Глав: 9 | Статей: 30
Оглавление
Книга посвящена деятельности эскадрилий дальней разведки люфтваффе на Восточном фронте. В отличие от широко известных эскадр истребителей или штурмовиков Ju-87, немногочисленные подразделения разведчиков не притягивали к себе столько внимания. Их экипажи действовали поодиночке, стараясь избегать контакта с противником. Но при этом невидимая деятельность разведчиков оказывала огромное влияние как на планирование, так и на весь ход боевых действий.

Большая часть работы посвящена деятельности элитного подразделения люфтваффе – Aufkl.Gr.Ob.d.L., известной также как группа Ровеля. Последний внес огромный вклад в создание дальней разведки люфтваффе, а подчиненное ему подразделение развернуло свою тайную деятельность еще до начала войны с Советским Союзом. После нападения на СССР группа Ровеля вела разведку важных стратегических объектов: промышленных центров, военно-морских баз, районов нефтедобычи, а также отслеживала маршруты, по которым поставлялась союзная помощь (ленд-лиз). Ее самолеты летали над Кронштадтом, Севастополем, Москвой, всем Поволжьем, Уфой и Пермью, Баку, Тбилиси, даже Ираном и Ираком! Группа подчинялась непосредственно командованию люфтваффе и имела в своем распоряжении только лучшую технику, самые высотные и скоростные самолеты-разведчики.
Дмитрий Зубовi / Дмитрий Дёгтевi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

«Оба пулемета молчали…»

«Оба пулемета молчали…»

Утром 11 августа на разведку железной дороги Москва – Ленинград отправился Do-215 «T5+LC» унтер-офицера Рудольфа Лиеблинга (командир экипажа штурман Рудольф Родер)[44]. Самолет шел на высоте 8000 м, но на подходе к цели все же был обнаружен постами ВНОС. В 9.30 по московскому времени с аэродрома Мигалово, расположенного около Калинина (ныне Тверь), для его перехвата были подняты два МиГ-3. Их пилотировали заместитель командира эскадрильи 27-го иап ПВО лейтенант Алексей Катрич и лейтенант Михаил Медведев. Вскоре у последнего перегрелся двигатель, и он был вынужден вернуться на аэродром. Катрич в одиночку проследовал в район, где предположительно мог находиться противник.

Вскоре советский пилот увидел инверсионный след, тянувшийся с запада, и точку, которая постепенно стала увеличиваться. Это был двухмоторный самолет с разнесенным хвостом. «Видимо, «Дорнье», – подумал летчик. Не дойдя до станции Бологое, разведчик развернулся и пошел на юго-восток вдоль железной дороги Москва – Ленинград.

Поднявшись на высоту 8000 м, Катрич стал заходить, как он утверждал, со стороны солнца. Сам он впоследствии вспоминал: «Они меня не видят, а я наблюдаю и делаю вывод: снимают, гады, на фотокамеру железную дорогу Москва – Ленинград. А по ней – эшелон за эшелоном, а при той ясной погоде – и эшелоны, и все узловые станции как на ладони. Не встреть я этого «фотографа» – придет следом косяк бомберов, разбомбят!» Однако надо заметить, что если «Дорнье» летел вдоль железной дороги на юго-восток, а время было утреннее, то солнце должно было находиться у него спереди слева, и при этом оно уж никак не могло светить в спину Катричу, находившемуся позади разведчика.

Так или иначе, но вскоре МиГ-3 настиг Do-215, после чего летчик открыл огонь с расстояния около 100 м. Очередь прошила весь самолет от хвоста к левому мотору. Бортстрелок «Дорнье» тотчас открыл ответный огонь, но его стрельба не причинила вреда истребителю. Второй очередью Катрич поджег один из двигателей, а следующей очередью намеревался ударить по кабине, но, как это обычно случалось в советской авиации, оружие в решающий момент заклинило.

Между тем разведчик, несмотря на полученные повреждения, продолжал лететь. Тогда Катрич принял решение таранить его. Быстро сближаясь с «Дорнье», он подошел к нему под небольшим углом с левого борта и концами лопастей винта своего МиГа повредил стабилизатор и киль. После этого он мгновенно убрал газ и отвернул в сторону, чтобы не задеть плоскость разведчика. По словам Катрича, Do-215 качнулся, потом свалился на крыло и пошел вниз. На высоте 600 м вражескому пилоту удалось выровнять самолет, и показалось, что он сможет уйти. Но вскоре «Дорнье» потерял управление и врезался в землю возле поселка Старица, в 45 км северо-восточнее Ржева. Весь его экипаж во главе с лейтенантом Род ером погиб, в то время как сам Катрич благополучно приземлился на своем аэродроме. Единственными повреждениями его истребителя оказались погнутые концы двух лопастей винта[45].

