Глав: 8 | Статей: 42
Оглавление
НОВАЯ книга от автора бестселлера «Линия Сталина» в бою». Подлинная история всех укрепрайонов и оборонительных полос Второй Мировой войны и боевых действий при их прорыве.

Линия Маннергейма и линия Мажино, линия Молотова и Восточный вал, линия Сталина и линия Зигфрида, советские и японские укрепрайоны на Дальнем Востоке и т. д. и т. п. — в этой книге вы найдете исчерпывающую информацию обо всех «китайских стенах XX века» и профессиональный анализ их эффективности.

Почему в 1939–1945 гг. не повторился «позиционный тупик» Первой Мировой? Возможно ли в принципе создать «непреодолимую» линию обороны? Оправданны ли колоссальные затраты на строительство укрепрайонов? И как именно штурмовым группам удавалось прорывать мощнейшие оборонительные системы?

Укрепленные районы южного крыла советско-германского фронта

Укрепленные районы южного крыла советско-германского фронта

Южнее 26-й оборонялась 12-я армия Киевского Особого военного округа (командующий — генерал-майор П.Г. Понеделин, член Военного совета — бригадный комиссар И.П. Куликов, начальник штаба — генерал-майор Б.И. Арушунян). В составе этой армии были 13-й и 17-й стрелковые корпуса, 16-й механизированный корпус, а также Черновицкий, Верхнепрутский и Нижнепрутский укрепленные районы[93].

Планом прикрытия государственной границы 12-й армии предписывалось создать района прикрытия № 4 с границей от Самбора и Творильне до Могилев-Подольского и Липкан. Общая ширина фронта обороны армии достигала 500 километров. В составе войск этого района прикрытия должны были находиться 13-й (командир — генерал-майор Н.К. Кириллов) и 17-й стрелковые корпуса (командир — генерал-майор И.В. Галанин), а также 16-й механизированный корпус (командир комдив А.Д. Соколов).

В архиве мне удалось найти воспоминания бывшего начальника штаба 17-го стрелкового корпуса генерал-майора А. И. Баранова. В частности, он пишет, что на 22 июня 1941 года корпус имел три стрелковых, одну горно-стрелковую дивизии, два тяжелых артиллерийских полка, разведывательную авиационную эскадрилью и другие части, полностью укомплектованные по штату мирного времени. Эти соединения дислоцировались: 69-я стрелковая дивизия — в районе Коломии, 96-я горно-стрелковая дивизия — в районе Коссова, Куты, Черновцов, 60-я стрелковая дивизия — в районе Черновцов и Стороженец, 164-я стрелковая дивизия — в районе Каменец-Подольска.

А.И. Баранов дает достаточно полную характеристику инженерного оборудования оборонительных рубежей в полосе этого соединения, его противотанковой и противовоздушной обороны. По его воспоминаниям, в пределах главной полосы обороны в полковых районах были заранее подготовлены траншеи, ходы сообщения, убежища. Оборудованы дерево-земляные сооружения, оборудованы основные и запасные командные пункты от роты до полка включительно. Внутри полковых районов были вырыты противотанковые рвы и подготовлены эскарпы. Была установлена часть противотанковых, противопехотных мин и фугасов не только перед передним краем, но и в глубине обороны.

Второй оборонительный рубеж в инженерном отношении полностью подготовлен не был, так как были запрещены отрывка окопов и оборудование сооружений на крестьянских землях. Но на некоторых направлениях готовились дерево-земляные сооружения и оборудовались наблюдательные пункты, позиции для артиллерии и пулеметов. Для обеспечения маневра сил и средств была осуществлена подготовка рокадных дорог.

Противотанковая оборона была построена на использовании противотанковых минных заграждений, рвов, эскарпов, дивизионной противотанковой артиллерии, огня дивизионной и корпусной артиллерии. Основные усилия противотанковой обороны были заранее сосредоточены на наиболее танкоопасных направлениях.

Противовоздушная оборона строилась только на средствах дивизий и зенитно-артиллерийского дивизиона корпуса. Однако в этом дивизионе к началу войны была только одна батарея, а две другие находились на сборах в районе Станислава и прибыли в Черновцы только к утру 23 июня. Вполне понятно, что имевшихся средств ПВО, при наличии широкой полосы обороны, большом рассредоточении войск, необходимости обороны мостов через реку Прут и Днестр, крупной железнодорожной станции Черновцы, было явно недостаточно. Два истребительно-авиационных полка, которые базировались на аэродромах в Черновцах, должны были использоваться по плану командующего армией и округа и ПВО корпуса не обеспечивали. Кроме того, с началом войны эти полки потеряли на земле до 60 % своих самолетов[94].

