Главная / Библиотека / Тяжёлый танк КВ-2 /
/ РАЗРАБОТКА И ПРОИЗВОДСТВО

Глав: 9 | Статей: 9
Оглавление
Это случилось в Белоруссии на шестой день войны. 263-я пехотная дивизия Вермахта стремительно наступала на восток, когда у деревни Лесняки дорогу ей преградил одинокий советский танк с огромной башней, мощнейшим 152-мм орудием и непробиваемой бронёй. Несколько часов шёл неравный бой — шесть танкистов против целой дивизии, — несколько часов немцы безуспешно пытались подбить русского колосса из противотанковых пушек, но снаряды отскакивали от брони. Лишь вызвав на помощь штурмовые орудия, гитлеровцам удалось уничтожить танк и его героический экипаж, который отстреливался до последнего и пал смертью храбрых.

Этим неуязвимым «монстром» был тяжёлый танк КВ-2, созданный в разгар советско-финской войны специально для преодоления глубокоэшелонированной обороны противника, а полтора года спустя ставший шокирующим «сюрпризом» и для гитлеровцев, которые были настолько поражены его мощью и мужеством экипажей, что не раз хоронили их с воинскими почестями.

Бестселлер ведущего историка бронетехники воздаёт должное одному из самых знаменитых и узнаваемых советских танков, которому не суждено было дойти до Берлина, но кровавым летом 1941 года эти колоссы исполнили свой долг сполна, погибнув со славой и приблизив нашу Победу.
Максим Коломиецi / Fachmann

РАЗРАБОТКА И ПРОИЗВОДСТВО

РАЗРАБОТКА И ПРОИЗВОДСТВО



Опытный образец танка КВ (№ У-0) с первым образцом большой башни со 152-мм гаубицей. Февраль 1940 года. Отличие этой машины от серийных — расположение антенного ввода, смещённого от борта ближе к люку-пробке механика-водителя и отсутствие пробки для пулемёта в лобовом листе (РГВА).

Как известно, танк КВ был принят на вооружение Красной Армии постановлением Комитета обороны при СНК СССР № 443с от 19 декабря 1939 года, по которому новая боевая машина должна была вооружаться 76-мм пушкой и пулемётами ДТ. Однако шедшая в то время советско-финляндская война внесла свои коррективы. Ещё 18 декабря 1939 года, до принятия машины на вооружение, опытный образец КВ вместе с экспериментальными образцами тяжёлых танков СМК и Т-100 убыл в 20-ю тяжёлую танковую бригаду, которая вела боевые действия на Северо-Западном фронте.

Война внесла свои коррективы в вооружение нового тяжёлого танка КВ — дело в том, что в это время части Красной Армии вели тяжёлые бои на Карельском перешейке, пытаясь прорвать финскую линию обороны, известную у нас в стране как «Линия Маннергейма». Эта линия состояла из железобетонных долговременных огневых точек (ДОТ), которые усиливались большим количеством различных инженерных заграждений — эскарпами, противотанковыми рвами и надолбами, рядами колючей проволоки, минными полями и т. п. Всё это прикрывалось хорошо продуманной системой артиллерийского и пулемётного огня и полевой фортификацией (окопы полного профиля, пулемётные и артиллерийские ДЗОТы). А если добавить к этому суровую зиму (в 1939–1940 годах были морозы до 30 градусов, а снежный покров достигал в некоторых местах полутора метров), то станет ясно, что прорыв «Линии Маннергейма» для Красной Армии являлся далеко не простым делом.

Поэтому Военный Совет Северо-Западного фронта (в его состав входил и нарком обороны СССР К. Ворошилов) выступил с инициативой — вооружить первые четыре серийных танка КВ не 76-мм пушкой, а 152-мм гаубицей. Последнюю предполагалось использовать в первую очередь для разрушения инженерных сооружений, а стрельба по ДОТам (точнее по их амбразурам) стояла на втором месте. А так как установка артсистемы подобного калибра на танк являлась делом новым, то требовалось решить много задач, связанных с расчётом и монтировкой 152-мм гаубицы на боевой машине. Эту задачу поручили группе инженеров артиллерийского конструкторского бюро Кировского завода в Ленинграде (всего около 20 человек) под руководством молодого инженера Н. Курина. Работа шла чуть ли не круглосуточно, так как времени для разработки новой боевой машины было крайне мало. Первоначально предполагалось установить в башне КВ 152-мм гаубицу образца 1909/30 года, но затем предпочтение отдали более мощной гаубице М-10 образца 1938 года.

