Глав: 19 | Статей: 22
Оглавление
Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

11. В ночь на 27-е

11. В ночь на 27-е

В ночь с 26 на 27 января "Цесаревич" продолжал оставаться на якорном месте № 8 (2 каб. к югу от знака Лютин Рок), занятом им по возвращении из похода к Шантунгу. С юга его прикрывали корабли двух линий диспозиции. Из них занятой была лишь ближняя, где на четырех местах, прикрывая броненосцы, находившиеся в глубине рейда, стояли крейсера "Баян", "Диана", "Паллада" и "Аскольд". Получалось, что новейший и самый сильный броненосец эскадры занимал самое крайнее, открытое со стороны моря и по существу изолированное от эскадры место. Здесь по мысли штабных чинов он прикрывался, как и вся эскадра, двумя высылавшимися в море миноносцами. Но их охранная роль, как уже говорилось, была исключительно фиктивной.

Острота обстановки особенно явно обозначилась после произошедшего вечером 26 января массового исхода из Порт-Артура японских подданных. Тишина, воцарившаяся на рейде после трескотни хлопушек и фейерверков по всему Порт-Артуру (китайские жители в ночь, под их новый год изгоняли злых духов из своих жилищ) сделалась особенно зловещей.

Зная о разрыве дипломатических отношений (хотя начальство по извечному обычаю русской бюрократии эти известия скрывало), командиры некоторых кораблей пытались сами предпринять меры безопасности. Начатые было готовиться к установке, противоторпедные сети на броненосцах "Полтава" и "Севастополь" по приказанию начальника эскадры снова убрали в трюм, а командир- "Пересвета", просивший разрешения прекратить демаскирующую корабль ночную погрузку угля, получил от адмирала внушение за непонимание боевого значения этой операции.

Обеспокоен был и командир "Цесаревича", сигнальщики которого 25 января перехватили семафорное сообщение на один из кораблей о будто бы уже состоявшемся объявлении войны. Но от флаг-капитана он получил разъяснение о том, что поводов для беспокойства нет. Сетей корабль по милости генерала-адмирала не имел, а о самовольной высылке катеров в дозор не могло быть и речи. Оставалось положиться на готовность к действию систем непотопляемости (их лично, обойдя корабль, проверил трюмный механик П.А. Федоров), бдительность вахтенных сигнальщиков, на провидение, судьбу и господа бога.

Охрану в ту ночь несли вышедшие в море миноносцы "Бесстрашный" и "Расторопный". Своим, как всегда бывает в больших событиях, "таинственным недоумением" стал так и оставшийся в истории не объясненным факт отсутствия в ту ночь в море обычно высылавшейся канонерской лодки. Зато кораблям было предписано иметь зажженными якорные огни, чтобы пропустить суда землечерпательного каравана и пароход ОКВЖД. Дежурными (имевшими под парами половинное число котлов, чтобы немедленно дать ход) крейсерами были "Аскольд" и "Диана". По освещению (в готовности немедленно включить прожекторы) дежурили крейсер "Паллада" и броненосец "Ретвизан". Для отражения возможной атаки противоминные орудия на кораблях зарядили.

Японцы, зная подходы к Порт-Артуру по временам осады и оккупации в 1894–1895 гг., освежали свои познания и путем тайных (это иногда даже обнаруживалось, как было с канонеркой, делавшей промеры в Голубой бухте) экспедиций в русские воды. Не исключено, что они могли свободно ориентироваться среди буйков на якорном месте эскадры. Этим путем они могли прокрасться под хорошо знакомым им берегом и, избежав прожекторов, светивших по горизонту моря, нанести первый удар по открытым с юго-востока лучшим и новейшим кораблям — "Цесаревичу" и "Ретвизану".

Смело соединив европейскую науку и технику с азиатским методом ведения войны, без колебания взяв на себя инициативу нападения, до мелочей предусмотрев все — даже окраску своих миноносцев под цвет русских — японские стратеги просчитались в одной небольшой, но существенной детали. Им почему-то казалось, что первый удар приведет русскую эскадру в состояние неописуемых, как это бывало у китайцев, хаоса и паники. И тогда, как им думалось, подходящие друг за другом волны японских" миноносцев смогут без хлопот поражать свои обезумевшие жертвы.

