Глав: 6 | Статей: 43
Оглавление
Книга посвящена величайшей в истории танковой армаде — бронетанковым войскам СССР. Во всех странах мира, вместе взятых, танков было меньше, чем в Советской Армии. Эти полчища стальных чудовищ, предназначенных для победоносного рывка к Ла-Маншу, погибли вместе со страной, их создавшей. Впервые в отечественной и зарубежной литературе представлена реальная, а не парадная история развития и упадка советских танковых войск послевоенной эпохи.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

ЗАКАТ

ЗАКАТ

Танковая мощь Советской Армии в послевоенные годы не ограничивалась собственно соединениями бронетанковых войск. Немалое количество танков имелось в мотострелковых дивизиях. Сразу после окончания войны в стрелковую дивизию был введен танко-самоходный полк, значительно усиливший боевые возможности соединения. 48-я гвардейская Криворожская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия в 1955 году имела в своем составе 58 танков Т-34, 31 самоходную установку СУ-76 и 13 СУ-100.

В 1957 году после переформирования стрелковых дивизий в мотострелковые танко-самоходный полк реорганизовали в танковый, танковые батальоны появились в мотострелковых полках. Количество танков в мотострелковых дивизиях постоянно росло. К середине 80-х годов в ней имелся 271 танк, что было больше, чем в английской (148 танков) или французской (193 танка) бронетанковых дивизиях.

Ударные возможности мотострелковых соединений немногим уступали танковым — число танков в них, по штату, было меньше лишь на 15 %. Кроме того, в составе большинства советских танковых и общевойсковых армий имелись отдельные танковые полки (94 танка), представлявшие собой армейский резерв. Они пришли на смену существовавшим в 50-е годы армейским танко-самоходным полкам, которые попали под нож хрущевских сокращений.

Танковые батальоны имелись в бригадах морской пехоты и гарнизонах укрепленных районов. Тысячи танков прямо с конвейера завода попадали на базы хранения вооружения и техники, ожидая своего часа. Старые машины тоже не резали на металлолом, а на всякий случай оставляли в арсеналах. Даже в восьмидесятые годы, в армейских арсеналах стояли сотни вполне боеспособных «тридцатьчетверок», не говоря уже о машинах послевоенного производства.

Советские танки вновь стали темой № 1 в мире в конце 1979 года, когда Л.И. Брежнев объявил о выводе с территории Германской Демократической Республики 1000 танков и 20000 военнослужащих. Под сокращение попала 18-я гвардейская армия, в частности, в Белоруссию была выведена 6-я гвардейская танковая Киевско-Берлинская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия.

Уже в декабре эшелоны с танками и личным составом начали прибывать в белорусский город Гродно, где их, естественно, никто не ждал. Солдат и офицеров расталкивали куда могли. Условия размещения были настолько ужасными, что, как рассказывали очевидцы этой эпопеи, дивизия была на грани бунта — после благоустроенной жизни в Германии попасть в полевые условия — не все это могли выдержать. Особенно недовольство выросло после смерти ребенка одного из офицеров в результате простуды. С большим трудом командованию удалось успокоить возмущенных офицеров.

В обмен на это Западу предложили отказаться от размещения в Европе американских крылатых ракет и ракет «Першинг-2». Однако американцы на уступки не пошли, считая эти виды вооружений неравнозначными, поэтому вскоре были приняты меры по укреплению танковой мощи Группы советских войск в Германии — 6-ю и 14-ю гвардейские мотострелковые дивизии в 1982 году переформировали в 90-ю и 32-ю гвардейские танковые соответственно.

Танковое соревнование продолжилось. В этот период танковые армии ГСВГ получили новейшие танки Т-80 с газотурбинными двигателями, оперативно-тактические ракеты «Ока», новые противотанковые и зенитно-ракетные комплексы.

Первая половина восьмидесятых годов ознаменовалась новым ускорением гонки вооружений. С ходу отвергнув «нулевой вариант» Рейгана, новый кремлевский руководитель — Ю.В. Андропов с соратниками решил напомнить американцам о существовании «кузькиной матери».

Началось массированое наращивание ракетно-ядерного арсенала Советского Союза. Вся ядерная триада получила на вооружение новые средства доставки ядерного оружия.

К берегам Северной Америки на боевое дежурство двинулись советские ракетные подводные лодки, вдоль американских границ регулярно стали совершать полеты стратегические бомбардировщики, в Чехословакии и ГДР поближе к территории ФРГ, появились ракетные бригады с ядерными ракетами «Темп-2». А главное, как грибы после дождя, росли пусковые установки ракет средней дальности «Пионер», больше известные во всем мире под именем СС-20.

