Глав: 19 | Статей: 19
Оглавление
«Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство! Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной», — твердила германская пропаганда после первого столкновения с британскими танками и обещала скорый «Тевтонский ответ». Однако ждать его пришлось полтора года, и это опоздание стало для немцев фатальным — в октябре 1918-го представитель Главного командования прямо заявил в Рейхстаге, что Германия проигрывает войну, поскольку ничего не может противопоставить вражеским танкам, примененным «в громадных, нами не предвиденных массах». Катастрофически отстав от противника на старте, преодолевая скепсис командования, при слабом финансировании, пионерам германского танкостроения все же удалось запустить в серийное производство вполне боеспособный тяжелый танк A7V, а также разработать несколько опытных машин и ряд многообещающих проектов — от легких LK до тяжелого штурмового «Oberschleisen» и сверхтяжелого 152-тонного «К-Wagen» («Колоссаль»). Однако было уже слишком поздно — в решающем 1918 году германские танкисты смогли бросить в бой всего полсотни машин (из них две трети трофейных) против тысяч танков Антанты…

Эта книга восстанавливает подлинную историю создания первых «панцеров» и боевого применения «Sturmpanzerkraftwagen Abteilung» («Штурмовых отделений бронированных машин») на заре танковой эры, когда каждый A7V имел собственное имя («Мефисто», «Зигфрид», «Вотан», «Хаген», «Циклоп», «Геркулес», «Старый Фриц», «Эльфриде» и т. п.), которое писали на броне рядом с тевтонскими крестами и изображением «Адамовой головы» (черепа с костями) — символа готовности к смерти и бессмертия духа.

ПРЕОДОЛЕНИЕ СКЕПСИСА

ПРЕОДОЛЕНИЕ СКЕПСИСА

Утром 15 сентября 1916 г. у деревень Флёр и Гведекур вышли в бой 32 первых британских тяжелых танка Mk I. Это был лишь эпизод большого сражения на р. Сомме, но он произвел огромное впечатление на обе воюющие стороны.

Хорошо известно сообщение германского корреспондента, описывающее реакцию солдат на первую танковую атаку: «Все стояли пораженные, как будто потеряв возможность двигаться. Огромные чудовища медленно приближались к нам, гремя, прихрамывая и качаясь, но все время продвигаясь вперед. Ничто их не задерживало. Кто-то в первой линии окопов сказал: „Дьявол идет“. И это слово разнеслось по окопам с огромной быстротой». «Оно двигается и стреляет, и не боится ружейного огня! И у него нет колес!» — так описывали новое оружие противника германские солдаты сразу после боя. Рядовой 17-го Баварского полка Г. Эбельсхаузер позже писал: «Весь фронт был потрясен появлением стальных чудовищ. „Стальные чудовища“ — слова, слетавшие с губ помимо воли. Что это за штуки? Увидев их, солдаты не знали, что делать. Возможно ли вообще сопротивление? Не лучше ли бежать? Стоит ли жертвовать столькими жизнями, пытаясь удержать позицию? Моторы чудовищ ревели все громче, пока они подползали ближе. Они надвигались неуклонно, поднимаясь, опускаясь, ближе и ближе. Воронки, бугры, камни, даже проволочные заграждения ничего не значили… Солдаты открыли огонь, но пули винтовок и пулеметов не причиняли вреда. Железные звери все так же приближались. Потом наступили смятение и хаос. Линия обороны прорвана. Одни оставались на месте, другие бросались в атаку на машины, в то время как третьи бросались в противоположную сторону». Хотя в действительности проходимость и степень «неуязвимости» первых танков были не столь велики, «танкобоязнь» с осени 1916 года стала типичной болезнью в германских окопах.



Германская 77-мм полевая пушка модели 1896 г. (7,7 cm FK 96 n/А), установленная в качестве противотанковой для стрельбы прямой наводкой.

