• Купить градирню

    Вы можете купить градирню в Москве по доступной цене на gradirni.tmim.ru.

    gradirni.tmim.ru

Главная / Библиотека / Тяжёлый танк КВ-2 /
/ ПОДГОТОВКА ЭКИПАЖЕЙ ДЛЯ ТАНКОВ КВ

Глав: 9 | Статей: 9
Оглавление
Это случилось в Белоруссии на шестой день войны. 263-я пехотная дивизия Вермахта стремительно наступала на восток, когда у деревни Лесняки дорогу ей преградил одинокий советский танк с огромной башней, мощнейшим 152-мм орудием и непробиваемой бронёй. Несколько часов шёл неравный бой — шесть танкистов против целой дивизии, — несколько часов немцы безуспешно пытались подбить русского колосса из противотанковых пушек, но снаряды отскакивали от брони. Лишь вызвав на помощь штурмовые орудия, гитлеровцам удалось уничтожить танк и его героический экипаж, который отстреливался до последнего и пал смертью храбрых.

Этим неуязвимым «монстром» был тяжёлый танк КВ-2, созданный в разгар советско-финской войны специально для преодоления глубокоэшелонированной обороны противника, а полтора года спустя ставший шокирующим «сюрпризом» и для гитлеровцев, которые были настолько поражены его мощью и мужеством экипажей, что не раз хоронили их с воинскими почестями.

Бестселлер ведущего историка бронетехники воздаёт должное одному из самых знаменитых и узнаваемых советских танков, которому не суждено было дойти до Берлина, но кровавым летом 1941 года эти колоссы исполнили свой долг сполна, погибнув со славой и приблизив нашу Победу.
Максим Коломиецi / Fachmann

ПОДГОТОВКА ЭКИПАЖЕЙ ДЛЯ ТАНКОВ КВ

ПОДГОТОВКА ЭКИПАЖЕЙ ДЛЯ ТАНКОВ КВ

Прежде чем перейти к рассказу о боевом применении танков КВ-2, имеет смысл рассказать о том, как велась подготовка экипажей для этих боевых машин. Тем более что сам по себе танк без экипажа — груда железа, а грозным оружием делают его люди, сидящие за его бронёй. Кроме того, немаловажным фактом является подготовка и опыт командиров взводов, рот и батальонов, в составе которых действуют боевые машины, а также знания техников, обеспечивающих ремонт подбитых или поломавшихся танков. Учитывая, что в основном (кроме вооружения) программа подготовки на КВ-1 и КВ-2 была идентичной, посмотрим, как перед войной шло обучение на новые тяжёлые танки.

Как уже говорилось, первые четыре серийных КВ попали в 20-ю тяжёлую танковую бригаду, и в их освоении экипажам оказывали помощь рабочие и инженеры Ленинградского Кировского завода.

Однако при развёртывании производства новых тяжёлых танков встал вопрос о полномасштабной подготовке кадров для этих машин. Ведь и по устройству, и по боевым характеристикам КВ сильно отличался от имевшихся на вооружении Красной Армии Т-35 и Т-28, не говоря уже о Т-26 и БТ.

Прежде всего требовалось укомплектовать подразделения новых тяжёлых танков знающим новую матчасть командным и техническим составом. Для подготовки этих специалистов в августе 1940 года наркомат обороны СССР принял решение о перепрофилировании на КВ 2-го Саратовского бронетанкового училища, до этого готовившего лейтенантов и воентехников для Т-28 и Т-35 (срок обучения в танковых училищах составлял два года). В том же месяце в училище прибыли два новых тяжёлых танка — КВ-2 и КВ-1, а до конца года — ещё восемь КВ-1.



Общий вид танка КВ-2 выпуска ноября — декабря 1940 года. Машина оснащена буксирными тросами с плетёными коушами, на левом борту два ящика ЗИП (АСКМ).


Танк КВ-2 выпуска ноября — декабря 1940 года, вид сзади. Хорошо видно отсутствие гужонов крепления заднего и бортовых листов на башне, а также один ящик ЗИП на правом борту (АСКМ).

Предусмотренное на 1941 год существенное увеличение выпуска танков новых типов, в том числе и КВ, потребовало серьёзной корректировки и программы подготовки офицерского состава. Так, 1 марта 1941 года начальник ГАБТУ КА генерал-лейтенант Я. Федоренко направил наркому обороны СССР С. Тимошенко следующий документ: «Прошу утвердить следующую схему подготовки лейтенантов и воентехников бронетанковой специальности:

а) Четыре училища по подготовке лейтенантов и воентехников на средние и тяжёлые танки (Орловское, 2-е Саратовское, Ульяновское и Харьковское);

б) Два училища лёгких танков (Борисовское — БТ и Т-50, Вольское — Т-26 и Т-50);

в) Одно училище малых танков и бронемашин, огнемётных танков и техников ГСМ (1-е Саратовское);

г) Одно училище танковых техников на лёгкие танки, малые танки и бронемашины (Киевское).

На данную организацию необходимо полностью перейти с 1 августа 1941 года, начав подготовку уже сейчас».

Данное предложение нашло поддержку у Тимошенко, и с мая 1941 года в Орловское, 2-е Саратовское, Ульяновское и Харьковское училища начали поступать новые тяжёлые танки, предназначенные для подготовки офицеров.

По новому штату, каждое из вышеперечисленных бронетанковых училищ было смешанным и одновременно готовило курсантов (всего 1600 человек) на тяжёлые и средние танки. В училище имелось четыре батальона курсантов по подготовке лейтенантов и один по подготовке техников (по 300 человек в каждом). Кроме того, был специальный курс для переподготовки начсостава запаса численностью в 100 курсантов. Всего из 1600 человек 50 % училось на Т-34 и столько же на КВ. Для организации учебного процесса в составе танкового батальона обеспечения предусматривалось иметь 32 Т-34, 20 КВ и 50 Т-27. Срок обучения курсантов был установлен в два года.

Однако к началу Великой Отечественной войны выпустить курсантов успело только 2-е Саратовское БТУ — в августе 1940 года на КВ стали готовить курсантов второго курса, до этого изучавших Т-28 и Т-35. Всего в мае 1941 года Саратовское училище выпустило порядка 80 командиров и воентехников для укомплектования ими подразделений КВ. Что касается других училищ — Орловского, Харьковского и Ульяновского, то они ещё только приступали к подготовке курсантов на новые танки, и к началу войны этот процесс только ещё налаживался.

Помимо военных училищ переподготовку офицеров-танкистов вели Ленинградские и Казанские бронетанковые курсы, которым выделили для этой цели несколько КВ.

