Глав: 9 | Статей: 30
Оглавление
Книга посвящена деятельности эскадрилий дальней разведки люфтваффе на Восточном фронте. В отличие от широко известных эскадр истребителей или штурмовиков Ju-87, немногочисленные подразделения разведчиков не притягивали к себе столько внимания. Их экипажи действовали поодиночке, стараясь избегать контакта с противником. Но при этом невидимая деятельность разведчиков оказывала огромное влияние как на планирование, так и на весь ход боевых действий.

Большая часть работы посвящена деятельности элитного подразделения люфтваффе – Aufkl.Gr.Ob.d.L., известной также как группа Ровеля. Последний внес огромный вклад в создание дальней разведки люфтваффе, а подчиненное ему подразделение развернуло свою тайную деятельность еще до начала войны с Советским Союзом. После нападения на СССР группа Ровеля вела разведку важных стратегических объектов: промышленных центров, военно-морских баз, районов нефтедобычи, а также отслеживала маршруты, по которым поставлялась союзная помощь (ленд-лиз). Ее самолеты летали над Кронштадтом, Севастополем, Москвой, всем Поволжьем, Уфой и Пермью, Баку, Тбилиси, даже Ираном и Ираком! Группа подчинялась непосредственно командованию люфтваффе и имела в своем распоряжении только лучшую технику, самые высотные и скоростные самолеты-разведчики.
Дмитрий Зубовi / Дмитрий Дёгтевi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

«В случае чего уходим в Турцию»

«В случае чего уходим в Турцию»

6 декабря 1941 г. войска Красной армии под Москвой перешли в контрнаступление. В ходе четырехмесячных боев им удалось потеснить части вермахта, понеся при этом огромные потери. Но затем к началу апреля 1942 г. линия фронта в основном стабилизировалась. Руководству нацистской Германии пришлось смириться с фактом, что война с Россией приняла затяжной характер.

В начале января пополненная личным составом и техникой 2-я эскадрилья прибыла на аэродром Николаев. Летчики и наземный персонал получили новую меховую одежду, а самолеты были оборудованы для тяжелых зимних условий. В качестве материальной части теперь использовались только новые самолеты Ju-88D. «Вооружение наших Ju-88 было значительно улучшено, – вспоминал Макс Лагода[51]. – Пулеметы MG15 с боезапасом 150 выстрелов были заменены на MG42… В нижней части фюзеляжа спаренный MG был сделан для бортстрелка, который мог выпустить огромное количество пуль за счет его высокой скорости стрельбы. До этого бортовое оружие с трассирующими боеприпасами уже не вызывало «уважения» у русских. Несмотря на иногда очень жестокие атаки истребителей, наши экипажи воевали с ними смело и успешно… Они всегда боялись нас!»[52] Подразделение также разжилось новыми автомобилями и тракторами. Подразделение получило задачу вести разведку над Волгой и Черным морем. Фактически 2-я эскадрилья сменила 3-ю, которая отправилась на отдых в Германию.

И уже на третий день после возвращения на Восточный фронт 2.(F)/Ob.d.L. гауптмана Притцеля понесла первую потерю. 8 января из вылета в район Саратова не вернулся Ju-88D-1 «T5+FM» лейтенанта Фердинанда Хайда (командир экипажа штурман лейтенант Вильгельм Крампе)[53]. Что стало причиной потери разведчика – до сих пор неизвестно, во всяком случае, войска противовоздушной обороны в этом районе не сбивали никаких самолетов. Кстати, «Юнкере» Хайда не был первой машиной, потерянной над Волгой. За неделю до этого, вылетев на перехват одиночного самолета-разведчика, сержант Юрий Лямин из 788-го иап ПВО сбил тараном над станицей Иловлинской Ju-88D-1 «E6+NM» из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr.122. Самолет рухнул на поля местных колхозников, которые затем и изловили двух выпрыгнувших на парашютах германских пилотов. Третий летчик погиб. Это был первый самолет, потерянный люфтваффе над Поволжьем, и первый успех противовоздушной обороны Сталинграда. Сам же Лямин посадил свой Як-1 в бескрайней донской степи на брюхо.

