Глав: 9 | Статей: 30
Оглавление
Книга посвящена деятельности эскадрилий дальней разведки люфтваффе на Восточном фронте. В отличие от широко известных эскадр истребителей или штурмовиков Ju-87, немногочисленные подразделения разведчиков не притягивали к себе столько внимания. Их экипажи действовали поодиночке, стараясь избегать контакта с противником. Но при этом невидимая деятельность разведчиков оказывала огромное влияние как на планирование, так и на весь ход боевых действий.

Большая часть работы посвящена деятельности элитного подразделения люфтваффе – Aufkl.Gr.Ob.d.L., известной также как группа Ровеля. Последний внес огромный вклад в создание дальней разведки люфтваффе, а подчиненное ему подразделение развернуло свою тайную деятельность еще до начала войны с Советским Союзом. После нападения на СССР группа Ровеля вела разведку важных стратегических объектов: промышленных центров, военно-морских баз, районов нефтедобычи, а также отслеживала маршруты, по которым поставлялась союзная помощь (ленд-лиз). Ее самолеты летали над Кронштадтом, Севастополем, Москвой, всем Поволжьем, Уфой и Пермью, Баку, Тбилиси, даже Ираном и Ираком! Группа подчинялась непосредственно командованию люфтваффе и имела в своем распоряжении только лучшую технику, самые высотные и скоростные самолеты-разведчики.
Дмитрий Зубовi / Дмитрий Дёгтевi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

Фотографии для Гальдера

Фотографии для Гальдера

Для операции «Барбаросса» первоначально были выделены 13 эскадрилий дальней разведки:

– 1,2, 4.(F)/Aufkl.Gr.l22;

– 2, 3, 4.(F)/Aufkl.Gr.ll;

– 1, 2, 3.(F)/Aufkl.Gr.22;

– 4.(F)/Aufkl.Gr.l4;

– 1, 3.(F)/Aufkl.Gr.33;

– l.(F)/Aufkl.Gr.l24.

Часть из них находилась в непосредственном подчинении у командования сухопутных сил (ОКХ), остальные получали задания по линии люфтваффе.

Задачи глубокой стратегической разведки выполняла отдельная группа дальней разведки главного командования люфтваффе (Aufkl.Gr.Ob.d.L.), которой командовал оберст Ровель. Она состояла из четырех эскадрилий. Пилоты группы уже имели богатый опыт разведывательных полетов над территорией Советского Союза, полученный в ходе тайных операций 1940–1941 гг. Последняя действовала обособленно, поэтому о ней будет рассказано отдельно.

Уже на рассвете 22 июня дальние разведчики теперь уже «легально» отправились по разным направлениям в воздушное пространство СССР.

И в первый же день они понесли первые боевые потери на Восточном фронте. В полосе группы армий «Центр» был сбит в районе Гродно Bf-110E-3 «8H+DK» унтер-офицера Мартина[2] из 2-й эскадрильи Aufkl.Gr.33, находившейся в подчинении командования сухопутных войск. Экипаж погиб. Еще один «Мессершмитт», только Bf-11 °C-5 «6M+LL» из 3.(F)/11, не вернулся из боевого вылета в район Лемберга (Львов) на южном участке фронта. Его экипаж тоже пополнил списки погибших. Что стало причиной потери этих двух самолетов, так и осталось неизвестным.

24 июня первую боевую потерю на новом участке фронта понесла 3-я эскадрилья дальней разведки Aufkl.Gr.31, действовавшая в полосе группы армий «Юг» в интересах ОКХ. Пропал без вести Bf-110E-3 обер-лейтенанта Целлера[3].

25 июня группа Aufkl.Gr.ll лишилась сразу двух машин. Ju-88 «6M+FM» обер-лейтенанта Хоффманна из 4-й эскадрильи не вернулся из боевого вылета в район Смоленска, a Do-17 «6М+КК» из 2-й эскадрильи был сбит в районе Минск – Вильно. Его экипаж покинул самолет на парашютах, а затем вышел в расположение наступавших немецких войск.

4-я эскадрилья Aufkl.Gr.14 потеряла один «Юнкере» и еще одна машина из 4.(F)/Aufkl.Gr.l21 была повреждена зенитным огнем, но все же сумела вернуться на аэродром Клеменцов, расположенный к западу от Луцка в 77 км от границы.

