Глав: 19 | Статей: 22
Оглавление
Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

12. 118 ремонтных дней

12. 118 ремонтных дней

Шесть лет владея Порт-Артуром, хозяева флотом нимало не задумывались над нелепостью посылки броненосцев во Владивосток для докования. А первейший гений предвоенного разложения флота "его превосходительство Павел Петрович" в этих 1200-мильных путешествиях находил даже историческое обоснование. Ведь Англия здесь на Востоке тоже не сооружает доков в каждом из своих портов, а потому-де и нам незачем содержать полноценный док в Порт-Артуре. Недалекие флотоводцы и ничтожные политиканы — все они в оправдание своей несостоятельности очень любили ссылаться на Англию.

Конечно, были и в русском флоте адмиралы, умевшие мыслить. На ничтожность ремонтных средств в Порт-Артуре не раз обращали внимание начальства сменявшие один другого начальники эскадры в Тихом океане: в 1897–1899 г. Ф.В. Дубасов и в 1900–1902 гг. Я.А. Гильтебрандт (1843–1915). Да и сам командующий морскими силами в Тихом океане адмирал Е.И. Алексеев в 1900 г. докладывал о необходимости "дать все средства быстро соорудить два дока в Порт-Артуре". Но умудренный царедворец настаивать на своих предложениях не пытался. Не дай Бог прослыть в глазах начальства "неудобным" и "беспокойным". И все затихло, как затихали все инициативы, грозившие нарушить бюджетную смету.

Началась война, и оказалось, что не только дока, но и рабочих рук в крепости катастрофически не хватало. Более дешевые для казны рабочие-китайцы (еще одна гримаса "экономии") покинули мастерские порта и от полного паралича ремонта флот был спасен лишь благодаря рабочему отряду Балтийского завода. Его 113 квалифицированных рабочих во главе с корабельным инженером Н.Н. Кутейниковым (сын Н.Е. Кутейникова) успели добраться до Порт-Артура 16 марта — задолго до перерыва сообщения с крепостью. Им и пришлось выручать с ремонтом незадачливое и беззаботное портовое начальство.

Но материалов не хватало, а неурядиц было в избытке, и с исправлением "Паллады" в доковых условиях смогли справиться лишь по истечению двух месяцев. Броненосцы же пришлось ремонтировать и вовсе дедовским способом — с помощью тут же в порту сооружавшихся кессонов. Идущая от древних водолазных колоколов, конструкция кессона для ремонта обретала вид открытого и жесткого кармана-пристройки, прилегающего к поврежденным борту или днищу. Воду откачивали, и в кессон спускались рабочие. Таким способом в 1880 и 1885 гг. были исправлены повреждения корпусов императорской яхты (поповки) "Ливадия" в Ферроле и корвета "Витязь" в Петербурге. Так что способ, вопреки тому, что иногда пишут, изобретать не потребовалось.

Но рутина прежней неторопливо-экономной организации с постоянной нехваткой инструмента, материалов и рабочих ставила препятствия на каждом шагу. Как записывал 1 февраля в своем дневнике П.А. Федоров, "постройка кессона продвигается, но тихо". Так являл себя главный синдром порт-артурских начальников: они не хотели во все вникать.

На корабле тем временем трюмные под руководством П.А. Федорова, используя деревянные клинья, цемент и свинец, работали в воде в периоды отливов, когда часть борта обнажалась. Надо было прежде всего заделать трещину в жилой палубе. Деятельную помощь в работах оказывала группа младшего механика В.К. Корзуна. П.А. Федоров сумел преодолеть рутинный настрой начальства на распределение георгиевских крестов, выделенных на корабль, по "жребию". Награды за свои действительные подвиги получили хозяева трюмных отсеков Петрухов, Буянов и Любашевский. Себя механик к награде не представлял, а командиру это в голову не пришло. Ход мысли бюрократического ума был, надо думать, весьма прост — как можно награждать офицера за исполнение своего долга? Да и не в обычае было отмечать наградами офицеров второго сорта, к которым относили механиков. Лишь пример Варяга", когда награжден был весь экипаж без исключения, слегка пошатнул стену барского отношения к ним.

Но люди трудились, движимые высоким велением долга и собственного спасения. Ценой неимоверных усилий удалось, заделав палубу и откачивая воду, уменьшить осадку корабля на 0,6–0,9 м.