По воспоминаниям участников событий, выход дивизий в свои полосы обороны под видом проведения лагерных сборов начался в первой половине июня 1941 года. Для этого от каждого полка было выведено по два стрелковых батальона с полковой и дивизионной артиллерией и все специальные подразделения. Кроме того, около 80 % артиллерии корпуса также вышли в свои районы. Однако эти районы находились на удалении от 50 до 100 километров от государственной границы, непосредственно по ее линии находились только подразделения, выделенные туда для производства строительных работ.

С целью повышения боевой готовности войск в начале июня 1941 года командир корпуса запретил более 30 % офицеров покидать свои части. Но 21 июня в связи с наступлением выходного дня многие офицеры получили возможность выехать к своим семьям, другие направились на отдых в близлежащие населенные пункты.

О том, как для 12-й армии начиналась война, в своих воспоминаниях пишет бывший начальник штаба этого объединения генерал Б.И. Арушунян. Он отмечает, что 21 июня засиделся в штабе армии за разработкой очередного планового учения и вернулся домой очень поздно. В четвертом часу ночи 22 июня его разбудил телефонный звонок оперативного дежурного, который сообщил о том, что с начальником штаба армии желает говорить начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал М.А. Пуркаев. По прибытии в штаб армии Арушуняну сообщили, что командующий войсками округа приказал срочно вызвать в штаб командующего 12-й армией.

Б.И. Арушунян позвонил в штаб округа и связался с командующим М.П. Кирпоносом.

— Возьмите бумагу, карандаш и записывайте, — потребовал командующий. — Немецко-фашистская авиация сегодня в 3.00 бомбила Киев, Одессу, Севастополь и другие города. С 3 часов 30 минут артиллерия ведет сильный огонь по нашим пограничным заставам и укрепленным районам. Приказываю:

1. Немедленно поднять войска по тревоге, рассредоточить их и держать в боевой готовности; авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

2. Огневые точки УР занять частями укрепрайонов.

3. Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться.

Получив такой приказ, начальник штаба армии связался по телефону со штабами корпусов и дивизий и довел до них сообщение о начале войны и распоряжение командующего фронтом. В это же время по тревоге был собран штаб армии.

Через час после разговора с командующим округом начальника штаба 12-й армии вызвал к телефону генерал М.А. Пуркаев и по аппарату «Бодо» передал условный сигнал для введения в действие Плана прикрытия государственной границы — «КОВО-41», согласно которому армия должна была занять для обороны полосу шириной до 500 километров, имея в первом эшелоне 13-й и 17-й стрелковые корпуса. Войска выполнили эту задачу, так как в первые четыре дня противник активных действий против войск армии не предпринимал.

Наступление неприятельских войск в полосе 12-й армии началось только 26 июня. В этот же день в штабе армии был получен приказ из Ставки Верховного Главнокомандования о передаче во вновь сформированную 9-ю армию Южного фронта 17-го стрелкового корпуса вместе с занимаемой его соединениями полосой обороны. В результате этого в составе 12-й армии остался один 13-й стрелковый корпус в составе трех горно-стрелковых дивизий, а полоса ее обороны сократилась почти наполовину[95].

По воспоминаниям начальника штаба 17-го стрелкового корпуса генерал-майора А.И. Баранова, распоряжение о приведении войск в боевую готовность было получено перед рассветом 22 июня 1941 года от Военного совета 12-й армии, а несколько позже аналогичное приказание пришло из штаба Киевского Особого военного округа. По этой команде соединения участков прикрытия были подняты по тревоге и начали выдвижение к государственной границе. Но для выхода в свои районы войскам армии предстояло пройти пешим порядком по горно-лесистой местности от 50 до 100 километров, на что требовалось более суток времени. Поэтому было принято решение вперед выслать усиленные передовые отряды на автомобилях, которые также везли оружие и боеприпасы для личного состава подразделений, задействованных на строительстве приграничных укреплений.

Противостоявшие 12-й армии венгерские части особой активности не проявляли. 22 июня их небольшие отряды попытались вклиниться на советскую территорию на нескольких направлениях, но их атаки были отбиты силами пограничников и подоспевших передовых отрядов соединений[96].

Таким образом, в полосе 12-й армии Юго-Западного фронта и ее укрепленных районов в первые дни войны обстановка складывалась достаточно благополучно. Благодаря пассивности противника ее соединения смогли занять отведенные им участки прикрытия государственной границы и организовать их оборону. По приказу командующего армией в это время, кроме совершенствования главной полосы обороны, были начаты также инженерные работы в тыловом оборонительном рубеже с широким привлечением местного населения. Но в конце июня, в связи с неблагоприятной обстановкой, складывавшейся в целом на южном крыле советско-германского фронта, было принято решение об оставлении укрепленного района и отводе войск 12-й армии на рубеж реки Днестр.