На следующий день 2-я эскадрилья дальней разведки Aufkl.Gr.ll лишилась еще двух «Дорнье», проводивших аэрофотосъемку тыла отступающих к Минску советских войск. Ju-88D «6H+GH» из Aufkl.Gr.33 был сбит в районе Гомеля, но его экипаж через некоторое время также смог отсидеться в лесах и затем воссоединиться с наступающими частями вермахта.

27 июня во время вынужденной посадки на аэродроме Двинск потерпел аварию Bf-110E-3 унтер-офицера Доманна из 4-й эскадрильи дальней разведки Aufkl.Gr.33. Экипаж при этом погиб.

29 июня еще один Ju-88D из 121-й группы, вылетевший для съемки в тыл советских войск, был поврежден зенитками, но смог вернуться обратно в Клеменцов. Двум другим экипажам повезло куда меньше. Из боевого вылета в район Риги не вернулся Ju-88D «4N+EL» лейтенанта Мейера из 3-й эскадрильи Aufkl.Gr.22. Другой «Юнкере» из 2-й эскадрильи группы Ровеля во время вылета получил сильные повреждения, а затем разбился во время вынужденной посадки на брюхо на аэродроме Инстербург в Восточной Пруссии. При этом весь его экипаж во главе с пилотом лейтенантом Альбрехтом погиб. Еще два разведчика в течение этого дня также получили повреждения в ходе вылетов, но тем не менее смогли вернуться на свои аэродромы.

30 июня первую потерю понесла авиагруппа Aufkl.Gr.122. Ju-88D «F6+FK» лейтенанта Заммлера из 2-й эскадрильи дальней разведки вылетел на очередное задание и пропал без вести. Еще один «Юнкере», только уже из 5-й эскадрильи, потерпел аварию при взлете с прусского аэродрома Юргенфельде. Самолет был разбит, однако экипаж не пострадал, за исключением бортстрелка, получившего при этом травмы. На следующий день уже 1-я эскадрилья той же группы лишилась Ju-88D-2 «F6+NH», который при выполнении задания был атакован и сбит истребителем, после чего совершил вынужденную посадку на брюхо. Однако быстрое наступление немецких войск позволило и этому экипажу вскоре вернуться обратно в свое подразделение.

27 июня подразделения воздушной разведки, подчиненные главному командованию сухопутных войск, получили приказ вести аэрофотосъемку района Орша – Витебск – Смоленск. «Цель разведки в том, чтобы выяснить, не формирует ли противник из частей, отходящих от Минска и Полоцка, новую оперативную группу между Минском и Москвой, – писал в своем ежедневном дневнике начальник Генерального штаба генерал-оберст Гальдер. – Такое намерение у противника, очевидно, имеется, но реальных возможностей, на мой взгляд, едва ли достаточно». Далее Гальдер лично указал инспектору разведывательной авиации генералу Богачу о необходимости ведения стратегической разведки именно на Смоленском направлении[4].

Между тем в эти дни самолеты-разведчики своевременно установили переброску танков в район немецкого прорыва в районе Двинска. Фактически это были части 21-го механизированного корпуса, которые вскоре атаковали позиции 56-го танкового корпуса Эриха Манштейна и задержали его продвижение на пять суток.

1 июля дальняя разведка установила движение моторизованных колонн в тылу советских частей, обороняющихся перед фронтом группы армий «Юг». Кроме того, было обнаружено «движение автомашин от нижнего течения Западной Двины в направлении Ленинграда»[5].

На следующий день стало известно о переброске войск из района Одессы, а также восточнее Киева и далее в северном направлении. Кроме того, германский Генштаб своевременно узнал о крупных перемещениях противника с востока в направлении Орши, Витебска и Невеля. Стало ясно, что именно в этом районе будет создаваться новая линия обороны. Все эти сведения позволяли германскому командованию заранее узнавать о намерениях советского командования и адекватно реагировать на них.