За десять лет после принятия на вооружение этих ракет, в Советском Союзе было развернуто десять ракетных дивизий, имевших на вооружении 527 пусковых установок (из них развернутых — 405) и 650 ракет (из них развернутых — 405). Ракеты СС-20 несли три боеголовки индивидуального наведения и могли поразить цели на дальности до 5000 километров.

Эти ракетные комплексы считались совершенно секретными. Днем они стояли в огромных ангарах с раздвигающейся крышей, чтобы вражеский спутник не обнаружил и не сфотографировал новейшую технику Изредка, ночами они выходили из своих гаражей и совершали тренировочные марши по безлюдным дорогам. Причем солдатам запрещалось даже смотреть на них, так берегли военную тайну.

На заводе имени Калинина в Свердловске началось производство крылатых ракет РК-55 наземного базирования. Мобильная пусковая установка на четырехосном шасси МАЗ-543 несла четыре таких ракеты, имевших дальность полета до 3000 километров. Советская крылатая ракета была аналогом американского «Томахока» и в начале 80-х годов поступила на испытания.

На вооружение сухопутных войск стала поступать новейшая оперативно-тактическая ракета «Ока», заменявшая устаревшие ракетные комплексы Р-17, больше известные в мире под именем «Скад». К 1987 году шесть советских ракетных бригад имели на вооружении 82 мобильные пусковые установки и 167 ракет, оснащенных ядерной боеголовкой мощностью в 100 килотонн. Еще 36 пусковых установок и 72 ракеты хранились на складах.

В ракетных войсках стратегического назначения на вооружение были приняты две новые стратегические ракеты. В отличие от своих предшественников, обе они были мобильными. По железнодорожным путям двинулись с виду неприметные составы — несколько пассажирских и крытых грузовых вагонов. И только немногие посвященные знали, что в этих вагонах три твердотопливные межконтинентальные ракеты 15Ж61 или, по классификации НАТО, — СС-24 с десятью ядерными боеголовками каждая.

По лесным дорогам ночами двигались огромные семиосные пусковые установки на шасси МАЗ-7917 с ракетами 15Ж58 «Тополь». Число мобильных пусковых установок росло с каждым месяцем.

Немного раньше, в декабре 1981 года, аккурат к 75-летию Леонида Ильича Брежнева, поднялся в воздух самый большой в мире сверхзвуковой бомбардировщик Ту-160, для которого спешно готовили новые крылатые ракеты большой дальности РКВ-500 — наш ответ на появление в США бомбардировщика В-1.

В океанские просторы вышла самая большая в мире (в который раз приходится употреблять это определение!) подводная лодка — тяжелый атомный ракетный крейсер стратегического назначения «Акула», больше известный в мире как «Тайфун». Двадцать баллистических ракет РСМ-52 с десятью боеголовками индивидуального наведения могли стереть с лица земли любую страну.

Не были обижены вниманием и другие роды войск. Войска противовоздушной обороны, переживавшие в этот момент очередную реорганизацию, осваивали новые зенитно-ракетные комплексы С-300 и С-300В, радиолокационные станции с фазированной антенной решеткой. В военно-воздушных силах и истребительной авиации ПВО появилось целое семейство машин нового поколения — истребители МиГ-29, МиГ-31, Су-27, штурмовики Су-25, самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50 — наш ответ на их «Авакс».

«Холодная война» снова понизила температуру в мире. Жертвами ее становились случайные люди, оказавшиеся на пути военной машины. 1 сентября 1983 года рухнул в морские воды южнокорейский «Боинг-747», сбитый советским истребителем ПВО в районе Сахалина. Более 260 человек нашли последний приют на дне морском. Пилот Су-15 Осипович был уверен, что уничтожил американский разведчик.

Форсируя производство и размещение новых видов вооружения и военной техники, советское руководство совершало труднообъяснимые поступки. Так, Ю.В. Андропов объявил о прекращении работ по созданию космического оружия. Официально это объяснялось как жест доброй воли по отношению к США, чтобы они в ответ отказались от программы стратегической оборонной инициативы — СОИ, получившей и другое название — «звездные войны».

Надо заметить, что Советский Союз достиг в этой сфере значительных успехов. Уже с конца 50-х годов начались работы по созданию средств борьбы с американскими спутниками-разведчиками. 1 ноября 1963 года на орбиту вышел первый маневрирующий спутник «Полет-1», а через полгода — «Полет-2». Разработаны они были в конструкторском бюро В.Н. Челомея, имевшего в это время огромное влияние, поскольку у него трудился сын Никиты Сергеевича Хрущева Сергей. Старший Хрущев еще в июне 1960 года, вскоре после того, как был сбит Гарри Пауэрс, объявил, что всякий разведывательный спутник над СССР будет сбит.

