелкового вооружения будущего. «Большим событием для отечественной артиллерийской техники явилось создание В.Г. Федоровым первого в мире автомата», — писал академик А.А. Благонравов, отмечая при этом, что созданный Федоровым образец оружия явился «крупным звеном в цепи развития оборонной мощи Советского Союза».

Влияние автомата Федорова на процесс совершенствования системы стрелкового вооружения пехоты конкретизирует полковник-инженер М.М. Трофимов [4] спустя 50 лет после снятия его с вооружения: «На примере боевого использования созданного В.Г. Федоровым автомата определена целесообразность оснащения мелких подразделений пехоты легким автоматическим оружием, что имело огромное значение для последующего развития стрелкового вооружения.

Федорову принадлежит первенство в создании автомата и обосновании его тактико-технических характеристик, которые в основных чертах подтвердились последующим ходом развития стрелкового вооружения», — пишет бывший работник УСВ ГАУ, работавший на Ковровском заводе и в созданном Федоровым КБ в годы Великой Отечественной войны в роли военного представителя ГАУ.

Большим событием, имевшим весьма важное значение для развития производства автоматического оружия отечественных конструкций, было и полное установление массового производства автомата Федорова на Ковровском заводе, впервые осуществленное в России собственными силами и средствами без помощи зарубежных специалистов.

Массовое производство автомата, его текущая доработка и совершенствование технологии явились не только средством повышения оружейного мастерства уже имеющих опыт специалистов-профессионалов, но и школой воспитания молодого пополнения отечественных оружейников.

Приемлемый вес, удобные габариты, обусловленные укорочением ствола и выгодными конструктивными размерами патрона малого калибра, при большой скорострельности и обеспечении возможности мгновенного открытия непрерывного огня на ходу и использовании любых встречающихся на местности естественных упоров, определили повышенные маневренные качества нового типа оружия, по которым отечественный автомат еще не в лучшем своем конструктивном виде превосходил лучшие образцы иностранных ручных автоматических систем периода первой мировой войны, включая и те, которые Федоров также называл автоматами.

Но в 20-х годах, после снятия автомата Федорова с вооружения и перевода развивающегося отечественного автоматического оружия на калибр 7,62 мм, отечественные конструкторы стали разрабатывать пистолеты-пулеметы под маломощный патрон револьверно-пистолетного типа нормального калибра. Это тоже был новый вид легкого портативного автоматического оружия, впервые появившегося в иностранных армиях после неудачных конструкторских попыток добиться пулеметного огня от существующих автоматических пистолетов самозарядного типа путем их усовершенствования.

Необходимость возобновления работ по легкому автоматическому оружию, но под патрон мощности выше, чем у пистолетного и меньше, чем у винтовочного, определила вторая мировая война. Начало этим работам было положено еще в годы войны, и проводились они в несравненно лучших условиях, чем первые отечественные автоматические системы как в отношении накопленного опыта в отечественном и зарубежном конструировании оружия, так и в отношении достигнутого уровня технического развития оружейного производства. Это создавало благоприятные условия для выполнения повышенных требований к оружию, выдвинутых второй мировой войной.

Завершение работ по созданию нового автомата и принятию его на вооружение относится к концу сороковых годов.

Подробное описание указанных процессов дано в последующих главах.

Дальнейшее развитие данного вида оружия калибра 7,62 мм шло по линии улучшения боевых и эксплуатационных свойств принятого образца с созданием новых его модификаций. При создании последней из них (АК-74) в целях снабжения армии при очередном перевооружении более совершенным оружием не нарушена установленная Федоровым историческая тенденция постепенного уменьшения калибра индивидуального оружия в процессе его эволюционного развития. Калибр последнего варианта автомата (5,45 мм) под патрон улучшенной баллистики переступил рубеж, на котором остановился Федоров в 1913–1916 годах.

Дальнейшему развитию автомата как типа оружия способствовали и научные труды В.Г. Федорова, продолжавшего и после снятия его образца с вооружения заниматься обобщением и анализом исторических материалов по развитию стрелкового вооружения и изучением проблем автоматического оружия будущего. На Ковровском заводе Федоров продолжал работать до конца 20-х годов, возглавляя работы по проектированию новых образцов оружия и решению конструкторских вопросов, связанных с организацией их массового производства на этом заводе. Одной из стержневых задач было решение сложной проблемы по приданию всем основным узлам и деталям пулемета Дегтярева (ДП) свойств взаимозаменяемости.

В 1931 году В.Г. Федоров отзывается с Ковровского завода в Москву для работы в Наркомате вооружения. Здесь он становится техническим советником и научным консультантом по новым разработкам автоматического оружия, одновременно ему предоставляется возможность и создаются необходимые условия для продолжения научных исследований.

Широкую известность получила опубликованная в 1931 году новая работа Федорова «Классификация автоматического оружия», в которой автор отметил принципиальные, с научных позиций проанализированные конструктивные особенности разных типов автоматического оружия. Книга стала настольным пособием конструкторов-оружейников.

Изданный в 1931 году для рабочего-изобретателя труд «Основания устройства автоматического оружия» по своему содержанию вышел далеко за рамки этого скромного авторского предназначения.

В начале 30-х годов Федоров обосновывает неизбежную необходимость усовершенствования штатного патрона образца 1908 года в целях увеличения начальной скорости пули до 1000 м/с и получения тактически необходимой настильности траектории при оптимальных технических характеристиках оружия. Это предвидение нашло свое отражение при создании малокалиберного автоматного патрона в 60-х годах.