22 февраля 2-я эскадрилья понесла еще одну потерю. Из дальнего вылета в район Сталинграда не вернулся Ju-88D-1 «Т5+АМ» лейтенанта Ханса Райхмана (командир экипажа штурман фельдфебель Мартин Хартман). В этот день около полудня по местному времени на аэродром Бекетовка поступил сигнал об обнаружении над западными границами области вражеского самолета. В небо взвилась красная ракета, и по заснеженной взлетной полосе тотчас с ревом поднялись несколько Як-1 из 788-го иап ПВО. Последнее сообщение говорило о том, что противник находится примерно в 200 км к западу от города. Погода в этот день была неважной, видимость составляла не более двух километров. Вероятность перехвата, таким образом, сводилась к минимуму. Тем не менее удача улыбнулась советским летчикам.

Командир эскадрильи старший лейтенант Николай Смирнов в районе города Калач сначала разглядел впереди смутный силуэт двухмоторного самолета, из которого вскоре отчетливо вырисовался «Юнкере» Ju-88. Не теряя времени, летчик начал атаку. Немцы, увидев преследовавший их Як, стали отстреливаться и маневрировать, однако из-за ограниченной видимости применить характерный прием с переходом в пикирование и выводом над землей им было затруднительно. В ходе короткого боя истребитель Смирнова получил множество попаданий в результате меткого огня бортстрелка Хайнриха Хайлемана, но пилот все же смог сохранить самообладание и, подойдя к самолету противника на минимальное расстояние, дал длинную очередь, после чего отвернул в сторону, опасаясь столкновения. Попадания оказались удачными, и разведчик начал падать, оставляя за собой длинный шлейф дыма. Один из немецких летчиков, это был пилот Ханс Райхман, успел выпрыгнуть на парашюте, остальные же погибли вместе с самолетом.

Когда окрыленный Смирнов приземлился на аэродроме и доложил о победе, командир полка немедленно сообщил радостную новость в штаб дивизионного района ПВО полковнику Ивану Красноюрченко, а тот – в обком партии. Руководство города решило немедленно воспользоваться воздушной победой в пропагандистских целях. За Николаем тут же прислали машину и отвезли в Сталинградский драматический театр, где шло заседание, посвященное 24-й годовщине Красной армии. Летчика вывели на сцену и объявили, что им только что сбит немецкий самолет. Все присутствующие не понаслышке знали о «Юнкерсах», почти каждый день безнаказанно летавших над городом, поэтому новость вызвала в зале настоящую овацию.

Иногда экипажи стратегических разведчиков получали задания совсем не стратегического характера. Так, 1 марта обер-лейтенант Фрошауэр получил приказ проверить, занят ли аэродром Феодосия русскими. На небольшой высоте Ju-88D пролетел над пляжами и портом, а затем и над указанным аэродромом. Никаких признаков противника обнаружено не было. «Большой похвалы заслуживали пилот Вальтер Фрошауэр и наблюдатель Альфред Поль. Оба были очень осторожны и внимательны, постоянно находясь в готовности… На обратном пути, подходя к Николаеву, мы сделали круг над городом и портом приблизительно на высоте 400–500 м. Там мы увидели большой корабль в доке. Можно было отчетливо разглядеть его корпус. Кроме того, ряд военных и других кораблей были затоплены в бассейне гавани», – вспоминал бортрадист Макс Лагода об этом вылете[54].

Несколько раз самолеты-разведчики летали в район Севастополя, который по-прежнему удерживался советскими войсками и снабжался по морю. По описанию летчиков, там их встречал «очень сильный огонь из тяжелых и средних зенитных орудий».

Однако основной задачей 2.(F)/Ob.d.L. все же был контроль за передвижениями и местами базирования советского Черноморского флота. Объектами аэрофотосъемки были порты Новороссийск, Туапсе, Сухуми, Поти и Батуми. «Последний порт Батум был всего в 20 км от турецкого побережья, – вспоминал Лагода. – Он имел для нас особое стратегическое значение до конца года, потому что он находился рядом с Турцией. В случае чего мы могли уйти туда и интернироваться. Никто не хотел оказаться в русском плену, скорее мы были готовы приземлиться в Турции. Эта тема часто обсуждалась товарищами из летного персонала после боевых вылетов».

