Глав: 9 | Статей: 9
Оглавление
Это случилось в Белоруссии на шестой день войны. 263-я пехотная дивизия Вермахта стремительно наступала на восток, когда у деревни Лесняки дорогу ей преградил одинокий советский танк с огромной башней, мощнейшим 152-мм орудием и непробиваемой бронёй. Несколько часов шёл неравный бой — шесть танкистов против целой дивизии, — несколько часов немцы безуспешно пытались подбить русского колосса из противотанковых пушек, но снаряды отскакивали от брони. Лишь вызвав на помощь штурмовые орудия, гитлеровцам удалось уничтожить танк и его героический экипаж, который отстреливался до последнего и пал смертью храбрых.

Этим неуязвимым «монстром» был тяжёлый танк КВ-2, созданный в разгар советско-финской войны специально для преодоления глубокоэшелонированной обороны противника, а полтора года спустя ставший шокирующим «сюрпризом» и для гитлеровцев, которые были настолько поражены его мощью и мужеством экипажей, что не раз хоронили их с воинскими почестями.

Бестселлер ведущего историка бронетехники воздаёт должное одному из самых знаменитых и узнаваемых советских танков, которому не суждено было дойти до Берлина, но кровавым летом 1941 года эти колоссы исполнили свой долг сполна, погибнув со славой и приблизив нашу Победу.
Максим Коломиецi / Fachmann

ТАНКИ КВ-2 В БОЯХ

ТАНКИ КВ-2 В БОЯХ

Без сомнения, появление на поле боя танков КВ для вермахта стало неприятным сюрпризом. Конечно, немцы нашли средства борьбы с этими тяжёлыми машинами (неуязвимых танков просто не существует), но проблемы с КВ всё же были. А вот как так вышло, что немецкая разведка «прохлопала» разработку и организацию промышленного производства этих танков? Попробуем порассуждать на эту тему.

Как известно, первое боевое применение КВ-1 и КВ-2 состоялось в ходе советско-финляндской войны во время боевых действий на Карельском перешейке. Видимо, в ходе этого конфликта финны не обратили внимание на новые тяжёлые советские танки или просто не смогли их выделить из общей массы других боевых машин Красной Армии.

Ведь подбитый опытный танк СМК они своим вниманием не обошли и информацию о нём передали немцам. В результате эта машина под обозначением Т-35С была включена в перечень советских танков и бронемашин, изданный для вермахта перед нападением на СССР. А приведённые в перечне характеристики довольно точно соответствовали данным СМК.



Танк КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса РККА, застрявший в ручье недалеко от местечка Шета. Литва, июнь 1941 года (БА).

Кроме того, не стоит забывать, что к моменту нападения на СССР немецкая армия уже имела опыт борьбы с толстобронными танками — речь прежде всего идёт об английских «матильдах» и французских В-1бис, имевших броню 60 и более миллиметров. Так что Т-35С (он же СМК), указанный в перечне советских танков и имевший броню 60 мм вряд ли считался немцами чем-то особенным. Тем более, что всё в том же перечне говорилось, что броня Т-35С пробивается 37-мм пушкой PaK 35/36 с дистанции 100 метров, а 50-мм PaK 38 «возьмёт» его с 650 метров. Однако вскоре выяснилось, что для 75-мм брони КВ такие дистанции уже «не работали».

А вот почему немцы не знали о новых советских тяжёлых танках, неужели машины были настолько секретными, что никакой информации о них немецкая разведка не получила?

Как показывают документы, дело было вовсе не в секретности. Например, 17 мая 1941 года директор Ленинградского Кировского завода И. Зальцман направил председателю комитета обороны СССР К. Ворошилову и начальнику ГАБТУ КА Я. Федоренко письмо, в котором сообщал следующее: «Изготовляемые Кировским заводом тяжёлые танки следуют на заводские и военпредовские испытания по городу Ленинграду своим ходом и часто имеют вынужденные остановки как в городе, так и за его пределами.

Для иностранных разведок, таким образом, не представляет труда собирать сведения не только о количестве выпускаемых заводом машин, но и фотографировать их.

Такая возможность в отношении новых танков КВ-3 и КВ-4 может быть устранена путём транспортировки замаскированных танков ж.д. путём к заводскому танкодрому, расположенному в 15 клм от г. Ленинграда в районе ст. Лигово Октябрьской ж.д., по ж.д. ветке Новый Порт — Предпортовая Сортировочная Окт. ж.д. транспортом завода».

Как видно из документа, можно было не только получить данные о КВ, но и довольно точно прикинуть количество изготовленных машин! Даже если учесть, что танки шли по городу с закрытыми брезентом башнями.



Тот же танк КВ-2, что на предыдущих фото: немецкие солдаты с интересом осматривают оставленного гиганта. Литва, Июнь 1941 года (АСКМ).

Кроме того, есть информация о том, что на параде 1 мая 1941 года в Куйбышеве (ныне Самара, в то время там находился штаб Приволжского военного округа. — Прим. автора) среди прочей техники (34 танка и 81 автомобиль) предполагалось вывести два танка КВ. Автор не располагает сведениями о том, что КВ участвовали в параде, но сам факт того, что их планировалось вывести, говорит о том, что машину не считали какой-то суперсекретной и не прятали за семью печатями. Кроме того, не стоит забывать о том, что большая часть танков мехкорпусов приграничных военных округов хранилась на открытых площадках, хотя и под брезентом. Боевые машины, в том числе и КВ, использовались для подготовки экипажей, выезжали на полигоны и стрельбища, зачастую двигаясь по улицам крупных городов — Львов, Стрый, Белосток. Так что возможность получить информацию у немецкой разведки имелась, но увы… По мнению автора, причина кроется в эффективной работе советской контрразведки и органов НКВД. Они занимались не только борьбой с «врагами народа», но и с вражеской агентурой, и, как можно предположить на примере КВ, довольно успешно.

БОИ ПОД РАСЕЙНЯЕМ. Теперь рассмотрим, как действовали танки КВ-2 в первые дни войны. К сожалению, зачастую сложно выделить КВ-2 из общего количества танков КВ частей и соединений, но в некоторых случаях сделать это можно.

К 22 июня 1941 года в частях Северо-Западного фронта, развёрнутого на базе Прибалтийского Особого военного округа, имелось 57 тяжёлых танков КВ, из них 18 КВ-2. Все они входили в состав 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса. К сожалению, документов по боевым действиям этого соединения практически не сохранилось.

Ещё 18 июня 1941 года в три часа дня дивизия была поднята по тревоге и выведена в полевые лагеря в леса между станцией Гайжуны и населённым пунктом Рукла (юго-восточнее Ионавы). Здесь личный состав приступил к оборудованию блиндажей и капониров для танков.

22 июня в 16.00 был получен приказ о выдвижении дивизии в сторону Расейняя для нанесения контрудара по наступающим немецким частям. Дивизия вернулась в Ионаву, откуда в 19.30 двинулась через Кедайняй и Гринкишкис на Расейняй. Дивизия шла всю ночь с 22 на 23 июня и утро 23-го, пройдя более 150 километров большей частью по грунтовым и просёлочным дорогам, и вышла к Дубисе после полудня. Этот сверхнапряжённый марш сильно вымотал танкистов, к тому же стала ощущаться нехватка горючего. Примерно в 13.00 части 3-го танкового полка начали переправу через Дубису юго-восточнее Расейняя.



Танк КВ-2, ведший бой с частями 8-й танковой дивизии вермахта 24 июня 1941 года у местечка Шета в Литве. Хорошо видна дорога и придорожные столбики у моста (фото из архива Г. Куликаускаса).


То же место спустя 71 год — рельеф местности почти не изменился. Снимок сделан с левого берега ручья (фото Г. Куликаускаса).


Ещё один танк КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии Красной Армии. Литва, июнь 1941 года. Судя по сорванному люку механика-водителя и люку-пробке в лобовом листе корпуса, в танке произошёл внутренний взрыв (ЯМ).

На данном направлении наступала 6-я танковая дивизия 4-й танковой группы вермахта. Сломив сопротивление отходивших с боями частей 11-го стрелкового корпуса Красной Армии, 6-я танковая, действовавшая двумя боевыми группами «Раус» и «Зекендорф» (по фамилии командиров — подполковника Э. Зекендорфа и полковника Э. Рауса), к вечеру 22 июня переправились на восточный берег Дубисы. При этом группа «Раус» заняла плацдарм севернее Расейняя у моста на дороге Расейняй — Шилува, а «Зекендорф» — у другого моста северо-восточнее Расейняя, по дороге на Гринкишкис (в немецких документах он иногда именовался «южным»).

По документам 6-й танковой дивизии бои начались 23 июня 1941 года примерно в 15.00 (учитывая час разницы во времени между Москвой и Берлином, это согласуется с приведёнными выше данными о времени переправы 2-й танковой дивизии).

В ходе боя группа «Зекендорф» была выбита с южного плацдарма, при этом части 6-й танковой дивизии вермахта впервые столкнулись с тяжёлыми КВ: «Русские неожиданно контратаковали южный плацдарм в направлении Расейняя. Они смяли 6-й мотоциклетный батальон, захватили мост и двинулись в направлении города. Чтобы остановить основные силы противника, были введены в действие 114-й моторизованный полк, два артиллерийских дивизиона и 100 танков 6-й танковой дивизии. Однако они встретились с батальоном тяжёлых танков неизвестного ранее типа. Эти танки прошли сквозь пехоту и ворвались на артиллерийские позиции. Снаряды немецких орудий отскакивали от толстой брони танков противника. 100 немецких танков не смогли выдержать бой с 20 дредноутами противника и понесли потери. Чешские танки Pz.35(t) были раздавлены вражескими монстрами.

Такая же судьба постигла батарею 150-мм гаубиц, которая вела огонь до последней минуты. Несмотря на многочисленные попадания, даже с расстояния 200 метров, гаубицы не смогли повредить ни одного танка. Ситуация была критической…»

Наступление 2-й танковой дивизии генерал-майора Е. Н. Солянкина началось примерно в 9.00 24 июня 1941 года. В ходе боя немцы вновь убедились, что снаряды 37-мм противотанковых орудий не могут пробить броню тяжёлых советских танков. Тем не менее, положение дивизии Солянкина было очень тяжёлым. Один из ветеранов 4-го танкового полка вспоминал: «24.6 возобновился бой, шедший с переменным успехом. У нас некому было закрепить достигнутую в бою территорию, не было пехоты. Наш мотополк был измотан до предела — тогда послали в бой учебный батальон призыва 1922 года мая месяца (имеется ввиду 1922 года рождения призыва мая 1941 года. — М. К.) Они не могли держать винтовку, это была крайность, и чтобы удерживать немцев, нам приходилось выделять до роты танков и жечь горючее, можно сказать, в холостую.

А горючее мы взяли, что могли, на машинах, часть из которых сгорела во время бомбёжки. В результате 24.6 нам стало не хватать горючего и снарядов».



Тот же танк КВ-2, что и на фото стр. 58–61. Литва, район Шеты, 1941 год. На броне видны следы многочисленных снарядных попаданий (ЯМ).

Для нейтрализации действий советских танкистов командованию 4-й танковой группы пришлось направить 1-ю танковую дивизию в район Гринкишкис с задачей выйти в тыл 2-й танковой дивизии.

Несмотря на это, соединение генерал-майора Солянкина нанесли противнику чувствительный контрудар: «Донесение о действиях 4-й танковой группы за сутки 24 июня, время 0.30. 4-я танковая группа окружила в районе севернее Кедайняй — южнее Гринкишкис — восточнее Расейняя крупные танковые силы противника.

Они включают в себя по крайне мере одну танковую дивизию, может быть, это только части 2-й русской танковой дивизии — как говорят пленные — которая была усилена.

Противник располагает здесь 40–60 танками, которые превосходят наши по вооружению и бронированию (лобовая броня 370 мм). 5-см противотанковая пушка и лёгкая полевая гаубица не оказывают на них никакого поражающего действия. До настоящего времени 5 таких танков было выведено из строя связками гранат и огнём из 8,8-см зенитных орудий. Противнику удалось осуществить прорыв отдельными танками через оборону 6-й танковой дивизии».

Именно 24 июня 1941 года немцы смогли подробно изучить новые советские тяжёлые танки. В документах 6-й танковой дивизии говорится, что в ходе утренней атаки одна такая машина была остановлена подложенной под гусеницу связкой из пяти гранат. После этого гранатами удалось повредить орудие танка, и в 13.00 он был уничтожен огнём 150-мм тяжёлой гаубицы. Отмечалось, что это был первый подбитый 6-й танковой дивизией советский тяжёлый танк нового типа.



Немецкий солдат осматривает разрушенный взрывом КВ-2 (с ранним типом башни) из состава 2-й танковой дивизии Красной Армии. Литва, июнь 1941 года (АСКМ).


Вид сзади на тот же разрушенный взрывом КВ-2. На борту башни видны следы нескольких снарядных попаданий. Литва, июнь 1941 года (АСКМ).


Немецкие офицеры осматривают танк КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса. Литва, июнь 1941 года. Скорее всего, машина застряла и была оставлена экипажем после неудачных попыток её вытащить — перед гусеницами лежит бревно. На надгусеничной полке стоит 152-мм снаряд и заряд (АСКМ).

Через некоторое время удалось подбить ещё несколько таких машин, которые затем расстреляли 88-мм зенитки. В результате немцы наконец-то смогли получить достоверные сведения о новых советских тяжёлых танках, и в частности, о КВ-2.

Так, 24 июня 1941 года в донесении командира 41-го дивизиона истребителей танков 6-й танковой дивизии сказано: «Взятый в плен экипаж одного из русских танков через переводчика рассказал о своём 52-тонном танке. Толщина брони 85 мм, на люке 38 мм. В танке установлено 15,2-сантиметровое орудие и три 7,62-мм пулемёта (ещё два пулемёта запасных). Участвовавшие в сегодняшнем бою танки принадлежат 2-й танковой дивизии, сформированной ещё в 1939 году как бригада и недавно развёрнутой в дивизию… Дивизия была размещена в Ионаве». Видимо, это донесение было направлено «наверх» и послужило одним из документов, на основе которых начальник генерального штаба вермахта Ф. Гальдер записал в своём дневнике от 24 июня 1941 года: «На фронте групп армий «Юг» и «Север» появился русский тяжёлый танк нового типа, который, видимо, имеет орудие калибра 80 мм (согласно донесению штаба группы армий «Север» — даже 150 мм, что, впрочем, маловероятно».

Видимо получив уточнённые данные, на следующий день Гальдер пишет: «Получены кое-какие данные о новом русском тяжёлом танке: вес 52 тонны, лобовая броня — 34 см (?), бортовая броня — 8 см. Вооружение — 152-мм пушка и три пулемёта».

25 июня 1941 года для разгрома 2-й танковой дивизии немецкое командование привлекло части 36-й моторизованной и 269-й пехотной дивизий. Таким образом, против одной 2-й танковой дивизии немецкое командование задействовало четыре своих, из них две танковые.

К этому времени соединение Солянкина понесло большие потери в людях и технике. Горючее и боеприпасы были на исходе. Учитывая сложившуюся ситуацию, командир 2-й танковой дивизии генерал-майор Солянкин 25 июня отдал приказ — прорываться на север.

В ночь с 25 на 26 июня и всю первую половину дня остатки танкистов и мотострелков 2-й танковой дивизии с боями пытались пробиться к своим. Однако удалось это очень немногим, большая часть погибла или попала в плен. Среди погибших был и командир дивизии генерал-майор Егор Николаевич Солянкин.

В донесении об итогах боёв в районе Расейняя, направленном командованием 4-й танковой группы в штаб группы армий «Север» в 18.15 26 июня 1941 года, говорилось следующее: «Танковое сражение восточнее Расейняй победно завершено. Под командованием генерала танковых войск Рейнгарта 41-й танковый корпус после двух дней ожесточённых боёв окружили и уничтожили противника силой около одной танковой дивизии, усиленной одной танковой бригадой. В ходе боёв 6-я танковая дивизия остановила удар превосходящего в силах и материальном обеспечении противника через Дубису, снова перешла контратаку и во взаимодействии с 1-й танковой и 269-й пехотной дивизией завершила его уничтожение. Всего было захвачено и уничтожено: более 200 танков, из них 29 тяжёлых, более 100 всевозможных орудий и многие сотни легковых и грузовых автомобилей».