Беды, однако, не отступались. 14 февраля пронесшимся над портом крылом тайфуна "Цесаревич" сорвало с мели и понесло вокруг бочки. Оказавшийся на пути "Аскольд" и "Новик" спасла лишь молниеносная реакция их вахтенных начальников — они успели отдать команды потравить якорь-цепи. В этот же день к борту все еще стоявшего в проходе "Ретвизана" подают краном первый только что изготовленный кессон. Но он при осушении начал деформироваться, и его в полуоткаченном состоянии хватило только на то, чтобы перевести корабль из прохода в гавань. Здесь кессон стал заполняться водой и кораблю, чтобы удержаться на плаву пришлось, дав ход, носом выброситься на отмель. В прилив, вода покрывала палубу, вплотную подступая к башне. Того же приходилось бояться и "Цесаревичу".

Но 16 февраля на нем удалось полностью герметизировать и осушить отсек подбашенного отделения. 19 февраля водолаз Тихомиров извлек из затопленного отсека тело погибшего Афиногена Жукова. На корабле провели сбор денег для оказания материальной помощи его семье. Обычая посмертного награждения героев тогда еще не существовало.



Кессон для “Цесаревича"

17 марта П.А. Федоров сделал в дневнике заметку по поводу начальственной "социальной" справедливости: "как по трафарету на всех трех кораблях: "Цесаревич", "Ретвизан", "Пал-ладу" старшим офицерам Станислава 2-й степени, старшим механикам Св. Анны 2-й степени, трюмным механикам Станислава 3-й степени". О том же впоследствии писал механику его прежний сослуживец В.К. Пилкин: "Наверное, и Вам было обидно видеть, насколько произвольно были распределены награды на "Цесаревиче". Чем при этом руководствовались — совершенно непонятно". Лишь после войны, едва ли не по общему ходатайству офицеров, состоялось решение о заслуженной механиком георгиевской награде.

Продолжая обследовать помещения арсенала и рулевого отделения, водолаз обнаружил и шесть сломанных задраек от разделявшей эти помещения водонепроницаемой двери. Так подтверждался подвиг Афиногена Жукова, успевшего, как полагалось, задраить дверь и тем остановить распространение воды. Взамен сорванной с задраек двери П.А. Федоров и старший офицер Д.П. Шумов предложили изготовить и с помощью водолаза установить закладной (из брусьев) пластырь. Но расчет на полное осушение рулевого отделения не оправдался. Вода опустилась только на 2.4 м, где-то еще была течь.

Особо осложняла работы сложная конфигурация борта с выкружками для выхода гребных валов. Подгонка кессона к борту требовалась ювелирная. Устанавливать его начали 5 марта (то есть только на подготовку работ потеряли более месяца), а окончательно закрепили (пришлось его несколько сдвинуть вдоль корпуса) к 16 марта.

С.О. Макаров, прибывший 24 февраля в Порт-Артур в качестве командующего флотом, и 27 февраля докладывающий наместнику об обстановке, отмечал, что "исправление судов из-за недостатка надлежащих средств в порту идет мало успешно". Признать пришлось и тот горький факт, что "техника наша значительно слабее неприятельской, что тяжелым образом сказывается на тактических свойствах эскадры и на работах по исправлению судов". Необходимость тратить силы на преодоление множества неполадок технического и организационного свойства (особенно поражен был адмирал безумным расточительством угля, которого некоторые корабли даже на якоре сжигали до 23 т в сутки) сильно мешает, писал адмирал, решению главной задачи — повышению боеспособности флота.

Погруженность в ремонтные заботы не освобождала "Цесаревич" от участия в порт-артурской пока что лишь оборонительной страде. За счет бездействовавшего броненосца начали пополнять некомплект на других кораблях. На "Петропавловск" перешел младший артиллерийский офицер мичман Б.О. Шишко. С броненосцем он погиб при катастрофе 31 марта. На катера "Цесаревича"(из-за их привязанности к стоянке в порту) были возложены первые опыты только еще организовывавшегося по инициативе С.О. Макарова траления рейда от мин засорявших его японских миноносцев. В продолжении осады и тралении участвовали (сведения из труда МГШ, т. 2, с. 337) офицеры "Цесаревича" капитан 1 ранга Иванов, лейтенанты Драгичевич-Никшич, Щетинин, Зельгейм, мичманы Леонтьев, Бабицын, Гадд, барон Фитингоф.

Регулярно выходили катера и в сторожевые цепи на рейд. В ночь отражения первой попытки японцев закупорить эскадру в гавани лейтенант Н.Н. Азарьев вместе с двумя также вызвавшимися охотниками лейтенантом М.А. Кедровым и мичманом Г.С. Пилсудским по заданию С.О. Макарова высадились на сбившийся с курса и выбросившийся на мель японский брандер. Офицеры- успели перерезать проводники от заложенной в угольных ямах "адских машинок", потушили пожар, лишив ориентировки японские миноносцы. Пушки, снятые с брандера, передали на береговые батареи.