Подкравшиеся к рейду первыми три отряда ориентировались по лучам прожекторов, которыми светили дежурные крейсера. Уклониться от охранных миноносцев, крейсировавших в 20 милях от Порт-Артура им помог луч прожектора, включенного "Бесстрашным" для опознания (еще один синдром мирного времени). Путь к стоянке был открыт. Почти вслед за обошедшими их японскими миноносцами, русские около 23 часов (рассказ М.А. Бубнова) также повернули на рейд, чтобы, как было предписано, доложить адмиралу о полном благополучии на подходах к стоянке флота. Находясь в 5–6 милях от стоянки, они услышали стрельбу, но, не подозревая об уже совершившимся нападении, продолжали действовать по инструкции.

"Бесстрашный", подойдя к рейду, пытался по всей форме сделать опознавательные сигналы, на которые ответа не получил. Эскадра была уже занята отражением атаки. Несмотря на пролетавшие над кораблем снаряды, миноносец подошел к борту "Петропавловска" для устного доклада. Его подход совпал с только что дошедшим до адмирала сообщением о происшедшем нападении. Но судьба, как это было в продолжение всей войны, являла свою неисповедимую милость к русским, и они за свою крайнюю беспечность были наказаны несказанно снисходительно. Попадание торпед пришлись только по трем кораблям. Все они, даже крейсер "Паллада", смогли удивительным образом удержаться на плаву. И будь в Порт-Артуре полноценный док, с последствиями повреждений можно было бы справиться за несколько недель.

"Ретвизан" и "Цесаревич" — свидетельства в минутах расходятся — были подорваны совершенно одновременно. Считается, что первый удар принял "Ретвизан". Его вахтенный начальник лейтенант А.В. Развозов (1879–1920) в 23 час. 30 мин. увидев два миноносца, попавшие в луч прожектора "Паллады", без промедления скомандовал на отражение минной атаки. Но взрыв торпеды (у левого борта в носовой части) встряхнул корабль прежде, чем он успел сделать первый выстрел.

На "Цесаревиче" вахтенный начальник мичман К.П. Гильдебрант проявил, пожалуй, наибольшую бдительность. Он пробил тревогу, сумев заметить во тьме силуэт подкрадывавшегося миноносца. Пронзительный сигнал горниста "атака по левому борту" привел в движение весь корабль. Комендоры 75-мм и 47-мм пушек немедленно открыли огонь. Корабль осветился вспышками выстрелов. Включили прожекторы. Этот момент совпал с атакой на "Ретвизан", а по некоторым данным произошел даже раньше.

Командир И.К. Григорович немедленно поднялся на площадку левого борта, но не успел как следует осмотреться, как корабль вздрогнул от взрыва в корме. Попадание торпеды пришлось где-то между двумя кормовыми башнями 305- и 152-мм орудий. Стрельба под командованием лейтенанта Д.В. Ненюкова (1869–1929) оказалась безрезультатной — противник скрылся, а вскоре огонь из 75-мм пушек пришлось прекратить из-за быстро увеличивающегося крена. По приказу мичмана Ю.Г. Гадда, принявшего командование в батарее, орудия убрали внутрь, а порты задраили. Началась отчаянная борьба за спасение корабля.

Почти в то же мгновение — никто не успел фиксировать первые минуты атаки (записи даже в вахтенных журналах кораблей дают расхождения), взорвали и "Палладу". Ее вахтенный начальник лейтенант А.А. Бровцын также не промедлил пробить тревогу. Но всем пришлось поплатиться: вместо ожидавших опознавательных сигналов, миноносцы осветились характерными вспышками минных выстрелов. Море прочертили следы устремившихся к кораблю торпед. Выдававшая себя лучами прожекторов, стоявшая в ближней к морю линии крейсеров "Паллада" была избрана главной целью. Из семи выпущенных по ней торпед попала одна (в районе 68–75 шп.), другие прошли по носу и одной из них была по-видимому та, что угодила в "Ретвизан".