Без сомнения, танки КВ сыграли в боях под Расейняем одну из ведущих ролей, несмотря на их малое количество. Для частей вермахта встреча с этими машинами стала неприятным сюрпризом — требовались значительные усилия для того, чтобы остановить или вывести из строя атакующие КВ.

В результате 2-я танковая дивизия задержала наступление 41-го танкового корпуса немцев на двое суток, оттянув на себя части четырёх дивизий — 1-й и 6-й танковых, 269-й пехотной и 36-й моторизованной (не считая приданных этим соединениям подразделений зениток и шестиствольных миномётов).

Из-за отсутствия документов по 2-й танковой дивизии Красной Армии остаётся открытым вопрос о том, сколько КВ-2 участвовало в боевых действиях у Расейняя. Но то, что они там были и воевали, притом весьма успешно, нет никаких сомнений.



Немецкие солдаты осматривают танк КВ-2 (с ранним типом башни) из состава 2-й танковой дивизии Красной Армии. Литва, июнь 1941 года. Машина была оставлена недалеко от города Паневежис при отходе частей 2-й танковой дивизии (АСКМ).

Так, в отчёте о боевых действиях 6-й моторизованной бригады, входившей в состав 6-й танковой дивизии вермахта, в записи от 24 июня 1941 года сказано: «Выдвижение дивизии остановлено после того, как авиация установила большую группу танков противника. Основной удар русские нанесли по боевой группе Зекендорф. Тяжёлые танки (52-тонные новые, тип не определён) прорвали нашу оборону. Около 9.00 поступило сообщение, что два таких танка вышли к дороге, по которой велось наше наступление.

В 14.00 группа Зекендорф запросила помощи. Был выдвинут 65-й танковый батальон под командованием обер-лейтенанта Шенка…

Один тяжёлый танк противника вышел к штабу нашей бригады и отрезал её от основных танковых сил. Он расстрелял две грузовых машины, шедшие от штаба к предмостному укреплению. В результате дорога оказалась под огнём».

Наибольшую известность боевые действия КВ 2-й танковой дивизии в июне 1941 года приобрели благодаря эпизоду с так называемым «расейняйским КВ». Речь идёт об одной машине, которая, перерезав дорогу, почти на сутки прервала связь 6-й танковой дивизии с её боевой группой под командованием Э. Рауса. Для уничтожения танка немцы безуспешно использовали противотанковые пушки, зенитки, подрывные заряды, закладываемые сапёрами… Лишь спустя более 20 часов, отвлекая экипаж КВ ложной танковой атакой, удалось уничтожить эту машину огнём 88-мм зенитных орудий.



Танк КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии, оставленный у литовского города Паневежис. Июнь 1941 года. Скорее всего, машина была брошена из-за отсутствия горючего или технической неисправности (АСКМ).

Долгое время и в литературе, и в интернете велись споры о том, что это был за танк — КВ-1 или КВ-2. При этом различные стороны приводили свои доводы за или против того или иного типа. Лишь летом 2012 года удалось поставить окончательную точку в данном вопросе. При поездке автора книги в Литву, по местам боёв 2-й танковой дивизии под Расейняем, удалось встретиться с очевидцем тех событий, которого нашёл литовский историк Арвидас Жардинскас. В результате беседы и проведённого последующего исследования сегодня можно со 100 % уверенностью сказать, это «расейняйский КВ» — это танк КВ-1, и он не имеет отношения к содержанию данной книги.

Тем не менее, КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии причинили немало хлопот немецким частям. Так, в 6.00 командный пункт 1-й танковой дивизии в местечке Шаукотас (примерно 50 километров севернее Расейняя) был атакован прорывавшимися на север советскими танками, в том числе и «сверхтяжёлыми». Атаку удалось отбить, введя в бой 88-мм зенитки, 37-й дивизион истребителей танков и мотоциклетный батальон 1-й танковой дивизии.

Около 11.00 советские атаки повторились, и для их отражения немцами пришлось привлекать части 1-го танкового полка. Как минимум один танк КВ-2 был захвачен ими под Шаукотасом. При этом на броне машины видны многочисленные следы от попадания противотанковых снарядов (не менее 30), но ни одной пробоины не видно. Скорее всего, у машины кончилось горючее, и экипаж её оставил. К сожалению, подробностей этого боя пока найти не удалось, но на нескольких фото этого КВ видны остатки разбитого немецкого мотоцикла. Можно предположить, что последний был разбит или раздавлен танком. Один из местных жителей в Шаукотасе поведал историю о том, что в 1941 году немецкий мотоциклист выскочил на движущийся советский танк и пулемётным огнём перебил ему гусеницу. История фантастическая, но, возможно, имела под собой реальные события. Например, танк мог уничтожить мотоцикл и затем остановиться, скажем, из-за отсутствия горючего. А со временем события трансформировались. Тем не менее, фото КВ-2 с многочисленными снарядными отметинами присутствуют. Остаётся надеяться, что со временем удастся найти какие-то материалы или воспоминания по этому эпизоду.

Ещё один КВ-2 из 2-й танковой дивизии доставил значительные неприятности немецким танкистам из 8-й танковой дивизии. Скорее всего, этот КВ-2 отстал южнее Кедайняя во время марша к Расейняю из-за технической неисправности. После ремонта, получив сведения о том, что противник его обошёл, экипаж начал отход на север.



Немцы у подбитого КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса РККА. Машина была оставлена экипажем у литовского местечка Шаукотас. Июнь 1941 года. На башне танка видны многочисленные следы от попаданий 37-мм бронебойных снарядов (ЯМ).

Утром 24 июня 1941 года в районе населённого пункта Шета (17 километров восточнее Кедайняя) этот КВ-2 столкнулся с частями наступавшей 8-й танковой дивизии вермахта. В истории последней этот эпизод описан со слов командира взвода танков Pz.38(t) обер-лейтенанта Шмидта, который писал, что встреча с КВ-2 оказалась для немецких танкистов шоком — до этого они с КВ не сталкивались. Шмидт с удивлением наблюдал, как 37-мм снаряды пяти Pz.38(t), обстреливающих КВ-2, отскакивают от его брони, не причиняя никакого вреда. Далее в истории 8-й танковой дивизии сказано: «52-тонный колосс застрял в воде по самую башню. Только случайное попадание снаряда в основание башни позволило её заклинить».

К сожалению, в истории дивизии нет никаких данных ни о немецких потерях, ни о судьбе экипажа КВ-2. Однако фото этого танка встречается довольно много — на них виден танк, застрявший в ручье недалеко от дороги, со следами многочисленных снарядных попаданий. На некоторых фото 152-мм гаубица КВ-2 в нормальном положении, на других — в полном откате. Судя по пробоинам в бронировке противооткатного устройства, именно повреждение последнего и послужило причиной прекращения боя — стрелять из КВ-2 было больше нельзя, и экипаж покинул обездвиженную машину. Единственный момент, не ясный до конца, это когда танк застрял в ручье — в ходе боя, пытаясь его преодолеть, или чуть раньше, ещё до встречи с немцами.

Благодаря исследованиям литовского историка Гедиминаса Куликаускаса удалось установить точное место, где шёл вышеуказанный бой. Это у дороги Кедайняй — Шета, за шесть километров до последней, у моста через речушку Сумера. Место, где стоял КВ-2, сильно заросло кустарником, но рельеф местности остался практически таким же. К сожалению, пока не удалось найти очевидцев того боя, которые помогли бы выяснить какие-либо подробности.

«Поражаемость: 3,7-см и 5-см противотанковые орудия оставляют на броне только 2,5–3-см глубокие выбоины. При обстреле, однако не использовались бронебойные снаряды 40 Panzergranate 40 (подкалиберные. — М.К.), при этом возможно 5-см орудие смогло бы пробить броню.

Бронебойные снаряды лёгкой полевой гаубицы не дали никакого результата. Прямые попадания из тяжёлой полевой гаубицы S.FH18 и 8,8-см зенитной пушки фугасным или бетонобойным снарядами по гусенице обездвиживают танк. Приводит ли к пробитию днища направленный в землю с расчётом на рикошет выстрел тяжёлой полевой гаубицы, пока установить не удалось. Планомерные попытки обстрела до сих пор не состоялись.

Прочие возможности борьбы: Т-мины.

Связки гранат эффективно продавливают крышу. Приближение подрывных команд к машине в нескольких случаях удавалось, особенно сбоку, поскольку танк неповоротлив, а его вооружение имеет ограниченный обстрел и медленно поворачивается. Бутылки с бензином также использовались с успехом.

Как правило, экипаж продолжает вести бой в обездвиженной машине и дожидается там помощи. Во многих случаях бои велись до того момента, пока не заканчивались боеприпасы и горючее».

В приведённом документе следует обратить внимание на последнее предложение, а в частности, на фразу «во многих случаях». То есть смело можно говорить о том, что история одинокого КВ под Расейняем не единственная. Во 2-й танковой дивизии были и другие экипажи КВ, которые вели бой до последнего! Возможно, не так долго, как описанный выше эпизод, но были. Возможно, со временем найдутся какие-то подробности этих боёв.

Кстати, подтверждение того, что многие экипажи КВ сражались до последнего, есть и в документах 6-й танковой дивизии вермахта. Так, в донесении о боях на восточном берегу Дубисы за 26 июня 1941 года говорилось: «Восточнее населённого пункта Пикуная обнаружены два сверхтяжёлых танка, которые из леса ведут огонь по нашему флангу. Они подорваны группами сапёров». К этому стоит добавить, что «сверхтяжёлыми» немцы чаше всего называли именно КВ-2. Кстати, есть и фотографии подорванного КВ-2 из состава 2-й танковой дивизии, очень подходящие по сюжету к приведённому выше немецкому документу.



Немецкие солдаты осматривают танк КВ-2 из состава 4-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса. Предположительно, эта машина была оставлена экипажем в районе Белостока (ЯМ).

ГРОДНО — ВОЛКОВЫСК — ЛИДА. По боевому использованию танков КВ Западного фронта в первую неделю войны документов практически не осталось — 6-й мехкорпус, в котором имелись почти все КВ фронта, попал в окружение, и большая часть его штаба погибла. Однако первыми вступили в бой тяжёлые танки 11-го механизированного корпуса генерал-майора Мостовенко. После начала войны дивизии корпуса стали выдвигаться в Гродно согласно довоенному плану прикрытия. В отчёте вышедшего из окружения Мостовенко есть информация о судьбе всех трёх КВ, имевшихся в дивизиях 11-го мехкорпуса. Также небезынтересно привести выводы по использованию новых тяжёлых танков: «2 танка КВ погибли в 1-й день на рубеже Сопоцкин (примерно 20 километров северо-западнее Гродно. — М.К.). Один танк опрокинулся и утонул в болоте, второй был подбит в ходовую часть, третий, неисправный, подорван в мастерской части…

У танков КВ первых выпусков установлены следующие недостатки: слабое главное сцепление, невозможность чистки фильтров приёма воздуха через 1 ? часа в боевой обстановке, поломка в движении маслопроводов, заклинивание башни снарядом. Стойкость ходовой части выше, чем у Т-34, но тоже требует улучшения». К сожалению, узнать, каким из трёх указанных выше танков был КВ-2, не представляется возможным.



Этот танк КВ-2 был подбит немцами в районе Лиды. Машина перед войной была отправлена в Гродно, в состав 11-го мехкорпуса, но не успела добраться до места назначения. Этот танк в числе нескольких других вошёл в состав сводного танкового батальона и участвовал в боях под Лидой в составе 24-й стрелковой дивизии (РГАКФД).

6-й механизированный корпус, один из наиболее укомплектованных в РККА, к началу войны располагался в районе Белостока, в центре так называемого Белостокского выступа. Вечером 22 июня 1941 года штаб Западного фронта получил из Москвы директиву, в которой предписывалось «нанести мощный контрудар» во фланг и тыл сувалкской группировке противника и к вечеру 24 июня занять район Сувалки. Для выполнения этой задачи формируется ударная группа, в состав которой включались 6-й и 11-й мехкорпуса и 36-я кавалерийская дивизия. Возглавил группу заместитель командующего Западным фронтом генерал-лейтенант И. Болдин.

Следует сказать, что танковым дивизиям 6-го мехкорпуса из района Белостока до рубежа развёртывания юго-западнее Гродно пришлось пройти 140–150 километров. При этом с утра 23 июня советские танковые колонны подверглись массированным авиаударам люфтваффе.

Вечером 24-го и утром 25-го июня части 7-й и 4-й танковый дивизий атаковали наступающие немецкие части 20-го армейского корпуса немцев у населённых пунктов Сидра, Поганицы и Кузница юго-западнее Гродно. Советские танкисты действовали практически без пехоты (мотострелковые полки из танковых дивизий были изъяты и выполняли другие задачи) и с минимальной поддержкой артиллерии. Им противостояли две полнокровных пехотных дивизии (162-я и 256-я) с приданными им двумя дивизионами штурмовых орудий и при поддержке авиации. Несмотря на то что танкисты 6-го мехкорпуса смогли на некоторых участках потеснить немецкую пехоту, контрудар не достиг цели. Понеся большие потери, части 6-го мехкорпуса отошли в юго-западном направлении. Нет никаких документов о том, как показали себя в этих боях танки КВ-2. Тем не менее, некоторые сведения можно почерпнуть из протокола допроса командира 4-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса (напомним, в ней имелось 20 КВ-2) генерал-майора Потатурчева. 30 июня 1941 года он с группой офицеров начал выходить из окружения, затем попал в плен: «На вопрос о том, какой опыт он приобрёл в результате боёв с немецкими танковыми частями, он сказал, что немецкие танки и в первую очередь противотанковая артиллерия были хороши…

Лёгкие немецкие противотанковые орудия были неэффективны против тяжёлых русских танков (50–68 тонн), с другими танками, в том числе Т-34, они боролись успешно. Относительно обстрела танков немецким пехотным вооружением он сказал, что оно было против них…

На вопрос о том, насколько успешными были действия немецкой авиации против танков, он ответил, что во время удара «Штук» по колонне из 16 танков ни один не получил повреждений. Прямых попаданий бомб не было, а осколки не оказали никакого воздействия. Боевой дух экипажей танков, если они находились в своих боевых машинах, оставался хорошим.

Относительно боеспособности русских танков он сообщил, что тип Т-34 себя оправдал…

Тяжёлые танки слишком медленные, их моторы слишком быстро перегреваются. Неисправности двигателей, по его мнению, встречались редко, поскольку его дивизия была оснащена почти исключительно новыми танками…



Фото танка КВ-2 из состава 4-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса, оставленного из-за поломки или отсутствия горючего под Белостоком. Эта же машина изображена на стр. 71.

Ремонт мог быть осуществлён имевшимися в дивизии средствами только в том случае, если речь идёт о мелких поломках. Серьёзные неисправности могли быть устранены только в заводских условиях».

Как видно из документа, немецкая противотанковая артиллерия оказалась слаба против КВ, но у последних имелись проблемы конструктивного характера.

В 15.40 25 июня 1941 года командующий Западным фронтом генерал. Д. Павлов отдал командиру 6-го мехкорпуса приказ: прекратить бой и форсированным маршем двигаться в Слоним. Причиной такого решения стали полученные данные о глубоком прорыве 2-й танковой группы Гудериана на Слоним, что создавало угрозу тылу всего Западного фронта. Для парирования дивизий группы Гудериана и предполагалось использовать 6-й мехкорпус.

Однако время было уже упущено.

В ночь на 26 июня части 4-й танковой дивизии переправились через реку Свислочь (юго-восточнее Гродно), вслед за ними начали отход 29-я моторизованная дивизия 6-го мехкорпуса и 36-я кавдивизия. 7-я танковая пыталась прикрыть их отход, но в ночь на 27 июля также переправилась через Свислочь и двинулась на восток. Фактически с этого момента командование 6-м мехкорпусом потеряло контроль над своими соединениями, отходившими к Слониму. Тем не менее, отдельные танковые подразделения с КВ-2 и одиночные машины оказывали немцам ожесточённое сопротивление.



Вот такое изображение танка КВ-2 прилагалось к донесению капитана Курдеса, направленного в отдел разведки и контрразведки штаба 9-й армии вермахта после боёв на реке Свислочь у деревни Рудавица (NARA).