Маршруты полетов проходили от Новороссийска вниз вдоль побережья до Батуми. Порты имели довольно сильную противовоздушную оборону, поэтому из каждого из них по разведчикам велся сильный зенитный огонь. Высота полетов составляла не менее 8 км. Главную опасность для самолетов представляли истребители, однако не стоило забывать и о зенитках. «Зачастую мы проходили над городом или портом на высоте 8000 метров, не сосредоточившись на зенитках, а лишь осматривали небо в поиске истребителей. В то же время внезапно раздавалась серия разрывов тяжелых зенитных снарядов в непосредственной близости от машины, – рассказывал Лагода. – Каждый большой город с военно-морской базой имел соответствующие аэродромы, по крайней мере простые полевые аэродромы. Это были временные площадки, где истребители могли взлетать прямо с земли и в любое время. Пролетать над Сухуми, Поти и Батуми зачастую было очень неприятно. Стоящие там корабли стреляли по нас шквальным огнем. Если он был достаточно опасным, мы летели в западном направлении в сторону моря. Затем через 10 минут ложились на прежний курс»[55].

Дойдя до турецкой границы, «Юнкерсы» поворачивали на северо-запад и над морем летели обратно в Николаев.

Впрочем, Батум не являлся пределом возможностей. Периодически экипажи совершали полеты на полный радиус. Так, 10 марта обер-лейтенант Тишендорф получил приказ совершить дальний разведывательный вылет в Закавказье. В качестве бортрадиста ему был временно назначен Макс Лагода. На самолет были подвешены два дополнительных топливных бака емкостью по 900 л, с которыми общий запас топлива достиг 5,5 т бензина!

В 6.45 Ju-88D «Т5+НК» поднялся с аэродрома Николаев и, набрав высоту, отправился к кавказскому побережью. Маршрут пролегал над Сочи, Сухуми, Поти и Батуми. Достигнув этого последнего советского порта на Черном море, «Юнкере» повернул на восток и полетел над железной дорогой в сторону Тбилиси. «Между тем мы достигли нашей рабочей высоты 9000 м, – описывал этот вылет Лагода. – Погода была ясной, и мы летели в сторону солнца. Наши два дополнительных топливных бака мы сбросили на подходе к Батуму. Это было необходимо, так как иначе мы не сможем достичь этой высоты около 9000 метров… Оба двигателя работали хорошо, и винты вращались как по маслу… Мы прошли над Тбилиси, который находился в дымке. Теперь мы находились далеко в Закавказье». Через некоторое время Ju-88D Тишендорфа, по-прежнему ориентируясь по железной дороге, достиг нефтедобывающего района Баку. Внизу летчики могли отчетливо видеть вышки на нефтяных полях и большие хранилища «черного золота». «Здесь находится огромное количество нефтебаз… Огромное богатство, которое было необходимо отнять у русских. Это было одной из целей войны, объявленной Гитлером», – вспоминал потом Лагода.

Разведчик сделал еще один круг над Баку, чтобы сфотографировать аэродромы вокруг города. При этом немецкие летчики заметили, что с одного из них взлетело пять или шесть истребителей. Однако подняться на высоту 9 км и перехватить самолет, летящий со скоростью свыше 400 км/ч, для них было не так-то просто. Своевременно заметив опасность, пилот повернул на север вдоль побережья Каспийского моря.

На высоте 9200 м Ju-88D подошел к следующему пункту маршрута – Махачкале. Разведчик сфотографировал город, порт и аэродромы вокруг них. В море при этом наблюдалось интенсивное движение различных судов, в том числе нефтеналивных. В гавани находилось несколько крупных танкеров. Также были обнаружены огромные резервуары для нефти на берегу моря.

Немецкой разведке уже было известно, что союзники организовали доставку грузов в Советский Союз через Иран. Самолеты, танки и другие военные материалы выгружались в Басре на берегу Персидского залива, а затем транспортировались на север через Каспийское море.

Задание было выполнено, и самолет-разведчик повернул на северо-запад. «Мы пролетели над железной дорогой на северо-запад над Грозным, Минеральными Водами, Пятигорском и Армавиром-на-Дону, – вспоминал Лагода. – Эта железнодорожная линия была основной трассой с Южного Кавказа до Ростова». На автомобильных дорогах и железнодорожных линиях наблюдалось интенсивное движение в обоих направлениях.