Только тогда, отбросив сомнения и недоумения, по мелькавшим во мраке миноносцам открыли огонь те корабли, которые не были заслонены другими: "Победа", "Аскольд", "Диана", "Ангара". Только на "Петропавловске", как и полагается флагману, проворонившему свою эскадру, продолжали не верить в произошедшее. На нем даже пытались установленным сигналом, — поднятым вверх лучом прожектора, — остановить стрельбу. Его же в полночь продублировали цифровым сигналом клотиковыми лампочками ("6142"). Радио — великое русское изобретение — и на этот раз применить не нашли возможным.

Лишь спустя час после атаки с "Петропавловска" последовал сигнал: "Открыть огонь", а через 10 мин. отдали приказание "Новику" (это было в 0 час. 55 мин. уже 27 января) "Преследовать вражеские миноносцы". За ним, подняв пары, в охрану эскадры вышел крейсер "Аскольд". Но противника они уже не увидели.

За это время огонь по миноносцам на рейде приходилось открывать еще несколько раз. Считается, что в нападении участвовало 10 больших миноносцев, которые в промежуток времени от 23 час. 33 мин. (то есть нападение, строго говоря, произошло не 27, а еще 26 января 1904 г.) до 0 час. 50 мин. выпустили 16 торпед. Эту цифру в своем официальном описании войны называют японцы, но, возможно, что и здесь в сравнении с действительностью сделаны "поправки", чтобы не выдавать в истории очень уж низкую результативности атаки. Об этом говорил и сделанный "Цесаревичем" сигнал: "Плавает много мин не взорванных".

Отражать атаку мешали и руководящие запросы и приказания из штаба наместника, где не забыли, в частности, поинтересоваться, подведен ли на "Цесаревиче" пластырь под пробоину. Пришлось отвечать что не подведен, так как пробоина оказалась "под кронштейном у левого винта". Бездарно проспавший нападение наместник спешил "включиться" в процесс руководства подставленного им под расстрел флота. Так миноносцам было приказано развести пары, а у "Цесаревича" спрашивали, почему они с "Ретвизаном" застопорили ход. Интересовались, "где находится начальник эскадры" и "предполагается ли послать крейсера в разведку", куда ушел "Боярин" и т. д.

Апофеозом этой полезной начальственной любознательности стало уже под утро — в 8 час. 35 мин. — приглашение начальнику эскадры (несмотря на уже начавшуюся съемку с якоря для похода) прибыть к наместнику для доклада об обстоятельствах нападения. Но тут, правда, последовало разрешение "действовать по усмотрению" (догадались, что где-то поблизости может находиться "более сильная японская эскадра"). Но в 9 час. 58 мин. после возвращения вышедшей в море эскадры, приглашение явиться для доклада к наместнику было повторено. И "флотоводец" Старк, не дождавшись возвращения "Боярина" из разведки, без раздумий покидает эскадру в 10 час. 35 мин., через рейд усеянный всплывшими японскими торпедами, спешит в порт и далее во дворец наместника.

Но судьба и тут хранила русских. Японская эскадра, преследуя "Боярина", словно выжидала, позволяя начальнику уже под огнем успеть (в 11 час. 20 мин.) вернуться на свой флагманский корабль. Снимаясь с якорей и отвечая на огонь, эскадра двинулась навстречу противнику. Но Того вместо обещанного своему флоту решительного сражения поспешил (уже в 11 час. 45 мин.) отступить. Слишком недостаточными, видимо, показались ему результаты ночной атаки миноносцев. Да и "Ниссин" с "Касугой" не были готовы для боя. А русские, несмотря на близость своей базы и поддержку береговых батарей (такое уже никогда не повторилось), позволили ему уйти. Шанс проучить японцев был упущен.



Броненосцы у Порт-Артура

Для "Цесаревича" оба боя — ночью и утром — соединились в одну, внушавшую большие опасения за успех, борьбу за живучесть корабля. Хваленная и столь излюбленная генерал-адмиралом французская техника не обнаружила явных преимуществ ни перед американскими ("Ретвизан"), ни перед отечественными ("Паллада") образцами. Новейший броненосец — последнее на эскадре чудо техники, оказался едва ли не в более бедственном положении чем более старый и притом легкий русский крейсер "Паллада".