Так, 8-я пехотная дивизия 20-го армейского корпуса немцев, которая 27 июня 1941 года попыталась преследовать отошедшие за Свислочь части Красной Армии, но не смогла этого сделать: «…Дивизия удачно продвинулась вперёд, но потом натолкнулась перед Свислочью на оказывающие упорное сопротивление вражеские арьергарды, усиленные отдельными танками с 15-см пушками. Поэтому дивизия достигла Свислочи после ожесточённых боёв за населённые пункты Лоча и Рудавица поздно вечером 27 июня только дозорами».

Как видно из документа, поддержку частям Красной Армии на реке Свислочь оказывали КВ-2 из состава 4-й танковой дивизии.

После этих боёв части 8-й пехотной дивизии вермахта смогли познакомиться с этими тяжёлыми танками. Так, в донесении капитана Курдеса из абвергруппы I, направленном в отдел Ic (разведка и контрразведка) штаба 9-й армии «О новом русском 40–50 тонном танке», говорилось: «Обнаруженный под Рудавицей тяжёлый русский танк без огнестрельных повреждений, видимо, оставлен из-за того, что он был слишком тяжёл для деревянного моста через Свислочь. Согласно найденным документам, он сдан в эксплуатацию 14.1.41 под обозначением КВ № Б-9648. Приводной двигатель, по-видимому, 12-цилиндровый дизель 1940. Конструктор машины: Дененко.

Машина принадлежала: 3-му взводу 1-й роты 1-го батальона одной боевой группы.

Габариты машины: длина 680 см, высота 160 см, ширина 330 см.

Габариты башни: ширина 190 см, длина 240 см, высота 135 см.

Бронирование: борта 5 см, спереди и сзади около 10 см, башня 8,5 см, крыша башни 3 см…

6 опорных катков и поддерживающие ролики…

Экипаж: 4 человека (2 в башне).

Вооружение: одна 152-мм пушка длиной 3,30 м. Один пулемёт с задней стороны башни. Второй на передней стороне машины.

Вес между 40 и 50 тоннами.

Большая часть боекомплекта была расстреляна, пулемёты сняты.

Машина имела заводской номер: 11076, башня номер: 2, 9269, 73220».

Исходя из приведённых данных, можно с уверенностью сказать, что немцы смогли изучить найденный в танке формуляр КВ-2. Кстати, в оригинале донесения относительно принадлежности машины дословно записано следующее: «3. Zug der 1. Komp. des I. В.Н». Видимо, немцы, переводя данные с формуляра, где было указано: «3-й взвод 1-я рота 1-й б-н», а вот расшифровать «б-н» как «батальон» не смогли и записали как есть, только латиницей. Что касается конструктора Дененко, то речь идёт о представителе Кировского завода, который передавал танк военпреду и расписывался в формуляре машины. Указанные же номера — заводской и башни — являются ничем иным, как номерами броневых деталей. К сказанному следует добавить, что данный КВ-2 с номером Б-9648 в партии из 20 таких же танков был отправлен в 6-й мехкорпус с Кировского завода 30 декабря 1940 года и был включён в 4-ю танковую дивизию.

Любопытный факт о боевых действиях КВ-2 содержится в книге Х. Кригера по истории 263-й пехотной дивизии вермахта. 27 июня 1941 года на дороге у деревни Лесняки (10 километров южнее Волковыска) такой танк своим огнём задержал продвижение частей 263-й дивизии на несколько часов. Все попытки обойти машину ни к чему не привели из-за сильно заболоченной местности справа и слева от дороги: «Этот русский 52-тонный танк с 12,2 см пушкой перекрыл дорогу, по которой проходил марш. Наши орудия 3,7 и 5 см были бессильны. И тогда в бой вступил командир штурмового орудия из приданного 226-го дивизиона штурмовых орудий, но и его орудие калибра 7,5 см не нанесло танку заметного ущерба. Удалось лишь заклинить башню и повредить ходовую часть у КВ-2. В итоге обозлившись, что ничего не может поделать с русским танком, командир штурмового орудия пошёл на таран КВ-2. Отважный русский экипаж не сдавался и сопротивлялся до конца».



Танк КВ-2 из 4-й дивизии 6-го механизированного корпуса, 27 июня 1941 года задержавший продвижение 263-й пехотной дивизии вермахта у деревни Лесняки под Волковыском (АСКМ).

Оставив на совести автора рассказ о таране, обратим внимание на тот факт, что один КВ сдерживал наступление превосходящих немецких частей (вряд ли целиком 263-ю пехотную дивизию) долгое время (сколько, в книге не сказано, но то, что бой длился несколько часов, не вызывает сомнений). Есть некая общность с описанными выше действиями расейняйского КВ, не правда, ли? Вот только этот КВ-2 у Леснянки не так известен, как его героический собрат из 2-й танковой дивизии.

Однако к вечеру 28 июня 1941 года немецкие части заняли Волковыск и двигались к Зельве. В результате отходившие через Волковыск на Слоним соединения 3-й и 10-й армий Западного фронта фактически оказались в окружении. 29–30 июня советские войска, в авангарде которых шли остатки 4-й и 7-й танковых дивизий, вышли к Зельве. Развернулись тяжёлые бои. К этому времени части 6-го мехкорпуса ощущали острый недостаток горючего и боеприпасов. В воздухе господствовала немецкая авиация.

К этому времени в составе танковых полков 4-й и 7-й дивизий 6-го мехкорпуса боевые машины, в том числе и КВ, ещё оставались, но были ли среди них КВ-2, неизвестно. Оставшиеся в строю тяжёлые танки КВ использовались в авангарде атакующих советских частей, которые пытались прорваться из окружения от Зельвы на Слоним. Вот что сказано об этом в донесении группы армий «Центр» за 30 июня 1941 года: «Использование 55-тонных танков и продвижение их друг за другом в 8–10 рядов показывает, что противник через Слоним намерен выйти из окружения по наилучшим дорогам в направлении на юго-восток».

Следует сказать, что действия тяжёлых танков в районе Зельвы сильно затруднялись сильно заболоченной местностью. В результате машины приходилось использовать вдоль дорог, которые в первую очередь перекрывались немцами. В результате боёв прорывавшиеся к Слониму остатки 4-й и 7-й дивизий 6-го мехкорпуса потеряли у Зельвы свои последние танки, в том числе и КВ. Вот цитата из доклада в штаб 4-й немецкой армии 1 июля 1941 года: «Кругом брошено большое количество техники, много танков, в том числе и тяжёлых».

Большие потери понесли и части вермахта, в особенности 29-я моторизованная дивизия, части которой противостояли прорывавшимся на восток советским танкистам.

Подводя итоги действий тяжёлых танков КВ-2 Западного фронта в первые дни войны, следует сказать, что их экипажи в отдельных случаях оказывали большую поддержку своим войскам, но на тактическом уровне. Какой-то более значительной роли, как, например, в боях под Расейняем в Литве, КВ-2 не сыграли.



Один из танков КВ-2, отправленный в ЗапОВО перед войной, но так и не доехавший до пункта назначения в Гродно и захваченный немцами в районе Лиды (М3).

Хочется отметить тот факт, что значительное количество экипажей КВ Западного фронта сумели в условиях окружения, отсутствия централизованного снабжения топливом, не говоря уже о запасных частях, пройти с боями не менее 350–400 километров (считая с момента выхода из района Белостока в сторону Гродно и затем через Волковыск на Слоним).

Помимо КВ-2, имевшихся в составе мехкорпусов ЗапОВО, в начале войны в Белоруссии повоевали и КВ-2 с эшелона, направленного в Гродно. Напомним, что восемь из них сняли с платформ и направили в 24-ю стрелковую дивизию 21-го стрелкового корпуса.

26 июня 1941 года части корпуса при поддержке танков атаковали наступавшие части 57-го танкового корпуса 3-й танковой группы Гота севернее Лиды. Контрудар для противника оказался довольно чувствительным и был оценен немцами как массированные атаки противника. Поддержанная танками, в том числе и КВ-2, 24-я стрелковая дивизия 28 июня сумела отбросить части 19-й танковой дивизии немцев примерно на 8 километров. В документах последней говорилось: «Во время оборонительных боёв 28.06.41 г. на участке 74-го мотострелкового полка неожиданно показались сверхтяжёлые русские танки, которые тут же попали под обстрел 5-см противотанковых орудий с дистанции 1200 метров. Однако наблюдение показало, что орудия не смогли добиться результата. Находившиеся поблизости лёгкие полевые гаубицы также вступили в бой, но не смогли добиться успеха.

После окончания боя удалось подойти к танку. Машина, несмотря на различные попадания, лишилась подвижности, по всей видимости, из-за технической неисправности (разрыв маслопровода).

Буксировка танка имеющимися тягачами представляется невозможным. Оптика, снаряд с картушем и радио прилагаются».

В ходе этого боя, в котором, по немецким данным, участвовало четыре КВ-2, была потеряна только одна машина, о которой говорилось выше. Это был первый танк КВ, захваченный частями 3-й танковой группы Гота.



Захваченные танки КВ-2 «гродненского» эшелона, разгруженные немцами в Лиде. На этом фото, сделанном вероятно осенью 1941 года, видны четыре КВ-2 (АСКМ).

В следующих боях были потеряны оставшиеся КВ-2, приданные 24-й стрелковой дивизии. В своих воспоминаниях «Годы суровых испытаний» генерал К. Н. Галицкий писал, что последние танки были потеряны в районе населённого пункта Узда, что юго-восточнее Лиды.

НА ЮГО-ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ. Первыми из частей Юго-Западного фронта, имевших на вооружении КВ-2, вступили в бой подразделения 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса. Как уже говорилось выше, это соединение получило новые тяжёлые танки незадолго до начала войны. Машины распределились партиями по мере их прибытия: 16 КВ, отправленных с ЛКЗ 20 мая 1941 года, поступили на вооружение 1-го батальона 81-го танкового полка 41-й дивизии, а 15 КВ, ушедших из Ленинграда 28 мая, попали в 1-й батальона 82-го полка.

Небезынтересно привести фрагмент из книги воспоминаний «В центре боевого порядка», написанной К. А. Малыгиным (в июне 1941 года — начальник штаба 41-й танковой дивизии): «Вечером 17 июня на станцию Владимир-Волынск прибыл эшелон с танками КВ-2 для батальона тяжёлых танков. Машин было 18 — для трёх рот по пяти в каждой и три — для взвода командования. Танки эти были засекречены, разгружать и перегонять их в дивизию разрешалось только ночью, укрытыми брезентом.

Ночь на 18 июня была для жителей центральной улицы города беспокойной. По ней проходили для того времени чудо-машины, мощно ревели моторы, под гусеницами содрогалась земля, в окнах домов дребезжали стёкла…

Мы направили машины в лес. В дивизии КВ-2 никто ещё не видел, кроме тех механиков-водителей, которые были командированы на завод для их приёма и сопровождения.

Полковник П. П. Павлов поручил своему заместителю по технической части подполковнику Д. А. Васильеву ознакомить командование соединения с тактико-техническими данными КВ-2.

Утром 20 июня мы во главе с П. П. Павловым подошли к новым машинам. Возле них стоял подполковник Д. А. Васильев. Перед нами возвышался стальной гигант. Танк Т-26 по сравнению с ним казался игрушечным. Экипажу Т-26, чтобы совершить посадку через люк башни, достаточно было стать на гусеницу, а у КВ-2 для этой цели была приварена к броне лестница. Мы обошли эту громадину, осмотрели и, признаться, были поражены её величием. Конечно же, это был самый мощный танк в мире.

— Приступайте, товарищ Васильев! — приказал Павлов.

Дмитрий Александрович, держа в правой руке длинную указку, а в левой — «Руководство по танку КВ-2», начал:

— Боевой вес танка около 50 тонн, толщина лобовой брони — около 100 миллиметров, маски — около 200 миллиметров. На прицеле две шкалы. Одна — для бронебойного, другая — для бетонобойного снарядов. Танк предназначен для разрушения железобетонных огневых точек укреплённых районов. Эвакуировать его могут только тракторы типа «Ворошиловец», каких, кстати, — Васильев повернулся к комдиву, — у нас в дивизии пока нет, товарищ полковник. Если эта махина застрянет в болоте, то вытащить её можно будет только одним или двумя такими же танками. Предупреждаю, что наши ремонтники пока этот танк не знают. Экипажи подобраны с Т-26 и завтра батальон начнёт освоение новой техники».

Не будем обращать внимание на неточность в организационной структуре рот КВ, о которой написал К. А. Малыгин, по прошествии времени мог и забыть. А вот что касается тягачей «Ворошиловец», то тут уже есть фактическая неточность. Такие тягачи в дивизии были: в документе, озаглавленном «Сведения о наличии и техническом состоянии материальной части в/ч 1702 (41-я танковая дивизия. — Прим. автора) по состоянию на 30 мая 1941 г.», в 41-й дивизии имелось 18 «ворошиловцев», причём машины были новые, прибывшие с завода. Кстати, под этим документом стоит подпись командира дивизии полковника Павлова и его заместителя по техчасти подполковника Васильева.



Танк КВ-2, оставленный из-за поломки или отсутствия горючего. Машина входила в состав 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса Юго-Западного фронта. Июнь 1941 года (АСКМ).


Тот же танк КВ-2, что и на предыдущем фото — мимо неподвижного гиганта движется немецкий обоз (АСКМ).

41-я танковая дивизия вступила в бой с немцами сразу же после начала войны. При этом соединение действовало согласно довоенного плана прикрытия, выдвинувшись в район Ковеля: 22 июня 1941 года приказом командующего 5-й армией почти все КВ 81-го и 82-го танковых полков были «выброшены в р-н Дубрава для прикрытия Брест-Литовского направления». Кроме того, небольшое количество танков придали 87-й стрелковой дивизии, которая вела бои в районе Владимир-Волынского. В итоговом донесении о действиях 41-й танковой дивизии её командир полковник П. Павлов писал: «22 июня в 4.00 41 ТД, обстреливаемая дальним артогнём имела до 10 бойцов убитыми. Выступив из района расквартирования (г. Владимиро-Волынский лагеря), потеряла три танка КВ из числа танков, сосредоточенных приказом Штарма пять в лесу Пивник в период отмобилизования. Из числа потерянных танков два танка КВ остались в тылу противника, героически сражаясь, нанося большие потери противнику, ведя только пулемётный огонь, так как снарядов ни одного не было, их в 41 ТД не выслали, как и дизельного горючего…

Артполк, укомплектованный 16 орудиями 152–122 мм ни одного трактора не имел, 31 КВ, вооружённые 152-мм пушкой с морской башней, ни одного снаряда не имели…

Водительский состав танков КВ подготовлен ещё не был, т. к. танки получены за 7–8 дней до начала войны. 15 танков КВ, прибывшие перед началом войны с большими неисправностями (бортовые фрикционы, воздухоочистители), акт отправлен Киев — АБТ и Ленинградский завод.

Один танк КВ в боях имеет пять пробоин ротным противотанковым ружьём, глубина пробоин 50–52 мм».



Немцы у танка КВ-2, подорванного своим экипажем. Скорее всего, этот танк входил в состав 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса Юго-Западного фронта. Июнь 1941 года (АСКМ).

Не совсем понятна ситуация с боеприпасами для КВ-2, так как дефицита с боеприпасами для 152-мм гаубицы М-10 не было (как известно, для КВ-2 можно было использовать осколочно-фугасные и бетонобойные снаряды от М-10) — к началу войны в Киевском Особом военном округе имелось в наличии более 150 тысяч выстрелов для гаубиц М-10, из них около семи тысяч бетонобойных. Кстати, в 41-й танковой дивизии боеприпасы для гаубиц М-10 должны были иметься — эти артсистемы состояли на вооружении гаубичного артполка соединения. Может быть, комсостав 41-й дивизии просто не знал, что можно использовать для КВ-2 боеприпасы гаубиц М-10, в частности, осколочно-фугасные снаряды? По мнению автора, скорее всего боеприпасы для КВ-2 просто не успели подвезти и загрузить, в результате чего танки по тревоге ушли без боекомплекта. Некоторым подтверждением этому может служить запись переговоров по прямому проводу начальника штаба 5-й армии Писаревского со штабом Юго-Западного фронта от 23 июня 1941 года: «Прошу немедленно перебросить в моё распоряжение хотя бы один автобат, т. к. части, не имея полного количества автотранспорта и водительского состава, ощущают острый недостаток боеприпасов.