Для монтажа этой артсистемы группа Курина совместно с СКБ-2 (специальное конструкторское бюро), которое занималось разработкой танка КВ и обеспечением его серийного производства, буквально в течение двух недель разработала башню довольно больших размеров, в которой установили 152-мм гаубицу М-10, приспособленную для установки в танк. Артсистема имела укороченный ствол и уменьшенную длину отката. В документах она получила наименование МТ-1 — «Мотовилиха-танковая № 1» (завод № 172, который занимался производством гаубиц М-10, находился на территории Молотовского района города Молотов (современная Пермь) и изначально назывался Мотовилихинский механический завод). Кроме того, в документах встречается и другой вариант обозначения варианта 152-мм гаубицы для КВ — М-10Т (М-10 «танковая»). Для того чтобы упростить производство новой машины, диаметр погона башни КВ со 152-мм гаубицей оставили таким же, как и у КВ с 76-мм пушкой.

Танк КВ с новой башней и 152-мм гаубицей получил обозначение в документах «КВ с большой башней», в то время как КВ с 76-мм орудием именовался «КВ с малой башней». В 1940 году появилось и другое обозначение — танк со 152-мм гаубицей именовался КВ-2, с 76-мм пушкой — КВ-1. Обозначения КВ-2 и «КВ с большой башней» применялись параллельно. Кстати, интересный момент — танк КВ-2 официально на вооружение Красной Армии не принимался.



Опытный образец танка КВ (№ У-0) с первым образцом большой башни со 152-мм гаубицей. Февраль 1940 года. На этом фото хорошо виден люк механика-водителя, конструкция которого отличается от серийных машин (РГВА).

10 февраля 1940 года в тире Ленинградского Кировского завода провели первое опробование новой установки, смонтированной на шасси опытного танка КВ № У-0 (индекс «У» обозначал «установочная серия», 0 — «нулевой образец», то есть опытная машина). 17 февраля эта машина и первый танк установочной партии У-1 (оба со 152-мм гаубицами) убыли в действующую армию на Карельский перешеек.

Любопытный момент — не имея опыта установки на танк артсистем калибра 152-мм, СКБ-2 смонтировало на ствол гаубицы машины У-1 специальную крышку (в переписке Кировского завода она именовалась «вьюшкой») для защиты от попадания в него пуль, осколков снарядов или кусков земли. Перед выстрелом крышка открывалась специальной тягой, а после выстрела закрывалась. Но проведённые испытания показали, что конструкция крышки и механизма её открытия-закрытия оказалась неудачной, в результате чего от «вьюшки» отказались. Зато для защиты ствола гаубицы М-10Т от пуль и осколков на него надели специальные кольца из брони толщиной 10-мм (данное решение и в дальнейшем использовалось на всех танках КВ-2).

22 февраля на фронт ушёл танк У-2 с башней опытного танка У-0 с 76-мм орудием, а 29 февраля — танк У-3 со 152-мм гаубицей. Танк У-4 (тоже со 152-мм гаубицей) был готов 13 марта 1940 года, но на фронт его отправить не успели — советско-финляндская война закончилась.

Первые четыре серийных машины (заводские номера У-1 — У-4) изготовили по чертежам опытного танка (№ У-0). Три машины, убывшие на фронт, отправлялись после испытания пробегом на 30–50 км с гарантией эксплуатации на 200 километров.



Танк КВ № У-0 с первым образцом большой башни, вид сзади. Февраль 1940 года. Машина имеет выхлопные патрубки оригинальной конструкции, отличающиеся от тех, что ставились на серийных КВ (РГВА).

Хочется привести сведения о боевом применении танков КВ-1 и КВ-2, в частности, в ходе боевых действий на Карельском перешейке. Отчёт о боевых действиях танков КВ, СМК и Т-100 был составлен 4 апреля 1940 года, и в нём о машинах КВ говорилось следующее: «Танки принимали участие в боевых действиях […] в районе ст. Кямаря, полустанок Ханканиеми, ст. Перо, Эловайнен, мз. Хаяюрю, Тамисуо и г. Выборг в период с 20 февраля 1940 г. по 13 марта 1940 г.