Основным самолетом, использовавшимся эскадрильями дальней разведки люфтваффе, был двухмоторный «Юнкере» Ju-88D с экипажем из четырех человек. От одноименного бомбардировщика он отличался отсутствием воздушных тормозов и наличием дополнительного топливного бака. В фюзеляже самолета устанавливались две-три фотокамеры с дистанционным управлением и оборудованием для подогрева. Для аэрофотосъемки с большой высоты служила камера Rb 50/30, на небольших высотах использовалась Rb 20/30. Эта техника позволяла вести эффективную воздушную разведку на высоте до 8500 м. За счет облегченного веса «Юнкере» мог разгоняться до скорости 470 км/ч. Обладая к тому же отличной маневренностью, этот самолет представлял собой очень сложную цель для перехвата советскими истребителями ПВО. Зенитная же стрельба по одиночному Ju-88D была вообще бесполезна.

Еще одним немаловажным обстоятельством была высота полета и скороподъемность. Плохая система оповещения чаще всего приводила к тому, что о появлении немецкого самолета-разведчика становилось известно, когда тот уже находился над объектом или уходил в обратном направлении. Только в этот момент на аэродромы поступала команда на вылет. Однако для взлета и набора высоты хотя бы 5000 м советским летчикам требовалось в лучшем случае от 8 до 10 минут. Нетрудно посчитать, что за это время «Юнкере» мог пролететь до 80 км и находиться уже совсем в другом районе. Но даже если истребитель, по счастливому стечению обстоятельств, оказывался в воздухе в нужное время в нужном месте, противник мог лететь на 7000–8000 м, а при подъеме на такую высоту начинались перебои мотора и неизбежное падение скорости. К тому же и кислородных приборов в частях ПВО катастрофически не хватало.

Поэтому единственным самолетом, у пилота которого оставались высокие шансы бороться с разведчиками, был МиГ-3. Эта машина могла подниматься на высоту до 10 000—11 000 м и разгоняться на средних высотах до 600 км/ч. Недостатками МиГа были откровенно низкий моторесурс в 20–30 летных часов и высокая пожароопасность двигателя. В связи с этим в воздушных боях лета – осени 1941 г. эти самолеты понесли огромные потери, их производство было прекращено, а оставшиеся экземпляры стали передаваться в части ПВО. Здесь МиГ-3 нашел себе, пожалуй, самое лучшее применение – как высотный перехватчик и ночной истребитель.

Сам по себе перехват дальних самолетов-разведчиков люфтваффе был делом очень сложным. Помимо трудностей с техникой, пилот должен был хорошо ориентироваться на местности и обладать своего рода чутьем, так как на многих самолетах никаких средств связи не было и летчик, получив задание, оставался сам по себе в необозримом небе.

Но даже если каким-то чудом все же удавалось обнаружить и атаковать противника, в 90 % случаев вооружение истребителей отказывало либо сразу, либо после одной-двух очередей, да и его мощность оставляла желать лучшего. К тому же Ju-88D был вооружен тремя пулеметами MG15 и мог вести сильный ответный огонь.

Тактика дальних разведчиков люфтваффе была следующей. Вылетая с аэродрома в своем глубоком тылу, «Юнкере» набирал высоту 6000–8000 м и незаметно пересекал линию фронта. Затем предстоял длительный полет над бескрайними равнинами, лесами и реками, где лишь изредка встречались крупные населенные пункты. Основными ориентирами были русла больших рек и железные дороги, вьющиеся среди глухих лесов и широких полей. Поскольку в вылетах по многу раз участвовали одни и те же пилоты и штурманы, они, как правило, хорошо помнили местность и заранее продумывали маршруты выхода на цель. Если по пути встречались облака, немцы старались пройти над ними, чтобы лишний раз не попадать в поле зрения наблюдателей с земли.

Когда объект аэрофотосъемки появлялся в поле зрения, пилот «Юнкерса» направлял самолет в обход, разворачивался и только затем шел на него, чтобы после выполнения задания сразу уходить в сторону линии фронта. Поэтому над целями с сильной ПВО самолеты-разведчики обычно пролетали курсом с востока на юго-запад. Такая тактика чаще всего позволяла избежать встреч с советскими истребителями. Высота пролета над крупными промышленными центрами обычно выбиралась в 5000–6000 м. Можно было подниматься и выше, но при этом падала скорость, да и качество фотоснимков ухудшалось. Иногда облака заставляли опускаться до 2000–3000 м и ниже. При этом из кабины были отчетливо видны улицы городов, едущие по ним автомашины, а также выстрелы зениток, смотреть на которые было не очень приятно. Немецкие летчики не раз наблюдали, как с аэродромов поднимаются истребители, но догнать «Юнкере» они обычно не успевали. Иногда попутно с аэрофотосъемкой разведчики сбрасывали толстые стопки листовок, которые, словно снег, разлетались по небу, медленно планируя к земле.