Совершенно отсутствуют снаряды к 152-мм орудиям танковых систем…»



Фото того же подорванного КВ-2, что и на предыдущем фото.

Из документа можно сделать вывод о том, что снаряды в принципе были, но не имелось возможности завезти их со складов в войска. Наверное один из наиболее известных эпизодов с танками КВ-2, который кочует из издания в издание, это разговор по аппарату «Бодо» 24 июня 1941 года начальника Генерального Штаба Г. Жукова с командующим 5-й армией генералом М. Потаповым (приведён в книге Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления»):

«ЖУКОВ. Как действуют наши КВ и другие? Пробивают ли броню немецких танков и сколько примерно танков потерял противник на Вашем фронте?

ПОТАПОВ. Танков КВ больших (речь идёт о КВ-2. — Прим. автора) имеется 30 штук. Все они без снарядов к 152-мм орудиям.

ЖУКОВ. 152-мм орудия КВ стреляют снарядами 09–30 гг., поэтому прикажите выдать немедля бетонобойные снаряды 09–30 гг. и пустить их в ход. Будете лупить танки противника вовсю».

Возникает вопрос — о каких снарядах идёт речь в ответе Потапова? О бронебойных или вообще о снарядах к 152-мм гаубице М-10Т для КВ-2? И неужели командующий армией Потапов (кстати говоря, бывший танкист, до середины января 1941 года командир 4-го мехкорпуса КОВО) не имел понятия о том, что за танк КВ-2 и какие для него нужны боеприпасы?

По мнению автора, Потапов был осведомлён о том, какие боеприпасы может использовать КВ-2, а свой ответ Жукову сделал на основе донесения своего начальника штаба от 23 июня об отсутствии боеприпасов. А Жуков в своём вопросе делает упор именно на борьбу с танками, и предлагает укомплектовать КВ-2 именно таким типом боеприпасов, которые позволяли бы уничтожать бронетехнику противника.

Однако особо проявить себя в боях танкам КВ-2 22-го мехкорпуса не удалось. Дело в том, что 41-я танковая дивизия, в составе которой они имелись, в течение 22–25 июня 1941 года была раздёргана командованием 5-й армии на части. Например, 22–23 июня два танковых батальона передали 87-й стрелковой дивизии, на следующий день 50 танков выделили для соединений 15-го стрелкового корпуса и т. п. Всего, по докладу командира 41-й дивизии полковника Павлова, в течение первых трёх дней войны из состава соединения «изъяли» и передали другим частям 200–205 танков из имевшихся к 22 июня 343.

Тем не менее, некоторые КВ-2 зачастую играли решающую роль в некоторых боях, оказывая значительную помощь отступавшим с боями частям Красной Армии. Так, один танк во многом способствовал переправе на восточный берег реки Стырь подразделений 1-й противотанковой бригады и 27-го стрелкового корпуса. В донесении штаба 41-й танковой дивизии № 07 об этом сказано следующее: «26.6.41 г. 81 тп, ведя разведку танками КВ по направлению Ковель, Луцк, из них один танк КВ был остановлен командиром 22 птбр (номер ошибочный, речь идёт о 1-й противотанковой бригаде. — М.К.) и направлен для прикрытия переправы в районе Рожище.



Эти два КВ-2 из состава 8-й танковой дивизии были оставлены из-за поломок или отсутствия горючего на улице города Жулькев (современная Жовква Львовской области). Июль 1941 года (РГАКФД).

Экипаж КВ по пути движения встретил мотопехоту противника, обстрелял её из пулемёта и раздавил автомашину, встретил велосипедистов, обстрелял и раздавил пять велосипедов, пехота разбежалась.

Был атакован двумя танками пр-ка, вооружёнными 20 м/м пушками, танки противника с поля боя бежали. Переправа 22 птбр была обеспечена, и экипаж КВ по выполнению задачи вернулся в часть».

Кстати, генерал Москаленко в своих воспоминаниях также упоминает об этом эпизоде, правда, пишет он о двух КВ. Заметили новые боевые машины и части наступавшей на этом участке 14-й танковой дивизии вермахта, сообщив в донесении от 26 июня о появлении сверхтяжёлых танков противника.

27 июня 1941 года по приказу командира 15-го стрелкового корпуса 41-я танковая дивизия выделила из своего состава танковую роту для прикрытия штаба 15-го корпуса в районе Ковеля, две роты направили в район Черкассы и ещё одну — в район Дибавы «для прикрытия отхода 15 СК из Ковеля». В ходе выполнения этого приказания по распоряжению начальника гарнизона Ковеля пришлось взорвать пять танков КВ, которые невозможно было эвакуировать.

30 июня части 41-й танковой дивизии сосредоточились в районе Череваха, Софьянувка. К этому времени потери матчасти «в результате боёв и маршей» составили около 65 %, при этом отмечалось, что к КВ «дизтоплива нет, и танки остаются на зап. берегу р. Стоход». Согласно донесения комдива командиру 22-го мехкорпуса положение с боеприпасами было следующим: «1,5 бк на наличную матчасть (для КВ — 1 бк)».

1 июля 1941 года части 82-го танкового полка 41-й дивизии двумя колоннами отходили к местечку Олыка. При этом левая колонна, в составе которой имелись КВ 1-го батальона, столкнулась с немецкими частями и в ходе боя отбросила противника в юго-западном направлении, уничтожив три орудия и до 20 человек пехоты. Из-за отсутствия своей пехоты и наступивших сумерек танкисты вынуждены были отойти в исходное положение, потеряв пять Т-26 и три КВ (в отчёте сказано, что два «завалились на мостах и 1 КВ повреждён и взорван»).

По докладу командира 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса к 9 июля 1941 года (к этому времени соединение отвели в тыл) «в район сосредоточения не прибыло ни одного танка КВ, большая часть из них уничтожена экипажами в период отхода 22 мк, 2 КВ в пути и часть сосредоточена на ст. Коростень для отправки на капитальный ремонт, так как моторы эксплуатационный срок 100 часов перерасходовали. Вышедшие из строя трактора, обслуживающие 41 ГАП, вынудили к-ра дивизии выделить часть танков для подвоза орудий, что значительно сократило срок службы этих танков».

К сказанному следует добавить, что в ремонт удалось отправить всего пять КВ-2. Остальные остались на территории, занятой противником. Как видно, за 16 дней боёв дивизия лишилась всех КВ, при этом не следует забывать, что машины эксплуатировали экипажи, не имевшие никакого опыта работы на тяжёлых танках. В результате большая часть КВ-2 скорее всего вышла из строя по техническим причинам и была оставлена экипажами. Это подтверждает в своём итоговом отчёте о боевых действиях 41-й танковой дивизии её командир полковник П. Павлов: «Матчасть дивизии, включая все виды обеспечения боевых действий, в период с 26.6 по 7.7.41 года прошла 900-1000 клм., не имея запасных частей и переходящих моторов, что в основном и вывело её из строя. Отсутствие тракторов усугубляло восстановление неисправных машин. Разность скоростей (КВ — 3–4 клм., Т-26 — 12–15 клм.) и не соответствие района действия для тяжёлых танков (р. Стоход) подорвала их работу, т. к. во всех районах сев. и сев. вост. Ковеля нет ни одного моста, способного выдержать 60 тонн, а отыскание обходов, бродов увеличивало не менее как на 30–40 % из общего пройденного пути».

Соединениям 8-й и 12-й танковых дивизий, имевших в своём составе 2/3 всех КВ-2 Юго-Западного фронта, прежде чем вступить в бой, пришлось совершить весьма длительные марши по несколько сотен километров. В результате этого, ещё до момента столкновений с противником, большое количество боевых машин отстало по различным причинам.



Танк КВ-2 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса (на предыдущем фото он стоит на дальнем плане), оставленный из-за поломок в Жулькеве (современная Жовква). Июль 1941 года. Хорошо видно, что люк моторного отделения удерживается в поднятом положении при помощи специального троса при повороте башни в сторону. На корме танка лежит банник для чистки орудия — в походном положении он крепился на левом борту (АСКМ).

8-ю танковую дивизию 4-го мехкорпуса ещё 20 июня 1941 года вывели из пункта постоянной дислокации во Львове в полевой лагерь в леса восточнее Янов. Здесь она пополнялась боеприпасами и горючим и приводила матчасть в порядок. В течение 23–25 июня танковые полки 8-й дивизии прошли порядка 130 километров, при этом два батальона средних танков участвовали в боях за местечко Немиров. К 22.00 25 июня 15-й танковый полк 8-й дивизии (имел в своём составе к началу войны 30 КВ, из них 15 КВ-2), которая по приказу штаба корпуса выдвигалась в район Буск, вышел к населённому пункту Магеров (24 июня дивизия уже проходила его, выдвигаясь на запад, а теперь она шла на северо-восток). Разведка донесла, что в Магерове «артиллерия и пехота противника». Немцы также обнаружили боевые машины 8-й дивизии и открыли по ним «ураганный огонь из 75-мм пушек и миномётов». К этому времени в составе 15-го полка имелось всего 54 танка (из них не менее десятка КВ). Прежде, чем рассказать о бое за Магеров, обратим внимание на приведённую цифру — 54 танка. Дело в том, что к 22 июня 1941 года в лес под Яновым 15-й полк вывел 133 танка (из них 14 КВ-2) и ещё 25 остались во Львове на зимних квартирах (среди них один КВ-2). В Немирове, согласно журналу боевых действий, было потеряно 19 тридцатьчетвёрок, а других боёв до вечера 25 июня 15-й танковый полк не вёл. Если даже считать, что все оставшиеся на зимних квартирах 25 боевых машин так и не вышли (хотя не исключено, что в течение 22 июня какая-то часть из них могла войти в состав полка), разница между 133 и потерянными 19 составит 114 машин. А согласно журналу боевых действий 25 июня к Магерову подошли 54 машины. Вопрос — куда делись ещё 60? Ведь в ходе маршей за 23–25 июня 15-й танковый полк прошёл порядка 200 километров, имея стоянки с 20.00 23 июня до 12.00 24-го и «с утра» (точное время в журнале боевых действий 15-го полка не указано) и до 16.00 25 июня. Как видно, время для осмотра танков и приведения их в порядок было, и немало.

Таким образом, результаты четырёх дней войны для 15-го танкового полка (и для всей 8-й дивизии в целом) оказались весьма плачевными — 45 % танков вышли из строя по техническим причинам или отстали на маршах. Причиной этого, по мнению автора, стала недостаточная подготовка механиков-водителей, слабая работа тылов и ремонтных служб. И это в одном из наиболее сильных и, как считается, наиболее подготовленных механизированных корпусов Красной Армии. Кто был в этом виноват — командование полков, дивизии, корпуса в целом, штаб округа или руководство ГАБТУ КА, можно много и безрезультатно гадать, но факт остаётся фактом.



Немецкие солдаты осматривают КВ-2, оставленный в парке 8-й танковой дивизии во Львове. Судя по стоящим над танком «козлам» с лебёдкой, к началу войны машина находилась в ремонте (СЛ).

В оправдание таких огромных не боевых потерь в танках можно привести лишь одно — дороги. А последние в том районе, где 23–26 июня 1941 года совершала марши 8-я танковая дивизия РККА были действительно ужасными, другого слова не подобрать. Летом 2009 и 2010 годов автор данной работы побывал в том районе (за что, прежде всего, хочется поблагодарить участников проекта «Немиров 1941» Владимира Гречуху, Андрея Карпова и Юрия Моргуна, а также Александра Бойченко). Так вот, в некоторых местах даже сейчас с трудом можно проехать на «фире» (так местные жители называют телегу с парой лошадей), не говоря уже о какой-то колёсной или гусеничной технике. Особенно это чувствовалось между Немировым и Магеровым — в одном месте нам пришлось даже сойти с «фиры» — лошади её «не тянули». Как в июне 1941-го здесь шли наши танки — остаётся только гадать.

Узнав о том, что Магеров занят противником (к этому времени в городке находились части 97-й легкопехотной дивизии вермахта), командир 15-го танкового полка подполковник Слепцов принял решение «на дистанциях 150 метров танк от танка с хода ворваться в Магеров и уничтожить имеющегося там противника». Атака началась уже в темноте и для находившихся в Магерове немецких пехотинцев стала неприятным сюрпризом. В истории 97-й легкопехотной дивизии об этом сказано так: «На танках, идущих в атаку при свете фар и прожекторов, сидела пехота противника. Пока наша пехота пыталась организовать оборону, часть танков прорвались, сея хаос и уничтожая всё на своём пути…

В 5.00 дивизия радировала: «Противник прорвал оборону в Магерове. Дивизия отходит».

А вот как описан бой за Магеров в журнале боевых действий 15-го танкового полка 8-й дивизии: «К 1.30 26.6.41 г. танки с боем вышли на с[еверную] окр[аину] Магерув[3] и, уничтожив батарею 75-мм пушек и батарею миномётов, заняли Магерув. Разбит штаб 7-го артполка и захвачены документы штаба.

Ввиду того, что была тёмная ночь, полк действовал в лесу и танки двигались на больших дистанциях, много танков сбилось с маршрута и ушли в сторону Немирув и на север, например, экипажи командира полка подполковника Слепцова, нач. 2 части капитана Кириченко, нач. 4 части ст. лейт[енанта] Черненко, отсектора партбюро ст. политрука Вуйлова и другие.

В бой на Магерув шло 54 танка, на сборный пункт в Крехув прибыло 15 танков.

Танки прибыли на сборный пункт Крехув [в] 3.30. В связи с тем, что к-p полка неизвестно где делся со своим экипажем, командование на себя принял его заместитель — Герой Советского Союза майор Клыпин.



Ещё один КВ-2 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса, оставленный во Львове из-за технической неисправности. Рядом стоит химический танк XT-26 (ЯМ).

В 4.40 немецкая дальнобойная артиллерия (предположительно из р-на Немирув) начала обстрел утерянного ими Магерува. В это же время майор т. Клыпин направил три танка КВ под командой ст. лейтенанта Олейникова в район боя Магерув для эвакуации оставшихся танков. Старший лейт[енант] Олейников блестяще выполнил боевой приказ к-ра полка и эвакуировал 13 танков. Кроме этого, батальонный комиссар Морус через Кунин в р-н Жулькев вывел 7 танков. Часть танков другими маршрутами прибыли в часть.

Все эти танки к 7.00 сосредоточились в лесу вост. Жулькев 4 км и ожидали заправки горючим…

В бою в Магеруве полк потерял: 3 танка Т-26…

Подбито и сгорело 6 танков, из них 4 шт. Т-34 и 2 КВ, кроме того, сгорело 4 танка Т-28».

Таким образом, суммарные потери 15-го полка составили 13 машин, из них два КВ, правда, их тип не указан. Остальные к утру 26 июня сосредоточились у Жулькева (15 вышло плюс 13 эвакуировано плюс семь вышли через Кунин, итого 35, и ещё часть прибыла другими маршрутами). Кстати, в отчёте 8-й танковой дивизии приведена другая цифра потерь за Магеров — 18 машин. Думается, всё-таки журнал боевых действий полка содержит более точную информацию.

В итоге после ночного боя части 97-й легкопехотной дивизии вермахта оставили городок и с потерями отошли в западном направлении. Кстати, в истории 97-й дивизии говорится о том, что 25–26 июня 1941 года в районе Магерова это соединение уничтожило 60 советских танков, в том числе и несколько тяжёлых. Как видно, результат завышен по меньшей мере в четыре раза. А вот что касается уничтоженной немецкой артиллерии, то это подтверждается немецкими же снимками. На них видно несколько орудий (37-мм PaK 35/36 и 105-мм гаубицы FH18), раздавленных танками.

Кстати, сохранились некоторые документы о действиях экипажей тяжёлых танков в боях за Магеров — это представления к награждению. Правда, из них не ясно, о каких машинах идёт речь — КВ-1 или КВ-2 (учитывая, что их в полку было поровну, вероятность, что речь идёт о КВ-2 50 %).



Этот танк КВ-2 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса был оставлен из-за поломки в селе Городжив Львовской области. Июнь 1941 года (ЯМ).

Так, механик-водитель КВ 1-го танкового батальона 15-го танкового полка 8-й танковой дивизии младший сержант П. Ф. Манжос во время боя в ночь с 25 на 26 июня 1941 года вёл свою машину во главе колонны полка, «умело и храбро преодолевая баррикады, построенные противником в районе Магерува, тяжестью танка раздавил шесть противотанковых пушек, тем самым беспрепятственно вывел колонну через занятый противником город». 26 июня, при повторной атаке Магерова, провёл колонну отставших танков через горящий город.