В дальнейшем на их основе построили автоматический спутник-перехватчик ИС (истребитель спутников). Первый реальный перехват в космосе был выполнен 1 ноября 1968 года, когда перехватчик, названный в сообщении ТАСС «Космос-252», на втором витке вокруг Земли сблизился со спутником-мишенью «Космос-248» и взорвался. После этого было выполнено еще несколько десятков испытаний истребителей спутников. Гонки спутников друг за другом в космосе продолжались и в последующие годы.

А 18 июня 1982 года в течение семи часов была проведена крупномасштабная репетиция ядерной и космической войны. Сначала из подземных шахт стартовали две межконтинентальные баллистические ракеты УР-100 (8К84). Вслед за ними взлетели мобильная ракета средней дальности «Пионер» и ракета с атомной подводной лодки в Белом море. Затем по находившимся в полете боеголовкам были запущены две противоракеты, а со стартового комплекса на Байконуре ушел на орбиту спутник «Космос-1379»; через несколько часовой пролетел в непосредственной близости от «Космоса-1375», имитирующего американский навигационный спутник «Транзит».

Смысл происходившего заключался в следующем: первый удар ракетами наземного базирования по целям в США и Европе, второй — ракетами морского базирования. Далее перехват ответного удара и уничтожение разведывательных спутников.

Испытания космических перехватчиков прекратились в 1983 году. Существует две версии того, почему это произошло. Первая — это была уступка в надежде удержать США от программы СОИ, вторая — произошла переориентация на более эффективные способы борьбы со спутниками противника (вроде противоспутниковых ракет, запускаемых с истребителей-перехватчиков).

При этом продолжались работы по созданию лазерной боевой космической станции под кодовым названием «Скиф», которые возглавил Д.А. Полухин. Для испытания «динамического аналога» боевой станции без дорогостоящих боевых систем решили использовать первый старт ракеты-носителя «Энергия». Огромный аппарат (длина около 37 метров, масса 80 тонн) «Скиф-Д» запустили в космос 15 мая 1987 года. В последний момент по указанию М.С. Горбачева была отменена программа военно-прикладных испытаний. Полет завершился неудачей — еще во время вывода на орбиту отказала система управления и «Скиф» упал в Тихий океан.

На очередной виток гонки вооружений денег не жалели, мало задумываясь над необходимостью нового довооружения и создания новых видов и систем оружия.

Закат великой танковой эпохи начался во второй половине 80-х годов, после прихода к власти М.С. Горбачева и провозглашения доктрины оборонной достаточности. Экономика Советского Союза, все больше увязающая в болоте перманентного кризиса, вызванного общей неэффективностью производства, техническим отставанием от стран Запада, падением цен на нефть на мировых рынках и огромными военными расходами, уже не могла поддерживать военный паритет с богатейшей страной мира — США. «Вероятный противник» раньше советского руководства понял, что холодную войну можно выиграть, только победив в сфере экономики и научно-технического прогресса.

Укрепив свои позиции в партийно-государственном аппарате, Горбачев взялся за армию. Тем более, что подвернулся удобный повод — печально знаменитая посадка немецкого аса Матиаса Руста на Красной площади в день пограничника — 28 мая 1987 года. Через два дня во всех советских газетах появилось короткое сообщение «В Политбюро ЦК КПСС».

Текст гласил: «Политбюро ЦК КПСС на заседании, состоявшемся 30 мая 1987 года, обсудило доклад Министерства обороны СССР об обстоятельствах, связанных с нарушением воздушного пространства Советского Союза самолетом, пилотируемым гражданином М. Рустом. При обсуждении этого вопроса установлено, что самолет, принадлежащий одному из гамбургских аэроклубов, был обнаружен радиолокационными средствами противовоздушной обороны при подлете к Государственной границе СССР. Советские истребители дважды совершили облет западногерманского самолета.

Вместе с тем Политбюро указало, что командование Войск противовоздушной обороны проявило недопустимую беспечность и нерешительность, чтобы пресечь полет самолета-нарушителя, не прибегая к боевым средствам. Этот факт свидетельствует о серьезных недостатках в организации несения боевого дежурства по охране воздушного пространства страны, отсутствие должной бдительности и дисциплины, крупных упущениях в руководстве войсками со стороны Министерства обороны СССР.

За халатность и неорганизованность в пресечении указанного нарушения, отсутствие должного контроля за действиями Войск ПВО Политбюро признало необходимым освободить от должности главнокомандующего Войсками противовоздушной обороны т. Колдунова А.И. Принято решение об укреплении руководства Министерства обороны СССР.

Политбюро ЦК КПСС еще раз подчеркнуло принципиальную важность задачи решительного повышения уровня боевой готовности и дисциплины Вооруженных Сил, умелого управления войсками, обеспечения их постоянной способности к пресечению любых посягательств на суверенитет Советского государства».