Самыми опасными были 10–15 минут после прохождения над объектом. В это время бортрадист и бортстрелок держали наготове пулеметы, напряженно всматриваясь в небо. Когда цель оставалась позади на расстоянии 100–150 км, все члены экипажа вздыхали с облегчением, так как после этого атаки истребителей ПВО становились маловероятными. Однако не все вылеты проходили успешно. Нередко экипажи разведчиков, привыкшие к безнаказанности, теряли бдительность и становились жертвами истребителей.

В первые дни июля командование группы армий «Юг», чьи танки быстро продвигались в направлении Киева, проявляло большую обеспокоенность по поводу своего неприкрытого северного фланга, проходящего вдоль огромных Пинских болот. «Самые различные инстанции придают этому большое значение и пугают опасностями, якобы грозящими нам с севера, – писал Гальдер. – В первую очередь радиоразведка, которая считает, что здесь будто бы находятся три танковых и два пехотные корпуса, объединенные под командованием отдельной армии».

Проверить данную информацию было поручено самолетам-разведчикам. На основании тщательной дешифровки сделанных аэрофотоснимков района болот был сделан вывод, что там находятся не более двух-трех дивизий с некоторым количеством бронетехники, не представляющие серьезной угрозы.

2—3 июля немецкие самолеты снова фотографировали передвижения советских войск в треугольнике Орша – Витебск – Смоленск. При этом было зафиксировано строительство укреплений в районе между Оршей и Витебском. И только район Невеля остался скрытым от «всевидящего ока» из-за сильной облачности[6].

4 июля дальние разведчики сообщили об интенсивном железнодорожном движении по мостам через Днепр в районе Киева. На запад через столицу Украины шли эшелоны с войсками. При этом аэрофотосъемка впервые зафиксировала эвакуацию на восток. Об этом свидетельствовало большое скопление подвижного состава на железнодорожных станциях и интенсивное движение эшелонов в восточном направлении.

И действительно, еще 24 июня постановлением ЦК ВКП(б) и правительства СССР «для руководства эвакуацией населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей» был создан Совет по эвакуации, который возглавил секретарь ВЦСПС Н.М. Шверник. Стихийное перемещение населения и материальных ценностей из приграничных областей в глубь страны началось уже в конце июня. Так что воздушная разведка снова сообщила точные сведения.

Однако под влиянием блистательных побед на фронте немецкое командование иногда оценивало данные, полученные самолетами-разведчиками, чересчур оптимистически, исходя из того, что противник «уже практически разбит». Так, 4 июля было зафиксировано большое скопление железнодорожных составов в районе Брянска. Однако Генштаб решил, что они «вряд ли указывают на сосредоточение здесь оперативных резервов, для этого у русских недостаточно сил». Указанные «пробки», по мнению немецких генералов, представляли собой «скопление, возникшее по чисто техническим причинам»[7].

5 июля дальние разведчики люфтваффе сообщили новые интересные данные. На юге перед фронтом 17-й армии все дороги были заполнены войсками, отходящими на восток, перемежавшиеся с длинными колоннами беженцев. В районе Киева по самолетам велся интенсивный зенитный огонь, в небо поднимались многочисленные истребители. Севернее в районе Орши непрерывно выгружались резервы и тотчас отправлялись в западном направлении против 2-й танковой группы Гудериана. В районе самого города было зафиксировано много зенитных батарей и аэродромов истребителей. Пролетавшие над Брянском и Орлом экипажи также сообщали о неоднократных атаках истребителей. Кроме того, было установлено сосредоточение большого количества советских войск в районе Великих Лук.