Однако если оценивать уровень подготовки командно-технического состава для КВ, то к началу войны он находился на достаточно низком уровне — процесс обучения только налаживался и находился, что называется, в зачаточном состоянии. В войсках имелось весьма ограниченное число командиров и воентехников, имевших более-менее полноценную подготовку для танков КВ. Ведь для обучения людей на новые тяжёлые танки нужны были преподаватели, которые могли бы это сделать. Кстати, и самих преподавателей также надо было где-то обучить. Кроме того, для нормальной организации учебного процесса по изучению новых тяжёлых танков требовались учебные пособия и агрегаты, оборудованные необходимым классы, плакаты, учебники и многое другое. Всё это вместе взятое требовало определённого времени, и достаточно длительного — несколько месяцев как минимум. А вот его как раз и не было.

Таким образом, по мнению автора, к июню 1941 года процесс подготовки и обучения командного и технического состава для танков КВ находился в стадии становления и не мог обеспечить Красную Армию необходимым количеством людей с достаточной подготовкой и уровнем знаний.

Конечно, в частях были офицеры-танкисты с многолетним опытом службы или имеющие боевой опыт, которые, без сомнения, могли освоить (и осваивали) танк КВ на курсах переподготовки. Но даже этим офицерам для того, чтобы хорошо знать вопросы эксплуатации, техобслуживания и боевого использования новых тяжёлых танков требовалось время, а его, повторюсь, не было.

Небезынтересно привести некоторые цифры по количеству подготовленных для КВ и Т-34 командиров и младшего комсостава (сержанты, они назначались на должности командиров и механиков-водителей КВ и Т-34), присутствующие в объяснительной записке начальника ГАБТУ КА Я. Федоренко, направленной наркому обороны СССР 1 марта 1941 года: «Потребность начсостава для новых средних и тяжёлых танков к 1 января 1942 года составит 2500 человек лейтенантов и 800 воентехников. В течение 1941 года планируемый выпуск из военных училищ для КВ и Т-34 должен был составить 1250 лейтенантов и 400 воентехников.

Переподготовлено на заводах промышленности 139 человек среднего начсостава и 511 младшего комсостава (вместе со сверхсрочниками).

Некомплект покрывается путём переподготовки на курсах усовершенствования и на сборах при заводах промышленности лейтенантов и воентехников из подразделений, имеющих лёгкие танки в некомплекте».

Что касается цифры 1250 лейтенантов и 400 воентехников, то их предполагалось переподготовить в указанных выше четырёх танковых училищах к концу 1941 года из числа командиров, закончивших обучение по машинам Т-26 и БТ. По понятным причинам этого сделать не удалось.

Из 139 командиров и 511 сержантов на КВ была подготовлена примерно одна треть, а остальные шли на танки Т-34 (как известно, тридцатьчетвёрок производили больше, и, естественно, подготовка кадров для этих машин велась более интенсивно). Таким образом, получаем 50–60 командиров и 170–200 сержантов. Это позволит укомплектовать два-четыре батальона КВ комсоставом и порядка 100 машин командирами и механиками-водителями (если считать, что на один КВ одновременно сажали подготовленного командира и механика-водителя). Как видно, весьма и весьма мало.

Конечно, к началу войны число военнослужащих, окончивших курсы усовершенствования или сборы при Кировском заводе в Ленинграде (до начала войны сборы для КВ велись только там) стало больше. Однако это не позволило коренным образом улучшить ситуацию. Если принять за точку отсчёта начало подготовки комсостава для танков КВ сентябрь 1940 года, то приведённые Федоренко цифры — это результат шести месяцев. Можно прикинуть, что при таких же или даже чуть более высоких темпах переподготовки, за оставшиеся до начала войны без малого четыре месяца, Красная Армия могла получить ещё до 50 командиров и до 150 сержантов на машины КВ. Суммируя все приведённые выше цифры и учитывая выпуск 2-го Саратовского БТУ, можно видеть, что к началу войны в Красной Армии имелось до 200 командиров и до 350 сержантов, которые прошли обучение на танки КВ в училищах, на курсах усовершенствования или сборах при Кировском заводе. Это позволило укомплектовать командным составом пять-шесть батальонов тяжёлых танков (три танковых дивизии) и около 170 КВ командирами и механиками-водителями. Как видно, командиров не хватало, чтобы укомплектовать ими батальоны тяжёлых танков хотя бы тех восьми дивизий, в которых имелось по нескольку десятков КВ (напомним, что это были 2-я тд 3-го мк в ПрибОВО, 4-я и 6-я 6-го мк в ЗапОВО, 8-я и 32-я 4-го мк, 12-я тд 8 мк, 10-я тд 15-го мк и 41-я тд 22-го мк в КОВО).



Танк КВ-2 выпуска ноября — декабря 1940 года, вид справа. Хорошо видно крепление буксирного троса на борту машины (АСКМ).

Конечно, все эти выкладки достаточно условны, но позволяют видеть, что к началу Великой Отечественной войны в Красной Армии имелись проблемы с обеспечением командными кадрами батальонов КВ танковых дивизий мехкорпусов.

Кстати, в мае 1941 года нарком обороны СССР утвердил план проведения технических сборов среднего, младшего начальствующего и рядового состава. Их предполагалось вести на заводах промышленности (по КВ, в частности, на Ленинградском Кировском и Челябинском тракторном), где слушатели должны были пройти занятия по ознакомлению с устройством, правилами эксплуатации и ремонта новых боевых машин. Сборы планировались на период с 1 июля по 1 сентября 1941 года, но начавшаяся война не позволила осуществить это мероприятие.

Теперь посмотрим, как велось обучение экипажей танков КВ (сержантского и рядового состава) непосредственно в войсках. Тем более, что большая часть экипажей этих боевых машин обучалась в своих частях, а не на курсах при Кировском заводе.

Приказом наркома обороны № 0283 от 24 октября 1940 года все танки и броневики в армии делились на боевой и учебно-боевой парки. Машины боевого парка предписывалось содержать в полной боевой готовности на консервации. При этом отмечалось: «В парк боевых выделяют лучшие, вполне работоспособные машины. Боеспособной считается вполне исправная машина, укомплектованная всем положенным ей инструментом, возимым индивидуальным комплектом запасных частей, с пристрелянным исправным вооружением и имеющая запас хода до очередного среднего ремонта: для гусеничных машин не менее 75 моточасов.

Парк боевых машин охраняется круглосуточным караулом. Экипажи машин консервации допускают в парк только с письменного разрешения командира части. Каждое вскрытие машин отмечается в карточке консервации с указанием лица, вскрывавшего машину и цели вскрытия».

При этом устанавливалась норма годовой эксплуатации тяжёлых танков для машин боевого парка 30 моточасов в год, причём эти часы разрешалось расходовать только для подготовки частей и соединений в ходе тактических учений.

Танки учебно-боевого парка предписывалось использовать для обучения экипажей и подготовки подразделений. В указанном выше приказе для машин КВ учебно-боевого парка устанавливалась норма в 125 моточасов в год. Сверх этой нормы эксплуатировать танки запрещалось, при этом технику учебно-боевого парка предписывалось содержать в полной боевой готовности.