Танк КВ-№ 3 ходил в бой — 6 раз;

Танк КВ № 0 ходил в бой — 15 раз (включая бои в декабре 1939 года. — М.К.);

Танк КВ № 1 ходил в бой — 8 раз;

Танк КВ № 2 ходил в бой — 12 раз…

I. Танки применялись при решении следующих задач:

1. Сопровождение средних и лёгких танков и наступающей за ними пехоты через оборонительные сооружения противника путём проделывания проходов в надолбах и уничтожения противотанковых орудий противника.

2. Разведки местоположения ДОТов и уничтожения огневых точек (миномётов, ПТОР) и живой силы противника, находящейся в укрытиях полевого типа.

3. Использовались как артиллерийские орудия для стрельбы с места прямой наводкой по разным целям, в том числе и для разрушения бетонных сооружений (стрельба по ДОТам положительных результатов не дала).

4. Для эвакуации с поля боя и отвода в тыл подбитых танков.

Условия зимы, лесисто-болотистая местность, наличие большого количества естественных и искусственных препятствий вынуждали танки действовать в основном вдоль дорог, так как попытки движения вне дорог на недостаточно разведанной местности приводили к застреванию танков в болотах. Например: 2 марта [1940 года] при попытке сойти с дороги, танк КВ засел в болоте, и был вытащен после 20-часовой работы.



Танк КВ № У-1 с большой башней. Февраль 1940 года. На машине смонтированы крылья так называемого «авиационного» типа, внутри которых размещался ЗИП. Впоследствии от них отказались (РГВА).

II. Тактико-технические свойства танков, выявившиеся в результате их боевой работы:

1. Высокая сопротивляемость брони действию бронебойных снарядов калибра 37–45 мм, выпущенных с дистанции 150–250 м. Так, например:

а) Танк КВ № 0 имел 22 прямых попадания (учитывая боевые действия в декабре 1939 года);

б) Танк КВ № 3 имел 17 прямых попадания (из них 12 в корпус и 5 в ходовую часть)…

2. Хорошая проходимость и манёвренность на поле боя.

Танки легко преодолевали поле боя, изрытое воронками глубиной 1–1,5 метра и шириной 2–3 метра. Проделывали проходы в лесу при диаметре деревьев 50 см. Преодолевали канавы, наполненные водой, глубиной в 1 метр и шириной 3 метра, рвы шириной 4,5–5 метров, снежный покров 0,8–0,9 метров, подъёмы до 35 градусов и двигались при крене 30–35 градусов.

За время работы не было ни одного случая сваливания гусениц при разворотах и кренах.

3. Способность проделывать проходы в каменных надолбах, врытых в землю, путём разрушения их огнём из 152-мм орудий, что подтверждается следующим:

а) 9 марта 1940 г. танк КВ № 3 выпустил по каменным надолбам, врытым в землю, 8 снарядов, и сделал проход в 2 раза шире, чем габарит машины.

б) В районе Тамисуо для проделывания прохода в надолбах аналогичного типа шириной в 6 метров было израсходовано 15 152-мм снарядов. Огонь вёлся с дистанции 50–80 метров.

4. Способность проходить через отдельные противотанковые мины.

При наезде на мины в танке ощущалось только сотрясение от их взрыва, но разрушительного действия ходовой части и прекращения движения танка не происходило (от взрывов мин выбивало 1–2 катка, рвало часть трака, что не вызывало остановки танка)…



Третий по счёту серийный КВ — № У-3. Февраль 1940 года. На правом борту башни имеются дополнительные скобы для укладки брезента. Как и У-1, танк оснащён крыльями «авиационного» типа. На стволе гаубицы установлена крышка для защиты от попаданий внутрь осколков и пуль. После проведения испытаний её демонтировали (АСКМ).

5. Хорошие тяговые качества, обеспечивающие эвакуацию танков других марок с поля боя.

Примеры.

[…] Танк КВ отбуксировал с поля боя танк Т-100, а также танк своей марки. Но были случаи, когда танк КВ не мог буксировать однотипный танк и буксировка производилась двумя танками.

III. Характеристика работы материальной части машин.

…Танки КВ.

Прошли 200–300 км. Моторы работали безотказно. Механизмы и агрегаты работали хорошо. Торсионная подвеска позволяет двигаться при частичном её повреждении, как то — потери 2–3-х катков. Так, 10 марта 1940 г. взрывом фугаса было выбито по 2 передних катка с каждой стороны, и всё же танк самостоятельно вышел из боя и возвратился в расположение своих войск, пройдя при этом 8 км, и был способен двигаться дальше.