Механик-водитель 3-й роты 1-го танкового батальона 15-го танкового полка 8-й танковой дивизии старший сержант П. Ф. Девяновский в бою за Магеров, «бесстрашно ведя свой танк, прорвал завалы противника, раздавил массой танка огнемётную машину, легковую машину, 75-мм пушку и конный обоз» (не совсем понятно, о какой огнемётной машине идёт речь, возможно, это была цистерна с горючим). Кстати, старший сержант Девяновский был награждён за этот бой медалью «За отвагу», правда, получил он её только летом 1942 года.

А вот уже упоминавшийся в журнале боевых действий 15-го полка старший лейтенант П. Ф. Олейников (командир 3-й роты 1-го батальона КВ) был представлен за бой под Магеровым к ордену Ленина — высшей награде СССР. В ночь с 25 на 26 июня 1941 года рота Олейникова шла в головной походной заставе и, попав под огонь противника, нашла обход для танков: «Первым вступил в бой и, ворвавшись в Магерув, захватил штаб 7-го артполка немцев, доставив портфель с документами командиру полка. По пути движения уничтожал миномёты и пехоту противника.

После боя добровольно вернулся со сборного пункта в район боя для эвакуации оставшихся танков на поле боя. Преодолевая препятствия, уничтожил огнём артбатарею, шесть ПТО, рассеял кавалерию противника (до эскадрона), подобрал эскадронный знак, пробился в лес к горящим танкам и обеспечил их эвакуацию через горящий Магерув».

Автору пока не удалось установить, получил ли старший лейтенант Олейников свою награду.

28 июня 1941 года остатки полков 8-й танковой дивизии сосредоточились в районе Адамы, где все оставшиеся в строю боевые машины свели в одну группу под руководством командира 16-го полка (в группе ещё имелось несколько КВ). 28–29 июня 1941 года сводный полк 8-й дивизии атаковал немецкие части в районе Адамы, Охладув, Топорув, Холоюв. Несмотря на то, что танки действовали на лесисто-болотистой местности, практически без поддержки пехоты и артиллерии, они сумели потеснить противника и нанести ему чувствительные потери. Например, успешно действовал один из КВ 16-го танкового полка 8-й танковой дивизии (командир машины лейтенант Н. И. Лукьянов, механик-водитель младший сержант М. П. Чарыков). За первый день упорных боёв в районе Адамы экипаж уничтожил шесть пушек и один танк противника, за второй день боёв 29 июня 1941 года при выходе из окружения танк лейтенанта Лукьянова, искусно маневрируя, заставил замолчать ещё шесть пушек противника.



Два КВ-2 разных выпусков — на переднем плане с ранним типом башни, за ним с более поздним. Есть фото этой группы, на котором мимо танков проходят горные егеря, что позволяет отнести эти КВ-2 к 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса (машина с ранним типом башни № У-3). Судя по тросам, передний танк буксировал неисправный задний и также вышел из строя. После этого машина была подорвана (ЯМ).

Под сильным артиллерийским огнём противника танк Лукьянова удачно проскочил через переправу, которая находилась в руках немцев, но при этом была разбита ходовая часть машины. Несмотря на это, механик-водитель Чарыков сумел вывести КВ с поля боя, продолжая выполнять приказ командования. После этого танк Лукьянова, участвуя в боях, прошёл ещё около 300 километров, а всего с начала войны — 800.

Кстати, впоследствии М. П. Чарыков, будучи механиком-водителем КВ 131-й танковой бригады 57-й армии Южного фронта, бесстрашно сражался под Знаменкой,[4] где погиб 19 февраля 1942 года. 22 февраля 1943 года старшему сержанту М. П. Чарыкову посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, причём не только за бои под Знаменкой, но и за бои в районе Адамы в июне 1941 года, о чём было написано в наградном листе.

Согласно сведеньям помощника командира 8-й танковой дивизии по техчасти воентехника 2-го ранга Туманова (примерно на 16 июля 1941 года), причины потерь танков КВ выглядели следующим образом: подбито в бою — 13, застряло в болоте — 2, отработали моточасы — 3, оставлено и уничтожено экипажами — 25, эвакуировано на заводы — 5, всего 48 машин из 50 имевшихся к 22 июня 1941 года (из них 31 КВ-2). Как видно, потери от воздействия противника составляют всего около трети, большая же часть оставлена из-за поломок или отсутствия горючего.

Подводя итоги боевых действий тяжёлых танков 4-го мехкорпуса, предоставим слово начальнику оперативного отдела этого объединения полковнику Черниенко, который в своём отчёте писал: «Из общего количества танков только 25 % (примерно) были подбиты в бою, остальные вышли из строя по техническому состоянию. Корпус почти всё время находился в движении или же вёл бой и времени для осмотра танков совершенно не имел.

С выходом корпуса в район Янушполь (это было 7 июля 1941 года. — М.К.) каждый танк имел 130–140 м/ч, отработанных в период боевых действий. Таким образом, и оставшиеся танки необходимо было отправлять в ремонт или же менять моторы, т. к. общий запас хода танка КВ… 150 моточасов.



Танк КВ-2 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса, оставленный при отходе в городе Золочев Львовской области (ныне это улица Тернопольская). Июль 1941 года (АСКМ).

Эвакуация аварийных танков была поставлена из рук вон плохо. Эвакосредств не было, СПАМы не организовывали. Приходилось буксировать неисправный танк исправным до тех пор, пока и последний не выходил из строя».

Кстати сказать, много танков вышло из строя по техническим причинам при выводе частей 4-го мехкорпуса в резерв Юго-Западного фронта (1–3 июля 1941 года в район Красилова). В ходе 300-километрового марша неисправные танки «буксировались исправными, в результате и последние выходили из строя».

В целом не будет преувеличением сказать, что танки КВ-2 4-го механизированного корпуса не сыграли какой-то выдающейся роли в боях июня — начала июля 1941 года. Большая часть этих машин была потеряна из-за поломок или отсутствия горючего, причиной чему во многом служили очень тяжёлые дорожные условия и болотистая местность, затруднявшая движение этих тяжёлых танков.

Также сказалась и недостаточная подготовка экипажей.

8-й механизированный корпус, который к началу Великой Отечественной войны располагал почти третью всех КВ-2 Киевского Особого военного округа, пожалуй, является наиболее известным из всех мехкорпусов Красной Армии. Это связано, прежде всего, с его участием в знаменитом танковом сражении в районе Дубно в конце июня 1941 года.

Но прежде чем вступить в бой, дивизии 8-го мехкорпуса совершили своеобразный «марафон», пройдя по 500 (!) километров — больше, чем все остальные мехкорпуса Юго-Западного фронта. Естественно, это не могло не сказаться на техническом состоянии боевых машин.

Например, 12-я танковая дивизия (в ней было 58 КВ, из них 26 КВ-2) за 22–23 июня прошла более 250 километров, причём большую часть маршрута ночью. Днём 23 июня соединение получило приказ выдвинуться в сторону Грудек-Ягелонский. Об этом в отчёте говорилось следующее: «…Боевая матчасть испытывала острый недостаток в горючем, напряжение водительского состава было довольно значительным, так как водители не спали 2 ночи…

К этому времени несколько танков КВ имели большой износ тормозных лент и потеряли манёвренность».



Ещё один КВ-2 8-й танковой дивизии, оставленный на улице Золочева (ныне Львовская). Июль 1941 года. Как и машина на предыдущем фото, этот КВ двигался на восток (АСКМ).


Тот же КВ-2, что и на предыдущем фото. Скорее всего, у машины кончилось горючее или она была оставлена из-за поломки (АСКМ).

Согласно отчёту 12-й танковой дивизии только за первый день войны «из строя вышло до 12 КВ, не имея запчастей и действовавшие без осмотров».

Утром 25 июня штаб 8-го мехкорпуса получил приказ командования Юго-Западного фронта о нанесении контрудара по немецким частям в направлении Броды — Берестечко. Однако сверхфорсированные марши (по докладу штаба 12-й танковой дивизии к вечеру 26 июня она прошла 415 километров, при этом танки отработали до 35 моточасов), привели к тому, что значительная часть танков отстала из-за поломок. В итоге к утру 26 июня 12-я дивизия смогла вывести на исходные позиции для атаки всего 75 танков (из имевшихся к 22 июня более 300 машин), среди которых было и немало КВ. Однако использование даже такого небольшого (по сравнению с первоначальным) количества танков затруднялось неблагоприятной местностью — двумя речушками Слонувка и Плящевка с сильно заболоченными берегами.

Тем не менее, начавшееся утром 26 июня 1941 года наступление первоначально развивалось успешно. Сапёры 12-й дивизии сумели обеспечить переправу танков, которые, сломив сопротивление частей 57-й пехотной дивизии вермахта, двинулись в сторону Берестечко: «Боевые действия за овладение Лешнев, Корсув, выс. 241,0 начались вполне успешно, и к 14.00 6 танков вышли на гребень выс. 241,0…

С 14.00 до 20.00 было совершено более 20 налётов авиации на части дивизии и её тылы. При отсутствии нашей авиации самолёты противника летали очень низко. Тылам полков и дивизии был нанесён большой ущерб…

За период боя наши части потеряли танков: КВ — 5 шт., Т-34 — 18 шт., БТ-7 — 10 шт.

Невыносимые действия авиации пр-ка заставили командира 12 тд принять решение на вывод дивизии из боя».



Тот же КВ-2, что и на двух предыдущих фото, но снимок сделан вперёд по ходу танка (АСКМ).

Для отражения наступления 12-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса в районе Лешнева немецкое командование было вынуждено привлечь части 16-й танковой дивизии 1-й танковой группы. В истории 16-й дивизии об этих боях сказано следующее: «Солдаты получили первое представление о том, с каким упорством русские обороняли свои позиции, свою родину…

Колоссам КВ-1 и КВ-2… едва ли мог что-то противопоставить даже немецкий Pz.III с его короткой 5-см пушкой. Для уничтожения танков противника пришлось привлекать зенитную и полевую артиллерию».

Но не всегда огонь артиллерии приводил к результатам, особенно если в атаке участвовали танки КВ. Вот эпизод из истории 16-й танковой дивизии вермахта: «16-й дивизион истребителей танков вступил в бой. С дистанции 100 метров полевые пушки открыли огонь по стальным колоссам.

21…23 попадания! Русский танк медленно отходил назад. Повреждён только поворотный механизм башни. Солдатам хотелось плакать от досады!»

34-я танковая дивизия, действовавшая правее 12-й, 26 июня также участвовала в наступлении на Берестечко, но, потеряв 35 танков, отошла на исходные позиции.



Танк КВ-2 на площади города Миколаюв, 1 июля 1941 года. Снимок сделан ещё до подрыва машины. Хорошо видно, что на моторном отделении танка что-то горит (АС).

Утром 27 июня 1941 года штаб 8-го мехкорпуса получил приказ командования Юго-Западным фронтом — в 9.00 перейти в наступление в направлении Броды, Верба, Дубно. Ситуация осложнялась тем, что к этому времени 12-я танковая дивизия выводилась из боя в направлении на Подкамень (практически в противоположном направлении). В результате из её состава удалось развернуть в сторону Дубно колонну тяжёлых и средних танков (всего 25 машин), вслед за которыми в 14.00 выдвинулась 34-я дивизия. Примерно ещё через три часа за ними направилось ещё около 30 танков 12-й дивизии. Командиром нацеленной на Дубно танковой группы назначили бригадного комиссара Н. К. Попеля, заместителя командира 8-го мехкорпуса по политчасти. Сейчас довольно сложно сказать, сколько КВ-2 имелось в группе Попеля. Дело в том, что это были машины из состава 12-й танковой дивизии, и её штаб не имел никаких сведений о танках, ушедших с группой Попеля. А штаб 34-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса в отчётных документах (во всяком случае, в тех, которые сохранились) фиксировал только «свои» танки, а о машинах 12-й дивизии ничего не сообщал. Единственное упоминание в журнале боевых действий (запись от 27 июня 1941 года): «В ходе марша отстали два Т-34 и два КВ из числа приданных из состава 12-й дивизии».

Что касается самой 12-й дивизии, то, по сведениям на 29 июня 1941 года, в этом соединении имелось 9 КВ, 12 было потеряно в боях и 37 отстало (из них 12 штук — 22 июня, о чём говорилось выше). В число отставших попали и танки, ушедшие с группой Попеля, по ряду косвенных данных можно сказать, что их было не менее 10 (но, видимо, не более 15), из них несколько КВ-2.

К вечеру 27 июня 1941 года группа Попеля с боями вышла к Подлужье (7 километров юго-западнее Дубно), но попытки прорваться к городу были остановлены артогнём противника. На следующий день, подтянув тылы, части 34-й дивизии в 17.00 вновь атакуют Дубно, но безрезультатно. Оборонявшая город 111-я пехотная дивизия вермахта с приданной артиллерией отбивает атаки, при этом группа Попеля теряет до «30 танков подбитыми и сожжёнными, связь с отдельными танками, проскочившими на западную окраину Дубно, потеряна».

29 июня 1941 года бои возобновились с новой силой, при этом в них участвовали несколько КВ-2 из 12-й танковой дивизии, которые в немецких документах именуются «штурмовыми танками с 15-см орудиями». В ходе боя немцы подбили четыре КВ, из которых две машины сгорели. В журнале боевых действий 34-й дивизии в записи от 29 июня сообщалось, что «брошенные танки КВ артиллерией противника выводятся из строя».

К вечеру в составе группы Попеля осталось чуть больше 70 танков, из них пять КВ. В тот же день с юго-запада, со стороны Вербы и Птиче, в сторону Дубно выдвинулись части 16-й танковой дивизии вермахта, отбросив арьергард группы Попеля. В результате последняя фактически оказалась в окружении.

Ночью 29 июня 1941 года по приказу Попеля тылы 34-й танковой дивизии прорываются через реку Иква на юго-восток. Однако попытка основных сил 34-й танковой дивизии прорваться на юго-запад не увенчалась успехом — 1 июля у населённого пункта Большая Мильча советские танки встретила огнём подошедшая 44-я пехотная дивизия противника. В результате боя здесь были потеряны последние КВ группы Попеля (в документах 44-й пехотной дивизии упоминается о подбитии одного КВ-2). На следующий день остатки 34-й танковой дивизии, уничтожив оставшуюся в строю технику, начинают выходить из окружения пешком.

Не следует считать, что командование 8-го мехкорпуса бросило группу Попеля на произвол судьбы. Утром 28 июня 1941 года 12-я танковая и 7-я моторизованная дивизии двинулись на Дубно. Однако время было упущено — между ушедшей вперёд группой и остальными частями 8-го мехкорпуса вклинились части 16-й танковой и 75-й пехотной дивизий вермахта. В результате развернувшихся тяжёлых боёв в районе населённого пункта Ситно части 8-го мехкорпуса понесли тяжёлые потери. Например, только 12-я дивизия лишилась 39 танков, из них 6 КВ, погиб её командир генерал-майор Мешанин.

К вечеру 28 июня 1941 года перешедшие в наступление 57-я и 75-я пехотные дивизии немцев окружили остатки 8-го мехкорпуса, который был вынужден прорываться на юго-восток. В результате группа Попеля никакой помощи получить не смогла. А в 12-й танковой дивизии, которая ко 2 июля 1941 года была выведена в резерв, к этому времени, наряду с другими танками, осталось всего 6 машин КВ. Были ли среди них КВ-2, неизвестно.

Каких-то подробностей боевого использования танков КВ-2 в документах 8-го мехкорпуса и его частей обнаружить не удалось. Единственное любопытное упоминание, которое можно отнести к КВ, есть в отчёте, написанном начальником штаба 34-й дивизии подполковником Курепиным 1 августа 1941 года после выхода из окружения: «Бои также подтвердили необходимость большого усиления артсредствами наших танковых частей. Это особенно сказывалось на подступах к зап. Дубно, когда артиллерия пр-ка безнаказанно расстреливала в упор наши танки и в значительном количестве сосредоточенным огнём (были случаи более 70 попаданий в наш танк артснарядами)».

Вряд ли такое количество попаданий смог бы выдержать Т-34, не говоря уже о Т-26 или БТ.