Первоначально в учебно-боевой парк батальонов тяжёлых танков выделялось 15 КВ из 52. Однако в феврале 1941 года, после сокращения машин в батальоне до 31 КВ, в учебно-боевой парк разрешалось выделять не более 30 % танков.

Тем же приказом № 0283 устанавливались следующие нормы расхода моточасов для подготовки экипажей танков КВ. На тактическую подготовку отводилось 47 часов (на весь экипаж), на стрельбу — 2,5 часа (по одному командир танка и наводчик и 0,5 механик-водитель), на занятия по вождению — 5 часов (три механик-водитель и по одному командир танка и наводчик). Таким образом, всего для боевой подготовки одного экипажа КВ выделялось 54,5 моточаса в год, а на весь батальон из 52 машин — 2834. Это количество обеспечивалось за счёт 15 танков учебно-боевого парка по 125 моточасов на каждый (всего 1875 часов) и 37 танков боевого по 30 часов (всего 1110). Как видно, общая сумма в 2985 часов на батальон даже превышает необходимое для обучения установленное приказом количество в 2834 часа. Излишек отводился на не предусмотренные приказом моменты, например, учения в масштабе корпуса или округа, а также погрузочно-разгрузочные работы при перевозке танков к месту учений.



Вид сзади на танк КВ № У-7 с первым образцом «пониженной» башни. Сентябрь 1940 года. Хорошо видна конструкция люка в кормовом листе башни, а также отверстие под установку пулемёта ДТ с левой стороны (АСКМ).


Первый вариант большой башни для танка КВ-2, устанавливавшейся на танках установочной партии, июльского и августовского выпуска 1940 года.


1. Скобы для посадки экипажа на танках У-4, июльского и августовского выпуска 1940 года.

2. Скобы для посадки экипажа и крепления брезента на танке У-3.

3. Расположение скоб и смотровых щелей на правом борту башни танка У-1.



Большая пониженная башня для КВ-2 выпуска ноября 1940-го — июня 1941-го года.

1. Кормовая часть башни выпуска ноября — декабря 1940 года (без гужонов).

2. Кормовая часть башни выпуска мая — июня 1941 года (с гужонами).

3. Крепление бронировки смотровых приборов на крыше башен КВ-2 выпуска ноября — декабря 1940 года (на сварке).

4. Крепление бронировки смотровых приборов на крыше башен КВ-2 выпуска мая — июня 1941 года (на болтах).

Учитывая тот факт, что новые тяжёлые и средние танки имели небольшой межремонтный ресурс — по заявлению Кировского завода для КВ не более 150 моточасов — руководство ГАБТУ КА начало изыскивать способы сбережения машин не снижая качества боевой подготовки. Для этого решили использовать танкетки Т-27, которых в армии имелось довольно много, а их боевая ценность к 1940 году была весьма низкой. Приказом наркома обороны СССР № 0349 от 10 декабря 1940 года «О мероприятиях по сбережению материальной части тяжёлых и средних танков» в целях сохранения материальной части КВ и Т-34 и «поддержания их в постоянной боевой готовности с максимальным количеством моторесурсов» для обучения экипажей вождению и стрельбе, а также сколачиванию танковых частей и соединений разрешалось расходовать в год на каждую машину учебно-боевого парка 30 моточасов, а на машину боевого парка — 15 часов. А вот все тактические занятия предписывалось проводить на танкетках Т-27, которые должны были поступать в батальоны тяжёлых и средних танков из расчёта 10 штук на батальон.

Кстати, разумное зерно в использовании танкеток, без сомнения, было. Ведь тактические занятия — это отработка экипажами действий в бою в составе танкового взвода, роты или батальона. Часто для этого использовался (да и сейчас используется) такой приём как «пеший по-танковому», когда командиры боевых машин на местности действуют, что называется «на своих двоих». А применение для этой цели танкеток Т-27 значительно облегчало обучение, к тому же позволяло танкистам в какой-то мере чувствовать себя «за бронёй».

Повторюсь, Т-27 применялись исключительно для тактических учений звена взвод — рота (это определялось и их количеством — 10 Т-27 на батальон, что как раз соответствовало роте тяжёлых танков). Для выхода в «поле» всего батальона или же танкового полка использовались машины учебно-боевого, реже — боевого парка. Таким образом, ни о каком обучении механиков-водителей тяжёлых и средних танков на танкетках Т-27 речь не шла, эти машины использовались в качестве учебной парты для отработки взаимодействия экипажей на местности в масштабе роты. Однако справедливости ради надо сказать, что использование танкеток Т-27 имело и негативную сторону — оно не обеспечивало отработки взаимодействия всех членов экипажа танка (на Т-27 учились прежде всего командиры и механики-водители). А в ходе боя чёткая и слаженная работа экипажа во многом является залогом успешных действий боевой машины.




Большая пониженная башня для КВ-2 выпуска ноября 1940-го — июня 1941 года.

1. Передняя часть башни выпуска ноября — декабря 1940 года (без гужонов).

2. Передняя часть башни выпуска мая — июня 1941 года (с гужонами и дополнительной броневой планкой).

Левая часть маски КВ-2 выпуска 1940-го (3) и 1941 (4) годов.

Правая часть маски КВ-2 выпуска 1940-го (5) и 1941 (6) годов.

Небезынтересно привести некоторые данные по планам расходования моторесурса для учений по слаживанию подразделений батальонов тяжёлых танков на 1941 год. Данные взяты из отчёта 8-й танковой дивизии, но они являлись типичными и для других частей РККА (могли различаться лишь временем проведения, да и то не сильно).

Так, в марте предполагалось провести 15 учений сколачивания взводов, на каждое из которых выводилось по 3 КВ учебно-боевого парка, на каждый из которых расходовалось по 3 моточаса. Также на март планировались 5 ротных (по 4 КВ учебно-боевого парка, 3 моточаса на каждый), и одни батальонные учения с 12 КВ по 5 моточасов на машину.

В мае должны были провести 5 взводных учений с боевой стрельбой (по 3 КВ, 3 моточаса на каждый), в июле — 5 ротных (по 10 КВ, по 3 моточаса), а в августе — батальонные и полковые учения. В общей сложности через все эти учения предполагалось пропустить 200 КВ с общим расходом 860 моточасов.

У автора нет точных данных о том, были ли проведены запланированные на март и май 1941 года учения. Например, в докладе по итогам боевой подготовки 4-го мехкорпуса за зимний период обучения ноябрь 1940-го — февраль 1941-го года говорилось, что «сокращённый отпуск ГСМ (50 %) затруднял выполнение плана боевой подготовки». Не исключено, что проблемы с горючим не позволили провести запланированные учения в полном объёме.



Схема установки элементов ходовой части на корпусе танка КВ (вверху) и схема устройства кормы корпуса танка КВ и кармана для выброса охлаждающего двигатель воздуха (внизу).



Варианты крепления уголка на стыке верхнего и переднего листов корпуса и опорные катки танков КВ-2.