Недостатки:

Срываются болты и шпонки привода топливного насоса. Не выдерживают нагрузки проушины стяжных лент тормозов. При нагреве масла свыше 50 градусов его выбивает через воздушные трубки. Не отработан конструктивно спуск масла из двигателя и масляного бака. Мал угол обзора водителя. Рычаг для управления не удобен. Отверстия для пулемётов очень велики, и по ним ведут огонь снайпера, поэтому в бою пулемёты не использовали, а отверстия закрывали заглушками. Радист не имеет вооружения. Конструкция пеногашения себя не оправдывает и требует изменения. Регулировка тяг КПП затруднена. Ограничители торсионов при взрыве фугасов летят (было 2 случая).

IV. Выводы и предложения.

1. Танки являются мощным средством для уничтожения противотанковых орудий, полевой артиллерии, а также других огневых точек, находящихся в укрытиях полевого типа. Способны проделывать проходы в надолбах из камня, врытых в землю, артогнём прямой наводкой с близких дистанций.

2. Броня танков не пробивается 37–45 мм бронебойными снарядами с предельно близких дистанций 100–250 м.

3. Применяемые противником мины при наезде на них танков не производили разрушительного действия на ходовую часть и не прекращали движения.

4. Танки, обладая сильной бронёй и мощным огнём, хорошей проходимостью на препятствиях, производят сильное моральное воздействие на противника, сея в его рядах панику, и в то же время поднимают боевой дух наших войск.

5. Полностью обеспечивают эвакуацию с поля боя подбитых танков Т-28, БТ, Т-26 и частично танков своего же типа.

Для устранения выявленных недочётов необходимо:

По танкам КВ.

а) Усилить привод топливного насоса.

б) Соединения тяг КПП вывести ближе к вентилятору.

в) На ствол пулемёта поставить предохранительный щиток для защиты от пуль.

г) Усилить буксирные серьги и соединительные пальцы тросов.

д) Радисту поставить пулемёт.

е) Увеличить угол обзора водителя.

ж) Облегчать торсионы на стоянках, т. к. были случаи их поломки, когда танк стоял на месте.

з) Изогнуть рычаг управления, приблизив его, таким образом, к водителю.

и) Поставить вентилятор».

В ходе боевых действий выявилось большое количество технических недостатков и недоработок новых тяжёлых танков: частая разрегулировка главного сцепления, высокие температуры и разрушение игольчатых подшипников и подшипников в бортовых фрикционах, течи сальников бортовых редукторов, сработка шестерён в коробке перемены передач. Поэтому представители военной приёмки на Кировском заводе получили указание — выявить все недочёты в конструкции КВ и устранить их на десяти танках установочной партии.

Поэтому уже с машины У-5 завод начал пересматривать конструкцию всех узлов и механизмов. Военпред на Кировском заводе А. Шпитанов в своей оперсводке за март 1940 года сообщал: «За март месяц в монтаж поступило 4 корпуса КВ. Одна машина № У-4 с большой башней и системой М-10 окончательно принята военпредом. Отправка задержана по указанию военного комиссара АБТУ КА до получения разнарядки АБТУ КА.

Вторая машина № У-5 (пятая из установочной партии) из-за перегрева бортовых фрикционов не выдержала военпредовского пробега на 80 км и 2-х контрольных пробегов на 20 км. После 2-х переборок бортового фрикциона снова готовится к контрольному испытанию.

Третья машина № У-6 также не выдержала военпредовского пробега. В коробке передач лопнул подшипник и скрутило валик привода к маслопомпе.

Машина № У-1 ещё не окончена монтажом.

Запаса корпусов КВ на апрель (кроме вышеперечисленных) на Кировском заводе не имеется».

По первоначальному плану в 1940 году Кировский завод должен был изготовить всего 50 танков КВ, отработать их конструкцию и с 1941 года перейти на крупносерийный выпуск. Однако в июне 1940 года (по май 1940 года включительно было сдано 10 КВ № У-1 — У-10, из них четыре КВ-2. — Прим. автора) появляется постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б), согласно которому годовое задание увеличивалось до 230 КВ. В заводских и военпредовских документах того времени данное решение именовалось «Сталинским заданием».