После гибели С.О. Макарова пришлось отдавать людей и для сухопутной обороны крепости. Самым большим (36 человек) был десантный отряд "Цесаревича", входивший в те два батальона, которые каждый день с 11 февраля с заходом солнца свозились на берег для отражения ожидавшейся японской высадки. Высылали и патрули для ловли шпионов, каждую ночь сигнализировавших японцам.

В апреле сформировали роту (96 человек), входившую в состав батальона четвертого резерва. Он должен был оставаться готовым к сбору на берегу по условному сигналу флагманского броненосца. Для вооружения дополнительных рот, формировавшихся в Квантунском флотском экипаже, передали 142 винтовки. В апреле оказалось необходимым назначать комендоров и на батареи Квантунской крепостной артиллерии, где как выяснилось некомплект доходил до 500 человек. Так флот, помимо своих обширных огрехов и не менее чувствительного некомплекта, заставили расплачиваться и за несостоятельность сухопутного командования. Корабль как боевая единица все более дисквалифицировался.

Тем временем водолазы "Цесаревича" с 18 марта начали очищать осушенные отсеки от ила и обломков. Все более прояснявшуюся картину дополнили расчеты главного корабельного инженера порта P.P. Свирского (автора проекта кессона) и французского инженера Кудро. Оказалось, что до опрокидывания "Цесаревича" достаточно было прибавления крена на 0,5°. Своим спасением корабль был обязан броневой переборке (она ограничила поступление воды внутрь корпуса) и энергичному контрзатоплению, которое уже перед самым порогом потери остойчивости успел осуществить П.А. Федоров.

Для уплотнения продолжавшего подтекать контура кессона по предложению руководителя порт-артурской спасательной партии Горста водолазы из мешков, втащенных под кессон, выпустили облако опилок. Заполнив узкие щели, они отчасти уменьшили поступление воды в кессон. С продолжавшейся фильтрацией боролись с помощью пульзометра (беспоршневой насос, действовавший паром).

С 26 марта рваные края пробоин начали очень успешно вырезать электрическим резаком по инициативе полковника А.П. Меллера. Как представитель Обуховского завода он возглавил в крепости ремонт артиллерии. 26 апреля начали установку первых шпангоутов, а затем и наружной обшивки. Работы начали приближаться к завершающей стадии, и только тогда начальство вспомнило о том, что новейший и сильнейший в эскадре броненосец, так и не пройдя полного курса боевой подготовки, к тому же еще и не имеет штатного командира.

После назначения И.К. Григоровича по представлению С.О. Макарова командиром порта (надо было форсированно оживлять эту работу), обязанности командира броненосца временно исполнял старший офицер Д.П. Шумов. Его прямому назначению на эту должность мешали непреложные законы ценза. Хотя и бывший со времени постройки старшим офицером корабля и потому в совершенстве знавший и корабль, и его людей, Д.П. Шумов был, однако и по службе и по возрасту безнадежно "молод".

Преступить это бюрократическое табу не мог даже сам облеченный высокой должностью командующего флотом С.О. Макаров. ГМШ во главе с З.П. Рожественским был шокирован назначением "не в очередь" слишком "молодого" (44 года) капитана 2 ранга Н.О. Эссена. Он был лишь на один год старше Д.П. Шумова и имел опыт двух лет командования легким крейсером. Адмирала, который, спасая флот, войну и может быть (это поняли много позднее) всю Россию, посмел распорядиться самолично, начали энергично "ставить на место".

Словно сговорившись с японцами, "структуры" без раздумий одна за другой проваливали все инициативы командующего. Особую историческую повесть могли бы составить эти отказы от экстренного напечатания "Рассуждений по вопросам морской тактики", до столь же экстренно требовавшихся заказа и присылки в Порт-Артур миноносцев и подводной лодки. Отказали С.О. Макарову и в назначении вместо явно несостоятельного Греве командиром Порта-Артура находившегося в Кронштадте капитана 1 ранга В.Н. Миклухи (Маклая).



С.О. Макаров поднимается на “Цесаревич"

Не сочли "сферы" нужным иметь в осажденной крепости командира порта, на которого командующий флотом мог бы вполне положиться. Тогда С.О. Макаров и решил доверить эту должность находившемуся в Порт-Артуре И.К. Григоровичу. Видимо, адмирал полагал, что опыт недавней постройки "Цесаревича" на европейском заводе поможет ему справиться с портовый порядками. На место командира "Цесаревича" адмирал назначил своего флаг-капитана капитана 2 ранга М.П. Васильева (1857–1904), который командовал в 1895–1897 гг. миноносцем "Сокол", а в 1898–1901 гг. ледоколом "Ермак".