После того как «Юнкере» пересек линию фронта западнее Ростова, он постепенно стал снижаться и далее к Николаеву летел уже на 3000 м, что позволило летчикам, наконец, снять кислородные маски и расслабиться. «У нас есть весь Кавказ, мы пролетели вокруг него», – вспоминал Лагода. В 15.45 Ju-88D «Т5+НК» приземлился на базе. Общая продолжительность дальнего вылета составила 540 минут, то есть 9 часов![56]

Подобные сверхдальние вылеты в Aufkl.Gr.Ob.d.L. доверялись только опытным экипажам и летчикам. Новички же получали более простые задания, связанные с наименьшим риском. Такой подход позволял избегать больших потерь. После приземления отснятые кассеты сразу же отправлялись в мобильную фотолабораторию. Затем снимки отправлялись по назначению в штаб воздушного флота и командованию люфтваффе.

Надо сказать, что это был отнюдь не первый полет летчиков из группы Ровеля в район Баку. Немногим ранее 30 января 1942 г. по пути туда пропал без вести Ju-88B «K9+WN» лейтенанта Ханса Вюст-хольца (экипаж состоял из трех человек, штурман отсутствовал) из 4-й эскадрильи группы Ровеля. Последняя, в отличие от первых трех, не являлась стандартным боевым подразделением, а по большей части занималась испытаниями новой боевой техники. Причем в 1940 г. ее расформировали, а в январе следующего создали вновь. С началом вторжения в Советский Союз 4.(F)/Ob.d.L. осталась на Западе и продолжала вести разведку с предельных высот над территорией Англии. Иногда отдельные машины перебрасывались на Восточный фронт, где выполняли специальные задания разного назначения.

Надо отметить, что немецкие летчики жили на фронте в несоизмеримо лучших условиях, чем их советские «коллеги». Так, в конце марта часть летчиков 2-й эскадрильи, а также 10 человек из технического персонала получили месячный отпуск и путевки в Италию. Причем не куда-нибудь, а в пятизвездочный отель «Регина», расположенный на побережье Адриатического моря! Среди летчиков, отправившихся на сказочный курорт, был и бортрадист фельдфебель Макс Лагода[57].

Однако не у всех дела шли столь хорошо. В течение двух дней 25–26 марта 2.(F)/Ob.d.L. потеряла сразу два самолета вместе с экипажами. Периодически помимо собственно аэрофотосъемки разведчики получали задания сбросить на те или иные стратегические объекты в советском тылу легкие бомбы SC50 и SD70. Как правило, такие задачи выполнялись при плохой видимости и сильной облачности, когда опасность появления вражеских истребителей сводилась к минимуму. Именно во время такого «разведывательно-бомбардировочного» вылета и пропал без вести Ju-88D-1 «Т5+НМ» лейтенанта Хельмута Гроссе (командир экипажа штурман фельдфебель Эвальд Беркенкопф)…

День 25 марта на аэродроме 788-го иап ПВО в Бекетовке, расположенной у южной окраины Сталинграда, не предвещал никаких важных событий. Небо затянули облака, взлетные полосы раскисли от грязи. Летчики скучали и коротали время всеми доступными способами. Однако, несмотря на плохую погоду, от постов ВНОС все же поступил сигнал об обнаружении немецкого самолета-разведчика. «Вот гады фрицы, в любую погоду летают», – плевались летчики, направляясь по лужам к своим самолетам.

Вскоре в воздух взмыли несколько истребителей, в том числе и Як-1 командира эскадрильи Николая Смирнова, месяц назад добившегося победы над Калачом. Пилот начал привычный набор высоты, земля уходила все дальше, привычные одноэтажные домики превращались в небольшие точки. Вдруг, к своему ужасу, старлей увидел, как совсем неподалеку из облаков вывалился стремительно пикировавший немецкий бомбардировщик. Оглядевшись, Николаю не составило труда определить, что пикирует он не куда-нибудь, а прямо на Сталинградскую ГРЭС! А ведь это важнейший стратегический объект, который, собственно, авиаполк и должен защищать любой ценой. Еще мгновение – и от «Юнкерса» отделилось несколько бомб. Затем противник спокойно вышел из пике, а станцию окутали огромные клубы дыма. «Не уберегли…» – с горечью констатировал Смирнов и тут же яростно бросился в погоню за незваным гостем.