6 июля Гальдер писал в дневнике: «Аэрофотосъемка в районе Брянска и Орла дает объяснение исключительно большому скоплению подвижного состава. В этом районе находятся огромные, видимо, совсем новые заводы с большим количеством подъездных путей и развитой сетью заводских железных дорог. Очевидно, это заводы транспортного машиностроения и крупные железнодорожные мастерские»[8]. Данная проблема продолжала и в дальнейшем волновать командование сухопутных сил вермахта. Дешифровка полученных снимков не позволяла точно определить, стягивались ли в этот район крупные войсковые соединения и резервы или же имели место промышленные перевозки.

При этом разведчики продолжали нести потери. 4 и 5 июля 1-я эскадрилья дальней разведки Aufkl. Gr.33 потеряла в районе Орши – Смоленска два «Юнкерса»: Ju-88D-2 «DH+ES» унтер-офицера Пшеннера и Ju-88A-5 «СВ+ОЕ» унтер-офицера Хайденбауэра. Оба экипажа пропали без вести. Еще один Bf-110E-3 из ее состава был атакован истребителем, но, несмотря на полученные попадания, смог благополучно вернуться на базу[9].

Полеты над Великими Луками также не прошли безнаказанно. Над этим районом 5 июля был поврежден Ju-88A-5 из 5.(F)/122, который затем совершил на своей территории вынужденную посадку на фюзеляж. В этот же день в ходе боевого вылета в район Псков – Луга был сбит Ju-88D «4N+EH» оберфельдфебеля Вилля из l.(F)/22. При этом выпрыгнувший с парашютом бортрадист самолета оберфельдфебель Пауль Теупе был задержан охраной войскового тыла Северного фронта в окрестностях города Дно. На следующий день из полета в район Орша – Витебск – Велиж не вернулся Ju-88D «5F+EM» унтер-офицера Хоффманна из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr. 14.

7 июля 1941 г. Ф. Гальдер писал в дневнике: «Начинает ощущаться нехватка разведывательных самолетов дальнего действия». Особенно трудная обстановка сложилась в полосе группы армий «Север». Данная проблема была связана не только с понесенными потерями, которые довольно быстро восполнялись, но и с размерами огромного театра боевых действий и территории противника, с которыми разведывательным эскадрильям ранее не приходилось сталкиваться.

В это время произошло некоторое перераспределение задач между подразделениями дальней разведки. Авиагруппы, подчиненные ОКХ, получили приказ действовать над Эстонией в интересах группы армий «Север». В то же время группы, подчиненные последней, переключались на аэрофотосъемку районов между Ленинградом и Москвой. Также в следующие дни разведчики продолжали летать в основном в район Брянска, Орла, Курска и над Пинскими болотами.

9—10 июля было обнаружено большое скопление железнодорожных эшелонов между Киевом и Винницей. Только на перегоне Винница – Калиновка немецкие самолеты зафиксировали 10 000 вагонов и 40 паровозов. Кроме того, наблюдались интенсивные перевозки на участке Орша – Смоленск. По мнению немецкого командования, в этот район прибыли две свежие дивизии с Кавказа. Помимо этого дальние и тактические разведчики постоянно фотографировали прифронтовые и удаленные аэродромы советских ВВС. На основе полученных данных составлялись сводки о предположительной численности ВВС РККА. Так, 10 июля немцы оценили ее в 1500 самолетов по всему фронту (примерно по 500 перед фронтом каждой группы армий). Значительные скопления авиации были обнаружены в районах: озеро Ильмень, Смоленск, у Коростеня, Киева, Винницы и Умани. Данные о концентрации зенитной артиллерии составлялись на основе докладов экипажей разведчиков о зенитном огне, который велся над теми или иными объектами. По данным на 10 июля, наибольшую активность советские зенитчики проявляли в Витебске, Орше, Смоленске, Киеве, в районе Гомеля и Коростеня[10].

10—11 июля аэрофотосъемка снова зафиксировала большие пробки на железнодорожных линиях в районе Гомеля, южнее Киева и южнее Черкасс. Возле последних было обнаружено 34 эшелона.

Между тем немецкие бомбардировщики нанесли серию авиаударов по железнодорожным станциям и перегонам в треугольнике Орша – Витебск – Смоленск и в других местах. В частности, были атакованы станции Валдай, Едрово, Любница и Дворец. Сильно пострадала железнодорожная станция Ярцево в 63 км северо-восточнее Смоленска и др.