Но тут восстал сам Главнокомандующий, он же наместник его императорского величества на Дальнем Востоке. Он полагал, что более достойным командирства на "Цесаревиче" будет капитан 1 ранга А.А. Эбергард. Судьба рассудила спор с присущей ей злой иронией: М.П. Васильев, не сумев вступить в командование, погиб как и С.О. Макаров при катастрофе "Петропавловска" 31 марта 1904 г. Эбергарда же, о назначении которого, как того желал наместник, уже был выпущен высочайший приказ (отчего это несостоявшееся командование проходит через все послужные списки Андрея Августовича), тот же наместник, покидая Порт-Артур 22 апреля (чтобы не попасть в осаду), увез с собой. Теперь ему А.А. Эбергард как опытный штабной работник оказался более нужен в Мукдене.

Только до "Цесаревича" никому уже не было дела. Он по-прежнему оставался под временным командованием старшего офицера, который, конечно, не мог в должной мере препятствовать начавшему в период командования флотом В.К. Витгефта "растаскиванию" экипажа корабля на береговые потребности. Все словно забыли, что кораблю, не имевшему даже той боевой подготовки, что была на кораблях эскадры, скоро придется возглавить флот в бою.

Период общего подъема надежд, энтузиазма, уверенности в себе и готовности на равных сразиться с японцами, как это было до гибели С.О. Макарова на "Петропавловске" вместе с кораблем, сменился уже до конца не покидавшим эскадру унынием и упадком боевого духа. И все это сумел в считанные недели совершить второй любимец генерал-адъютанта Алексеева контр-адмирал В.К. Витгефт (1847–1904).

Вполне удобный в качестве послушного начальника штаба, он по сугубо придворным мотивам был назначен временно командовать эскадрой. Официальное издание "истории войны, выполненное ГМШ, как и обширные тома документов, опубликованных в 1907–1914 гг., не оставляют сомнения в исключительно фатальной роли выбора, сделанного царским генерал-адъютантом. Не обольщались на этот счет и в Порт-Артуре в дни его обороны. С каждым днем всем становилось очевиднее, что более бездарного и вредоносного командующего эскадрой в русском флоте за всю его историю еще не было.

Далеко не отвечавшим требованиям оказался и подбор на эскадре флагманов и командиров. Все они неоднократно обозначали себя на собиравшихся В.К. Витгефтом совещаниях об образе действий флота и всегда большинство высказывалось за дальнейшее разоружение кораблей и отказ от активных действий в море. Приходится лишь удивляться снисходительности судьбы, которая при столь бездарном составе начальствующих лиц не переставала предоставлять нам шансы если не на победу, то на значительный ущерб противнику.

Но промахи, к несчастью, совершались даже и при С.О. Макарове. При исключительных талантах и организаторских способностях ему, однако, было не под силу преодолеть мощную стену рутины, сложившуюся за предшествующие периоды истории флота. Задавленный грузом вставших перед ним проблем, он, по-видимому не успел оценить тот огромный шанс на уравнивание сил, который ему предоставляли японцы своими попытками бомбардировать стоянку флота в гавани. Стоило лишь силами всех уцелевших броненосцев организовать сосредоточенный огонь по пытавшимся обстрелять Порт-Артур японским кораблям, и состав сил двух флотов мог бы уравняться после первой же попытки японской бомбардировки.

Меры были приняты, но недостаточные. Особенно несовершенной была система корректировки огня с береговых постов и способы передачи целеуказаний. Слишком много энергии адмирал затратил на достижение своей главной цели — подготовку выхода эскадры для боя с японским флотом. Перекидная же стрельба оказалась отодвинута на второй план. И поэтому в первой такой стрельбе 9 марта участвовали только два корабля: "Ретвизан" и "Пересвет".

Но даже и при этой ограниченной по возможности стрельбе японские корабли оказались на краю гибели. Каждую минуту очередной навесной снаряд русских броненосцев мог поразить жизненные части кораблей противника. Отчаянно маневрируя и даже пятясь назад, японцы поспешили уйти из-под столь неожиданно настигавшего их ответного обстрела из-за гор, окружавших гавань. Как не хватало в тот момент снарядов "Цесаревича" и других броненосцев! Но пушки лучшего броненосца эскадры в тот день безмолвствовали, хотя кессон у борта не мог мешать его стрельбе.

Правда, С.О. Макаров поразил японцев совершенным в тот день выходом всего флота в море, заявив, что не намерен уступать его противнику. Это была большая моральная победа. Но несравненно больший эффект имел бы факт материальных потерь, которые японцы могли бы понести в тот день от перекидной стрельбы из гавани.