Также не предпринималась оборона и других укрепленных районов, расположенных на южном крыле советско-германского фронта. Оборонявшаяся там 9-я армия Южного фронта (командующий — генерал-полковник Я.Т. Черевиченко, начальник штаба — генерал-майор М.В. Захаров, член Военного совета — корпусной комиссар А.Ф. Колобяков) к началу 1941 года непосредственно у границы с Румынией развернула 48-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор Р.Я. Малиновский).

В ночь на 8 июня штаб, корпусные части и 74-я стрелковая дивизия 48-го стрелкового корпуса начали перемещение с района Кировограда в район Бельцы. К утру 15 июня управление 48-го корпуса и его 74-я и 30-я дивизии сосредоточились в лесах восточнее Бельцы.

Телеграмма особой важности в штаб 9-й армии поступила во втором часу ночи 22 июня 1941 года. Утром того же дня управление армией было решено переместить в Красную Горку, примерно в 18 километрах северо-западнее Тирасполя в сооружения находившегося там укрепленного района[97].

О том, как началась война в полосе его соединения, командир 48-го стрелкового корпуса Р.Я. Малиновский позже предпочитал не вспоминать. Зато начальник штаба этого корпуса А.Г. Батюня позже писал, что в первой половине июня на основании распоряжения штаба Одесского военного округа и штаба корпуса 74-я стрелковая и 30-я горно-стрелковая дивизии на автотранспорте были переброшены в район Флорешти. Третья стрелковая дивизия и все части корпусного подчинения были оставлены в месте постоянной дислокации. Но на новом месте расположения корпуса в его состав была включена 176-я стрелковая дивизия. Все соединения корпуса начали развертываться до штатов военного времени, но 30-я горно-стрелковая дивизия по своей организации не подходила для действий на равнинной местности, поэтому она укомплектовывалась, как обычная стрелковая дивизия.

Утром 20 июня управление 9-й армии было поднято по тревоге и под видом командно-штабного учения к исходу дня развернуло командный пункт в заранее оборудованном на случай войны районе, установив связь с соединениями, включенными в состав армии. Вечером 21 июня в войска округа была передана директива штаба округа, в которой командующий предупреждал подчиненных о том, что в ночь на 22 июня со стороны немецко-румынских войск возможны диверсии. В этой директиве содержалось распоряжение на поддержание войск в полной боевой готовности в случае нападения противника и отражение его войск при нарушении границы. Вместе с тем категорически запрещалось переносить боевые действия на территорию Румынии. Само слово «война» тщательно обходилось, и войска ориентировались только на ликвидацию возможного приграничного инцидента.

К исходу 21 июня 1941 года 30-я и 176-я стрелковые дивизии 48-го стрелкового корпуса выдвинулась на линию государственной границы по восточному берегу реки Прут[98].

В начале 22 июня начальник штаба армии получил от командующего войсками округа, который в то время находился в Одессе, сообщение о том, что из Москвы ожидается телеграмма особой важности. Тогда М.В. Захаров, возглавлявший оперативную группу и находившийся в то время в Тирасполе, по его утверждению, отдал распоряжение поднять войска по боевой тревоге, вывести из населенных пунктов и занять свои районы прикрытия государственной границы. Проведение этих мероприятий позволило до начала войны поднять по боевой тревоге непосредственно в приграничной полосе округа семь стрелковых, две кавалерийские, две танковые, моторизованную дивизию и два укрепленных района.

О том, как начиналась война в полосе войск 9-й армии, ее командующий Я.Т. Черевиченко воспоминаний также не оставил. Но из документов материалов следует, что в 4 часа утра 22 июня румынские и немецкие части открыли артиллерийский и пулеметный огонь по пограничным пунктам на советской территории, а затем перешли в наступление небольшие отряды его сухопутных войск. Но все их попытки вклиниться на советскую территорию в течение 22 июня были успешно пресечены соединениями 35-го стрелкового корпуса.

В ночь на 23 июня противнику удалось переправиться через реку Прут в районе города Кагула, а затем, еще на одном направлении. В 17 часов того же дня в полосе обороны соединений 2-го кавалерийского корпуса противнику удалось после артиллерийской подготовки прорваться на восточный берег реки Прут по железнодорожному мосту, который советские части не успели разрушить. Но налетом штурмовиков и контратакой двух эскадронов противник был отброшен к реке и был вынужден уйти на ее противоположный берег.