Для 2-й эскадрильи август прошел благополучно, подразделение совершило десятки дальних вылетов, не понеся при этом безвозвратных потерь. Однако без небольших неприятностей не обошлось.

13 августа на аэродроме Раскополье из-за отказа шасси потерпел аварию Ju-88A-5 W.Nr. 0406 (повреждения 40 %), а еще через пять дней во время боевого вылета был поврежден зенитным огнем Do-215 W.Nr. 008. При этом был ранен бортстрелок самолета унтер-офицер Теодор Шольцизек. Однако разведчик благополучно вернулся на базу. Начало сентября тоже стало для подразделения Гауптмана Притцеля успешным. По-прежнему базируясь в Раскополье, оно совершало вылеты в район Верхней Волги, Валдайской возвышенности, Вологды и Ладожского озера. Экипажи часто докладывали о контакте с истребителями ПВО, но всякий раз от них удавалось уходить. 11-го числа совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Ju-88D-2 W.Nr. 0859. Повреждения самолета оценили в 30 %'.

15 сентября в Раскополье прибыл генерал-оберст Келлер, который вручил летчикам награды и очередные знаки отличия, поблагодарив их за успешную боевую работу. После этого 2-я эскадрилья была отозвана с фронта и перебазировалась в Ольденбург. Таким образом, провоевав на Восточном фронте почти три месяца, подразделение потеряло два самолета Ju-88 и восемь членов экипажей.

Тем временем 1-я и 3-я эскадрильи продолжали совершать боевые вылеты. 1 сентября третью безвозвратную потерю понесла 3.(F)/Ob.d.L. Из вылета в район Севастополя не вернулся Ju-88B «K9+QM» фельдфебеля Герхарда Таплика (командир экипажа штурман обер-лейтенант Йоханнес Рунке). Данная модификация разведчика являлась экспериментальной, отсюда и необычный бортовой код. Она имела необычное остекление кабины и была оснащена двигателями BMW 801МА мощностью 1560 л. с. Разведчик обладал значительно большей, чем обычные Ju-88, максимальной скоростью – 540 км/ч и мог летать на высоте до 9000 м. Несколько Ju-88B, в том числе пропавший W.Nr. 024, проходили боевые испытания в группе Ровеля. Что стало причиной потери разведчика – неизвестно.

Через две недели, 16 сентября, уже в результате налета советских бомбардировщиков на аэродром Николав, куда только что перебазировалась эскадрилья, прямым попаданием был уничтожен Do-215 W.Nr. 074.

Крым имел важнейшее стратегическое значение. Огромный полуостров, который с материком соединялся только узким перешейком в северной части, обеспечивал контроль за акваторией Черного моря. Через него проходил один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей полуострова советская авиация лишилась бы возможности наносить авиаудары по нефтепромыслам Румынии, а немцы, наоборот, могли начать наносить удары по целям на Кавказе. Советское командование понимало важность удержания полуострова и бросало туда все имеющиеся силы. 12 сентября передовые немецкие подразделения вышли к Перекопскому перешейку, фактически отрезав Крым с суши. Затем начались упорные бои за сам полуостров, продолжавшиеся с переменным успехом до конца года.

В задачи 3-й эскадрильи входили наблюдение за передвижениями советского Черноморского флота, аэрофотосъемка его баз и путей снабжения, а также аэродромов ВВС ЧФ.

29 сентября во время боевого вылета над Черным морем пропал без вести Do-215 «T5+HL» фельдфебеля Хельмута Фризе[46]. При этом командир экипажа штурман обер-лейтенант Август Вульфмайер погиб, а остальные три летчика попали в плен. Таким образом, в течение месяца подразделение лишилось трех самолетов и двух экипажей.

Октябрь стал для 3-й эскадрильи чуть более удачным. 18 октября в очередной разведывательный вылет над Черным морем отправился Do-215 «T5+LL» лейтенанта Петерсена (командир экипажа штурман лейтенант Остервальд). В этот день в районе Севастополя в воздухе дежурила пара истребителей МиГ-3 из 32-го иап ВВС ЧФ. Ведущим был тот самый капитан Евграф Рыжов, который тремя месяцами раньше уже таранил над морем «Дорнье» Бернарда Грайхена. Ведомым Рыжова был старший лейтенант Николай Савва. Во время патрулирования летчики сначала увидели длинный инверсионный след, а затем и идущий на высоте около 6000 м самолет. Приблизившись к нему, Рыжов опознал цель как «бомбардировщик До-215». Уже имея опыт встречи с таковыми, ведущий первым начал атаку. Однако бортстрелок унтер-офицер Херманн своевременно открыл огонь из пулемета и добился многочисленных попаданий в перехватчик. На сей раз Рыжов даже не мог пойти на таран. Ему пришлось отвернуть и идти на вынужденную посадку в сторону берега.