У борта "Цесаревича". Портовое судно "Могучий" откачивает воду из кессона

Второго промаха судьба адмиралу не простила. Недооценка минной опасности, и недоработка штабных чинов, не настоявших перед адмиралом на тралении фарватера (где ночью были видны японские миноносцы) привели к тому, что с адмиралом и всем его делом возрождения флота было покончено утром 31 марта 1904 г. С этого дня генерал-адъютант Алексеев и его достойный начштаба Витгефт прямой дорогой, несмотря на героизм и самоотверженность моряков, повели флот к гибели.

Возможности сосредоточения огня по одиночным японским кораблям остались неосуществленными и при третьей их перекидной стрельбе, состоявшейся 2/15 апреля 1904 г. На 190 снарядов, выпущенных крейсерами "Ниссин" и "Кассуга" русские ответили всего-то 34. 28 снарядов выпустил "Пересвет", 3 "Севастополь", 2 "Полтава" и 1 "Победа". Даже мысль об отмщении за "Петропавловск" не подвигла генерал-адъютанта к решительному и ожесточенному нападению на визитеров. Владевший всеми порт-артурскими "флотоводцами" синдром "неделания" явил себя в этот день во всей его непристойной наготе. Не захотели воспользоваться даже тем уроком откренивания (для повышения дальности стрельбы) который японцы преподнесли в той стрельбе.

"Цесаревичу" вместо практики стрельбы, в которой он так нуждался, и на этот раз боевой задачи не поставили. И лишь его катерам досталось поручение на внешнем рейде — обследовать и затралить японские мины на месте гибели "Петропавловска". Отмеченная белой вехой, словно погребальным крестом, японская минная банка две недели таила секрет катастрофы. Траление 14 апреля, выполняли два катера "Цесаревича" под командованием лейтенанта А.А. Щетинина и мичмана А.Н. Сполатбога.

После нескольких галсов часть банки удалось нащупать, одна из мин всплыла. При буксировки трала снайтовленными борт-о-борт катерами в расстоянии 60 м последовал взрыв группы мин, уничтоживший и ранее всплывшую. Минный квартирмейстер 2 статьи Нечаев успел вовремя заметить, как служивший поплавком трала анкерок ушел в воду. Стало ясно, что в трале осталась еще мина. Катера разошлись и мина всплыла за кормой одного из них. Но расстрелять мину на сильной зыби не удалось. Это сделал комендор Матвеев с вызванного на помощь третьего катера под командованием лейтенанта В.К. Пилкина. В тралении 18 апреля явственно обнаружилась и шедшая с глубины "масляная струя", обозначавшая точное место гибели "Петропавловска".

Подтвержденное катерами "Цесаревича" наличие минной банки, погубившей "Петропавловск", побудило наместника приказом № 21 от 16 апреля признать траление как постоянный род деятельности флота. "Как наиважнейшее дело" оно было поручено начальнику обороны рейда и входа в Порт-Артур, которым был недавно прибывший из Черного моря контр-адмирал М.Ф. Лощинский. Непосредственное руководство работами и наблюдение за ними возлагалось на командира заградителя "Амур" капитана 2 ранга Ф.Н. Иванова 6-го. В его распоряжение назначались минные крейсера "Всадник" и "Гайдамак", а также паровые катера "Цесаревича", которые в связи с этим особым назначением от сторожевой службы освобождались.

Очень скоро эти скромные тральные силы начали отставать от размаха постоянно усиливающейся минной угрозы:; Но В.К. Витгефт не делал решительных шагов по превращению траления в новый род боевых сил флота, способных уверенно прокладывать кораблям путь через мины. Это ограничивало возможность активных действий флота и служило для начальника эскадры поводом для оправдания его бездеятельности и безынициативности.

Решительно отвернулись и от дара судьбы, когда командир заградителя "Амур" выдвинул смелый план постановки мин и столь же смело его осуществил. В.К. Витгефт не разрешил постановку мин в значительном удалении от берега, хотя это дискредитировало идею постановки мин на путях маневрирования японских кораблей перед Порт-Артуром.

Но Ф.Н. Иванов не посчитался с запретом. Мины встали где надо. 1 мая на этих минах подорвались (и один тут же затонул) два японских броненосца. Выйди русские корабли немедленно в море, и участь японского отряда была бы решена. Но В.К. Витгефт не захотел реализовать тот огромный подъем духа, который вызвала на эскадре японская катастрофа. Корабли остались в гавани. Шанс ударить по врагу в самом его уязвимом месте — по начавшим высадку транспортам и кораблям охранения — использован не был. В.И. Семенов в "Расплате" убеждал, что это было вполне возможно.