Естественно, что столь значительное увеличение танковой программы потребовало от Кировского завода перестройки всей работы. К выполнению задания привлекались не только цеха, занимавшиеся танковым производством, но и другие подразделения и отделы предприятия. Одновременно с этим велась большая работа по улучшению конструкции КВ. В июне — июле 1940 года два танка — У-1 и У-7 — проходили длительные испытания, по результатам которых в конструкцию КВ внесли большое количество доработок.

Несмотря на это, качество новых тяжёлых танков оставалось всё ещё низким. В июле военпреды даже прекратили на время приёмку КВ из-за того, что при сдаточных пробегах у машин выявились крупные недостатки, основными из которых были:

— не производил очистки воздуха воздухофильтр, из-за чего преждевременно выходили из строя двигатели;

— изнашивались шестерни коробки перемены передач, особенно 2-й и 4-й скоростей;

— температура бортовых фрикционов доходила до 120–130 градусов.

Тем не менее, в июле было сдано 15 КВ, из них 10 КВ-2.

Для исправления ситуации с качеством машин на специальном совещании у директора Кировского завода, прошедшем 17 июля в присутствии начальника бронетанкового управления ГАБТУ КА военинженера 1-го ранга Коробкова, в срочном порядке приняли ряд решений как по улучшению существующих агрегатов КВ, так и разработке новых. В результате к концу месяца спроектировали два варианта бортовых фрикционов, новый сухой воздухофильтр, замок на коробку перемены передач и ряд других агрегатов. В августе их испытали на танке У-7, который находился на заводе в качестве опытной машины, и часть из них ввели в серийное производство.

Всего за август 1940 года военпреды приняли 20 КВ (из них 10 КВ-2), ещё два танка прошли заводской пробег, и 8 корпусов находилось на монтаже.

Здесь хочется сделать небольшое отступление и рассказать о том, как вёлся учёт изготовленных на Кировском заводе КВ, а также их приёмка и отправка в войска. Многие авторы, занимающиеся историей отечественного танкостроения того времени, зачастую говорят о том, что довольно сложно подсчитать реальный выпуск танков, пишут о якобы имевших место приписках и беспорядке, царившем в советских документах того времени. На самом деле система учёта и отчётности в СССР была довольно жёсткой, очень чёткой и логичной. Ни о каких «приписках» или «двойной бухгалтерии» и речи не было. Посмотрим, как обстояло дело на самом деле.

Прежде всего, между заказчиком (ГАБТУ КА) и исполнителем (в нашем случае Кировским заводом) заключался «Договор на продукцию, сдаваемую через военпреда Заказчика». В этом документе определялись цены на танки, порядок их приёма, отправки и оплаты, сроки поставки и т. п. Что касается приёмки готовых машин КВ, то она велась по определённой схеме, утверждённой ГАБТУ КА и наркоматом тяжёлого машиностроения (в состав последнего входил Кировский завод) специальными приказами и директивами. Это происходило следующим образом.

После того как танк был собран, он принимался отделом технического контроля (ОТК) завода, а затем направлялся в 40-километровый заводской пробег для проверки правильности монтажа и регулировки узлов и агрегатов. После устранения выявленных недостатков (если они обнаруживались), КВ поступал на сдаточный 50-километровый пробег (в документах он ещё именовался военпредовским), который проводили представители военной приёмки ГАБТУ КА при участии ОТК завода. Машина считалась принятой, если она прошла эту дистанцию без серьёзных поломок. В случае, если в танке что-то ломалось, после ремонта он поступал на так называемый контрольный пробег (ещё назывался контрольно-сдаточным), в котором проверялась работа отремонтированного узла или агрегата. Километраж данного испытания определялся военпредом. Несмотря на указания ГАБТУ КА о минимально возможном километраже при пробегах (чтобы сберечь моторесурс новых танков для их последующей эксплуатации в войсках), некоторые КВ, особенно сборки 1940 года, ходили в контрольные пробеги 3–4 раза, пройдя при этом до 180 км.

Помимо ГАБТУ КА приёмку КВ вели также представители других ведомств. Так, военпреды Главного артиллерийского управления Красной Армии принимали установку орудий, пулемётов ДТ, оптических прицелов, работу подъёмного и поворотного механизмов. Военпреды Управления связи РККА осуществляли приём и контроль за работой радиостанции 71-ТК-3 и танкового переговорного устройства.