В течение 24 июня противник на всем фронте 9-й армии продолжал попытки форсировать реки Прут и Дунай, но все они были пресечены советскими войсками.

В Военно-историческом журнале удалось найти статью крупных военных историков — преподавателей кафедры истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе В.Н. Киселева и Н.М. Романичева, посвященную действиям войск 9-й армии в начале Великой Отечественной войны. В частности, они пишут, что 22 июня на южном участке советско-германского фронта противник «ударно-поисковыми» группами, состоящими из румынских соединений, попытался захватить мосты, плацдармы и создать видимость общего наступления. Он, используя промежутки в обороне советских войск, сумел захватить небольшие плацдармы в нескольких местах. Однако к исходу дня советским войскам удалось ликвидировать эти плацдармы. Только в районе Скулян отбросить врага за Прут не удалось. Для его ликвидации командующий предпринял контратаку силами 30-й горно-стрелковой дивизии, но успеха не добился.



Ход боевых действий в полосе 9-й армии 22–25 июня 1941 года

Таким образом, говорить об обороне укрепленных районов, расположенных на южном крыле советско-германского фронта, крайне сложно. С одной стороны, произошло это потому, что их строительство не было закончено. С другой стороны, потому, что противник не вел здесь активных наступательных действий. В целом же линия укрепленных районов, расположенных на новой границе СССР (линия Молотова), себя практически не оправдала. Из 22 ее укрепленных районов более или менее упорные бои велись только в четырех, но и они не смогли надолго задержать противника.

В то же время немецкое командование, получившее большой опыт боевых действий в Европе, в том числе и связанный с преодолением линий долговременных оборонительных сооружений, при подготовке к агрессии против СССР достаточно хорошо изучило все связанное с инженерным оборудованием границ Советского Союза. До 1939 года немецкие военные специалисты под различными предлогами получили достаточно много информации, касающейся линии Сталина — системы укрепленных районов на старой границе СССР. В 1940-м и начале 1941 года немецкая военная разведка всеми доступными ей средствами стремилась получить информацию о укрепленных районах на новой границе Советского Союза. Благо большинство из них строилось в непосредственной близости от государственной границы, что позволяло вести наблюдение с помощью оптических средств. Кроме того, широко использовались возможности агентурной разведки, которая имела массу агентов среди населения прибалтийских республик, западных районов Белоруссии и Украины, а также воздушной разведки. Поэтому места расположения не только советских укрепленных районов, но и опорных пунктов, а также крупных огневых точек немецкому командованию были хорошо известны.

Однако немецкие военные специалисты, делая ставку на быстрый прорыв обороны противника и стремительное развитие наступления в глубину, считали нерациональной борьбу за укрепленные районы. Их предлагалось либо обходить через имевшиеся промежутки, либо прорывать частично на отдельных наиболее слабых участках. Затем гарнизоны укрепленных районов или батальонных опорных пунктов (узлов сопротивления) должны были блокироваться резервными частями и уничтожаться.

В случае необходимости прорыва укрепленного района или отдельного опорного пункта немецкое командование предусматривало его предварительную интенсивную обработку ударами авиации и огнем артиллерии. При этом авиация должна была использовать тяжелые бомбы (100 кг и более), а артиллерия, в том числе и танки, вести огонь преимущественно прямой наводкой. По немецким документам, только обстрел амбразур из тяжелых гаубиц, 88-мм зенитных орудий или из танков с расстояния 100 метров мог вывести из строя вооружение ДОТа.

Для непосредственного штурма укреплений выделялись штурмовые группы, состоявшие из пехоты и нескольких саперов. При этом специально назначенные огневые средства, как правило, пулеметы или легкие противотанковые орудия, открывали огонь по амбразурам ДОТа, отвлекая внимание его гарнизона. Под прикрытием этого огня личный состав штурмовой группы скрытно приближался к ДОТу. Приблизившись вплотную, солдаты штурмовых групп использовали огнеметы, направляя пламя в отверстия незакрытых кабельных вводов; через разбитые трубы перископов внутрь казематов вливали бензин, смолу и другие горючие жидкости. В нарушение Женевской конвенции 1925 года гитлеровцы применяли и газы. Если гарнизоны продолжали оказывать сопротивление, ДОТы подрывали, опуская в проломы, люки, перископные шахты и коммуникационные трубы различные по мощности заряды взрывчатых веществ, гранаты. Еще одним способом борьбы с отклонившим все предложения о сдаче в плен гарнизоном было замуровывание входов в ДОТ кирпичом или бетоном.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.278. Запросов К БД/Cache: 3 / 1