И уже через несколько дней полетели головы — было заменено почти все руководство министерства обороны. Вместо маршала Соколова высший военный пост занял генерал армии Д.Т. Язов. Были заменены все командующие военными округами и группами войск. Произошла настоящая кадровая революция в армии. Начиналась новая эпоха.

Ставка советского политического и военного руководства на соревнование в количестве вооружения и военной техники, оказалась ошибочной. Она привела к краху советской экономики, падению жизненного уровня миллионов людей, созданию огромных запасов быстро устаревающего оружия и всеобщему недовольству существующей системой.

«Танковая гонка» разорила СССР. Иметь танков больше, чем все остальные страны мира вместе взятые, оснащать своим оружием и за свой счет многочисленных африканских и азиатских союзников, превращая при этом в нищих свой народ, бесконечно было невозможно. Ведь когда были впервые опубликованы официальные советские данные о соотношении вооружений ОВД и НАТО, мы узнали, что у Советского Союза в 1988 году в Европе имелось 41580 танков (плюс 17890 — у союзников), против 30690 танков у стран НАТО (из них 6980 — американские).

Министерство обороны до последнего нагромождало дезинформацию о соотношении сил в Европе. Долгое время нас уверяли, что здесь существует примерный паритет — «примерно равное количество танков». Не говоря уже обо всем остальном. Потом выяснилось другое — у нас больше. А вот насколько больше — в этом нас снова долго и усердно водили за нос. Даже в начале 1988 года было сказано, что у Варшавского Договора на 20 тысяч танков больше, чем у НАТО, артиллерии примерно столько же, а боевых самолетов меньше. Вскоре появились новые данные, согласно которым превосходство в танках выросло до 30 тысяч и появилось превосходство в 15 тысяч орудий в артиллерии. И это снова было названо примерным паритетом.

Вскоре появились данные об общем количестве вооружений в Советской Армии. Согласно информации Министерства обороны СССР, на 1 января 1990 года в строю имелось 63900 танков, 76520 боевых машин пехоты и бронетранспортеров. Цифры оказались весьма впечатляющими. Куда там американцам с их 15 тысячами танков или китайцам, имевшим всего 12 тысяч боевых машин.

В середине 80-х годов Советский Союз держал за пределами своей территории огромное количество вооружения и боевой техники. Вот цифры, характеризующие этот потенциал: Германия — 7900 танков, 7537 боевых бронированных машин, 4414 артиллерийских систем, Польша — 685 танков, 963 боевые бронированные машины, 449 артиллерийских систем, Чехословакия — 1412 танков, 2563 боевые бронированные машины, 1240 артиллерийских систем, Венгрия — 1292 танка, 1679 боевых бронированных машин, 798 артиллерийских систем.

Монголия — 1816 танков, 2531 боевая бронированная машина, 1416 артиллерийских систем.

Теперь же началось сокращение этой гигантской военной армады. Содержать ее страна, «бросившая» в 1985 году по команде сверху пить (потери для бюджета — около 40 миллиардов рублей в год), недосчитавшаяся миллиардов долларов из-за неблагоприятной конъюнктуры на нефтяных рынках, десять лет воевавшая в Афганистане и пережившая чернобыльскую катастрофу не могла.

Неожиданно выяснилось, что главным источником поступлений в бюджет является продажа водки. Промышленность, как ни странно, прибыли практически не давала, что было непонятно для всего остального мира. Военно-промышленный комплекс только проедал деньги. Гонка вооружений высосала из экономики страны последние соки. Экстенсивный путь развития завел страну в тупик. Горбачевские попытки найти третий путь, скрестив социализм с рыночной экономикой, результатов не давали. Наоборот, промышленность, сельское хозяйство катились в пропасть, дна которой не было видно.

Кровь уже лилась не где-то в Африке, а на улицах советских городов и деревень. Люди, в поисках виновных в своей нищете, убивали других только за то, что они другой национальности и поэтому виновны во всех бедах. Сумгаит, Баку, Фергана — скорбный список пополнялся буквально каждый месяц. Армия забыла о внешнем вероятном противнике. Главные бои шли внутри страны. Десантные войска к этому времени превратились, по сути дела, в пожарную команду, призванную гасить очередной межнациональный или какой другой пожар. Не оставались в стороне и другие части, вынужденные постоянно вмешиваться в развитие политических событий в стране.

Во многих республиках в солдатах и офицерах видели оккупантов, мешавших свободному развитию народов, мечтавших о независимости. Начались нападения на воинские гарнизоны. Цель была одна — оружие. Простой народ все чаще видел в армии многомиллионную ораву нахлебников, живущих за счет и без того нищих работяг. Заключение договоров о сокращении вооружений убедило очень многих в том, что военная опасность для СССР больше не существует. Синдром осажденной крепости стал уходить в прошлое. Необходимость содержать самую большую армию в мире с огромными запасами оружия уже не казалась столь очевидной.