После приёмки всеми военпредами машина поступала в малярный цех, где её мыли и окрашивали. Затем КВ направляли на участок окончательной сборки, где проверяли подтяжку всех соединений, заправляли танк горючим, снабжали его ЗИПом, инструментом. Здесь же КВ осматривал представитель ОТК завода, после чего танк вновь предъявляли военпреду ГАБТУ КА, который принимал его под пломбу — в таком виде машина ждала отправки в войска. Кстати, если танк оставался в распоряжении завода (например, для проведения опытных работ) это тоже отражалось в документах военной приёмки.

При начале изготовления на заводе на каждый КВ заводилось так называемое дело машины, в которое вносились номера корпуса, башни, двигателя, пушки, коробки перемены передач и т. д., а также информация о ходе её сборки (включая фамилию бригадира), дефектах, обнаруженных в ходе заводского и военпредовского пробегов. При окончательной приёмке каждого КВ составлялся акт, который подписывали представители Кировского завода (в 1940–1941 годах начальник танкового отдела Ланцберг) и старший военпред (в 1940–1941 годах военинженер 2-го ранга А. Шпитанов). Отметка об этом делалась в деле машины, а также в журнале пробегов и журнале окончательно принятых танков (два последних вели военпреды). Только после составления акта приёмки заказчик (ГАБТУ КА) выписывал исполнителю (Кировскому заводу) документы на оплату танка.

При передаче КВ в войска на него заводился формуляр, содержащий основные сведения о машине (номер корпуса, башни, двигателя и т. п.), который отправлялся вместе с танком. Дело машины оставалось на заводе — в случае поступления рекламации из армии по нему легко можно было установить тех, кто допустил некачественную сборку.

При отправке КВ в войска из части, в которую они направлялись, приезжали приёмщики — как правило, механики-водители с несколькими техниками-командирами, а также отделение охраны. Старший команды принимал у военпреда танки, а также положенный ЗИП (в том числе и ротный), о чём составлялся соответствующий акт. КВ грузились в эшелон и обязательно закрывались брезентом — до начала войны отправлять танки открыто не разрешалось. Также категорически запрещалась отправка танков без представителей воинской части: за этим строго следили и такой практики ни до войны, ни после её начала не было. Теперь что касается учёта изготовленных танков. Заводы промышленности направляли в вышестоящую инстанцию (наркомат) декадные, ежемесячные, квартальные и годовые сводки о выполнении плана. В них указывалось количество собранных за каждый месяц танков, принятых ОТК, прошедших заводской пробег и предъявленных представителям военной приёмки на заводе. Таким образом, можно говорить о том, что промышленность предоставляла ежемесячные сведения о числе окончательно собранных машин.

Военпреды в своих ежемесячных «Оперативных сводках» (так официально назывались эти документы) указывали, сколько надлежало поставить танков по плану и сколько поставлено (то есть принято приёмкой) с начала года и за текущий месяц, сколько отгружено с завода. Если среди поставленных имелись машины более ранней сборки (например, среди принятых в декабре были изготовленные, но не принятые в ноябре), то их количество указывалось в примечании. Наряду с числом готовых танков в сводках могли быть сведения о том, сколько КВ находится в заделе на первое число месяца.



Танк КВ № У-3, вид спереди. Февраль 1940 года. На этом фото хорошо видна крышка, установленная на стволе гаубицы, и механизм для её открытия и закрытия (АСКМ).


Испытание танка № У-1 с большой башней. Район Ленинграда, июнь 1940 года. На этом фото хорошо видна крыша танка (АСКМ).

Вместе с оперативной сводкой подавалось так называемое «Извещение об отправке продукции с Кировского завода» за тот же месяц. В этих документах (за месяц их могло быть несколько) указывались сведения об отгружённых с завода машинах с указанием их заводских номеров, военного округа и части, в которые они направлялись, даты убытия с завода и номер транспорта (эшелона). Оперсводки за прошедший месяц направлялись в ГАБТУ КА, как правило, не позднее третьего числа нового месяца.

Помимо оперативных сводок за месяц, существовали ещё и так называемые декадные сводки (за декаду каждого месяца), составляемые военпредами. В них указывалось количество танков, принятых ОТК завода и военпредами, а также давались сведения о числе отгружённых КВ за декаду с указанием их заводских номеров и места назначения.

Как видно, система учёта, приёмки и отправки танков КВ (да и другой военной продукции) в Советском Союзе была довольно сложной и многоуровневой. Однако это позволяет очень точно (до машины) разобраться не только в количестве изготовленных боевых машин, но и в том, куда и когда какие из них отправили с завода.