Площадь Рынок в Миколаюве через некоторое время после боя (снято с балкона 2-го этажа). Июль 1941 года. Хорошо видны обломки взорванного КВ-2, на заднем плане стоит КВ-1 (РГАКФД).

Однако интересную информацию о действиях КВ 12-й танковой дивизии удалось найти в немецких документах. Речь идёт о бое двух КВ в городе Миколаюв Львовской области, который находится примерно в 35 километрах южнее Львова. В последние годы на интернет-аукционах «всплыло» довольно большое количество немецких фотографий, на которых изображены два танка — КВ-1 и КВ-2 — на центральной площади (площадь Рынок) в Миколаюве (точное определение населённого пункта провели участники форума http://nemirov41.forum24.ru, а окончательную «привязку» старых фото непосредственно к данному населённому пункту осуществил Олег Немчинов из Львова).

К началу Великой Отечественной войны в Миколаюве воинских частей не было, лишь рядом размещались летние лагеря инженерного батальона 81-й моторизованной дивизии. Однако в первые дни войны при совершении марша через него прошли части 12-й танковой дивизии, причём в отчёте о боевых действиях соединения сказано: «Сведений о танковых полках к исходу 23 июня не поступало, как выяснилось, они находились в р-не Миколаюв, где они ожидали подвода ГСМ.

24.6.41 г. 12 тд с утра выступила по маршруту Грудек — Львов — Краснэ. Танковые полки на этот маршрут были повёрнуты: 23 тп в районе Миколаюв, 24 тп в районе Львов».



Танк КВ-2, подбитый в бою у села Хильчицы под Золочевом. Хорошо видны следы многочисленных снарядных попаданий на корпусе и башне машины (АСКМ).

Кроме того, к 23 июня 1941 года часть КВ 12-й дивизии вышла из строя по техническим причинам, о чём уже говорилось выше. Таким образом, суммируя имеющиеся данные можно совершенно чётко сказать, что в Миколаюве остались неисправные КВ 23-го танкового полка 12-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса. Машины стояли там довольно долго, практически неделю — видимо из-за отсутствия запчастей и необходимых кадров ремонтников привести их в работоспособное состояние оказалось непросто.

Утром 1 июля 1941 года к Миколаюву подошли части 101-й легкопехотной дивизии вермахта. В книге, посвящённой истории этого соединения об этом эпизоде сказано следующее: «1 июля передовой отряд вошёл в Миколаюв около 6.00 и сообщил, что город свободен. Однако 54-й пехотный полк, следующий за ним, наткнулся на рыночной площади на два тяжёлых русских танка. 3-му батальону 54-го полка была поставлена задача во взаимодействии с артиллерией обезвредить их, в то время как два других батальона окружили город.

Танки стояли настолько удачно, что контролировали обе дороги, идущие от рыночной площади. Вперёд были выдвинуты 37-мм противотанковые пушки, но их огонь не нанёс результата. Тогда на высоту 340 (западнее Миколаюва. — М.К.) выдвинули батарею тяжёлых гаубиц, которая попыталась уничтожить танки. Но это также не помогло: гранаты разрывались либо с недолётом, ударяясь в стены окружающих площадь домов, либо с перелётом. Не помог и огонь подтянутых 50-мм противотанковых пушек PaK 38.

Тогда группа сапёров зарядом взрывчатки подорвала один из танков. Танк загорелся, и экипаж выпрыгнул из него. В 14.00 дорога через Миколаюв стала свободной».

В утреннем донесение 101-й легкопехотной дивизии от 2 июля 1941 года есть некоторые подробности об этом бое: «В Миколаюве выведены из строя танк и тяжёлое штурмовое орудие: танк неизвестного типа с одной 7,5-см пушкой и двумя пулемётами; штурмовое орудие с одной 15-см пушкой…

Ствол орудия танка был пробит из тяжёлого противотанкового ружья Pz.B 41. Экипаж выкинул белый флаг, показав, что сдаётся, но затем стал бросать гранаты и был уничтожен в ближнем бою. Пожар штурмового орудия привёл к его взрыву, в результате чего машина оказалась разорванной на части».

Как видно, всё равно остаётся много вопросов — как всё-таки был уничтожен КВ-2 (есть немецкие фото, на которых он запечатлён целым, а есть, где машина разорвана на куски).

Живущий в Миколаюве историк-краевед Н. Войтович, который занимался историей этого эпизода, опубликовал серию статей об этом в местной газете «Громада». При этом он пользовался хрониками священника В. Федусевича, написанными в 1945 году, а также воспоминаниями местных жителей.

Исходя из этих данных Войтовича, незадолго до прихода немцев один из танков (судя по фото это был КВ-1) при движении вперёд сломал старинный железный крест, стоявший на площади. А учитывая тот факт, что на Западной Украине население очень набожно до сих пор, это посчитали большим святотатством. Поэтому жители Миколаюва восприняли скорую гибель танкистов в бою (через несколько часов) как немедленную Божью кару, хоть и отдали должное мужеству экипажей. Исходя из вышеприведённой информации о том, что в первые дни войны несколько КВ 12-й дивизии «потеряли манёвренность» из-за технических неисправностей, легко предположить следующее. Узнав о приближении противника, экипаж КВ-1 пытался поставить свою машину на ход и, видимо, при попытке сдвинуться с места снёс крест, так как танк оказался неуправляем из-за поломок.



Этот КВ-2, скорее всего, был оставлен из-за технической неисправности при преодолении препятствия. Украина, июль 1941 года. Есть несколько фото этого танка, на одном из которых на машине нанесена эмблема дивизии «Викинг», что позволяет достаточно точно «привязать» машину к театру боевых действий (АСКМ).


Фото того же КВ-2, что и на предыдущем фото. Украина, июль 1941 года. Хорошо видно, что машина была подорвана — у неё вырвана пулемётная установка в лобовом листе корпуса (АСКМ).

По воспоминаниям местных жителей, когда немцы 101-й дивизии на велосипедах въехали на площадь Рынок в Миколаюве и увидели КВ-2, они кинули в него несколько гранат. В ответ танк открыл огонь, при этом два немецких солдата погибли.

Кроме того, по данным Войтовича, когда в КВ-2 кончились снаряды, из него вышли четыре танкиста и пошли сдаваться немцам, стоявшим на углу площади. Подойдя, один из танкистов бросил гранату, которую держал в поднятой руке, но она не взорвалась. Танкисты бегом вернулись в КВ-2 и закрыли за собой люки. После этого немецкие сапёры заложили под КВ-2 взрывчатку и подорвали танк вместе с экипажем. Однако по другим воспоминаниям очевидцев, танкисты подорвали себя сами.

Что касается КВ-1, то, по воспоминаниям всех очевидцев, он не стрелял (это подтверждается приведённым выше фрагментом донесения 101-й легкопехотной дивизии о повреждении ствола КВ-1 из противотанкового ружья Pz.B 41 калибра 28/20 мм с коническим каналом ствола). Один танкист вылез из него и был убит немцами, второй застрелился, сидя внутри, чтобы не сдаваться в плен. Всех погибших советских танкистов похоронили на местном кладбище.

К сожалению, мы не знаем имён тех безвестных героев. Но факт остаётся фактом — два танка, один из которых к тому же не стрелял, задержали наступление дивизии (пусть не всей, но как минимум один полк с артиллерией и сапёрами) на восемь часов. Неизвестным остаётся количество танкистов — если исходить из воспоминаний местных жителей, то в КВ-1 их было двое, а в КВ-2 четверо. Однако автор надеется, что имена этих людей, до конца выполнивших свой долг и погибших за Родину, рано или поздно станут известны.

Кстати, данный эпизод не являлся единичным — часто при отходе Красной Армии отставшие танки КВ и их экипажи не бросали машины, а вступали в бой с противником. Вот какой эпизод рассказала краеведу из Золочева Роману Шалеве бывшая жительница села Хильчицы (недалеко от Золочева): «Все приходили в воскресение. И русские в 1939-м, и немцы в 1941-м. Шла какая-то немецкая часть и расположилась на отдых в селе на берегу маленького пруда там, где дорога шла к мельнице. И вдруг учинился большой переполох — появился русский танк. Но потом успокоились. Большой такой танк ехал накрытый немецким флагом и спокойно проехал через село. А когда уже оказался за селом — начал стрелять по этим отдыхающим немцам. Многих тогда поубивал. Но потом перестал стрелять и дальше не поехал. Потом те, которые остались живы из села, и ещё подъехавшие с Золочева начали стрелять по танку и из пушек тоже. Танкисты из танка убежали в поле, там пшеница росла, но их всех поубивали. Немцы были очень поражены произошедшим и уважили погибших — сами их похоронили. Поставили крест и написали: «7 русских». Там они и похоронены». Я ещё переспросил: «Может, шесть?» «Нет, — сказала, — именно семь».

Как и в предыдущем эпизоде, имена танкистов неизвестны. К сказанному можно добавить лишь то, что бой произошёл 29 июня 1941 года, и существуют фотографии этого КВ-2.

В целом, оценивая действия танков КВ-2 Юго-Западного фронта, можно сказать, что часто они оказывали своим войскам существенную помощь, но, как правило, на тактическом уровне. Отдельные экипажи могли сковать на какое-то время значительные силы противника (как например, в Миколаюве), но какого-то серьёзного влияния на общий ход боевых действий это не оказывало. Также хочется отметить значительную роль КВ в ходе боя за Магеров, который является первым ночным танковым боем Великой Отечественной войны.

Хочется особо отметить экипажи КВ-2 12-й танковой дивизии, которые сумели на своих гигантах пройти за довольно короткое время 500 километров и затем ещё несколько дней участвовать в боях в районе Дубно. Это говорит о хорошей подготовке и высоком профессионализме танкистов, до конца выполнивших свой долг. К сожалению, фамилии этих людей неизвестны.

В целом проблемы с танками КВ-2 да и КВ-1 во многом характерны для всех танковых войск Красной Армии начала войны. Об этом писал в своём докладе от 30 июня 1941 года начальник автобронетанковых войск Юго-Западного фронта генерал-майор Моргунов: «Весь период времени механизированные корпуса, совершая марши и ведя бой с противником, не имели и не могли иметь ни одного дня для осмотра материальной части, её регулировки и ремонта. При отсутствии средств эвакуации, удалённости ремонтных стационарных баз и отсутствии ремонтных средств в частях ремонтно-восстановительных батальонов соединений, их укомплектованность летучками типа «А» и «Б», создали условия огромного выхода материальной части из строя по техническим неисправностям.



Танк КВ-2 из состава 12-й танковой дивизии, застрявший и оставленный экипажем у села Дунаюв Львовской области. Июнь 1941 года (ЯМ).


Этот танк КВ-2 из состава 12-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса застрял на препятствии и был оставлен экипажем. Июнь 1941 года. Позднее машина была расстреляна немцами (АСКМ).

Отсутствие запасных частей по танкам КВ и Т-34 во всех частях до сего времени приводит к невозможности производить текущие и средние ремонты непосредственно в частях.

Совершение большого количества маршей в трудных условиях местности — леса и болота, под воздействием авиации противника, противотанковых средств и артиллерии противника, без производства технических осмотров и невозможности восстановления из-за отсутствия запасных частей, привели к большому проценту потерь танков за первые 9 дней боя. Эти потери по далеко не полным данным составляют 25–30 % всей боевой материальной части танковых соединений».

Если оценивать роль танков КВ-2 в боях первых двух недель войны, можно сказать, что эти машины стали для противника неприятным сюрпризом. Конечно, немцы смогли найти средства борьбы с КВ, тем более что некоторый подобный опыт у них имелся (речь идёт о французских танках В1bis). Однако то, что срабатывало против французов, не всегда действовало против КВ. В результате для борьбы с тяжёлыми советскими танками требовалось больше времени.

Кроме того, не менее 30 % КВ вышли из строя по техническим причинам ещё до вступления в бой. Наиболее показательны части 12-й танковой дивизии, которая до вступления в бой прошла до 500 километров.

Если оценивать эффективность действий КВ-2 по фронтам, то, по мнению автора, наиболее результативно действовали тяжёлые танки на Северо-Западном фронте, в районе Расейняя. Экипажи этих машин на Западном и Юго-Западном фронтах также оказывали своим частям существенную поддержку, но главным образом на уровне батальон — полк.

КОНТРУДАР В РАЙОНЕ СЕННО. Поражение войск Западного фронта в приграничном сражении на минском направлении привело к тому, что в обороне Красной Армии образовалась брешь шириной 400 километров. Для восстановления положения Ставка ВГК 1 июля 1941 года включила в состав Западного фронта четыре армии — 19-ю, 20-ю, 21-ю и 22-ю, которые до этого входили в группу армий резерва Главного Командования. Новые части и соединения развёртывались в так называемых «Смоленских воротах» между Оршей и Витебском, на рубежах рек Днепр и Западная Двина.

Маршал Советского Союза С. Тимошенко, 2 июля 1941 года назначенный командующим Западным фронтом, 4 июля принял решение нанести контрудар по наступавшей на этом направлении 4-й танковой армии немцев (3 июля 2-я танковая группа генерал-полковника Г. Гудериана и 3-я танковая группа генерала Г. Гота были объединены в 4-ю танковую армию. — Прим. автора). Для этого привлекалась 20-я армия генерала Ремезова, ударную группировку которой должны были составить танки 5-го и 7-го мехкорпусов. Первый из них перед войной перебрасывался из Забайкалья на Украину, а второй входил в состав Московского военного округа. Ни один из них не имел в своём составе танков новых типов.

7-й мехкорпус (14-я и 18-я танковые, 1-я моторизованная дивизии), по плану прикрытия 24 июня начавший выдвижение из Москвы и Калуги в район Орша — Витебск, вскоре получил на пополнение 40 танков КВ, из которых 30 были КВ-2. Эти машины сначала предполагалось отправить в Минск, но затем эшелоны переадресовали в Смоленск, куда для приёмки танков в 7.30 28 июня 1941 года выехал помощник командира 14-й танковой дивизии по техчасти с командирами батальонов.

Утром 29 июня, после разгрузки эшелонов, все 40 КВ двинулись из Смоленска к месту расположения 14-й дивизии. Однако 75-километровый марш вылился в серьёзную проблему — к вечеру до места назначения в районе Заольши дошло всего 14 машин, остальные вышли из строя по техническим причинам и оказались разбросанными на шоссе в разных местах. Причиной таких массовых поломок стало то, что механиками-водителями на КВ были назначены шофёры колёсных машин и мехводы с танков Т-26, к тому же имевшие малый стаж вождения. В результате первый практический опыт езды на КВ они получили только при следовании своим ходом от станции выгрузки в Смоленске к Заольше.



Немецкие солдаты осматривают подбитый под Дубно КВ-2 из состава группы Попеля (машина 12-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса). Июль 1941 года. На башне видна надпись о том, что танк подбит полком «Герман Геринг» 29 июня 1941 года (СЛ).


Тот же КВ-2, что и на предыдущем фото, но уже оттащенный в сторону с проезжей части дороги. Снимков этого танка довольно много, он может служить своеобразной «визитной карточкой» боёв за Дубно (ЯМ).

Многие читатели зададут законный вопрос — а почему так произошло, неужели нельзя было найти для КВ кого-нибудь поопытнее? Ответ довольно прост — командиры направляли для приёмки новой матчасти «безлошадных» танкистов, не «разбивая» при этом уже укомплектованные и слаженные экипажи. Не стоит забывать, что о боевых качествах новых боевых машин (в данном случае КВ) штаб 7-го корпуса, и в особенности 14-й дивизии (а именно она направляла мехводов для приёмки новых машин) вряд ли имели какие-то достоверные сведения. Снимая же опытных механиков-водителей с тех же БТ-7 (которые, кстати, были неплохо освоены 14-й дивизией), командование тут же снижало боеспособность части — всё-таки 40 опытных механиков-водителей, а именно столько нужно было для прибывших КВ, это почти четверть всех БТ-7 дивизии (их имелось 176 штук). Так что определённая логика в действиях командования присутствовала.