Все чаще на страницах смелеющей не по дням, а по часам прессы, на митингах и даже страшно сказать, на заседаниях сначала Съезда народных депутатов, а потом Верховного Совета стали звучать предложения сократить размеры советской военной машины, урезать ее гигантский аппетит. Власть уже не могла, как прежде, игнорировать это недовольство. Многим маршалам и генералам пришлось срочно осваивать профессию рекламного агента, дабы убедить народ в необходимости сохранить военный потенциал Советского Союза. Задача была не из легких, поскольку в старые аргументы никто не верил, а новых еще не придумали.

Советская пропагандистская машина за долгие годы своим постоянным враньем сумела воспитать в людях стойкое недоверие к любым словам и действиям властей. Не случайно в этот период на гребень политической волны поднимались те, против кого особенно старались казенные агитаторы. Чем больше официальная пресса и другие средства информации ругали человека, тем больше у него было шансов быть избранным или получить общественное признание. Примеров тому множество.

Перемены в общественном мнении повлекли за собой небольшие изменения и в военной сфере. Начались разговоры о переходе к оборонительной стратегии — старое понятие обороны на берегах Рейна и Ла-Манша звучало неубедительно и далее агрессивно. На свет появилась и концепция оборонной достаточности. Но красивые слова нужно было подтвердить делами, и в конце 80-х годов начались робкие попытки сократить явно избыточный военный потенциал.

Первыми перестали существовать кадровые танковые дивизии, представлявшие собой, скорее, склады вооружения и техники на случай развертывания новых соединений. Толку от них все равно было мало, ведь начнись мировая ядерная война, их просто не успели бы укомплектовать личным составом. Склады с боевой техникой представляли прекрасную мишень даже для обычных высокоточных средств поражения, не говоря уже о ядерных. Их просто уничтожили бы в первые часы и дни конфликта.

Стали проводиться и другие масштабные изменения, в том числе: были ликвидированы так называемые «танковые кулаки», или оперативные маневренные группы — уже упоминавшиеся отдельные армейские корпуса, поскольку для оборонительных действий они были не нужны; в мотострелковых дивизиях Групп советских войск в Восточной Европе из штата исключили танковые полки, после чего количество танков в них уменьшилось на 40 %; в танковых дивизиях первого стратегического эшелона один танковый полк заменили мотострелковым, после чего дивизия стала иметь два танковых и два мотострелковых полка; отдельные ракетные дивизионы вывели из состава танковых дивизий и свели в отдельные ракетные бригады. Теперь командиры соединений уже не имели в своем распоряжении тактического ядерного оружия.

Но и после всех этих сокращений, к 1991 году, по данным справочника «Милитэри бэлэнс», Советский Союз имел 32 танковые и более 100 мотострелковых дивизий. На их вооружении состояло 54400 танков, из них 38400 — в европейской части (по типам танков распределение следующее — 10600 Т-5455, 8500 Т-62, 4900 Т-64, 9000 Т-72, 5400 Т-80), 16000 — за Уралом. В европейской части СССР и Восточной Европе насчитывалось 5186 самоходных орудий (2331 122-мм самоходных гаубиц 2С1 «Гвоздика», 2044 152-мм самоходных гаубиц 2СЗ «Акация», 494 152-мм самоходных пушек 2С5 «Гиацинт», 13 новейших 152-мм самоходных гаубиц 2С19 «Мста», 304 203-мм самоходных гаубиц 2С7 «Пион»).



И в добрый путь, на долгие года…

Однако ведя переговоры и подписывая одной рукой международные договоры, а другой действуя по старой русской народной поговорке — «не нае…шь, не проживешь», Министерство обороны СССР которое возглавлял маршал Язов, в этот период начинает массовую переброску танков с европейской части территории СССР за Уральские горы. По данным западной прессы, за несколько месяцев туда перегоняется более 10000 танков последних модификаций.

Причина этих перемещений простая — готовится подписание договора об ограничении обычных вооружений в Европе, ограничивающего количество боевой техники в европейской части СССР Отсюда логический вывод — зачем резать на металлолом новые танки, когда можно перебросить их в Сибирь для замены устаревшей техники и к тому же, сократить объемы ликвидируемой техники. В Казахстане и Сибири появляются огромные склады бронетанковой техники под открытым небом. До сих пор в армии суверенного Казахстана имеется около 5000 танков и одна танковая дивизия, хотя численность личного состава Вооруженных Сил всего 50 тысяч человек.

Другим «обходным маневром» был перевод частей и соединений в состав Внутренних войск МВД (как и полиция и жандармерия со стороны Запада, они не подпадали под действие статей Договора). В результате отечественные внутренние войска стали силой, сопоставимой с армией, и насчитывали 29 полнокровных дивизий, в каждой из которых имелся танковый батальон.