1. На КВ-2 выпуска до сентября 1940 года.

2. На КВ-2 выпуска ноября 1940-го — июня 1941-го года.

3. На КВ-2 выпуска до сентября 1940 года.

4. На КВ-2 выпуска ноября 1940-го — июня 1941-го года.

Помимо тактических занятий на местности с экипажами тяжёлых танков проводились и занятия по огневой подготовке, включавшие помимо изучения матчасти и теоретических занятий и практические стрельбы из штатного танкового вооружения и личного оружия. Причём стреляли танкисты довольно часто — например, согласно графику, утверждённому командиром 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса на февраль — март 1941 года, каждый танковый полк выезжал на стрельбище два раза в неделю. Причём упражнения стрельбы для КВ производились «по АБТКОП-38, для тяжёлых танков номера упражнений указаны в программах по боевой подготовке АБТвойск».

АБТКОП-38 — это автобронетанковый курс огневой подготовки 1938 года, в котором определялись учебные упражнения (им присваивались порядковые номера) для стрельбы из танков, порядок их выполнения, нормативы и т. п. А так как танки новых типов — Т-34 и КВ — имели значительно более мощное вооружение, естественно, что для них пришлось разрабатывать дополнительные указания по проведению учебных стрельб. Такие указания были готовы в конце 1940 года и разосланы в войска. В них, в частности, говорилось:

«1. Основными огневыми задачами для тяжёлых и средних танков в бою являются:

а) Уничтожение ПТОР и артиллерийских батарей;

б) Поражение танков и бронемашин противника;

в) Уничтожение крупных живых целей;

г) Уничтожение огневых точек;

д) Борьба с ДОТ (стрельба по амбразурам).

2. Тяжёлые и средние танки выполняют эти задачи в тесном взаимодействии с другими родами войск…

3. В соответствии с указанными задачами огневая подготовка личного состава танковых подразделений проводится с целью, подготовить танковые подразделения к выполнению задач, указанных в п. 1.

4. Для решения указанных в п. 1 задач производятся стрельбы следующего вида:

а) Стрельба с коротких остановок (при движении машин на боевых скоростях) одним — двумя прицельными выстрелами из пушки или одной — двумя очередями из пулемётов.

б) Стрельба с остановок, которая, как правило, применяется в случае необходимости вести огонь из-за укрытия-маски. Длительность остановки определяется временем, необходимым для поражения цели 3–4 выстрелами из пушки или 3–4 очередями из пулемёта.

в) Стрельба с хода — при движении танка на скоростях, не превышающих 12 км/час. При движении танков на больших скоростях допускается ведение огня на удобных для стрельбы участках местности для производства одного — двух выстрелов из пушки и одной — двух очередей из пулемёта.

г) Стрельба с места из засады при борьбе танков с танками и при ведении огня с полузакрытой позиции».



Передняя часть корпуса танков КВ-2.

1. Передняя часть корпуса КВ-2 выпуска до ноября 1940 года.

2. Передняя часть корпуса КВ-2 выпуска ноября 1940-го — июня 1941 годов.

3. Штампованный люк механика-водителя.



Устройство переднего кронштейна (вверху) и схема устройства надгусеничной полки танка КВ.

1. На танках выпуска 1940 года.

2. На танках выпуска 1941 года.

При проведении одиночных стрельб в танке должен был находиться весь экипаж, что позволяло провести дополнительные занятия по его сколачиванию. При одиночной стрельбе тяжёлых танков отрабатывались следующие упражнения для отработки ведения огня с коротких остановок.

Порядок проведения стрельбы был следующий: танк находился на дистанции 50 метров до линии огня и после посадки экипажа через 20 секунд начинал движение. По прохождении линии огня из-за укрытия появлялась цель, обнаружив которую КВ делал короткую остановку, производил выстрел и продолжал движение, делая остановки ещё для трёх выстрелов. При этом машина не должна удаляться от линии огня дальше, чем на 300 метров.

Экипажи танков КВ-2 отрабатывали два упражнения — стрельба по амбразуре ДОТ с дистанции 600–800 метров четырьмя снарядами (время на стрельбу 5–6 минут), и стрельба с остановок по позиции артиллерийского взвода на дистанции 1200 метров, также 4 снаряда. Во втором упражнении танк двигался ос скоростью 10 км/ч, делая при этом две остановки по 3 минуты для производства выстрелов.

Примерно также велись стрельбы из танковых пулемётов по групповой цели «расчёт ручного пулемёта» — она располагалась на дистанции 600 метров, появлялась на 40 секунд. Стрельба велась с короткой остановки в 12 секунд, короткими очередями (всего 10 патронов). «Отлично», «хорошо» и «посредственно» ставились при 4, 3 и 1 попадании в цель соответственно.

Как видно из приведённых данных, требования по стрельбе к экипажам КВ предъявлялись довольно жёсткие. При этом категорически запрещалось «допускать обучаемых к стрельбе боевыми патронами до приобретения ими навыков в обращении с оружием, приборами наблюдения и стрельбы».

Кстати, если 76-мм выстрелов для отработки учебных стрельб экипажами КВ-1 в войсках было крайне мало и их катастрофически не хватало, то со снарядами для КВ-2 таких проблем не было. К теме боеприпасов для КВ-2 мы ещё вернёмся чуть позже. Справедливости ради надо сказать, что у многих танковых дивизий, имевших в своём составе танки КВ, не было полигонов для проведения артиллерийских стрельб из танков. Это обстоятельство, естественно, снижало уровень боевой подготовки экипажей КВ.

И без того непростой процесс подготовки экипажей для новых тяжёлых танков сильно осложняли конструктивные и производственные недостатки, которых у КВ было довольно много. Например, 25 апреля 1941 года командир 8-й танковой дивизии Фотченков направил начальнику ГАБТУ КА Федоренко, начальнику АБТУ КОВО Моргунову и командиру корпуса Власову следующее донесение: «В/ч 5427 (8-я танковая дивизия. — М.К.) на 23.4.41 г. укомплектована тяжёлыми танками на 82 %, средними Т-34 и Т-28 на 100 %.

В процессе эксплуатации машин Т-34 и КВ учебно-боевого парка выявлен ряд конструктивных дефектов в работе агрегатов и арматуры. По причинам указанных дефектов на 23.4.41 г. в частях имеется небоеспособных: Т-34 — 8 машин и КВ — 2 машины.

Представители заводов ЗЭМ, 75 и 183 констатировали факты дефектов по вине заводов, обещали выслать агрегаты и арматуру для восстановления машин, но пока ничего не сделали.

Выявленные дефекты требуют от заводов всестороннего изучения их и быстрой ликвидации…

Отсутствие запчастей для Т-34 и КВ не дают возможности частям устранять даже самые мелкие дефекты, что отражается на подготовке водительского состава и восстановлении матчасти.

Прошу Вашего содействия в снабжении в/ч 5427 необходимыми запчастями и указания заводам о принятии срочных мер по ликвидации дефектов и восстановлению машин».