Результаты налетов фиксировались дальними разведчиками. 12 июля генерал Богач докладывал в Генштаб ОКХ: «Обнаружено усиленное движение эшелонов по объездным путям и пробки на железных дорогах в районе южнее линии Орша – Смоленск. Большие пробки на железных дорогах в районе между Витебском и Смоленском. Отмечена сильная противовоздушная оборона (зенитная артиллерия) в районе Витебска и южнее Витебска, а также юго-западнее и южнее Бердичева».

В это же время была проведена подробная аэрофотосъемка Киева. На основании полученных результатов германское командование убедилось в том, что советские войска не собираются отходить за Днепр. Наоборот, город готовился к упорной круговой обороне, через реку сооружались новые мосты.

7 июля в районе Витебска пропал без вести Bf-110E-3 «8Н+СК» фельдфебеля Виенхольта из 2.(F)/33, которая находилась в подчинении ОКХ[11].

11 июля первую боевую потерю понесла 3-я эскадрилья Aufkl.Gr. 121, действовавшая с румынского аэродрома Бакэу в полосе группы армий «Юг». Один из ее «Юнкерсов» в результате атаки истребителей получил тяжелые повреждения, однако все же смог вернуться на базу. При этом из состава экипажа получил ранение бортстрелок.

12 июля авиагруппы понесли новые потери. В районе Невеля пропал без вести Ju-88D-2 «4N+FH» унтер-офицера Карла Мюллера из l.(F)/22. Самолет-разведчик был сбит МиГ-3 командира звена 19-го иап 39-й истребительной авиадивизии лейтенанта Михаила Антонова. Воздушный бой произошел северо-восточнее озера Лубенское. Патрулируя в районе Гатчины, Антонов и политрук Леонид Сухов обнаружили летевший на высоте 6000 м курсом на Ленинград одиночный Ju-88.

Следует отметить, что МиГ-3 был единственным советским высотным перехватчиком, поэтому представлял наибольшую угрозу для самолетов-развед-чиков, летавших, как правило, на большой высоте.

Набрав высоту, Антонов первым спикировал на противника, вышел в хвост, после чего дал длинную очередь из пулеметов. После чего резко ушел со снижением, чтобы не попасть в зону обстрела бортовых пулеметов. После этого «Юнкере» атаковал Сухов. Однако стрельба не дала результатов.

После этого Мюллер перевел машину в пикирование, чтобы в лежащих ниже облаках скрыться от преследователей. Вскоре МиГ-3 Сухова действительно отстал, а вот Антонов продолжал атаку, периодически паля из всех пулеметов. Однако разведчик продолжал уходить, приближаясь к кромке облаков. Еще несколько секунд – и он мог скрыться в них.

«И тут я решил таранить, – рассказывал после Михаил Антонов. – Расстегнул привязные ремни, направил свою «щучку» на киль немца. А удар при таране был крепенький. Моего «ястребка» подбросило вверх, потом я стал сыпаться на хвост. Очнулся, заработал рулями. Машина слушается замечательно»[12].

Ударом крыла у Ju-88D был сломан киль, и самолет тотчас начал падать. Все четыре члена его экипажа один за другим выпрыгнули на парашютах. После приземления три летчика попали в плен, а бортрадист смог уйти от преследователей и выйти к своим частям. Сам Антонов благополучно приземлился на аэродроме с погнутой лопастью.

В этот же день в районе Бешенковичей в 51 км к западу от Витебска был сильно поврежден и совершил вынужденную посадку на брюхо Do-17P из 2-й эскадрильи Aufkl.Gr.ll. Однако экипаж при этом не пострадал. Еще один «Юнкере» из 122-й группы получил боевые повреждения над Витебском, но сумел благополучно вернуться. Менее удачно сложился боевой вылет Bf-110E-3 «L2+HR» лейтенанта Спрингера из 7-й эскадрильи учебно-боевой эскадры LG2. Подразделение недавно было переброшено на южный участок Восточного фронта, поступив в подчинение командования сухопутных сил. В районе Житомира «Мессершмитт» был сбит, и весь его экипаж пропал без вести[13].