Атаку продолжил Савва. Дальнейшее описание боя выглядело так, словно все советские летчики, совершившие тараны, действовали по некоему шаблону. Открыв огонь, он «заставил замолчать вражеского стрелка», потом, не сложно догадаться, «вывел из строя один мотор». Дальше, как правило, было два варианта: либо «оба пулемета молчали», либо «кончился боезапас», ну, или и то и другое. В данном случае, согласно донесению пилота, у него кончились патроны. Так или иначе, Савва прибавил скорость, нагнал разведчика и ударил винтом в его правый киль. В результате один из рулей был отрублен и «Дорнье» сразу потерял управление (по словам Саввы, «загорелся») и начал падать. При этом, опять же по докладу летчика, он видел, что все четыре члена экипажа разведчика выпрыгнули на парашютах. Что касается МиГ-3, то вскоре у него закончилось горючее, в связи с чем старший лейтенант Савва совершил посадку на воду. Через некоторое время летчик был подобран кораблем, а потом с диагнозом «переохлаждение» доставлен в госпиталь[47].

Самолет Петерсена стал единственной безвозвратной потерей 3.(F)/Ob.d.L. в октябре. Еще два самолета получили различные повреждения. 3 октября на аэродроме Николав-Ост совершил вынужденную посадку на брюхо Do-215 W.Nr. 013 (повреждение 35 %), а через шесть дней на аэродроме Николав в результате бомбардировки был поврежден (50 %) Ju-88D W.Nr. 1299[48]. Во время этого же налета советской авиации там были повреждены еще два разведчика из базировавшихся тут же подразделений 3.(F)/121 и Wekusta 76.

В ноябре эскадрилья перебазировалась в Мариуполь на берегу Азовского моря. Войска группы армий «Юг» в это время подошли к Ростову-на-Дону и заняли Харьков. Стратегические разведчики начали выполнять вылеты в район Нижней Волги (Саратов, Сталинград, Астрахань) и Северного Кавказа.

В этих районах к осени 1941 г. практически не имелось никакой организованной противовоздушной обороны. К примеру, в Саратове единственным относительно боеспособным подразделением был лишь дежурный авиаотряд из летчиков-испытателей авиазавода № 292. Он был вооружен истребителями Як-1 и базировался на заводском аэродроме в южной части города.

В расположенном юго-западнее Сталинграде дела обстояли еще хуже. Для обороны города удалось собрать около 30 разнотипных зениток, в основном устаревших конструкций. В местной авиашколе сформировали импровизированный отряд, вооружив его учебными истребителями УТИ-4 и «боевыми» И-16. На Северном Кавказе вообще никакой противовоздушной обороны еще не существовало.

Неудивительно, что 3-я эскадрилья понесла в ноябре только одну потерю. Причем не в результате воздействия противника. 8-го числа в районе аэродрома по неизвестной причине упал (возможно, потерпел катастрофу из-за сложных метеоусловий) Ju-88D-1 W.Nr. 1453 фельдфебеля Цимая. Весь экипаж разведчика во главе с лейтенантом Гебхардтом погиб.

Но наиболее удачливой во время операции «Барбаросса» в группе Ровеля была все же 1-я эскадрилья. После потери двух Do-215 в начале августа там, видимо, извлекли уроки, стали более тщательно подходить к выбору маршрутов и тактики полетов. В результате ни в сентябре, ни в следующие три месяца подразделение не понесло ни одной потери! Этот факт наглядно показывает, что летчики из Aufkl.Gr.Ob.d.L. были настоящими профессионалами своего дела. В начале октября 1-я эскадрилья перебазировалась из Орши поближе к линии фронта на аэродром Смоленск-Норд. В это время части вермахта вели успешное наступление на Москву, в связи с чем стратегическая разведка обширных районов к востоку от советской столицы приобрела большое значение. Экипажи «Юнкерсов» и «Дорнье» получили приказ фотографировать крупные промышленные центры (Ярославль, Горький, Казань), строящиеся линии обороны и следить за железнодорожными перевозками.

Противовоздушная оборона в указанных районах также не отличалась особой мощью. К примеру, Горьковский бригадный район ПВО, которому надлежало охранять от налетов огромную территорию от Владимира на западе до Козьмодемьянска на востоке и от Кинешмы и Иванова на севере до Арзамаса на юге, летом 1941 г. фактически состоял из одного находившегося в стадии формирования 90-го запасного зенапа, имевшего на вооружении полтора десятка орудий времен Первой мировой войны. И лишь 3 августа начал создаваться 196-й зенап, который возглавил майор Г.А. Долгополов. Затем на оборону крупнейшего центра химической промышленности – города Дзержинска – поставили 742-й зенап, правда, частью сил полку пришлось поделиться с расположенной в 25 км севернее Балахной. По одному отдельному артдивизиону расположили в Коврове и Иванове. Все эти части находились в стадии формирования и почти не имели вооружения и боеприпасов.