Хуже того, вообразив себя героями севастопольской обороны, оставленные наместником в Порт-Артуре адмиралы начали деятельно разоружать флот. Их пустые души нимало не смущались тем финалом, какой в итоге разоружения постиг флот в Севастополе. Ничем не отразились в их сознании ни воинская честь, ни великие заветы предков, ни элементарное предвидение. Все эти, как откровенно выразился о них адмирал Г.П. Чухнин (1848–1906), "пещерные адмиралы" ни в какую не желали понять, что исход войны с Японией решается на море и что без флота победа невозможна. Но директива наместника, данная им в день бегства из Порт-Артура, освобождала от долга совести и чести.

Вместо напряженной боевой подготовки на кораблях, как это было в дни командования флотом С.О. Макарова, тысячи матросов были брошены на египетскую работу втаскивания в гору корабельных пушек. Каждому кораблю было назначены подшефные, им вооружаемые и комплектуемые своими людьми батареи крепостного или приморского фронта.

В протоколе об этом, как выразился В.И. Семенов, "акте самоупразднения флота" от 25 апреля отсутствовали подписи не двух, как говорится в "Расплате", а шести командиров кораблей. Среди тех, кто не согласился с продиктованной будто бы "честью России" концепцией разоружения флота, был и временный командир "Цесаревича" капитан 2 ранга Д.П. Шумов. С кораблей в первую очередь снимали 12 152-мм и 22 75-мм пушки. Иначе говоря, флот сразу лишался целого крейсера. "Ретвизан" и "Цесаревич" обязывались установить на Перепелиной горе 4 152-мм пушки, снятые с "Ретвизана". Отъему пушек "Цесаревича" воспрепятствовала их конструкция, рассчитанная на башенную установку. 2 75-мм пушки "Цесаревича" на Курганной батарее устанавливали силами крейсера "Аскольд", а 4 75-мм на Тыловой батарее силами крейсера "Диана". Координация и организация этих работ возлагалась на "Цесаревич".

Следовавшими одно за другим распоряжениями уточнялись меры по защите кораблей в гавани (прикрытие сходных люков и шахт "дюймовыми листами") и обустройству корабельных команд на береговых позициях. Начали устанавливать, прожекторы. Каждый броненосец формировал еще и подвижную пулеметную батарею: по пулемету с прислугой. На "Цесаревич", "Севастополь" и "Победу" передали обнаруженные в арсенале китайские пулеметы со стволами Маузера.



У борта “Цесаревича”. Идут работы в кессоне

В числе первых мер кораблям, в частности, предлагалось "купить осликов для сообщения с береговым фронтом". И не было конца этим заботам берегового сухопутного обустройства, которые все настойчиво оттесняли на задний план интересы корабля. Позиции их на рейде уже с 23 апреля назначались исходя из возможности стрельбы по берегу. Боеприпасы, считая их достаточно защищенными от выстрелов, оставляли в погребах.

Принимались меры против обезличивания ответственности: хозяева орудий (по два комендора на 152-мм пушку и по одному на 75 мм) назначались с тех кораблей, с которых орудия снимались. Работы по оборудованию позиций велись посменно 24 часа в сутки, для чего от кораблей требовалось назначать по одному офицеру и не менее 50 нижних чинов. С кораблей отдавали и боеприпасы — до 70 чугунных, 20 картечных, 10 сегментных, 40 фугасных выстрелов на одно 152-мм орудие и по 200 чугунных снарядов на 75-мм орудие. Пополнять их предполагалось по мере расходования.

Со временем начало выявляться беззаботное отношение сухопутных начальников к дармовым корабельным орудиям — офицерам флота все чаще приходилось протестовать против малоосмысленной стрельбы по мелким или прямо ничтожным целям. Со дня начала передачи орудий на берег "началось большое падение флота как активной силы". Большая часть специалистов-командоров, минеров и гальванеров была взята с судов на форты к орудиям и прожекторам, также снятым с судов, и команды были исключительно заняты работами на берегу по перетаскиванию орудий и по устройству на фортах прикрытий. На судах не было возможности за убылью людей составить сколько-нибудь пригодные боевые расписания и проводить поверочные учения; с трудом пополнялся запас угля и воды для ежедневного расхода на освещение и отопление.

Но ход событий помешал "пещерным" адмиралам с удобствами отсиживаться в Порт-Артуре. Благодаря их за бездействие, японцы в сжатые сроки и со всеми удобствами провели высадку в Бицзыво (где они в 1895 г. высаживали свой мортирный парк для осады китайского тогда Порт-Артура). 4 мая они начали штурм Киньчжоуских позиций на перешейке Ляодунского полуострова. Отчаянное сопротивление и многие примеры верности долгу и воинского мужества, проявленные русскими солдатами и офицерами, не помешали японцам преодолеть эти считавшиеся до войны неприступными позиции. 14 мая, предав огню все главнейшие с огромными расходами воздвигнутые (во многом за счет средств Порт-Артура) сооружения, русские оставили так и не состоявшийся международный порт Дальний. Это был новый подарок, сделанный японцам — они получили передовой пункт базирования, порт высадки осадной артиллерии и войск.