С начала операции эскадрильи дальней разведки безвозвратно потеряли 33 % самолетов Ju-88 и 39 % Bf-110. В это число входили и машины, вернувшиеся с большими повреждениями и разбившиеся в результате аварий и катастроф на своей территории[14].

12—13 июля дальняя разведка зафиксировала большие пробки на железных дорогах южнее Киева, а также движение походных колонн от Гомеля в северном направлении и интенсивное движение по шоссе западнее и восточнее Смоленска. При этом на запад двигались войска, а на восток автомашины с эвакуируемым населением и грузами. Крупные передвижения наблюдались также в районе озера Ильмень.

Было обнаружено реверсивное движение эшелонов на железной дороге Ленинград – Бологое. Один день поезда следовали в северо-западном направлении, второй в обратном. «Необходимо постоянное наблюдение за этим участком железной дороги и нарушение движения ударами с воздуха», – констатировал Гальдер. Участок железной дороги Орша – Смоленск – Витебск был совершенно забит эшелонами, а на станциях участка Киев – Курск наблюдалось большое скопление подвижного состава с промышленным оборудованием и сырьем.

14—15 июля эскадрильи дальней разведки снова предоставили германскому командованию массу интересных сведений. Аэрофотосъемка зафиксировала строительство новых линий обороны южнее Ленинграда (Лужский оборонительный район), в районе Сычевки – Вязьмы, Калинина – Ржева. Местами указанные участки обороны имели глубину до пяти линий (между Вязьмой и Гжатском). Самолеты-разведчики своевременно зафиксировали формирование Советами ударной группировки в районе Горбачев – Сухиничи, которая намеревалась нанести контрудар по правому флангу 2-й танковой группы Гудериана. Также были отмечены большие затруднения в железнодорожных перевозках, вызванные авиаударами на линии Ленинград – Бологое и Смоленск – Москва. Помимо этого экипажи выполнили задание по проверке результатов проведенной накануне бомбардировки мостов через Днепр. Генерал Богач докладывал в Генштаб: «Мосты в Киеве повреждены, наблюдались прямые попадания бомб в мост у Черкасс»[15].

Большая часть вылетов разведчиков проходила без потерь. Но везло все же не всем. 14 июля в районе Смоленска был подбит J11-88D «F6+LH» обер-лейтенанта Реекена из l.(F)/122. Летчики покинули самолет на парашютах над своей территорией.

16 июля 3-я эскадрилья Aufkl.Gr. 121 потеряла Do-215 оберфельдфебеля Курта Фегелбсанда, весь экипаж которого погиб. В тот же день Ju-88B-1 из 4.(F)/14 во время боевого вылета получил повреждения, однако смог благополучно вернуться на аэродром Поставы, расположенный в 190 км севернее Минска. Это была бывшая советская авиабаза, захваченная немцами в первые дни войны. Теперь с нее действовали уже дальние разведчики люфтваффе.

Между тем 16 июля танки Гудериана ворвались в Смоленск. Город, еще недавно находившийся в глубоком тылу, стал ареной боев. Дивизии вермахта приближались к Киеву и Пскову. Бомбардировщики проникали все глубже в тыл, нанося удары по коммуникациям и скоплениям войск. 15 июля были нанесены авиаудары по железнодорожным мостам в Днепропетровске и Запорожье. В связи с этим эскадрильи дальней разведки постепенно меняли места базирования, продвигаясь вслед за наступающими войсками.

17 июля самолеты-разведчики предоставили командованию вермахта аэрофотоснимки Москвы, Бологого и прилегающих районов. В окрестностях последнего были обнаружены базы снабжения сухопутных войск, в том числе артиллерийские парки, склады имущества и т. п. Также сообщалось о движении эшелонов с эвакуируемым имуществом по направлению от Смоленска к Москве. В следующие дни интенсивность воздушной разведки несколько снизилась из-за наступившего резкого ухудшения погоды.

Полеты возобновились 20—21-го числа. На сей раз была выявлена новая оборонительная линия, проходящая от озерного района на Валдайской возвышенности через исток Днепра на Рославль и далее по реке Десне. Кроме того, самолеты-разведчики фиксировали результаты очередных авиаударов по железным дорогам. 23 июля аэрофотосъемка установила, что перед фронтом армий «Юг» части Красной армии отходили, а в районе Смоленска, наоборот, подтягивались к фронту.