В 1938–1939 годах выходят в свет книги Федорова «Эволюция стрелкового оружия» и «Оружейное дело на грани двух эпох», каждая в трех томах. В этих трудах с энциклопедической точностью показана вся история развития автоматического оружия, дан не только глубокий анализ многочисленных образцов и типов оружия с технической стороны, но и глубоко освещены важнейшие проблемы его дальнейшего развития.

Многогранная научно-техническая деятельность в области вооружений, личная конструкторская практика и многочисленные теоретические и экспериментальные исследования в области конструирования и производства оружия, нашедшие отражение в научных публикациях, сделали инженера-артиллериста В.Г. Федорова высокоэрудированным разносторонним специалистом в оружейном деле, умелым организатором и общепризнанным главным теоретиком созданной им школы по проектированию отечественного автоматического оружия в период руководства конструкторским бюро Ковровского завода.

В начале 30-х годов ученый совет Артиллерийской академии РККА им. Ф.Э. Дзержинского отмечал: «Научные труды по стрелковому вооружению, особенно автоматическому, составленные В.Г. Федоровым за время сорокалетней его деятельности, являются выдающимися по своей ценности и достигнутым результатам».

В 1940 году Федорову за выдающуюся деятельность и достижения в области разработки автоматического оружия без защиты диссертации присуждается ученая степень доктора технических наук и звание профессора, а в 1944 году присваивается воинское звание генерал-лейтенант инженерно-артиллерийской службы. Это на одну ступень выше генеральского звания, полученного Федоровым при царской власти.

В июле 1946 года Постановлением Совета Министров СССР учреждена Академия артиллерийских наук, и В.Г. Федоров становится ее действительным членом в числе первых двадцати пяти артиллеристов по отделению истории артиллерии. С этого времени Федоров переходит на научную работу в один из институтов ААН.

Перед Великой Отечественной войной и все военные годы В.Г. Федоров — постоянный член комиссии Наркомата вооружения по рассмотрению технических проектов новых образцов вооружения.

В 1944 году он принимает участие в работе комиссии по первым конкурсным испытаниям новых автоматов, разработанных в военное время под 7,62-мм патрон образца 1943 года. Первый конкурс не выявил окончательного победителя — автомата, пригодного для рекомендации к принятию на вооружение армии. Даже с учетом войсковых испытаний образца, показавшего лучшие результаты при первых конкурсных испытаниях.

Конструкторские работы по созданию лучшего образца автомата калибра 7,62 мм под патрон образца 1943 года на конкурсной основе продолжались вплоть до 1948 года и закончились выбором лучшей системы для принятия на вооружение армии, которой оказался образец молодого конструктора М.Т. Калашникова.

Федоров же в отношении калибра автоматного патрона придерживался прежнего своего мнения, считая, что он должен быть меньше винтовочного, обладать хорошей баллистикой и иметь небольшие габариты, позволяющие создать и малогабаритное высокоманевренное оружие малого веса. Частично эта задача была решена введением патрона-образца 1943 года, но не было еще желаемых баллистических качеств. Уменьшенного веса пуля этого патрона по гироскопической устойчивости на полете существенно уступала пуле образца 1908 года.

В 1947 году, еще до принятия нового автомата на вооружение, на полигоне были проведены сравнительные широкомасштабные испытания семи различных вариантов патронов автоматного типа в целях установления лучшего из них и (если позволят результаты испытаний) технически обосновать приемлемость патрона образца 1943 года для разрабатываемого под него целого комплекса вооружения. Среди этих семи вариантов был и патрон типа Федоровского — калибра 6,5 мм. По внешнебаллистическим характеристикам он показал заметно лучшие результаты по сравнению с другими, в том числе и патроном образца 1943 года, под который уже полным ходом шла отработка новых образцов оружия, и он был запущен в массовое производство. С учетом этого обстоятельства комиссия приняла решение в пользу патрона, фактически уже состоявшего в валовом производстве еще с 1943 г.

Работая в Наркомате вооружения, а затем в институте, подведомственном ГАУ, Федоров не забывал и Ковров, свое детище — Ковровский оружейный завод, и своих воспитанников — конструкторов, специалистов оружейного производства, рядовых рабочих. Останавливался всегда в семье Дегтяревых — своих давних друзей по профессиональной деятельности и в личной жизни. Вечерами, вспоминал сын Дегтярева-старшего Владимир Васильевич, Владимир Григорьевич подолгу засиживался с отцом в его кабинете, колдуя с ним над какими-то рисунками, которые на следующий день утром отец уносил в свое КБ.

В мае 1949 года, когда оружейная общественность нашей страны отмечала 75-летие со дня рождения и 50-летие научной и конструкторской деятельности В.Г. Федорова, коллектив созданного им ковровского конструкторского бюро, впоследствии получившего наименование ОКБ, писал своему юбиляру:

«Уважаемый Владимир Григорьевич! Вы воспитали ряд конструкторов, имена которых с гордостью сейчас произносит вся страна.

Вы привели в строгий порядок и обратили теорию в практику создания образцов вооружения.

Вы были и остаетесь отличным руководителем и чутким товарищем в работе и в быту.

Пусть Ваша жизнь, работа и любовь к Родине и впредь служат примером для нашей молодежи».

Оглавление книги


Генерация: 0.640. Запросов К БД/Cache: 0 / 0