Изменившаяся ситуация заставила В.К. Витгефта созвать 14 мая совещание флагманов и командиров кораблей 1 ранга. Из трех поставленных на обсуждение вариантов действий эскадры — прорыв во Владивосток, поиск японцев для решительного с ними сражения и, наконец — передача всех людских и материальных ресурсов на дело сухопутной обороны крепости. ("Севастопольский исход") подавляющим числом голосов был избран последний. Особенно ярко позиция крайнего оборончества предстала в мнении начальника отряда броненосцев (такую должность наместник учредил 17 апреля) контр-адмирала князя П.П. Ухтомского (1848–1910). Явно тяготившийся своими флотоводческими обязанностями, лишь в 1903 г. прибывший с береговой должности начальника штаба Кронштадтского порта, князь Ухтомский не успел или не хотел вникать во все проблемы эскадры. И главную задачу флота он теперь, после гибели С.О. Макарова, видел в завершении "окончательного оборудования фортов морскими орудиями и личным составом". Прорываться же во Владивосток по его мнению следовало лишь тогда, когда все средства обороны крепости будут на исходе.

Категорически без всяких оговорок, на непременном выходе флота настаивал один лишь командир броненосца "Севастополь" капитан 2 ранга Н.О. Эссен (в первый ранг он был произведен только 7 июня 1904 г.) Такое решение, напоминал он, единственное, которое может помешать японцам "выбросить на берег большую армию, которая в конце концов раздавит Артур".

К этой точке зрения на новом совещании 20 мая присоединился, как ни странно, весь генералитет крепости. Генералы тогда, видимо, в большой степени, чем адмиралы, умели мыслить. Комендант крепости Генерального штаба генерал-лейтенант К.Н. Смирнов считал, что от флота участия в обороне крепости не требуется и что выход эскадры "будет лучшей для Артура защитой". Даже прямым по необходимости походом во Владивосток эскадра, по мнению генералов, принесла бы больше пользы, чем если бы оставалась в Порт-Артуре. Но флагманы флота, не задумывались о парадоксальности своего мышления и оставались при мнении о необходимости помогать обороне крепости. И Алексеев, до которого хотя и с запозданием, дошло понимание стратегической задачи роли флота в той войне, ограничивался лишь телеграфными и письменными увещеваниями своего бывшего начштаба. Очень, видимо, не хотелось ему публично признавать военную несостоятельность "флотоводца" его "школы".

Подстать командующему был и второй флагман князь Ухтомский с его "гуманистическими" теориями о предпочтительности расходования дешевого человеческого материала (русские женщины быстро-де восполнят убыль) ради сбережения дорогостоящих кораблей (П. Ларенко Страдные дни Порт-Артура. Ч.1., С.-Пб, с. 170). И оба они, как ни в чем не бывало, оставались при своих должностях. Наместник почему-то позволил им продолжать свою вредоносную, если не сказать прямо предательскую, деятельность.

Воспитанные С.О. Макаровым и не всеми еще утраченные чувства инициативы и патриотизма побуждали корабельных офицеров искать выход из складывавшегося нелепого и гибельного для флота положения. В записке, обращенной по существу к долгу чести и гражданского мужества командующего эскадрой, старший офицер "Дианы" капитан 2 ранга В.И. Семенов пытался открыть глаза адмиралу на неизбежность гибели флота, если он будет оставаться в осажденной крепости. "Миллионы, затраченные на создание боевых судов, нельзя бросить в виде ржавых и затопленных кузовов, Которые оказались годными лишь для доставки крепости добавочного вооружения. Доставка пушек на грузовых пароходах была бы много дешевле", — писал вчерашний лейтенант (во втором ранге он был с 28 марта) адмиралу. Мнениям офицеров "Цесаревича" можно считать докладную записку, с которой к Витгефту 20 мая обратился флагманский штурманский офицер штаба командующего эскадрой Лейтенант Н.Н. Азарьев 1-й (1868–1904). В ней говорилось: "На флоте лежит охрана всей совокупности государственных интересов России на Дальнем Востоке, и потому в сложившейся обстановке он должен, не размениваясь на частные действия под Порт-Артуром, немедленно уходить во Владивосток. Оставаясь же в Порт-Артуре, он будет только истощать их и в результате погубит сам себя. Переходом во Владивосток флот берет инициативу в свои руки, тогда как оставаясь а крепости, он вынужден играть по правилам, которые навязывает ему противник". "Нельзя не видеть, — подчеркивал Н.Н. Азарьев, — что главная цель японцев в том как раз и состоит, чтобы привязать нашу эскадру к Порт-Артуру и покончить с ней с наименьшими усилиями. Между тем, даже выход неполной эскадры задержит японскую армию в ее движении".