В мгновение взрыва накренившись вправо (так опять дала о себе знать валкость кораблей этого типа) "Цесаревич" затем начал угрожающе валиться на левый борт. Несмотря на немедленное распоряжение командира затопить водой правые кормовые коридоры, крен неудержимо нарастал. Он дошел до 16° и продолжал увеличиваться.

Оказалось, что осушение затопленных отсеков было невозможно вследствие выхода из строя приводов водоотливной турбины, а противокреновое затопление по странности французского проекта не могло дать скорого результата. В отсеках не было штатных трубопроводов и клинкетов, вся операция была возможна лишь с помощью временно подключавшихся пожарных шлангов. Тогда-то руководивший работами трюмный механик. П.А. Федоров без промедления принял спасительное для корабля решение. Он приказал заполнить водой не три, как это допускалось штатной системой, а сразу 9 отсеков. Хорошо обученные трюмные старшины отлично справились с нештатной ситуацией, подсоединяя пожарные шланги к клинкетам в машинном и котельном отделениях.

Работая в отчаянной обстановке — в тесных отсеках, при большом крене и почти впотьмах (освещение вдруг погасло) — они успели дать воду, создать достаточный противокреновый момент и остановили крен на почти гибельной для корабля отметке 18°. Корабль начал медленно выпрямляться. Столь же энергично П.А. Федоров смог локализовать поступление воды в кормовые отсеки броненосца. Трюмный старшина Петрухов вовремя доложил о поступлении воды из перепускной 229-мм трубы в трюм подбашенного отделения башни 152-мм орудий, и П.А. Федоров сразу установил причину — повреждение клинкета.

Быстро собрав наверху самый разнообразный поручный материал — одеяла, подушки, вымбовки — механик и старшина спустились в трюм и успели остановить течь до момента, когда вдруг по всему кораблю прекратилось электрическое освещение. Это, как вскоре выяснилось, произошло из-за воды, бросившейся с увеличением крена в цилиндры приводных двигателей динамомашин. Возвращаться пришлось в кромешной тьме, ориентируясь на ощупь и по звукам голосов из отдаленного люка. По указанию П.А. Федорова тотчас же пустили в ход 50-тонную осушительную помпу и отсек начал освобождаться от воды. По пути к командиру механик заметил оборванную контрольную цепочку от крана затопления среднего погреба 152-мм патронов. Бездумное (по распоряжению старшего офицера) и лишь вредящее кораблю затопление погреба было остановлено. Клинкет перекрыли и пустили в ход осушительную помпу. Откачивать воду и здесь пришлось с помощью пожарных шлангов. Крен начал уменьшаться.

Героями спасения корабля были трюмный механик П.А. Федоров и его отличные специалисты — хозяева трюмных отсеков Петрухов, Буянов, Любашевский, их подручные Полковников, Фишбург, Поцата, Дорофеев и Михайленко. Организация трюмной службы на корабле и ее люди с честью выдержали первый суровый экзамен войны. Флот и тогда имел достойных людей.

По возвращении от командира продолжили борьбу с водой, заполнившей кают-компанию. Она проникла через неплотно задраенные полупортики артиллерии. Стуком в задраенную дверь П.А. Федоров определил, что с правого борта воды в кают-компании нет. Дверь открыли, и для проверки исправности горловин левого борта пришлось по горло опуститься в ледяную воду. Горловина оказалась исправной, и когда уже при выпрямлении корабля воду откачивали брандспойтами, выяснилось, как он и предполагал, что нижележащий отсек румпельного отделения затоплен не был.

Следующее рулевое отделение было заполнено водой, и в нем, как позднее установили, погиб машинист Афиноген Жуков. Будучи дневальным в машинном отделении, он по сигналу тревоги успел добежать до своего боевого поста по расписанию отражения минной атаки, задраить дверь отсека, но не успел вырваться из мгновенно затопленного румпельного отсека. Не допустив распространения воды, он тем самым помог спасению корабля. История мало сохраняет имена рядовых героев известных сражений. Рядовой Архип Осипов, матросы Шевченко и Кошка вошли в историю XIX века, машинист Афиноген Жуков стал первым героем, имя которого также (вместе с именем механика Федорова) заслуживает быть увековеченным в истории флота уходящего XX века.