Происходило и массовое переодевание войск. Несколько десятков тысяч солдат и офицеров сухопутных войск в один прекрасный день одели тельняшки и стали считаться морской пехотой. Поскольку в Договоре речь шла лишь о сухопутных войсках и авиации, то ничто не мешало Министерству обороны передать некоторые полки и дивизии в состав Военно-Морского Флота, переименовав их в дивизии береговой обороны (3-я гвардейская дивизия береговой обороны в Клайпеде на Балтике, 77-я гв. дбо в Архангельске на Северном флоте и 126-я дбо в Симферополе — Черноморский флот), сохранив их состав и дислокацию. Эта лазейка была выгодна и по соображениям обхода фланговых ограничений, ведь флоты ВМФ СССР географически располагались как раз на юге и севере.

Тогдашний министр обороны СССР маршал Д.Язов, через десять лет, так объяснял свои действия: «После подписания Договора ОВСЕ Советскому Союзу пришлось уничтожать порядка 20 тысяч единиц бронетанковой техники, американцы же не сокращали практически ничего. Нам тоже пришлось пойти на небольшие ухищрения: своим распоряжением я перевел четыре дивизии из состава сухопутных войск в береговые войска ВМФ. Кроме того, мною было принято решение перевести устаревшую технику из Дальневосточного и Забайкальского военных округов в округа, в которых, согласно договору, она должна была быть сокращена».



С корабля — на бал!

Согласно данным, которые Советский Союз представил к подписанию договора об обычных вооружениях, на ноябрь 1990 года СССР имел в Европе следующее количество танков (с распределением по зонам действия договора: IV-1 — Европейская часть СССР, Польша, Венгрия, Чехословакия, ФРГ, IV-2 — ФРГ, Венгрия, Польша, Чехословакия, ПрибВО, БВО, ПрикВО, КВО, МВО, Приволжско-Уральский ВО, IV-3 — ФРГ, Венгрия, Польша, Чехословакия, ПрибВО, БВО, ПрикВО, КВО, IV4 — Венгрия, ФРГ Польша, Чехословакия, V — фланги от Атлантики до Урала — ЛенВО, ОдВО, ЗКВО, СКВО):




19 ноября 1990 года в Париже Горбачевым был подписан Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Это соглашение устанавливало коллективные потолки для Организации Варшавского Договора и НАТО в 20000 танков, 30000 боевых бронированных машин, 20000 артиллерийских орудий для каждой из сторон. В рамках этих лимитов устанавливались отдельные квоты для стран-участниц.

Советский Союз обязался сократить обычные вооружения на европейской территории до уровня 13300 танков, 20000 боевых бронированных машин, 13700 артиллерийских орудий. Впервые страны, подписавшие договор, шли на столь радикальное сокращение вооружений, соглашались на проведение инспекций на своей территории и брали на себя обязательство ежегодно предоставлять данные о структуре и вооружениях своих армий.

Советская официальная пропаганда, как обычно, преподносила заключение договора как большую внешнеполитическую победу Советского Союза. Однако с этим трудно согласиться — 910 всех сокращений приходилось на страны Варшавского Договора. А учитывая то обстоятельство, что уже с 1991 года планировалось начать вывод войск из Групп советских войск в Восточной Европе и кончина Организации Варшавского Договора была не за горами, установление коллективных потолков для военных блоков было делом, мягко говоря, недальновидным. Этим же договором вводились фланговые ограничения на размещение вооружений на северо-западе и юго-западе СССР.

С началом проведения инспекций была наконец-то приоткрыта завеса секретности над советской военной мощью, на страницах советской прессы впервые появились действительные наименования частей и соединений, причем особым вниманием инспекторов НАТО пользовались танковые формирования, в том числе выведенные из стран Европы.

Договор окончательно поставил крест на возможности советского танкового блицкрига, ознаменовав завершение эпохи великого танкового противостояния. Распад Советского Союза привел к дележу квот бывшей сверхдержавы между новыми республиками, которые начали активно приватизировать остатки Советской Армии.

Подписывая этот договор и «Парижскую хартию для новой Европы», Горбачев пытался выстроить сложную дипломатическую комбинацию. В общих чертах схема ее была такова: ломка традиционного «образа врага», обеспечение благоприятных политических условий для получения внешнеэкономической помощи, ослабление влияния США в Европе за счет того, что Штаты вслед за Советами сократят свое военное присутствие в этом регионе, одновременно игра на экономических противоречиях между Америкой и ЕЭС и, наконец, использование для достижения своих внешнеполитических и экономических целей непредсказуемо возрастающей мощи объединенной Германии. Цель казалась такой близкой. Но Горбачев опять переиграл самого себя.