30 июня 1941 года приказом командующего 20-й армией Ремезова 10 КВ-1 передавались в состав 1-й моторизованной дивизии, ещё 10 КВ-2 — 18-й танковой (поступили в 36-й танковый полк), а остальные оставались в составе 14-й дивизии (по 10 машин передали 27-му и 28-му танковым полкам). Но до этого нужно было отремонтировать вышедшие из строя в ходе марша от Смоленска к Заольше тяжёлые КВ. А вот сделать это оказалось непросто — в 7-м мехкорпусе никто опыта работы с такими машинами не имел, к тому же запчастей для этих машин не было совершенно. Через штаб фронта было запрошено ГАБТУ КА, которое связалось с Кировским заводом. В результате пришлось в спешном порядке перебрасывать самолётом из Ленинграда в Смоленск заводских ремонтников и запчасти для КВ. 1 июля командир 28-го танкового полка 14-й танковой дивизии полковник Белов (а именно этот полк занимался «перегонкой» КВ из Смоленска в Заольшу) получил из штаба корпуса следующее указание: «В Ваше распоряжение направлена бригада Кировского завода в количестве 8 человек для оказания технической помощи по восстановлению КВ. Обеспечение питанием возлагается на вашу часть.

Список бригады: Казицкий В. И., Игнатьев А., Тетерев В., Лешко, Кабанов Я., Цыпляковский В., Тарасов, Круглинский».

В результате с помощью ленинградских рабочих и техников к 3 июля удалось привести в боеспособное состояние почти все КВ. Однако экипажи новые боевые машины освоить не успели.

В 3.00 5 июля 1941 года командир 7-го мехкорпуса генерал-майор Виноградов отдал следующий приказ: 14-я танковая дивизия наступает на Бешенковичи, Камень (вдоль шоссе Витебск — Бешенковичи) с последующим выходом в район Ушачи, Судиловичи; 18-я дивизия должна была наступать на Тепляки, Боброво, выйти на рубеж Великое Село, Сенно и в дальнейшем наступать на Камень, Лепель.

Если посмотреть на карту, то хорошо видно, что для наступления корпуса Виноградова выделялась полоса шириной около 65 километров между рекой Западная Двина и озером Сенно. При этом большая часть данного фронта пересекалась озёрами (Сарро, Липно, Сосно, Ольшанка и другие), сильно вытянутыми с севера на юг и имевшими сильно заболоченные берега. Имелся участок около 10,5 километров между Западной Двиной и озером Островенское, где проходило шоссе Витебск — Бешенковичи, но с севера на юг здесь протекала речка Черногостица с крутыми и заболоченными берегами. На этом участке должна была наступать 14-я танковая дивизия. Ещё один не пересечённый озёрами участок размещался южнее Липно (около 25 километров). Однако здесь практически отсутствовали дороги с востока на запад, а район был сильно пересечённый, с большим количеством речушек и болот. На этом направлении предстояло действовать 18-й танковой дивизии. Таким образом, район предстоящих боёв сильно затруднял действия танков, особенно таких тяжёлых, как КВ-2.

14-я танковая дивизия атаковала немецкие части 6 и 7 июля 1941 года, однако закрепиться на западном берегу Черногостицы не смогла. В последующие дни дивизия стала отходить в сторону Витебска.

18-я танковая дивизия, наступавшая на Сенно, 6 июля взяла город, и до середины дня 8 июля вела там ожесточённые бои. В тот же день под угрозой окружения начала отход в восточном направлении.

Кстати сказать, 14-я танковая дивизия к началу боёв обзавелась своими тактическими обозначениями, что для лета 1941 года было довольно редким явлением в Красной Армии. Так, 3 июля 1941 года помощник командира дивизии по техчасти полковник Кульчицкий разослал командирам частей следующий документ: «Согласно ранее отданных распоряжений закончить нанесение установленных знаков (ромбы с цифрами) на все машины, включая боевые, к исходу дня 4 июля 1941 года.

На передние части транспортных машин наносить белую полосу на облицовке радиатора шириной 5 см и длиной 25 см.

На боевые машины нанести такие же полосы на левой стороне, на самом краю подбашенной коробки. Полосу нанести вертикально.

Приготовить краску для нанесения знаков, которые будут указаны корпусом, на верхнюю часть машин».



Застрявший и оставленный на обочине КВ-2 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии. На задней части башни хорошо виден тактический знак — белый ромб с цифрой 4 внутри (ЯМ).


Ещё один КВ-2 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии, оставленный экипажем из-за поломки. Июль 1941 года. На задней части башни виден ромб с цифрой 4 внутри (ЯМ).

Автору не удалось найти первоначального распоряжения с подробным описанием эмблемы. Однако существуют фотографии подбитых танков 7-го мехкорпуса (в том числе и нескольких КВ-2), на которых хорошо виден белый ромб с цифрами 4 или 5 внутри. Судя по типажу машин, 4 — это 27-й танковый полк, а 5 — соответственно 28-й.

Выйдя к Черногостице, части 14-й танковой дивизии выяснили, что болотистое русло реки без предварительной подготовки бродов проходимо только для тяжёлых и средних танков. Помимо этого, сапёры занимавшей оборону на этом участке 153-й стрелковой дивизии совместно с местным населением «с целью создания полосы препятствий перед передним краем оборонительной полосы взорвали мосты через реки и… на фронте Черногостье и оз. [Сарро] создали различные инженерные препятствия», а также провели эскарпирование восточного берега Черногостицы и его минирование.

Тем не менее, в 7.00 6 июля 1941 года по распоряжению командира 14-й танковой дивизии отряд под командованием командира 27-го танкового полка (батальон 14-го мотострелкового полка при поддержке танков) «вёл боевую разведку на западном берегу р. Черногостица» в районе шоссе Витебск — Бешенковичи. К этому моменту на исходные позиции вышло только 8 КВ-2 из десяти (две машины отстали во время марша по техническим причинам). Ещё два танка сломались на исходных позициях — у одного сгорели бортовые, а у второго главный фрикционы. В результате в атаке участвовало шесть КВ-2, которые были потеряны — 2 уничтожены артогнём, а 4 с различными повреждениями ходовой части были эвакуированы на СПАМ. Приданный танкистам батальон мотострелков дважды пытался форсировать реку, но, попав под сильный огонь противника, отходил в исходное положение. Наступление затруднялось отсутствием артиллерийской поддержки.



Тот же КВ-2, что и на предыдущем фото. На борту машины видно тактическое обозначение 12-й танковой дивизии вермахта (АСКМ).

Благодаря сохранившимся актам на списание боевых машин 14-й танковой дивизии можно проследить судьбу каждого из имевшихся в её составе КВ-2. Небезынтересно привести выдержки их этих документов.

КВ-2 № Б-4714 (командир танка лейтенант Журавлёв, экипаж: Попов, Тахтальян, Кормилицын, младший сержант Роваев, красноармеец Комарицкий) в ходе боя «при движении засел в болото и был подбит снарядом противника. Было повреждено противооткатное устройство, пробиты масляные бачки, повреждена ходовая часть. Пулемёты, затвор, оптика, диски сняты и переданы на машину ком. роты лейтенанта Сергеева, где сгорели вместе с машиной 10.7.41 г. Радиостанция приведена в негодность. Оружие снимали л-т Журавлёв, кр-ц Шаповалов, мл. с-т Роваев».

Танк КВ-2 № Б-4649 (командир батальона Герой Советского Союза капитан Г. Хараборкин,[5] экипаж: Плостун, Муравский, Шаповалов, Лепский, Ненадзе) «6.7.41 г. участвовал в бою в районе р. Черногостицы. В процессе боя был подожжён снарядом противника и сгорел вместе с экипажем». Правда, в другом документе сказано, что «экипаж сгорел за исключением Плостуна и находящегося в госпитале Шаповалова».

На следующий день, подготовив переправы через Черногостицу, 27-й танковый полк повторил атаку, но КВ-2 в ней не участвовали. О судьбе остальных восьми КВ-2 27-го полка 14-й танковой дивизии можно также узнать из актов на их списание.

Так, КВ-2 № Б-4717 (командир лейтенант Сидюк, экипаж: красноармеец Кравченко, младший сержант Потанин, Иванов, Широков, Выгодский) участвовал в боях за Витебск: «11.7.41 г. атаковал прорывающуюся колонну танков противника. […] Был подбит — башня не поворачивалась, сгорел фрикцион, лопнула стяжная муфта правой тормозной ленты, отказал в работе левый бортовой фрикцион, снарядом пробило маску…

Танк двигаться не мог и башня не поворачивалась. Пулемёты тыльный и радиста изъяты, приборы выведены из строя. Документация зарыта в землю 700–800 м от танка. Остаток магазинов и снарядов остался в танке. Танк не эвакуирован ввиду быстрого продвижения противника».

Танк КВ-2 № Б-4705 (командир лейтенант Сергеев, экипаж: Марченко, Кановко, Кулябин, Шаповалов) 11 июля 1941 года застрял в болоте у деревни Стриги. Затем был расстрелян немцами и сгорел.

Танк КВ-2 № Б-4703 (командир лейтенант Лось, экипаж: Алексеенко, Павлюков, Нимоконов, Калашников, Радченко) 11 июля 1941 года прикрывал отход наших войск у деревни Тепляки. У машины отказал топливопровод и главный фрикцион. Танк двигаться не мог и из-за отсутствия эвакуационных средств был оставлен в лесу и замаскирован. С машины сняли приборы механика-водителя, рацию, затвор орудия, пулемёты и оптические приборы. Всё это было погружено на КВ-2 лейтенанта Амелина.

У танка КВ-2 № Б-4755 (командир лейтенант Амелин, экипаж: младший лейтенант Буренко, сержант Титычев, младший сержант Северин, красноармейцы Половинкин и Кулинычев) 14 июля 1941 года в районе Лиозно сорвало штуцер маслопровода и заклинило поршни двигателя, в результате чего машина встала. Попытки буксировки КВ двумя тракторами не увенчались успехом, и по приказу командира 14-й танковой дивизии полковника Васильева он был «приведён в негодность и оставлен один километр юго-восточнее Лиозно на шоссе».



Тот же КВ-2, что и на предыдущих фото. Судя по закреплённым тросам, машину пытались буксировать. Позже немцы сдвинули танк с дороги (ЯМ).

Танк КВ-2 № Б-4722 (командир лейтенант Абрамов, экипаж: сержанты Елтанцев, Феденко, Коваль, младшие сержанты Сердюк и Гончаров) после боя 6 июля 1941 года у Черногостицы был эвакуирован на СПАМ № 2 в район Витебска, где несколько дней простоял в ожидании ремонта. 12 июля при эвакуации СПАМа по приказанию его начальника военинженера 2-го ранга Федосеенки и командира ремонтно-восстановительного батальона 14-й танковой дивизии майора Медведецкого КВ-2 подорвали.

У танка КВ-2 № Б-4746 (командир лейтенант Олещенко, экипаж: старший сержант Савушкин, младший сержант Медвецкий, воентехник 2-го ранга Розанов, красноармейцы Снетко и Серебряков) 6 июля 1941 года в бою у Черногостицы было повреждено орудие и вышел из строя главный фрикцион. Машина была доставлена на СПАМ № 2. 11 июля при эвакуации СПАМа танк в шести километрах от Лиозно вышел из строя и дальше двигаться не мог. Из-за отсутствия «эвакуационных средств и помощи рембата и ТЭПа 27 тп оставлен и замаскирован с закрытыми люками».

Танк КВ-2 № Б-4752 (командир лейтенант Атяскин, экипаж: воентехник 2-го ранга Куртиков, младший сержант Маскаленко, красноармейцы Колегаев и Ермаков) при отходе у деревни Мошкины застрял в болоте и заглох. Попытки завести машину ни к чему не привели, и 9 июля по приказу командира роты старшего лейтенанта Абрамова её подорвали.

И только один КВ-2 из состава 27-го танкового полка (№ Б-4753, командир политрук Крылов, экипаж: старший сержант Чернавский, младший сержант Касимов и красноармейцы Дубасов (механик-водитель), Туторов и Кулябин, не был потерян в ходе боёв 14-й танковой дивизии в районе Черногостицы и под Витебском. По состоянию на 22 июля 1941 года танк прошёл более тысячи километров, участвуя в боях под Витебском, Лиозно, Рудней и Ярцево. К этому времени КВ-2 требовал «замены подшипников, гл. фрикциона, тормозных лент, борт. фрикционов. Кроме того, в машине заклинён задний люк башни и погнуты левое крыло и инструментальные ящики. Остальные агрегаты и вооружение танка исправны».

Дальнейшая судьба этого танка автору неизвестна. Таким образом, как видно из приведённых документов, большая часть КВ-2 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии вышла из строя по техническим причинам и была оставлена экипажами или подорвана.

Аналогичная ситуация сложилась и с КВ-2 28-го танкового полка 14-й танковой дивизии. Он должен был форсировать Черногостицу южнее 27-го полка у деревни Дуброва — здесь река вытекала из озера Островенское. При этом между 27-м и 28-м полками был 6-километровый разрыв.

Выйдя к Ченогостице утром 6 июля, командование 28-го танкового полка выяснило, что бродов и переправ через реку нет, «имевшийся мост у истока реки из озера Островенское был накануне подорван сапёрами 153 сд, [как] и плотина у озера». В результате разрушения плотины вода в реке поднялась почти на 1,5 метра. Ситуация усугублялась тем, что берега Черногостицы в районе Дуброва были накануне заминированы.



Танк КВ-2, подбитый или оставленный из-за поломки под Ленинградом. Август 1941 года (АСКМ).


Танк КВ-2 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии, оставленный экипажем из-за поломки. Июль 1941 года. Эта же машина изображена на стр. 103 (ЯМ).

Высланная сапёрная рота 28-го танкового полка начала в спешном порядке снимать мины и пыталась восстановить переправы. Одновременно командир приданного мотострелкового батальона 14-го мотополка приказал подготовить надувные лодки для форсирования преграды.

Вскоре был получен приказ о начале атаки в 19.00. Несмотря на то что к этому времени переправу восстановить не удалось, в 19.05 вперёд двинулся мотострелковый батальон, который быстро переправился через Черногостицу на надувных лодках и занял плацдарм на западном берегу. Вслед за пехотой пошёл батальон тяжёлых танков — 7 КВ-2, которые без потерь переправились на западный берег. А вот БТ-7 28-го полка форсировать Черногостицу не смогли — при глубине в 1,5 метра и заболоченных берегах ни один из них не сумел переправиться, а несколько машин застряло.

В это время командир 27-го полка получил от начальника штаба дивизии распоряжение: «Атака майора Романовского (командир 27-го танкового полка. — Прим. автора) оказалась неудачной. Запрещаю Вам разрозненные атаки по отдельным направлениям. Атака должна быть массовой, поддержанной артиллерией».

В результате атаку перенесли на утро 7 июля. С наступлением темноты мотострелковый батальон отошёл к переправе, заняв оборону вместе с четырьмя остававшимися на западном берегу Черногостицы КВ-2. Три других машины перешли на восточный берег.

В 6.30 7 июля 1941 года части 28-го танкового полка вместе с мотострелками вновь пошли в атаку. В бою участвовало 48 танков БТ-7 и 6 КВ-2 (один КВ-2 перед боем застрял, один отстал при марше, ещё два находились на СПАМе в Витебске).

Тяжёлый бой длился три с половиной часа, боевые машины 28-го полка продвинулись от места переправы более чем на 10 километров в северо-западном направлении, к 8.00 выйдя к деревням Мартасы и Стрелище. Здесь наши танки попали под перекрёстный огонь противотанковых орудий и артиллерии и с левого фланга были атакованы «колонной танков противника в количестве 22 штук». Понеся потери, танкисты и мотострелки отошли на исходные позиции и заняли оборону на высотах восточного берега Черногостицы, где почти сразу подверглись атаке немецкой авиации. В документах 28-го полка о причинах неудачной атаки сказано: «Во время атаки наша авиация отсутствовала. Манёвр огнём и наблюдение за полем боя были недостаточны. Эвакуационных средств было недостаточно. Эвакуация раненых производилась танками и из района исходных позиций транспортными машинами мотострелкового полка».

В ходе боя 7 июля 28-й танковый полк потерял безвозвратно 3 КВ-2 и 31 БТ-7. В последующие два дня ещё 4 КВ-2, получившие повреждения в бою или застрявшие, были подорваны при отходе из-за невозможности эвакуации. Более подробные сведения о судьбе этих КВ можно узнать из сохранившихся документов 14-й танковой дивизии.