С авиацией дело обстояло еще хуже. Огромные потери начала войны привели к тому, что каждый самолет оказался буквально на вес золота. Даже в ПВО Москвы в те критические месяцы приходилось использовать все, что могло летать, в том числе устаревшие бипланы И-153 «Чайка» и истребители И-16. Но Горькому повезло. Во-первых, в районе станции Сейма базировался 2-й запасной авиаполк, занимавшийся передачей самолетов в строевые части. Вскоре после начала войны там сформировали дежурное звено, готовое в случае необходимости выполнять боевые вылеты. Во-вторых, в городе находился авиационный завод, производивший истребители ЛаГГ-3.

Уже в конце июля Горьковский обком ВКП(б) выступил с инициативой создать собственную эскадрилью. Идею поддержали такие влиятельные лица, как начальник ГУ ВВС генерал-майор Петров и заместитель председателя СНК СССР Вознесенский. И вот 2 августа летно-испытательная станция авиазавода № 21 получила приказ: «Для защиты завода и г. Горького от воздушных нападений врага выделить отряд из 9 самолетов ЛаГГ для несения круглосуточного дежурства на аэродроме завода № 21». Командование импровизированным подразделением было возложено на военпреда ГУ ВВС РККА майора Алифанова. Для несения дежурств выделили 27 пилотов из перегоночной эскадрильи и девять летчиков-испытателей завода.

Поскольку немецкие самолеты в небе области пока не появлялись, первыми задачами отряда были обучение ночным полетам (инструктаж проводили летчики 2-го зиап), а также овладение навыками полетов на высоте 8000–9000 м. Предполагалось, что полностью готовой к воздушным боям группа Алифанова будет к 5 сентября. Вскоре была определена и структура отряда – три звена по три самолета в каждом. Дежурная смена длилась в течение суток, начинаясь и заканчиваясь в 20.00. Затем установили проводную связь отряда, местом базирования которого стал аэродром авиазавода, с КП бригадного района ПВО и дежурным авиаотрядом в Сейме. Взлет летчики должны были производить сразу после получения сигнала «ВТ»[49].

7 октября начальник пункта ПВО «г. Горький» командир 196-го зенап майор Долгополов издал приказ, в котором писал: «Противник направляет удар своих ВВС в направлении промышленных объектов, расположенных в глубине страны. Разведывательная авиация противника с 1 по 5 октября усилила свою деятельность в районах ПВО Иваново, Владимир. Все вылеты (тренировочные, испытательные) производить с боекомплектом. Летчикам при встрече с ВВС противника – атаковать. Дежурство в воздухе производится в режиме 1 час – 2 вылета. Высота полета 5–7 тысяч метров. Линия патрулирования ограничивается пунктами Б. Козине – Доскино—10 км на запад от города – Горбатовка – Бурцево – Кудьма. Для связи с самолетами в воздухе иметь полотнища «Попхем» и стрелы наведения»[50].

Однако подобные импровизированные отряды, естественно, не могли противостоять опытным экипажам самолетов-разведчиков, особенно из группы Ровеля. Когда в 13.00 9 октября немецкий самолет действительно появился над Горьким, отряд Алифанова не смог ничего сделать.

Впоследствии вплоть до Нового года одиночные разведчики, в том числе из 1-й эскадрильи Aufkl.Gr.Ob.d.L., продолжали периодически появляться в воздушном пространстве над Горьковским дивизионным районом ПВО. Так, в один из последних дней декабря посты ВНОС около городка Городец обнаружили в небе одиночную цель. На перехват противника с аэродрома Правдинск-Истомино были подняты шесть истребителей И-16 из недавно сформированной 142-й истребительной авиадивизии ПВО полковника Слюсарева. Самолет, идентифицированный не иначе как «Юнкере» Ju-86 (скорее всего, в действительности Do-215), смогли обнаружить летчики только одного звена. Расстреляв весь боекомплект, пилоты потом заявили, что повредили один из моторов разведчика. Все истребители приземлились уже в Коврове, так как горючего на обратный полет к своему аэродрому уже не хватило.

В декабре группа Ровеля не понесла ни одной потери, и год для нее завершился в целом успешно. Всего же с начала операции «Барбаросса» 1, 2, и 3-я эскадрильи потеряли 11 машин. Тем не менее к концу 1941 г. из-за большого износа материальной части и понесенных потерь число самолетов во всех разведывательных подразделениях, включая Aufkl.Gr.Ob.d.L., сократилось до минимума. Так, на 10 января 1942 г. в составе ее 1-й эскадрильи оставалось всего четыре исправные машины. В связи с этим интенсивность полетов значительно снизилась.

Оглавление книги


Генерация: 0.302. Запросов К БД/Cache: 3 / 1