К несчастью для немцев, внезапная атака советского истребителя застала их как раз в момент набора высоты. Три длинные очереди – и бомбардировщик, задымив, начал снижаться. Николай пронесся над ним и вскоре потерял из виду из-за низкой облачности. После того как Як-1 старшего лейтенанта Смирнова приземлился на аэродроме, командир дивизии Красноюрченко сразу же организовал поиск сбитого самолета, выслав два биплана У-2. Вскоре в степи на краю большого оврага был обнаружен совершивший вынужденную посадку «Юнкере». Им оказался… Ju-88D-1 «Т5+НМ».

Гроссе, Беркенкопф, а также бортрадист Курт Митке и бортстрелок Макс Дайнингер попытались скрыться в западном направлении, но преодолеть по голой степи 400 км было нереально, и через некоторое время всех четырех летчиков уже допрашивали в штабе 102-й иад. По воспоминаниям председателя Сталинградского комитета обороны А. Чуянова, присутствовавшего на допросе, летчики вели себя нагло. «Самоуверенные наглецы. Они не сомневаются, что победа Гитлера уже обеспечена, что еще один удар – и Советского государства не будет, что сделали вынужденную посадку и попали в плен случайно…»[58]

Сбитый «Юнкере» несильно пострадал в ходе посадки. Уже на следующий день он был доставлен в город и установлен на центральной площади перед Домом Коммуны для всеобщего обозрения. Сталинградцы, еще не видевшие подобных трофеев, целыми толпами потянулись на «выставку». Впоследствии моду экспонировать сбитые самолеты подхватят и другие города Поволжья. Впоследствии Т5+НМ простоял на площади до самой битвы в городе. Что же касается Сталинградской ГРЭС, то она не особо пострадала. Хотя в корпусах вылетели почти все стекла, были перебиты ЛЭП, станция продолжала работу, и подача электроэнергии вскоре возобновилась.

Красноармейская газета Н-ской части «Воздушный боец» в № 12 от 28 марта 1942 г. писала: «Бить врага так, как тов. Смирнов. Партия, правительство и народный комиссар обороны товарищ Сталин на нашу часть возложил большую и ответственную задачу. Десятки тысяч рабочих охраняемых нами предприятий самоотверженным трудом помогают фронту бить немецких захватчиков. Не дать воздушным стервятникам нарушить этот труд – вот в чем задача… Отлично выполняет поставленную задачу по охране города от воздушных бандитов старший лейтенант Смирнов. 22 февраля на его счету появился первый сбитый им фашистский разведчик. 25 марта этот счет пополнился еще одним сбитым самолетом противника. Из трех сбитых немецких самолетов в нашем районе два сбиты тов. Смирновым…» «25 марта 1942 года. Вылет на УТ-2 старшим батальонным комиссаром Степановым к сбитому старшим лейтенантом Смирновым самолету «Ю-88». Поимка и разоружение четырех немецких летчиков» – так пишет об этом вылете Иван Иванович Красноюрченко, принявший 6 марта 1942 года командование 102-й иад ПВО».

Старший лейтенант Николай Смирнов из 788-го иап ПВО, таким образом, стал настоящим бичом 2-й эскадрильи группы Ровеля, сбив уже второй самолет подряд. В конце марта он написал подробный рапорт, в котором изложил свои рекомендации по борьбе с воздушным противником:

«1. При преследовании и ведении воздушного боя необходимо строгое наблюдение за противником. Поэтому управление самолетом, работа с вооружением должна выполняться на ощупь. Для этого нужно хорошо знать свой самолет.

2. Современный двухмоторный самолет врага обладает большим диапазоном скоростей и хорошим маневром. Это обязывает летчика-истребителя все маневры погони и боя делать с учетом наивыгоднейших, кратчайших направлений, все делать в сторону противника. Малейшее промедление в маневре или выполнение его в противоположную сторону от цели дает противнику возможность значительно оторваться или вовсе уйти.