Вразумить чрезвычайно "упорного", как называли его все окружающие В.К. Витгефта, в весьма обстоятельной записке 31 мая 1904 г. пытался и флагманский артиллерист эскадры лейтенант К.Ф. Кетлинский (1875–1918). Находясь также на флагманском броненосце эскадры "Цесаревиче", он в известной мере выражал и мнение его офицеров. Он призывал решительно отказаться от всех частных задач, покончить с еще сохранявшемся пренебрежительном отношении к японцам, признать в них серьезного и умелого противника и сосредоточить все усилия на глобальной задаче овладения морем.

Приводился и подробный сравнительный анализ состава сил, из которого было видно, что подавляющим превосходством японцы не обладают. Вместе с непременным возвращением орудий на корабли предлагались конкретные меры по восполнению утраченных на эскадре знаний и навыков действия оружием и техникой. Флагманский артиллерист напоминал о том, "как скоро забывается то, чему учились, а кроме того, сколько еще необходимых на войне знаний, которым нас не учили".

В частности, он предлагал проверить "достаточно ли точно определены у нас элементы эскадренного маневрирования — хотя бы радиус, время циркуляции, паритет оборотов машин, угла руля, выяснено ли. в чем сравнительная сила и слабость нашего флота и выгода различных строев. Разработаны ли в достаточной мере разведочная и дозорная служба, к которым неизбежно придется прибегать в море; для всех ли одинаково ясны тактические элементы артиллерии и мин, точно ли установлен порядок перехода командования и хорошо ли подготовлены заместители командиров (тогда мог бы явиться и вопрос о передаче командования эскадрой. — Р.М-.); достаточно ли изучена трюмная система и ясен ли план действий в случае пробоины и т. п." Уроки "Ретвизана" и "Цесаревича" были обозначены в полной мере.

К числу требующих также срочного обновления "вторых твердых знаний" К.Ф. Кетлинский относил "употребление разного рода снарядов, установку трубок, умение брать поправки прицела и целика, вообще корректировать стрельбу, обучение замены номеров и т. д." Подспорьем к этому впервые после С.О. Макарова предлагавшемуся экстренному курсу военной науки, по мнения К. Ф. Кетлинского, могли бы стать "корпусные курсы тактики Кладо, статья его по справочной книжке Великого князя Александра Михайловича за 1901 г., статья Хлодовского "Опыт тактики эскадренного боя" и расчет Крылова о влиянии затопления отделений на остойчивость, крен и дифферент. "Выйдя с полными силами, мы разобьем японцев или будем разбиты, но их флот ослабнет настолько, что будет не в силах бороться со второй эскадрой… В бой надо идти, но только с такими силами, чтобы это был бой, а не бойня; чтобы на каждое погибшее наше судно приходилось не менее одного японского".

При разборе вариантов боя и разных схем маневрирования указывалось на явные преимущества боя на отступление в строе фронта. Считая на стороне японцев четыре броненосца, шесть броненосных крейсеров и пять крейсеров 2-го класса, получалось равенство (10 и 10) в числе 305 и 254-мм орудий, превосходства русских на девять (41 против 32) орудий калибром 152-мм и превосходство японцев на 14 орудий калибром 203 мм. (Насколько впечатляюще изменилась бы эта арифметика, будь в составе эскадры все те корабли, которых она лишилась перед войной по недомыслию ГМШ! — Р. М.).

Но и это японское превосходство, напоминал К.Ф. Кетлинский, в значительной степени может быть компенсировано преимуществами удобства стрельбы (включая, видимо, и повышение дальности в стрельбе в сравнении с догоняющим противником). В заключении говорилось: "Мы сделали все для Артура, что могли и должны были сделать, а теперь, когда исправление судов близится к окончанию, мы должны взяться за выполнение главной задачи флота и приложить все усилия, чтобы добиться этого успеха".

В такой мобилизующей обстановке, готовыми к бою по указаниям флагманских специалистов и по собственному пониманию долга службы завершили на "Цесаревиче" столь затянувшиеся ремонтные работы.

К концу мая корпус и оборудование всех отсеков были близки к полному восстановлению. 20 мая поставили последний лист наружной обшивки и доделывали переборки. Сложнее была ситуация с системой электрического управления рулем, в которой после 1,5 месячного пребывания в воде сильно упало сопротивление обмоток двигателей и генераторов. Полностью перебрать их не позволило отсутствие в порту нужной проволоки. Поэтому основным приводом сделали гидравлический, электрическому же отвели роль резервного.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.722. Запросов К БД/Cache: 3 / 1