Отлично действовала и машинная команда. Младший инженер-механик В.К. Корзун без промедления поднял пары и уже через 40 минут после атаки старший судовой механик Н.В. Афанасьев, прогрев машины, доложил о готовности дать ход. Обойдя эскадру со стороны моря, "Цесаревич" для исправления повреждения пошел в гавань.

В пути вместе с охранявшим корабль крейсером "Аскольд" отбили еще одну атаку миноносцев. Из-за бездействия руля управлялись машинами. В гавань вошли на буксире портовых катеров. Всего за минувшие ночь и утро (корабль успел принять участие и в бою с приблизившейся японской эскадрой) корабль выпустил 17 152-мм, 33 75-мм, 107 47-мм снарядов. Этот опыт уже тогда обнаружил низкую эффективность мелкой артиллерии — ни один миноносец в ту ночь потоплен не был.

Из-за сильно увеличивавшейся (на 2,3 м) осадки кормой (в отсеках колыхалось до 2000 т воды) корабль, уже миновав застрявший в проходе "Ретвизан", также вслед за ним сел на мель. Разгрузкой кормовых отсеков от снарядов и угля удалось несколько уменьшить осадку. В 13 час., действуя машинами и с помощью буксиров "Цесаревич" сошел на чистую воду. "Ретвизан" остался в проходе: он всем корпусом, сев носом на мель, оказался прижат к береговой отмели.

Как говорилось в донесении командира "Цесаревича", на корабле оказались затопленными рулевой отсек, кормовой и минный с находившимся в нем провизионными помещениями, арсенал, лазарет с окружающими его помещениями и каютами минной и электрической, водолазов, гальванеров, цейхгауз, а также, кормовой отсек левого борта. Большинство из них входили в состав бортового коридора, затопление которого и привело к резкому нарастанию крена.



Взрыв у борта “Цесаревича” С рисунка того времени.

Установленная в 3,6 м от борта продольная броневая переборка, выполненная заодно со скруглением броневой палубы (главная конструктивная особенность), повреждений не получила. Но остальные конструкции взрыва не выдержали. Поперечная переборка, разделявшая помещения арсенала и рулевое, была пробита у борта, водонепроницаемая дверь в ней сорвана с задраек. Несостоятельным оказался и узел промежуточного соединения борта с закругленной частью броневой палубы (примененный вместо скоса броневой палубы) — он также был разрушен взрывом, позволив воде подняться выше палубы. Тем самым подтвердилась правильность замены этого узла на кораблях типа "Бородино" традиционным скосом. Наружный осмотр показал, что центр взрыва пришелся между 31-м и 37-м шпангоутами близ начала дейдвудной трубы против помещения арсенала.

Глубина центра оказалась на 2,74 м ниже ватерлинии. 254-мм броневая плита несколько ослабила разрушение. Ее вдавило внутрь на 200–305 мм. Борт ниже плиты (на длину 11 м и высоте 7,3 м) был продавлен внутрь на площади около 50 м?. Стрелка прогиба составляла 0,9–1.22 м. Собственно пробоина по центру вмятины борта (наибольшая длина 6,1 м высотой 5,3 м) имела площадь около 18 м?. Силой взрыва листы обшивки загнуло далеко внутрь корпуса. 8 шпангоутов были перебиты, скручены и смяты. Таким же по длине, но несколько меньшими по высоте (площадью 16 и 14 м?) и вышерасположенными (центр в 2,44 и 1, 52 м от ватерлинии) были пробоины на "Ретвизане" и "Палладе".

В условиях дока устранение этих повреждений заняло бы не более 2–3 недель. Но единственный в Порт-Артуре сухой док для входа больших кораблей был (и лишь в воротах!) узок. Расширить этот вход властители Порт-Артура, флота и всего министерства не смогли. О заготовке же кессонов загодя (чтобы иметь их блоки в запасе порта) и вовсе не подумали. Флоту и здесь предстояло расплачиваться за короткие умы его начальников.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.211. Запросов К БД/Cache: 2 / 0