3. При ведении боя надо стремиться сблизиться с противником на самые короткие дистанции, особенно при отсутствии противодействия, и поражать его в упор. Боеприпасы расходовать экономно, стрелять короткими очередями, пока не представится случай нанести решающее поражение.

4. Знать самолеты противника, их слабые и сильные стороны, непростреливаемые конуса и использовать их при атаке».

Не успели в штабе Притцеля оплакать экипаж Беркенкопфа, как уже на следующий день из вылета в район Сталинграда не вернулся Ju-88D-1 «T5+DM» оберфельдфебеля Ханса Райма. Экипаж передал по рации, что на обратном пути в районе Батайска самолет был атакован советскими истребителями. Райм несколько раз менял курс, маневрировал и в итоге сумел уйти в облака и оторваться от преследователей. Однако на «Юнкерсе» при этом закончилось топливо, и он не смог дотянуть до линии фронта. Пилоту пришлось совершить вынужденную посадку, во время которой разведчик потерпел катастрофу и разбился. Сам Райм при этом разбился, также погибли бортрадист унтер-офицер Хайнрих Ралке и бортстрелок унтер-офицер Матиас Хофман. Из всего экипажа выжил только командир – штурман лейтенант Петер Пельцер, который попал в плен…

Последний за несколько недель до этого «прославился» в одной неприятной истории. Пельцеру, как опытному летчику, поручили слетать на транспортном самолете Ju-52 за запчастями и доставить их в Николаев. Однако, несмотря на в общем-то простое задание, тот умудрился провалить его. Полет предписывалось проводить на высоте не менее 300 м, однако Пельцер, по всей вероятности, проигнорировал инструкцию. Во всяком случае, он умудрился «протаранить» трехмоторным «Юнкерсом» гору высотой всего 100 м! Сам лейтенант при этом выжил, но попал под домашний арест и трибунал. Заседание должно было состояться как раз в конце марта, однако вынужденная посадка экипажа Пельцера в советском тылу и его попадание в плен «избавили» его от этой участи.

Что касается разбившегося пилота T5+DM Ханса Райма, то это тоже был очень опытный летчик, который ранее служил испытателем фирмы «Юнкере» на заводе в Дессау.

В апреле самолеты 2-й эскадрильи продолжали вылеты в район советских портов на Черном море, Северного Кавказа и Нижней Волги. Так, 15 апреля один из ее «Юнкерсов» произвел аэрофотосъемку нефтехранилищ в южной части Сталинграда.

В 10.52 4 мая одним из самолетов в ходе сверхдальнего вылета была произведена очередная аэрофотосъемка Баку. На полученных снимках был отчетливо виден весь древний город, а также порт, аэродром, расположенный на северной окраине, и многочисленные позиции зенитной артиллерии на возвышенностях к северо-востоку от него.

Макс Лагода вернулся из своего незабываемого отпуска и 14 мая совершил новый вылет на Восточном фронте. На сей раз его целью были тыловые районы советских войск восточнее Харькова и Белгорода. Немецкое командование начало операцию «Фридерикус-I», целью которой было очищение от противника выступа южнее Харькова и окружение оборонявших его войск сходящимися ударами с севера и юга. «На этот раз мы летели без спасательных жилетов, на севере, – вспоминал Лагода. – Наша задача состояла в изучении всех передвижений, происходивших с русской стороны в направлении фронта и всех их недавних приготовлений. По слухам, это было связано с готовящимся большим наступлением немецких войск предстоящим летом. Мы углубились на территорию противника приблизительно на 300–400 км. И еще на большее расстояние в северном направлении»[59].

23 мая советские войска были окружены и большая часть из них попала в плен. В то же время германское командование готовилось ко второй фазе операции, целью которой был захват плацдармов на восточном берегу реки Северский Донец. Все это предваряло большое наступление группы армий «Юг» в сторону Волги и Кавказа. В связи с этим 2.(F)/Ob.d.L. была переброшена поближе к линии фронта на аэродром Полтава. Он находился на тихой окраине города возле психиатрической больницы…

Оглавление книги


Генерация: 0.334. Запросов К БД/Cache: 3 / 1