К сентябрю 1940 года на Кировском заводе было принято 52 серийных танка КВ, из которых почти половину — 24 машины — составляли КВ-2.

К этому моменту стало окончательно ясно, что «большая башня с системой М-10, спроектированная экстренно в период финляндского конфликта, требует больших переделок и доработки». Среди основных недостатков башни назывались её большая масса, слабый погон, недоработанный поворотный механизм (башня тяжело вращалась) и стопор для крепления «по-походному» (его часто срывало).

По заданию ГАБТУ КА в августе 1940 года конструкторское бюро СКБ-2 Кировского завода приступило к проектированию так называемой «большой пониженной башни» для установки 152-мм гаубицы М-10. В сентябре первый опытный образец такой башни изготовили на Ижорском заводе, установили на танк КВ № У-7[1] и в октябре испытали на артиллерийском научно-испытательном полигоне (АНИОП) под Ленинградом.

Результаты были признаны положительными, и Ижорский завод (он выпускал корпуса и башни для КВ) получил задание на организацию серийного выпуска таких башен. По сравнению с первым вариантом, спроектированным в ходе советско-финляндской войны, «большая пониженная башня» для КВ-2 имела меньшие габаритные размеры и массу, а также была проще в производстве. Сначала выпуск новых КВ-2 планировалось начать в октябре 1940 года, но из-за затянувшихся испытаний сделать это не удалось. Военпред А. Шпитанов сообщал по этому поводу: «В октябре месяце должны были танки выпускаться как с малыми башнями, так и с большими. Ввиду неподачи в срок двух образцов пониженных больших башен с Ижорского завода монтаж и испытание установки артсистемы М-10 затянулось до 1 ноября. Поэтому во избежание срыва программы октября месяца вынуждены были танки в октябре месяце выпускать только с малыми башнями. Результаты испытания на АНИОПе окончательно ещё не известны, но даже при положительных выводах [по] артсистеме М-10 Кировский завод времени на ноябрьскую программу иметь не будет. Во избежание срыва выпуска ноября необходимо дать срочные указания Ижорскому заводу о форсированном выпуске малых башен до полного количества по решению Правительства — до 130 штук. ГИЗ в данный момент изготавливает только большие башни».

В ноябре 1940 года Кировский завод сдал 37 КВ, из которых было 25 штук КВ-2 с «пониженными» башнями.

Пик производства КВ в 1940 году пришёлся на декабрь — в этом месяце было принято 70 танков КВ, большую часть из которых составляли КВ-2 (62 машины). Правда, танки всё ещё имели большое число различных недоработок и дефектов. Так, военпреды отмечали следующее количество недостатков у машин ноябрьской и декабрьской сборки, обнаруженных в ходе сдаточных пробегов:

«1. Разрегулировался главный фрикцион — 8;

2. Разрегулировка тормозных лент и рычагов управления — 21;

3. Разрегулировка скоростей и замка КПП — 13;

4. Не горит освещение в машине (замыкание и перегорание предохранителей) — 6;

5. Отказали в работе стартёры — 4;

6. Отказал в работе тахометр — 7;

7. Отказал в работе спидометр — 2;

8. Разъединение тяг борт. фрикционов, гл. фрикционов и тормозов — 1;

9. Течь масла в КПП — 5;

10. Течь борт. передач — 2;

11. Сгорели подшипники чашек борт. фрикциона — 1;

12. Отказал в работе двигатель (поломка масло-помпы и заклинка верт. валика) — 2;

13. Отказала в работе 1-я скорость КПП — 11;

14. Сбилась регулировка двигателя — 2;

15. Не работает топливомер — 1;

16. Плохо работает и не работает гудок — 19;

17. Травит воздух в краны редуктора — 6;

18. Течь воды в дюритовых соединениях — 3;

19. Течь газойля в кране перекрытия баков — 3;

20. Течь масла в кран «Зима-лето» — 4;

21. Не работает манометр топлива — 8;

22. Течь газойля в кран манометра — 5;

23. Задевание и заедание тяг борт. и глав. фрикционах — 7;

24. Течь масла из поворотного механизма — 3;

25. Течь газойля в штуцера — 10;

26. Не работают масловодо-аэротермометры — 2;

27. Течь масла в штуцера — 11;

28. Высокий нагрев борт. фрикциона — 2;

29. Прорвало коллектора дизеля по сварному шву — 1».