Ремонт КВ в войсках выливался в самостоятельную проблему — ремонтные подразделения танковых дивизий эти танки знали очень плохо, да и запчастей к этим машинам в армии практически не было (за исключением возимого ЗИПа). Для выхода из создавшейся ситуации ГАБТУ КА совместно с наркоматом тяжёлого машиностроения (в его состав входил Ленинградский Кировский завод, выпускающий тяжёлые танки) приняли решение об отправке в войсковые части заводских бригад, укомплектованных опытными инженерами, рабочими и техниками с необходимым количеством запасных частей. Помимо ремонта, бригады должны были проводить с личным составом танковых частей занятия по эксплуатации и обслуживанию КВ. Первая такая бригада убыла из Ленинграда в первой декаде 1941 года во 2-ю танковую дивизию 3-го мехкорпуса ПрибОВО.

Однако реализация такого казалось бы логичного решения, призванного помочь в освоении КВ танкистами и поддержании этих машин в боевой готовности, столкнулась с рядом проблем. Об этом 29 мая 1941 года докладывал в ГАБТУ КА старший военпред на Кировском заводе военинженер 2-го ранга Шпитанов: «В в/частях Белостока по удовлетворению актов-рекламаций и обучению личного состава по танкам КВ с 3 мая 1941 года работают две бригады эксплуатационного бюро Кировского завода. Указанные бригады укомплектованы инженерно-техническими работниками, которые при отъезде были снабжены руководящими материалами по танкам КВ. Кроме этого доношу, что в ПрибОВО было отправлено также две бригады с вагоном запчастей по восстановлению. Кроме работ по восстановлению работники бригады проводят занятия по изучению танка в трёх специально организованных группах с расчётом на 100 часов.



Конструкция ящиков ЗИП танков КВ-2.

1. На танках выпуска 1940 года.

2. На танках выпуска 1941 года.

В КОВО работает одна бригада. По моему требованию начальник 1-го отдела тов. Ланцберг дополнительно создаёт вторую бригаду для посылки в КОВО во главе с опытным мастером-водителем т. Ковш.

Посылка бригад в Западную Украину и Прибалтику связана с большими трудностями. Местное городское Управление милиции пропуска без разрешения Народного Комиссара Тяжёлого Машиностроения не выдаёт. Каждый раз требуется письменное или телеграфное разрешение. Всё это создаёт большие трудности и потерю времени. Например, для первой бригады на получение пропусков в ПрибОВО было потрачено около двух месяцев. При таких сроках получения пропусков трудно ставить вопросы перед заводом о срочном исполнении работ по актам-рекламациям.

Для упрощения, ускорения и оперативной связи с войсковыми частями прошу через командование ГАБТУ КА добиться указания от НКО и Наркомтяжмаша Управлению милиции г. Ленинграда о выдаче пропусков рабочим и работникам Кировского завода по представленным спискам за подписью Директора и Ст. Военпреда».



Буксирные тросы танков КВ-2.

1. С литыми коушами на танках выпуска мая — июня 1941 года.

2. С плетёными коушами на машинах выпуска 1940 года.

3. Схема крепления коуша троса на борту танка.

Окончательно решить проблему не удалось вплоть до начала Великой Отечественной войны. Кстати, некоторые заводские бригады, находящиеся в войсках, продолжали заниматься ремонтом танков и после начала боевых действий.

Теперь попробуем посмотреть, как обстояли дела к началу Великой Отечественной войны в частях, имевших на вооружении КВ-2. По понятным причинам, количество сохранившихся документов по разным танковым дивизиям разное, по некоторым соединениям не осталось практически ничего. Начнём с севера, с Прибалтийского Особого военного округа.

На этом направлении КВ-2 были только в составе 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса, которой командовал генерал-майор танковых войск Е. А. Солянкин. Дивизия попала в окружение в первые дни войны и почти полностью погибла, но удалось найти некоторые документы этого соединения ещё довоенного периода.

2-я танковая дивизия одна из первых в Красной Армии получила на вооружение КВ-2 — 26 августа 1940 года ей отправили 10 новых танков этого типа.[2] Именно она первой в РККА приступила к их изучению и боевой подготовке экипажей для новых боевых машин.

По мнению автора, 2-я танковая дивизия имела наиболее подготовленные, среди всех остальных частей Красной Армии, экипажи для КВ. Это было связано с многими факторами. Не последнюю роль, конечно, играло то, что почти все машины прибыли в часть осенью 1940 года, и некоторое время тактическая подготовка экипажей велась на КВ учебно-боевого парка, а не на танкетках Т-27 (напомним, что приказ об использовании танкеток появился в декабре 1940 года). Кроме того, часть командиров танков и механиков-водителей КВ проходила подготовку и обучение, пусть и краткосрочные, на Кировском заводе в Ленинграде. Так, 2 октября 1940 года военпред ЛK3 А. Шпитанов отправил в ГАБТУ КА кодограмму: «27 сентября (дата ошибочна, следует читать 29 сентября. — Прим. автора) в третий мехкорпус город Вильно отправлено 20 танков КВ, из них большой башней 8. Все танки укомплектованы командирами и водителями».

В документе как раз и идёт речь о тех, кто учился на заводе и теперь следовал в часть вместе с новыми тяжёлыми танками.

Сохранились акты рекламаций, направленные 29 марта 1941 года из 2-й танковой дивизии в ГАБТУ КА. Благодаря им можно посмотреть, насколько интенсивно эксплуатировался тот или иной тяжёлый танк. Это позволяет сделать сводка о количестве израсходованных моточасов и пройденном километраже всех КВ выпуска 1940 года, составленная вонпредом на Кировском заводе А. Шпитановым. При этом в документе учитывались данные только по заводским и военпредовским пробегам танков до их отправки в части. Правда, из семи КВ, на которые сохранились акты рекламаций, был только один КВ-2 № 3612. Эта машина к 29 марта 1941 года за 13 выездов прошла 380 километров, её двигатель проработал 39 часов 38 минут, израсходовав 480 кг газойля. Разница со сводкой военпреда составляет 267,4 километра и 30 часов 28 минут работы двигателя. Остальные шесть КВ-1 с момента отправки с завода до конца марта 1941 года прошли от 45 до 230 километров.

Без сомнения, упомянутый выше КВ-2 № 3612 являлся машиной учебно-боевого парка, на котором велась подготовка экипажей. Это видно из пройденного километража и отработанных двигателем моточасов.

2-я танковая дивизия генерал-майора Солянкина была, вероятно, единственной в Красной Армии, в которой перед войной осуществлялись учебные стрельбы из танков КВ-2. При этом один из ветеранов дивизии рассказывал автору книги о том, что танкисты боялись вести огонь из этих «монстров» — гаубицу заряжали, экипаж вылезал из машины и производил выстрел при помощи верёвки, привязанной к спусковому механизму. Командиру дивизии генерал-майору Солянкину пришлось личным примером показать, что вести огонь, находясь внутри танка, можно.