Разведка союзников, исходя из сообщений пленных, отмечала этот факт и указывала, что германские солдаты «в особенности опасаются, как бы они (танки) не были вооружены огнеметами» (далее мы увидим, как сами немцы упорно пытались снабдить огнеметами свои танки). Германское командование всячески старалось сгладить остроту проблемы, подчеркивая реальные и мнимые недостатки нового оружия. «Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство. Машины-чудовища только на короткое время поражают солдат, но вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он легко борется с глупой машиной» — одна из «ободряющих» фраз того времени. Но одно дело — рассылаемые в войска «для поднятия духа» приказы и листовки, и совсем другое — практические работы. Ставка Главного Командования (OHL — Oberste Heeresleitung) поначалу не восприняла танк как серьезную опасность. Этому способствовали неудачи одиночных Mk I в ноябрьских боях 1916 года. По ряду свидетельств, скепсис германского Главного Командования в отношении танков старалась поддержать рядом мероприятий и британская разведка. Но, несмотря на весь скептицизм, военное руководство обязано было принять меры, во-первых, для зашиты войск от появившегося у противника боевого средства, а во-вторых — для создания собственного варианта этого средства. И уже в октябре 1916 г. Ставка и прусское военное министерство занялись «танковым вопросом».

Для создания нового оружия Германия располагала соответствующим уровнем технологий, промышленным и конструкторским потенциалом. По количеству крупных металлургических и машиностроительных предприятий она занимала одно из первых мест в мире.



Так в прессе 1916 года изображали фантастическую «машину кайзера для прорыва вражеских рядов».


Опытное шасси «Бремер-Ваген» с макетом бронекорпуса, март 1917 г.

Кроме первоклассной металлургии, артиллерийского производства (германская сталь использовалась по всему миру, германским артиллерийским и стрелковым вооружением были вооружены многие армии в той же Европе) Германия имела отлично поставленное двигателе- и автостроение, развитые электротехническую и химическую промышленности и вполне была способна поставить производство нового типа боевых машин. Осенью 1916 года промышленники заверяли кайзера и военное руководство: «Ресурсы, находящиеся в распоряжении немецкой промышленности, таковы, что она способна на протяжении долгих лет снабжать нашу доблестную армию… всем необходимым оружием». Разумеется, авторы таких заявлений пеклись о военных заказах, однако не слишком кривили душой, когда требовали решить лишь «проблему рабочих рук» (проблему очень острую, если учесть, какие людские ресурсы до конца войны «съедал» фронт). Несмотря на общее тяжелое положение экономики, военная промышленность, реализовывавшая с октября 1916 г. программу интенсификации (именуемую «программой Гинденбурга»), была предельно мобилизована и практически полностью обеспечивала потребности армии в вооружении, в боеприпасах и технических средствах. Правда, сама «программа Гинденбурга» никаких «танков» не предусматривала. «Время строить танки для нас еще не наступило», — писал впоследствии генерал Людендорф, бывший в то время первым генерал-квартирмейстером Верховного Командования. Строительство нового типа боевых машин потребовало бы существенного перераспределения средств и ресурсов. Между тем высокая квалификация инженерных и рабочих кадров позволяла надеяться на создание нового типа наземных боевых машин и освоение их в производстве в сравнительно короткие сроки.



Четырехгусеничное шасси «Бремер-Ваген» («Мариен-Ваген I»), конец 1916 г.

Можно было рассчитывать также на наличие технически грамотного и опытного персонала водителей и механиков для обслуживания таких машин после их поставки в войска. Рейхсвер широко пользовался автотранспортом для подвоза грузов войскам, а также тактической переброски подразделений вдоль фронта. Только на Румынском фронте для оперативной переброски войск было использовано 20000 автомобилей. Так что недостатка в технических кадрах в армии не было.

В разработке танков германским конструкторам так же, как и их британским и французским «коллегам», приходилось все начинать с нуля, если не учитывать ограниченное знакомство с британскими машинами. Правда, уже после появления на поле боя британских танков в печати появился рисунок устрашающей «машины кайзера для прорыва неприятельских рядов» с шипами на броне и 20–25 пушками и пулеметами, направленными во все стороны, но это, скорее всего, была чистая фантазия, каких и тогда, и позже пресса рождала во множестве.