К производству танков КВ-2 Кировский завод вернулся лишь в мае 1941 года — из 70 машин майского выпуска их было 60. Ещё 40 КВ-2 сдали в июне, после чего выпуск КВ-2 окончательно прекратили. Таким образом, в 1940–1941 годах Ленинградский Кировский завод изготовил 204 танка КВ-2, из них 24 машины имели первый вариант большой башни.

На базе танков КВ-2 не создавалось никаких опытных машин. Единственное исключение — установка на одну из машин (танк № Б-9680 выпуска декабря 1940 года, отправлен в Горький без вооружения) 107-мм танковой пушки ЗИС-6. Это орудие разрабатывалось на заводе № 92 в Горьком для нового тяжёлого танка КВ-3, производство которого должно было начаться в июле 1941 года.

В июне 1941 года 107-мм пушка ЗИС-6 была смонтирована в КВ-2 и прошла испытания стрельбой. Однако из-за неготовности танка КВ-3 к производству и начавшейся войны, все работы по ЗИС-6 свернули. Судьба танка КВ-2, находившегося на заводе № 92, автору неизвестна.



Танк КВ № У-1 преодолевает брод в ходе испытаний. Район Ленинграда, июнь 1940 года. Хорошо видно, что у отверстия забора воздуха для охлаждения двигателя установлен защитный экран (АСКМ).

Ещё одной интересной работой, правда, так и не вышедшей из стадии проекта, стала экранировка КВ-2. Дело в том, что постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 548–232 сс от 15 марта 1941 года Кировскому и Ижорскому заводам предписывалось к 1 мая разработать и изготовить два опытных образца танков КВ-1 и КВ-2 с дополнительным броневым экраном толщиной 25–30 мм, к 15 мая отработать чертежи и технологию и с 1 июня начать выпуск экранированных машин. Кроме того, предполагалось заэкранировать ранее изготовленные КВ, находящиеся в войсках.

9 мая 1941 года специально созданная комиссия из представителей Кировского и Ижорского заводов, а также ГАБТУ КА рассмотрела проекты экранировки. Предполагалось корпуса и башни КВ-2 экранировать 25-мм бронёй, при этом экраны крепились «болтами диаметром 48 мм (из спец. стали) к броневым планкам толщ. 50 мм, которые привариваются к основной броне.

Исключение составляют экраны на лобовой и передний лист корпуса, которые крепятся путём приварки их непосредственно к основной броне».

Общая масса экранов с планками и болтами с учётом надбавки 5 % на сварные швы составляла 1305 кг на корпус и 2620 кг на башню КВ-2, а всего на танк дополнительная масса составляла 3925 кг. Учитывая столь значительное увеличение массы КВ-2, Кировскому заводу поручалось «догрузить машину КВ-2 до полного веса с экранировкой и провести ходовые испытания по программе, составленной заводом и согласованной с представителями ГАБТУ КА».

Однако и у представителей промышленности, и у военных возникли вопросы в необходимости экранировки КВ-2. Машина и так была сильно перегружена, а дополнительная масса брони никак не способствовала повышению её боевых качеств. Поэтому директор Кировского завода Зальцман направил заместителю наркома обороны СССР Маршалу Советского Союза Кулику письмо с предложением не экранировать КВ-2. Кулик поддержал инициативу завода и 9 июня 1941 года направил члену ЦК ВКП(б) А. Жданову следующий документ: «При разработке экранировки на танк КВ-2 выявились следующие затруднения: наложение экрана весом в 4 тонны перегружает трансмиссию, ходовую часть и приводит к поломкам агрегатов танка.

При испытании опытного танка 150 (КВ-1 с бронёй 90 мм), догружённого до веса КВ-2 с экраном, в пробеге произошли поломки шестерён коробки перемены передач и скручивание ступицы барабана бортового фрикциона.

Прошу Вас о созыве представителей НКО, НКТМ, НКСП и конструкторов Кировского и Ижорского заводов с материалами по экранированию и испытаниям для решения вопроса, как быть дальше с экранированием КВ-2».

В результате до начала войны вопрос об экранировке танков КВ-2 так и не был решён, и эти танки в июне 1941 года выпускались без экранов.

Оглавление книги


Генерация: 0.176. Запросов К БД/Cache: 0 / 0