Кстати, автору книги довелось в своё время побывать внутри танка КВ-2, что произвело на него очень сильное впечатление. Внутри башни большую часть места занимает огромный казённик гаубицы М-10, и разместиться рядом с ним весьма проблематично. И это учитывая то обстоятельство, что внутри машины не сохранилось никакого оборудования — ни сидений экипажа, ни укладок под снаряды и заряды, ни прицелов. А если представить, насколько уходит гаубица в откат при выстреле, учитывая её размеры и массу, становится понятным упорное нежелание экипажей находится внутри при стрельбе. Чтобы вести огонь из КВ-2 требовались поистине железные нервы, хладнокровие и, конечно, серьёзная подготовка.

Небезынтересно привести выдержки из акта инженера Кировского завода В. Казакова, который в составе бригады ЛКЗ занимался ремонтом КВ 3-го танкового полка 2-й дивизии в марте 1941 года (доклад подписан 3 апреля): «Весь парк боевых машин, находящихся в 3-м полку, расположен вне закрытого помещения, что крайне нежелательно, так как метеорологические условия этой местности подвержены частым резким изменениям температур, утром мороз, днём оттепель или наоборот. Были случаи — шли дожди, поэтому машины стоят, покрытые тонким слоем льда, или с машин стекает вода. Это сильно отражается на хранении материальной части дизель-мотора и агрегатов самой машины.

При дальнейшем осмотре вопреки имеющимся инструкциям на всех машинах как боевого, так учебно-боевого парков масло из маслосистемы и масляных баков не спускается, и по тревоге машины заводятся на холостом масле. На морозе масло густеет, и в момент первоначального запуска мотор получает недостаточную смазку, атмосферные условия также влияют на качество смазки, в смазке образуются отложения воды, что может привести к образованию коррозии в механизмах…



Продольный разрез танка КВ-2 выпуска ноября — декабря 1940 года, копия заводского чертежа (АСКМ).


Танк КВ-2 (№ Б-9680 выпуска декабря 1940 года) с установленной в нём 107-мм пушкой ЗИС-6 на испытаниях, вид слева. Июнь 1941 года (ИЖ).

Следует отметить — войсковая часть не имеет ни одной масловодогрелки для того, чтобы иметь для машин горячее масло, что крайне жизненно для машины.

Большой отрицательной стороной ко всему боевому и учебному парку машин КВ являются течи масло-топливных баков — после выезда на учение потекли масло и топливные баки на машинах 3612 и 3629 (первый КВ-2, второй КВ-1 с пушкой Л-11 — Прим. автора).

На стоящих машинах в боевом парке баки также текут и требуют немедленной замены на всех машинах, так как баки установлены старой конструкции тонкостенные.

В моменты учений и выездов машин плохо работают буксирные троса (расплетаются), гнутся снегоочистители — 8 машин стоят без буксирных тросов и 13 без снегоочистителей. Конструкцию этих деталей необходимо усилить или заменить.

Изучение техники машины КВ личным составом проводится слабо, экипажи машин работают на машинах с боязнью, воентехники машин, недавно прибывшие из школ, редко бывают на машинах и свой практический опыт плохо передают экипажам.

Объяснить это можно следующим:

Отсутствием необходимых учебных агрегатов для изучения машины КВ. После замены двигателей оставлен один дизель-мотор для учебных целей. Войсковой частью плохо используются документы, посылаемые с машиной. Документы лежат без внимания, в них же отражены все основные вопросы эксплуатации машины КВ…

В целях разъяснения отдельных вопросов по машине были прочитаны две лекции по дизель-мотору, читал инженер Скориков, и сделаны практические указания рем. роте и экипажам по монтажу восстанавливаемых машин.

Необходимо отметить, что водительский состав очень мало получает практической езды. Имеются водители, которые проехали 300 метров на КВ, к тому же очень сложно перейти с вождения Т-27, как тренировочной, на КВ. Необходим тренаж хотя бы на Т-28 или учебной КВ.

Ремонтная база в части совершенно не приспособлена к ремонту маш. КВ, т. к. нет даже козел для съёма дизель-мотора, нет козелков для постановки снятых из машины дизелей, кпп и других агрегатов. Отсутствуют стропы, изготовленные бригадой в части оборвались при первой попытке вытащить двигатель, а имеющаяся таль небезопасна в работе при поднятии двигателя и кпп.

Имеющаяся летучка типа «Б» также слаба, при подъёме двигателя стрела погнулась. Поэтому желательно для работы на большое кол-во КВ придавать автокран «Январец».

В дальнейшем облегчит работу в в/части изготовленная заводом стрела для съёма двигателя, кпп и других агрегатов, испытанная и оставленная в части, показавшая удовлетворительные результаты…

Необходимо чаше практиковать выезд представителей завода в войсковую часть для проверки материальной части, инструктажа и получения соответствующего материала по хранению и эксплуатации машин КВ в полевых условиях…

Для повышения боеспособности войсков. частей необходимо срочно принять меры к повышению квалификации технического и, особенно, водительского состава, работающих на машинах КВ, путём посылки этого состава небольшими партиями на завод для практической работы с машиной и приобретения практических навыков вождения».

Здесь необходимо дать небольшой комментарий. По поводу того, что воентехники «редко бывают на машинах, свой практический опыт плохо передают экипажам»: видимо, воентехники вообще не имели никакого опыта работы с КВ — откуда могли взяться подготовленные на новые тяжёлые танки воентехники в марте 1941 года? Разве что закончившие краткосрочные курсы при заводе, да и то маловероятно. По поводу боязни экипажей — попытайтесь представить, что вас пересадили с легковой машины, допустим, на «КАМАЗ», который вы ни разу не водили. Вряд ли вы сразу почувствуете себя уверенно за рулём грузовика. Аналогичная ситуация с механиком-водителем, которого с Т-26 или БТ «перекинули» на КВ-1, а тем паче КВ-2. Что касается практики вождения, то на 24 апреля 1941 года из 225 механиков-водителей 3-го танкового полка 90 (40 %) имели опыт вождения танков более 10 часов, 44 — до 10 часов, 31 — до 5 часов 26 — до 3 часов и 34 — до 2 часов. Как видно, имелось довольно много механиков-водителей с приличным стажем. Учитывая, что приказом наркома обороны № 0349 от 10 декабря 1940 года (о котором говорилось выше) требовалось укомплектовывать экипажи тяжёлых танков «старослужащими, получившими подготовку на других боевых машинах», можно предположить, что на КВ служили механики-водители с опытом вождения свыше 10 часов. На 24 апреля в 3-м танковом полку имелось 135 танков (включая 11 Т-27) и 25 бронемашин, так что «излишек» механиков-водителей присутствовал. Что касается малого опыта вождения, то упомянутые в документе водители, проехавшие 300 метров на КВ, скорее всего, были недавно пересажены на тяжёлые танки с других боевых машин. Тем более, что время проведения ремонта бригадой ЛКЗ совпало с реорганизацией батальонов тяжёлых танков (сокращение с 52 до 31) и вытекающей отсюда «ротацией» машин и экипажей. Упоминая о подготовке механиков-водителей на танкетках Т-27, инженер Казаков просто не знал, что на них отрабатывались тактические вопросы, а не вождение. Хотя, конечно, использование для этого Т-28 или учебных КВ, как предлагал Казаков, было бы предпочтительней.