Увлекшись международными делами и «дипломатическими успехами», предпочитая наслаждаться своим успехом на Западе, Михаил Сергеевич просмотрел опасное для себя развитие событий внутри страны. Против него были уже все — левые и правые, белые и красные, демократы и коммунисты. Ему удалось возбудить ненависть к себе буквально у каждого гражданина государства, первым и последним президентом которого он был. Но взрыв недовольства был еще впереди.

Улучшение отношений с Китаем позволило приступить к сокращению советской военной группировки на Дальнем Востоке и в Забайкалье. К 1 января 1991 года здесь было расформировано 12 дивизий. В 1989–1990 годах из Монголии были выведены две танковые и три мотострелковые дивизии, советские войска ушли из страны, на территории которой провели более шестидесяти лет. И вслед за их уходом, рухнул коммунистический режим.



Скатертью дорожка, 32-я танковая…

Даже монгольские араты решили строить у себя демократическое общество, причем без опеки «старшего брата».

Развитие событий на фронте разоружения ускорили развал социалистического лагеря и последовавшая 31 марта 1991 года скоропостижная смерть Организации Варшавского Договора «как выполнившей свои функции». После волны «бархатных революций», прокатившейся по Восточной Европе, вчерашние союзники стали все настойчивее требовать вывода советских войск со своей территории, причем если от Германии удалось добиться компенсаций и обустройства гарнизонов на новом месте, то из остальных стран армия попадала в буквальном смысле в чистое поле.

Еще в 1988 году М.С. Горбачев объявил о выводе из Восточной Европы шести танковых дивизий, что сначала было воспринято, как очередная советская пропагандистская акция наподобие брежневского вывода 1000 танков из ГДР на рубеже семидесятых — восьмидесятых годов. Но уже в следующем году, ушли из ГДР и Венгрии и были расформированы, 13-я, 32-я гвардейские и 25-я танковые дивизии.

В мае 1989 года в немецком городе Ютеборге была организована пышная церемония проводов первого танкового полка 32-й гвардейской танковой дивизии, отправлявшегося на Родину. Для кого-то это была радость, для большинства советских офицеров — очень грустное событие. После сытой спокойной жизни в ГДР попасть куда-нибудь в даурскую степь, пограничные гарнизоны Забайкальского военного округа было очень мрачной перспективой.

К этому времени во многих городах Советского Союза через много лет после войны, вновь действовала карточная система. Без специальных талонов или визитных карточек невозможно было купить даже мыло или сахар с маслом. Полки магазинов окончательно опустели, деньги с каждым днем превращались в макулатуру. Вот в эту прозу жизни и окунулись тысячи офицеров после европейской цивилизации. Но процесс уже пошел.

После ухода первых эшелонов с войсками стало ясно, что советские танки повернули на восток. Территорию этих стран покинули десятки тысяч советских военнослужащих со своей грозной боевой техникой. Растроганная чуть ли не до слез, Европа преподнесла Горбачеву Нобелевскую премию мира.

Первоначальным графиком сокращения численного состава и количества техники Западной группы войск предусматривалось в 1991 году вывести домой четверть группировки, в 1992 и 1993 годах — еще по 30 % и полностью завершить вывод войск из Германии к З1 декабря 1994 года.



Прощай, Чехословакия! Мы так тебя любили!

С кончиной Советского Союза события понеслись вскачь, темпы вывода войск стали походить на эвакуацию. Чтобы разместить выводимые войска Министерство обороны СССР начало расформировывать дивизии внутренних округов — так, в Белорусский военный округ на место ликвидированной 3-й гвардейской танковой Котельниковской дивизии пришла 19-я гвардейская танковая дивизия из Венгрии, 28-й тд — 11-я гв. тд из Германии. Судьба выведенных дивизий сложилась по-разному — большинство из них перестало существовать. С крахом сверхдержавы отпала необходимость в прежней танковой мощи.

Учебные танковые дивизии еще в конце 80-х годов были переименованы в окружные учебные центры. 45-я гвардейская учебная танковая дивизия Белорусского военного округа стала 72-м гвардейским ОУЦ, 48-я учебная гв. тд Киевского военного округа (знаменитая учебка «Десна» — любимое детище маршала Гречко) — 169-м гвардейским учебным центром.

Сокращение вооруженных сил, кризис советского общества, привели к резкому падению дисциплины и моральных устоев в Советской Армии. Стали происходить немыслимые раньше происшествия — в ноябре 1990 года из Западной группы войск (бывшая ГСВГ) сбежал и сдался властям ФРГ с просьбой о политическом убежище командир полка подполковник М. Колесников. Изменник, желая произвести хорошее впечатление на новых хозяев, прихватил с собой три новейших снаряда к Т-80, противотанковую и зенитную управляемые ракеты.