Указанные операции не обошлись без потерь.

17 июля Ju-88A «5F+EM» лейтенанта Кроне из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr.14 не вернулся из боевого вылета в район Великих Лук. Следующий день прошел без безвозвратных потерь, хотя два «Юнкерса» и получили повреждения в результате атак истребителей. А вот 19-го числа разведка лишилась сразу двух Ju-88A-5, один из которых разбился уже на аэродроме Шиппенбайль в Восточной Пруссии во время аварийной посадки. При этом весь экипаж во главе с командиром 4.(F)/11 гауптманом Ланге погиб. 21 июля в районе Бобруйска, то есть на немецкой территории, упал Ju-88D-2 «8H+DL» унтер-офицера Калхера из 3-й эскадрильи Aufkl.Gr.33. 23 июля в районе города Демидов (92 км западнее Смоленска) советскими истребителями был сбит Do-17P из 2.(F)/11. 3-я эскадрилья этой же группы тоже понесла потерю. В районе поселка Тальное (Черкасская область) пропал без вести Bf-110E-3 «6M+ML» лейтенанта Валлата[16].

На следующий день большие потери понесла 4-я эскадрилья Aufkl.Gr. 14. Из боевых вылетов в район Торопца и Великих Лук не вернулись сразу два Ju-88: 5F+CM лейтенанта Циммерманна и 5F+BM унтер-офицера Вагнера. Таким образом, в течение недели эскадрилья потеряла в указанном районе три самолета. Погибли и пропали без вести 12 членов экипажей. Все это говорило о том, что в районе вокруг Великих Лук была сильная противовоздушная оборона и большое количество истребителей ПВО.

В следующие дни в связи с ухудшением погоды интенсивность дальней разведки снизилась. На несколько дней командование вермахта осталось без «глаз».

27 июля полеты над советским тылом возобновились. На следующий день генерал Богач докладывал: «Обнаружено движение эшелонов из района Рыбинска на Ленинград. Железная дорога в районе Нарва, по-видимому, повреждена. Обнаружена новая строящаяся железная дорога, идущая от Балтийского моря (из-под Ленинграда) в направлении Рыбинска. Строительство железнодорожной насыпи и искусственных сооружений закончено. Полотно еще не уложено… Отмечены большие разрушения на железнодорожной станции Бологое»[17]. Кроме того, самолеты-разведчики зафиксировали строительство укреплений на подступах к эстонским портам, в особенности Таллину, а также вокруг Ораниенбаума. Перед фронтом группы армий «Юг» наблюдалась эвакуация на восток промышленных предприятий.

Между тем в последние дни июля некоторые авиагруппы снова понесли существенные потери. 1-я эскадрилья Aufkl.Gr. 122 с 26-го по 29-е число лишилась трех самолетов, два из которых по боевым причинам и один разбился во время взлета с аэродрома Борисов. В результате к концу месяца в дальнеразведывательной авиации сложилась весьма тяжелая ситуация. На фронте действовало довольно много авиагрупп, но в большинстве из них насчитывалось по три-четыре пригодные для полетов машины. «Численность боеспособных самолетов в разведывательных эскадрильях резко снизилась, – констатировал генерал-оберст Гальдер. – Пополнения нет. Из десяти эскадрилий по меньшей мере шесть придется в полном составе отправить на восстановление»[18].

Данная ситуация показала, что, несмотря на большие успехи, в целом соединения дальней разведки с точки зрения численности, организации и подчинения оказались не вполне готовы к Восточной кампании. Самолеты Ju-88A и особенно Do-17P и Bf-110 не вполне подходили для этих функций. Пополнение же частей новыми Ju-88 модификации «D» шло весьма медленно, не покрывая потери.

Чтобы стабилизировать положение, инспектор разведывательной авиации генерал Богач предложил отобрать эскадрильи у танковых групп и подчинить их напрямую люфтваффе. А затем сделать то же самое и с подразделениями, подчиненными командованию сухопутных войск. Однако Гальдер резко возражал против этого, полагая, что тогда армия лишится необходимых ей рычагов управления авиацией.

Оглавление книги


Генерация: 0.281. Запросов К БД/Cache: 0 / 0