Танк КВ-2 (№ Б-9680) с установленной в нём 107-мм пушкой ЗИС-6 на испытаниях, вид сзади. Июнь 1941 года (ЦАМО).


Танк КВ-2 (№ Б-9680) с установленной в нём 107-мм пушкой ЗИС-6 на испытаниях, вид спереди. Июнь 1941 года (ЦАМО).

Остальные недостатки в большей или меньшей степени были присуши всем танковым частям мехкорпусов Красной Армии в то время — недостаток ремонтных средств, приспособлений для обслуживания танков, запасных частей, отсутствие нормальных парков для хранения боевых машин и многое другое.

В целом же экипажи КВ 2-й танковой дивизии к началу Великой Отечественной войны были подготовлены неплохо. Они получили опыт вождения новых машин, быть может, и недостаточный, но обеспечивающий уверенное управление тяжёлыми танками в бою. Кроме того, танкисты КВ-2 провели ряд учебных стрельб, в том числе и боевыми снарядами. Повторюсь, что по уровню боевой подготовки экипажей КВ 2-я танковая дивизия была одной из лучших в Красной Армии, деля первое место в этом вопросе (условно конечно) с частями 6-го мехкорпуса. Это подтвердили и боевые действия дивизии в первые дни войны.

Напомним, что в Западном Особом военном округе к началу войны большая часть танков КВ-2 находилась в 6-м мехкорпусе — 20 в 4-й и один в 7-й танковой дивизиях — и один в и 11-м мехкорпусе. Обучение экипажей шло в соответствии с общими положениями и приказами, о которых говорилось выше. Об интенсивности использования танков КВ-2 в 6-м мехкорпусе можно узнать опять-таки из актов-рекламаций (в них речь шла о трещинах в броневых листах на крышах башен КВ-1 и КВ-2), составленных 9 апреля 1941 года (см. таблицу, в ней приведены данные только по КВ-2).


Как видно, в основной своей массе КВ-2 работали от двух до трёх с небольшим часов и лишь две машины больше. Если принять, что средняя скорость КВ составляла 10–12 км/ч, то легко видеть, что танки после отправки с завода прошли 20–30 километров: скорее всего, в ходе погрузо-разгрузочных работ и следовании к месту расквартирования части. Танк КВ-2 № Б-9683, без сомнения, машина учебно-боевого парка, прошедшая к моменту составления акта-рекламации порядка 130–150 километров. Возможно, к учебно-боевому парку относился и КВ-2 № Б-9682.

Однако боевая подготовка танкистов 6-го мехкорпуса сильно осложнялась недостатком полигонов. Так, в докладе командира 6-го мехкорпуса генерал-майора Хацкилевича, направленного в ГАБТУ КА 4 мая 1941 года, говорилось, что полигон 4-й танковой дивизии в Зелёном не оборудован достаточным количеством блиндажей и приспособлений для стрельбы по движущимся целям, а 7-я дивизия «полигонов, стрельбищ и учебных полей не имеет, так как вся прилегающая к расположению частей земля принадлежит крестьянам и занята посевами».

Кроме того, серьёзные проблемы в обучении возникали из-за отсутствия классов для занятий и учебных пособий. Например, в 4-й и 7-й танковых дивизиях, как отмечал в своём докладе Хацкилевич, учебных классов не было совсем «из-за отсутствия помещений». Кроме того, в этих соединениях совершенно не было наставлений по танкам Т-34 и КВ, а также «по новой материальной части оружия, БУП («Боевой устав пехоты». — Прим. автора) часть 2-я, УТВ («Устав танковых войск». — Прим. автора) часть 2-я, наставления по полевой службе штабов, нет нового устава тыла, нет наглядных пособий по новым образцам вооружения».




Вот так выглядел акт на передачу танков КВ-2 заводом-изготовителем представителю заказчика — военпреду. Эта машина (№ Б-4663) в мае 1941 года была отправлена в 41-ю танковую дивизию 22-го мехкорпуса КОВО (ЦАМО).


Схема экранировки башни танка КВ-2, май 1941 года, копия заводского чертежа (АСКМ).

В Киевском Особом военном округе, имевшем в своём составе больше всего танков КВ-2, обучение велось, как и везде, в соответствии с приказами и директивами наркома обороны. Первыми приступили к изучению новых тяжёлых танков осенью 1940 года части 4-го мехкорпуса. Так, на 20 декабря в 8-й танковой дивизии из имевшихся 22 КВ три машины числились в учебно-боевом парке. Причём один из них к тому времени уже вышел из строя в ходе занятий и требовал среднего ремонта, два других имели запас хода «от 50 до 100 моточасов» (для сравнения: 19 КВ боевого парка — «свыше 100 моточасов»).

Однако в ходе проверки по итогам зимнего периода обучения (ноябрь 1940-го — март 1941 года) танковые войска округа получили по технической подготовке оценку «посредственно», говоря современным языком, «тройку» («посредственно» ставилось, когда 60 % соединений и частей имели оценки не ниже «посредственно» и не свыше 20 % «плохо»).

В основу обучения механиков-водителей было положено приобретение навыков управления боевыми машинами в условиях танкодрома и учебного поля. И если с вождением танков старых типов (Т-26, БТ) дело в целом было налажено нормально, то с Т-34 и КВ всё было не так гладко. Основным тормозом в обучении являлось недостаточное количество моточасов, отпускавшихся для занятий на новой матчасти, и проблемы с получением дизельного топлива. Кроме того, экипажи новых танков плохо знали вопросы эксплуатации и ремонта машин в полевых условиях.

Среди недостатков в технической подготовке назывались малая практика вождения танков по пересечённой местности из-за отсутствия танкодромов, плохая отработка вождения в колоннах мелких подразделений (рота — батальон) из-за недостаточного количества выделяемых для этого моточасов и отсутствия горючего. Кроме того, из-за практически полного отсутствия учебной литературы и руководств службы на танки Т-34 и КВ возникали сложности с подготовкой экипажей для них. Очень часто из-за незнания новой матчасти средний комначсостав «перекладывал» изучение танкистами КВ на плечи воентехников или механиков-водителей, имевших больший опыт вождения. В начале войны за недоработку этих вопросов пришлось расплачиваться пробками при совершении маршей, авариями и поломками на дорогах, а также значительным количеством отставших машин.