О ситуации в некогда образцовой ГСВГ говорит тот факт, что командир дивизии обнаружил пропажу своего подчиненного лишь на 5-й день. Последовали оргвыводы, в частности, с должности был снят командующий ЗГВ генерал армии Б. Снетков. Хищения оружия, дезертирство стали обычным явлением и в других округах.

Западногерманская разведка БНД провела даже специальную операцию, получившую кодовое наименование «Жираф». Пользуясь тем, что советские солдаты и офицеры перед возвращением на обнищавшую родину были готовы продать мать родную, немецкие агенты развернули бурную деятельность вокруг военных гарнизонов Западной группы войск. Результаты превзошли все ожидания. При минимальных затратах, ценой нескольких десятков подержанных автомобилей были получены сотни секретных документов, включая планы Генерального штаба, сведения об офицерском составе группы, технические описания и инструкции по эксплуатации новейшей военной техники.

В руках немецкой разведки оказались шифры и коды, после чего военных тайн окончательно не осталось. Не брезговали и железом — были приобретены бортовой компьютер истребителя МиГ-29, ответчики системы опознавания «свой-чужой» и многое другое. Советские воины даже продали, правда по частям, танк Т-80.

Все чаще танки стали появляться на улицах советских городов, и не только в дни военных парадов. Будучи не в силах решить многочисленные проблемы и конфликты политическими методами, руководители СССР во главе с Горбачевым все чаще прибегали к применению армии, накладывая танковые пластыри на больные места.



Последний парад наступает. Август 1991 г.

Началось все с Нагорного Карабаха, где танкисты 131-го танкового и 366-го гвардейского мотострелкового полков 23-й мотострелковой дивизии оказались вовлеченными в боевые действия между армянами и азербайджанцами. Действовали они сначала по приказу сверху, а затем стали зарабатывать деньги, получая от заинтересованной стороны плату за боевые операции. Солдаты и офицеры осваивали профессию солдат удачи, постигая науку наемничества. При этом, была развернута широкая торговля имевшимся на складах и в частях оружием и боеприпасами.

В январе 1991 года весь мир увидел на экранах своих телевизоров машины 106-го танкового полка 107-й мотострелковой дивизии на улицах литовской столицы — Вильнюса. Литовцы первыми заявили о своем выходе из состава СССР и попытались обзавестись всеми атрибутами независимости. Вместо поиска политических путей решения проблемы, в очередной раз кремлевские руководители прибегли к испытанному средству — танкам. Вместе со специальной группой КГБ «Альфа» танкисты и пехотинцы штурмовали телецентр, отгоняли от него протестующих горожан.

Эта акция еще больше усилила ненависть к советскому режиму в литовском обществе, не остановив, а наоборот, ускорив процесс дезинтеграции СССР. Московские деятели, действуя с грацией слона в посудной лавке, с каждым днем приближали смертный час некогда могучей сверхдержавы.

Новации горбачевской внешней политики нанесли армии и военно-промышленному комплексу сокрушительнейший удар. На карту было поставлено само их будущее. Армейским и промышленным генералам не надо было объяснять, чем пахнут слова Горбачева о том, что после заключения Парижской хартии «лишаются смысла стратегии и доктрины, которые господствовали на протяжении более сорока лет». Потери своих позиций в стране они допустить не могли.

Своеобразным прощальным парадом советских танковых войск стал августовский путч 1991 года, когда на улицах Москвы появились боевые машины 4-й гвардейской танковой Кантемировской дивизии имени Андропова и 2-й гвардейской мотострелковой Таманской дивизии имени Калинина.

Уже в 6 часов утра 19 августа министр обороны СССР он же член Государственного Комитета по чрезвычайному положению маршал Язов приказал командирам 2-й гв. мсд Марченкову и 4-й гв. тд Солякову ввести подчиненные им дивизии в Москву. В тот же день в столицу вошло 120 танков, 15 боевых машин пехоты, 144 бронетранспортера Таманской дивизии и 235 танков, 129 БМП, 1400 БТР Кантемировской дивизии.



Остатки былой роскоши

Провал путча и бесславный уход танков из Москвы показали всему миру, что грозный некогда советский стальной кулак окончательно рассыпался и наступает новая эра, в которой уже не будет места танковому морю, готовому захлестнуть Европу.

Великая и казавшаяся непоколебимой империя рухнула, не дожив года до своего семидесятилетнего юбилея. Рухнула, раздавленная непомерным военным бременем, мессианскими амбициями и комплексом сверхдержавы, похоронив под своими обломками судьбы миллионов людей и саму военную машину страны победившего социализма. Бесславное исчезновение декабрьской ночью с кремлевского флагштока советского флага стало финальной точкой в истории танкового меча империи. Начался новый этап — дележа имперского наследства.

Оглавление книги


Генерация: 0.286. Запросов К БД/Cache: 2 / 0