К середине войны германские конструкторы, как уже упоминалось, уже накопили опыт в создании колесных бронемашин. К осени 1916 года был накоплен опыт и в разработке вездеходных шасси. Правда, опыт работы с гусеничными машинами по-прежнему был мал. В середине 1915 года военное министерство выдало требования на разработку грузовой машины для движения вне дорог. В июле 1915 г. заказ на такую машину получил Х.Г. Бремер, и в октябре 1916-го в Нехайме был представлен опытный четырехгусеничный образец. По устройству он напоминал обычный грузовой автомобиль с передним расположением двигателя и задней приводной осью, но с заменой всех колес гусеничными ходами с упругой подвеской, при этом приводной оказывалась только задняя пара гусениц (конструкция заднего гусеничного хода была выполнена по типу трактора «Холт»). Передняя, поворотная пара гусениц привода не имела и увеличивала не столько проходимость, сколько сопротивление движению и трудность управления. Тем не менее заказ на 50 таких шасси начал выполнять завод в Мариенфельде (пригород Берлина), благодаря чему машина известна под названиями «Бремер-Ваген» и «Мариен-Ваген I». Плохая управляемость ходовой части заставили вскоре перейти к полугусеничной модели «Мариен-Ваген II» с передней управляемой колесной парой. Несколько раньше (в середине 1916 года) — гусеничное самоходное шасси, разработанное по заказу военного министерства, представила фирма «Дюркопп». Испытания машины, известной как «Дюр-Ваген», прошли 30 января 1917 г. В ее задней части помещались два 80-сильных двигателя, перед ними — сиденье водителя. Ходовая часть и бортовые передачи были разработаны по типу все того же американского трактора «Холт», уже хорошо известного в Европе — даже привод ведущего колеса осуществлялся через цепь Галя — хотя направляющие и ведущие колеса здесь подняты над фунтом. На испытаниях машина развивала скорость до 14 км/ч.



Опытная машина «Орион-Ваген» с макетом бронекорпуса, апрель 1917 г. Обратим внимание на оригинальную конструкцию гусениц и управляемое колесо.

Вскоре после появления на поле боя первых британских танков, в октябре 1916 г. в военном министерстве в Берлине состоялось первое совещание по «танковому вопросу». Естественно, в совещании приняли участие конструкторы «Бремер-Ваген» и «Дюр-Ваген». Однако попытка снабдить шасси «Бремер-Ваген» коробчатым броне-корпусом из 9-мм стальных листов оказалась неудачной, как и все опыты с четырехгусеничными машинами Бремера. Демонстрация начальнику Генерального штаба генералу фон Гинденбургу и первому генерал-квартирмейстеру генералу Людендорфу шасси «Бремер-Ваген» с макетом бронекорпуса и вооружения, проведенная 11 марта 1917 г. на учебном поле близ Майнца, не произвела благоприятного впечатления. Шасси «Дюркопп» оказалось слишком слабым для установки бронекорпуса, и впоследствии два построенных экземпляра этой машины без бронирования использовались в качестве обычных транспортеров с возвышающейся рубкой управления и бортовой грузовой платформой. Был также разработан проект легкой боевой машины «Орион-Ваген» полугусеничной схемы с управляемым поворотным колесом и приземистым обтекаемым корпусом, частично прикрывавшим оригинальную гусеничную ходовую часть с гусеницей «орбитальной» схемы. Модель была представлена уже в апреле 1917 г. Что касается полугусеничных схем, то к ним в Германии установился определенный интерес как к средству быстрого увеличения проходимости грузовиков. В 1918 году, например, фирма «Бенц» на основе двухосного грузового автомобиля изготовила полугусеничный тягач «Бенц-Бройер» — приводные задние колеса сохранялись, но спереди и позади каждого заднего колеса на качающемся двуплечем рычаге подвешивались два катка меньшего диаметра, гусеница натягивалась вокруг этой конструкции. Но это была чисто транспортная машина. Отдали в Германии дань и высококолесным бронированным машинам — они в то время разрабатывались в разных странах. Уже 1 февраля 1917 г. фирма «Ганза-Лойд» в Берлине продемонстрировала трехколесную бронемашину «Треффас-Ваген», высокую проходимость которой обеспечивали два приводных колеса диаметром 3 м с широким стальным ободом, снабженным развитыми грунтозацепами. Между колесами помещалась бронерубка, а для управления служил вынесенный вперед на коробчатой балке строенный поворотный каток малого диаметра. Как и все попытки создания «высококолесного танка» (вспомним, хотя бы, построенного в России «Нетопыря» Н.Н. Лебеденко с 9-метровыми колесами), эта оказалось неудачной. «Треффас-Ваген» испытывался до октября 1917 г., предлагался в качестве тяжелого бронетягача, но еще до окончания войны был разобран на лом. Единственным верным путем создания вездеходной боевой бронированной машины оказалось использование гусеничного движителя.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.029. Запросов К БД/Cache: 0 / 0