Оценивая уровень подготовки экипажей КВ в КОВО, можно сказать, что он несколько уступал частям 6-го мехкорпуса ЗапОВО и 2-й дивизии ПрибОВО в части обучения механиков-водителей. Тем не менее, среди батальонов тяжёлых танков 8-й и 12-й дивизий, имевших в своём составе КВ-2, было немало мехводов с большим стажем вождения. Как недостаток следует отметить тот факт, что в мехкорпусах КОВО очень слабо велось изучение танков КВ-2, включая и обучение вождению этих машин. Например, в 12-й танковой дивизии по состоянию на 1 июня 1941 года из 58 КВ пять были учебно-боевыми. При этом все КВ-2 стояли в боевом парке.

Подводя итог боевой подготовки экипажей танков КВ к началу Великой Отечественной войны, хочется сказать следующее: в целом к лету 1941 года в РККА только налаживался процесс переобучения на новые тяжёлые танки. В войсках имелось крайне малое количество офицеров и воентехников, знакомых с КВ и имевших хотя бы минимальный опыт работы на них. Не лучше обстояло дело и с механиками-водителями, командирами и наводчиками — лишь немногие знали возможности КВ и имели достаточный опыт их эксплуатации, ещё меньше было тех, кто проводил практические стрельбы из этих машин, в особенности из КВ-2. Ещё хуже были подготовлены ремонтные службы. Здесь до начала войны с новыми тяжёлыми танками практически не сталкивались. В результате в начале войны возникли огромные проблемы с организацией ремонта и восстановления КВ, что усугублялось катастрофическим отсутствием запчастей для них.

Если оценивать уровень готовности батальонов тяжёлых танков, то в них к боевым действиям были готовы в звене экипаж — взвод — рота. Практика действий в составе батальона, а тем более полка практически отсутствовала.



Чертёж бортового листа экрана танка КВ-2 (АСКМ).


Танк KB-2 на показе комначсоставу РККА на полигоне в подмосковной Кубинке. Весна 1941 года. Машина запечатлена перед преодолением противотанкового рва (ЦАМО).

Уже после начала войны, 25 июня 1941 года по приказу начальника ГАБТУ КА Я. Федоренко, командирами тяжёлых и средних танков стали назначаться только офицеры. Это делалось для того, чтобы поднять уровень подготовки экипажей. Поэтому на КВ-2, отправленных с Кировского завода после 25 июня, командирами были офицеры.

Завершая рассказ о предвоенной подготовке подразделений КВ, хочется затронуть ещё один вопрос — о запрете стрельбы из КВ-2 бетонобойными снарядами. Этот момент часто обсуждается на различных форумах в сети Интернет. В частности, часто пишут о том, что при стрельбе бетонобойными снарядами у танка КВ-2 якобы выходил из строя поворотный механизм башни, и поэтому использовать бетонобойные снаряды для этих машин запрещалось.

Так вот, НИ В ОДНОМ ДОКУМЕНТЕ (выделено мной. — М.К.), которые видел автор, включая отчёт об испытании стрельбой танка КВ-2 на артиллерийском научно-испытательном полигоне осенью 1940 года, такого запрета нет. Более того, в руководстве службы на танк КВ издания весны 1941 года чёрным по белому написано: «Гаубица имеет снаряды двух типов:

1. Бетонобойный, весом 40 кг, с донным взрывателем КТД.

2. Бронебойный, весом 51 кг (морская граната), с донным взрывателем КТД…

Заряжание — раздельное, гильзовое.

Соответственно двум типам снарядов имеются два типа зарядов (гильз): для бетонобойного снаряда с начальной скоростью 530 м/с и для бронебойного снаряда с начальной скоростью 436 м/с.

Перепутывание зарядов может привести к аварии орудия (в случае употребления для морской гранаты заряда от бетонобойного снаряда), поэтому категорически запрещается загружать одну машину снарядами и зарядами к ним разных типов».

Вот так, и никаких запретов. Сразу возникает вопрос — если при стрельбе бетонобойным снарядом повреждается поворотный механизм, зачем этот тип боеприпаса вообще включать в боекомплект?

Кстати, никаких запретов нет и в «Руководстве службы танковой 152-мм гаубицы обр. 1940 г.», изданном также в 1941 году. Правда, в этом документе добавлен ещё один тип снаряда: «Для стрельбы из гаубицы могут применяться следующие снаряды:

а) осколочно-фугасная дальнобойная граната (ОФ-530);

б) бетонобойный гаубичный снаряд (Г-530);

в) бронебойный снаряд…

Осколочно-фугасная дальнобойная фаната (ОФ-530) имеет вес 40 кг, длина её 4 калибра, вес разрывного заряда 6,93 кг. Взрыватель головной — РГМ или РГМ-2…

Для стрельбы этой гранатой используется тот же заряд и те же шкалы прицела, что и для бетонобойного гаубичного снаряда. Начальная скорость гранаты — 530 м/с…

Снабжение танка осколочно-фугасными гранатами производится только при выполнении специальных задач.

Бетонобойный гаубичный снаряд (Г-530) имеет вес 40 кг, длина его 4 калибра, вес разрывного заряда 5,1 кг…

Заряд и начальная скорость этого снаряда такие же, как и для осколочно-фугасной фанаты.

Бронебойный снаряд танковой гаубицы — это фугасная морская граната (чертёж 2-0938). Вес её 51,07 кг, длина 4,9 калибра, вес разрывного заряда 3,15 кг. Заряд для бронебойного снаряда рассчитан на начальную скорость в 432 м/с…

Необходимо строго следить за тем, чтобы при стрельбе бронебойным снарядом использовался только заряд для бронебойного снаряда. При стрельбе бронебойным снарядом с зарядом для бетонобойного снаряда может произойти разрыв ствола.

Поэтому, во избежание перемешивания, не рекомендуется помещать в танк выстрелы разных назначений».



Танк КВ-2 (№ Б-9633) на показе комначсоставу РККА на полигоне в подмосковной Кубинке. Весна 1941 года.

И снова никаких запретов, только предостережение о недопустимости перепутывании зарядов к разным типам снарядов. Что касается осколочно-фугасных снарядов для «выполнения специальных задач», то речь идёт об использовании КВ-2 для действий против полевых укреплений или пехоты противника — бронебойный снаряд применялся против бронетехники противника, а бетонобойный — для борьбы с долговременными огневыми сооружениями. Таким образом, утверждение о запрете использования бетонобойных снарядов для КВ-2 является не более, чем мифом.

И если бронебойные 152-мм снаряды для КВ-2 к началу войны ни в одной ведомости по наличию боеприпасов танковых дивизий не значатся, то с боеприпасами других типов дело обстояло с точностью наоборот. Так, 152-мм осколочно-фугасные или бетонобойные снаряды к июню 1941 года имелись во всех танковых дивизиях, имевших на вооружении КВ-2, причём зачастую количество этих боеприпасов было больше нормы.

Оглавление книги


Генерация: 0.344. Запросов К БД/Cache: 0 / 0