О судьбе танка КВ-2 № 4700 (командир лейтенант Никифоров, механик-водитель Дмитриев, командир орудия Бондарев, радист Щепилев, заряжающие Гродюк и Бурдыкин) в документах сказано следующее: «В район сосредоточения полка прибыл 5.7.41 г. и сразу же, дозаправившись горючим, в составе роты выступил в район исходных позиций д. Дуброва, куда прибыл 6.7.41 г. Во время атаки вечером 6.7.41 г. машина завязла в болоте на берегу реки. В ночь с 6 на 7.7.41 г. 5 машин из роты пытались вытащить эту машину, но попытки эти не увенчались успехом. На второй день, 8.7.41 г., во время отхода нашего полка машина по приказанию командира дивизии была взорвана. Экипаж жив и находится запасном полку».

Танк КВ-2 № 4723 (командир лейтенант Хрипков, экипаж: Сиволап, Семаков, Соколов, Карачев, Иванов) 7 июля 1941 года, «перейдя реку и выйдя на берег, занятый противником, на котором вёлся бой, машина встала из-за главного фрикциона и вследствие невозможности эвакуировать по приказанию командира дивизии полковника Васильева была взорвана. Экипаж жив и находится в запасном полку».

Танк КВ-2 № 4720 (командир лейтенант Киселёв, экипаж: Куликов, Гаврилов, старшие сержанты Каменев и Соболев, красноармеец): «7.7.41 г. машина пошла в атаку, имея за командира капитана Старых. Под Черногостье, в расположении противника, машина завязла в болоте, экипаж успел выйти из машины. Машина, не имея возможности двигаться, была подбита снарядом и сгорела. Экипаж машины остался жив. Командир взвода лейтенант Киселёв убыл в разведбат, механик-водитель Каменев пропал без вести 7.7.41 г, остальные в запасном полку».

Танк КВ-2 № 4729 (командир лейтенант Панкратов, механик-водитель старший сержант Карташев, командир орудия сержант Цереленко, радист красноармеец Андреев, заряжающий младший сержант Мельниченко, заряжающий ефрейтор Горбитенко) «в бою под Черногостье 7.7.41 г. машина была подбита вражеским снарядом и сгорела вместе с экипажем».

Танк КВ-2 № 4751 (командир лейтенант Шернцкий, механик-водитель сержант Омельчук, командир орудия сержант Тюляев, радист красноармеец Карайченцев, заряжающие младший сержант Петрович и красноармеец (фамилия не указана)) — в районе сосредоточения у деревни Дуброва из-за отсутствия командира машины (отправлен в Витебск вместе с механиком-водителем) командиром временно назначили старшего политрука Романова, а на место механика-водителя по разрешению командира батальона капитана Старых сел воентехник 2-го ранга Шрам.



Танк КВ-2 из состава 7-го мехкорпуса, оставленный из-за технической неисправности. По актам на списание машин 14-й танковой дивизии, это может быть танк с заводским номером Б-4746, оставленный из-за поломки в 6 километрах от Лиозно.


Танк КВ-2, перевернувшийся в Витебске. Машина № 4697 входила в состав 28-го танкового полка 14-й дивизии, 7 июля была отправлена на СПАМ. 10 июля, во время боя за Витебск, перевернулась на подъёме у моста через Западную Двину (АСКМ).

7 июля 1941 года в ходе боя у деревни Черногостье танк был разбит вражеским снарядом и загорелся. В тяжёлом состоянии (сильные ожоги) машину сумели покинуть воентехник 2-го ранга Шрам, радист Карайченцев и командир орудия сержант Тюляев (позже отправлены в госпиталь в Витебск). Старший политрук Романов и работавший за заряжающего механик-водитель сержант Омельчук сгорели в танке.

Танк КВ-2 № 4794 (командир лейтенант Мупик, механик-водитель Павловский, командир орудия Барабанщиков, радист Копунов, заряжающие Панкратов и Майоров) в ходе боя 7 июля у Черногостицы был подбит — выведена из строя башня и орудие, повреждён двигатель. К вечеру 8 июля 1941 года машину доставили на СПАМ № 3, откуда её начали эвакуировать в Витебск двумя тракторами. Не дойдя до Витебска три километра, во время объезда моста, танк застрял. Трактора не смогли его вытащить и оставили КВ на месте.

9 июля 1941 года, при подходе противника, лейтенант Мупик снял вооружение и сдал его в недалеко стоявший артдивизион, а танк приказал взорвать. В бою погибли механик-водитель Павловский и радист Копунов.

Ещё один КВ-2 № 4760 (командир лейтенант Гарипов, механик-водитель младший сержант Кривохата, командир орудия Савченко, радист Агапов, заряжающий Павлоцкий (фамилия второго не указана)), прибыв в Дуброву и 7 июля 1941 года двинувшись в атаку к переправе, попал на мину, заложенную нашими войсками. Пытаясь обойти минное поле, машина застряла в болоте. После безрезультатных попыток вытащить танк 9 июля при отходе наших частей его подорвали по приказу командира 28-го танкового полка полковника Белова.

Судьбу танка КВ-2 № 4707 (командир лейтенант Нечаев, механик-водитель красноармеец Михайлов, командир орудия старший сержант Титов, радист красноармеец Герасимов, заряжающие Крот и Козлов) установить не удалось. В документах о ней сказано следующее: «5 июля машина в составе роты капитана Старых получила задачу сосредоточиться в районе исходных позиций д. Дуброва. 5–6 июля машина совершила марш протяжением 100 км. Не доходя до исходных позиций, машина отстала. В каком районе неизвестно, примерно в 15–20 км от д. Дуброва. Поиски машины после боя 7.7.41 г. не дали никаких результатов. Больше никаких сведений ни об экипаже, ни о машине нет».

Кстати, в боях на Черногостице против КВ 14-й танковой дивизии немцы использовали самоходные установки 88-мм зениток на шасси 12-тоннных полугусеничных тягачей (обозначение 8.8 cm Flak 18 Sfl. Auf Zugkraftwagen 12t (Sd.Kfz.8). Всего было изготовлено 10 (по другим данным, 12) таких машин, шесть из которых были сведены в состав 1-й батареи 8-го дивизиона истребителей танков. В начале июля 1941 года эта батарея была придана 7-й танковой дивизии — именно её части противостояли атакам 14-й танковой дивизии на Черногостице. По немецким данным, в бою 7 июля 1941 года эта батарея уничтожила 34 советских танка. Так что нет ничего удивительного в том, что немцы сумели подбить атакующие 6 и 7 июля 1941 года КВ-2. Кроме того, следует учесть тот факт, что местность в том районе довольно пересечённая, так что замаскировать противотанковые пушки и свои боевые машины для 7-й танковой дивизии вермахта не составляло труда. Кроме того, наступлению 14-й дивизии сильно мешала река Черногостица. Автору данной работы удалось побывать в тех местах и посмотреть места переправ наших танков. Надо сказать, что река протекает в довольно глубоком русле с крутыми берегами и заболоченной долиной. Если честно, то с трудом себе можно представить, как вообще танки могли здесь переправиться, так как спуститься и подняться на берег было трудно даже пешком. Кроме того, западный берег несколько выше восточного, так что противнику не составляло большого труда выяснить места переправ танков 14-й дивизии.

И тем не менее, удержание позиций на Черногостице стоило немцам больших потерь. Так, в журнале боевых действий 3-й танковой группы сказано: «7-я тд, направленная на Витебск по южному берегу Двины, вскоре остановилась у Дубровы и вела в последующие дни тяжёлые, но успешные бои с действовавшими из Витебска частями противника (примерно 3 дивизии, в том числе 2 переброшенные из Москвы танковые)».



Тот же КВ-2, что и на предыдущем снимке. Согласно акту на списание, при оставлении Витебска Красной Армией машина была подорвана (АСКМ).


Танк КВ-2 из состава 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, застрявший и оставленный на окраине Витебского аэродрома. По актам на списание, это может быть КВ-2 № Б-4712. На танке видны многочисленные следы снарядных попаданий в машину (ЯМ).

Так, две самоходки с 88-мм зенитками в бою 7 июля были уничтожены, причём из документов следует, что это сделали танкисты 28-го полка 14-й танковой дивизии.

8 июля 1941 года 28-й танковый полк приводил себя в порядок, а затем вместе со всей 14-й танковой дивизией начал отходить на восток в сторону Витебска.

Кстати, довольно успешно действовал при обороне Витебска экипаж танка КВ-2 № 4712 (командир лейтенант Климичев, механик-водитель младший сержант Родионов, командир орудия младший сержант Климов, радист младший сержант Евстигнеев, заряжающие младший сержант Гонин и курсант (фамилия не указана)). Машина с 28 июня по 10 июля 1941 года ремонтировалась под Смоленском (пробита прокладка головки блока цилиндров). 10 июля танк совершил марш на СПАМ № 2, где получил боевой приказ оборонять Витебск: «При обстреле продвигающегося противника через железнодорожный мост было израсходовано два боекомплекта, при этом было сбито 8 танков противника и один мотоциклист. Прождав четыре часа боеприпасы, танк направился на заправку на СПАМ № 1, и по дороге полковник (фамилия неизвестна) приказал идти в атаку без снарядов на танки и артиллерию противника. При выполнении приказа было подавлено 2 танка и 1 пушка противника. В этой атаке была пробита броня башни, ранен л-т Климичев и мл. с-т Климов. У танка были пробиты радиаторы и повреждена смотровая щель механика-водителя. Видимость механика-водителя была очень плохая. При выходе из атаки танк застрял и выбраться своими силами не мог. Механик-водитель докладывал полковнику и генерал-майору (фамилии неизвестны). Генерал-майор разрешил взять танк КВ для эвакуации, но тот оказался неисправным. Противник в это время сосредоточил сильный огонь по танку, было выведено из строя оружие. Экипаж покинул танк. При выходе из танка пропали без вести два заряжающих».

Зато вторая машина, находившаяся в ремонте под Витебском — КВ-2 № 4697 (командир лейтенант Борисенко, механик-водитель сержант Эсауленко, командир орудия старший сержант Мартынов, радист сержант Будчаный, заряжающие младший сержант Стадник и ефрейтор Осадчий), действовала не так успешно, как КВ-2 № № 4712, о котором говорилось выше.

Ещё 3 июля 1941 года, по прибытии танка из Смоленска, выяснилось, что у него вышел из строя поворотный механизм башни. Отремонтировать механизм не удалось, 5 июля КВ-2 направился в район исходных позиций у Дубровы с этой неисправностью. Однако принять участие в бою танк не смог — у него вышел из строя главный фрикцион. В результате 7 июля этот КВ-2 направили на ремонт на СПАМ № 3, и на следующий день, после ремонта, его направили для обороны Витебска: «Командир машины лейтенант Борисенко при буксировке машины был ранен сорвавшимся тросом в руку и откомандирован в ТЭП. Машина отправилась в г. Витебск в распоряжение начальника обороны с остальными членами экипажа. Командиром машины в Витебске был назначен старший лейтенант из 137 дивизии (фамилия неизвестна).

Машина ходила в разведку и когда возвращалась обратно в город, на подъёме после моста через р. Западная Двина, вследствие отказа тормозов свалилась под откос. Командир машины приказал машину взорвать, так как эвакуировать её было невозможно. 10.7.41 г. машина была взорвана на восточном берегу Западной Двины в г. Витебск.

Экипаж машины: сержант Эсауленко, сержант Будчаный, мл. сержант Стадник, ефрейтор Осадчий находятся в запасном полку. Ст. сержант Мартынов пропал без вести, командир машины лейтенант Борисенко — в госпитале».

Значительно меньше информации сохранилось о судьбе танков КВ-2 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, наступавшей южнее 14-й дивизии. Получив приказ на выдвижение в направлении Сенно, утром 5 июля 18-я танковая дивизия двинулась двумя колоннами — в правой 36-й танковый полк (маршрут Задорожье, Шотени, Запрудье), в левой все остальные части (маршрут Стриги, Ковали, Сенно). Скорее всего, 36-й танковый полк должен был вступить в соприкосновение с частями 14-й дивизии и организовать общий фронт, но сделать это так и не удалось. В составе этого полка имелись все десять КВ-2, полученные 18-й дивизией.

Утром 7 июля 1941 года, не доходя до Шотени, в районе деревень Карповичи, Войлево и Тальцы полк встретил части 7-й танковой дивизии вермахта и вступил с ними в бой. Не имея поддержки пехоты и артиллерии, 36-й танковый полк вёл здесь безрезультатные бои до 18.00 8 июля, после чего отошёл на юг.



Танки КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии, оставленные из-за поломок или отсутствия горючего в районе Сенно. Июль 1941 года (М3).


Те же два КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, оставленные в районе Сенно, что и на предыдущем фото. Июль 1941 года. Видны следы многочисленных снарядных попаданий в заднюю часть башни. На проезжающем мимо автомобиле видна эмблема 12-й танковой дивизии вермахта (АСКМ).

По данным штаба 7-й танковой дивизии вермахта, только за 7 июля она уничтожила в районе Шотени 17 танков противника, из которых было два сверхтяжёлых со 150-мм орудиями, 2 тяжёлых и один средний. Не совсем понятно, о чём идёт речь, так как в 36-м полку 18-й дивизии средних танков не было — к утру 5 июля в его составе числилось 105 Т-26, 10 КВ-2 и 7 бронемашин. Некоторое количество «двадцатьшестых» наверняка отстали в ходе марша, как, по-видимому, и один КВ-2. По сведениям штаба 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, в боях за 7–8 июля 36-й полк потерял безвозвратно только 2 КВ-2, так что о том, откуда взялись упомянутые в немецкой сводке ещё два тяжёлых и средний советские танки, остаётся только гадать. Однако при дальнейшем отходе 9–11 июля потери значительно возросли, и по состоянию на 13 июля сообщалось, что в 36-м танковом полку «уничтожено и оставлено у противника 44 Т-26, 9 КВ, осталось в строю 10 Т-26, 1 КВ». В более позднем донесении — «Сведения о потерях матчасти 18 танковой дивизии с 6 по 26.7.41 г.» — оставшийся в строю КВ-2 числится как сданный на СПАМ. Есть там и более подробная информация о потерянных КВ-2 — указано, что два из них сожжены авиацией, а семь «оставлены неисправными и застрявшими». Таким образом, за пять дней боёв 18-я танковая дивизия потеряла девять КВ-2 из десяти.

Как видно из приведённого выше, 29 из 30 танков КВ-2, полученных 7-м механизированным корпусом, были потеряны менее чем за неделю боёв. При этом какой-то существенной роли в боях они не сыграли, а большая часть машин вышла из строя по техническим причинам и их оставили или подорвали при отходе. Причинами этого стали как неблагоприятные условия местности (заболоченная местность с большим числом речек и озёр), затруднявшие действия тяжёлых КВ-2, так и тот факт, что машины эти совершенно не были освоены экипажами, зачастую на них сажали малоопытных танкистов, особенно это касается механиков-водителей.

В 21-М МЕХКОРПУСЕ. Как уже говорилось, 26 июня 1941 года в распоряжение 21-го мехкорпуса были отгружены 10 танков КВ-2 (на следующий день туда же ушёл эшелон с 10 КВ-1). В донесении от 28 июня об этих машинах сказано следующее: «…20 КВ после марша сосредоточены в 5 км северо-восточнее Идрица, требуют два дня для осмотра, так как водители освоили матчасть не полностью».

Судя по документам 21-го мехкорпуса, все 20 прибывших КВ вошли в состав одного батальона, так как в документах 21-го мехкорпуса есть такая запись: «29.6.41 г. на фронт убыл тяжёлый батальон Вайцетейна — 10 КВ-2, 10 КВ-1».

Этот батальон придали 42-й танковой дивизии 21-го мехкорпуса. В сводке, датированной 20.00 18 июля 1941 года, о танках КВ сказано следующее (всего корпус получил 30 танков КВ: 10 КВ-2 и 10 КВ-1, о которых говорилось выше, и ещё 10 КВ-1 отправили 30 июня): «Было получено — 30, исправно — 7, в ремонте — 3, отправлено на заводы — 6, передано 128 сд — 2.

Потери:

В районе Осинкино — 1, Пушкинские Горы — 4, 19 км за Опочка — 1, Опочка — 1, Букмуши — 1 (в документе стоит пометка, что все эти восемь танков уничтожены. — М.К.), Посадниково — 1, Новоржев — 3 (в документе пометка, что эти четыре не уничтожены — М.К.)».

К сожалению, в этом документе нет разбивки по типам на КВ-1 и КВ-2. Однако в более поздних документах 42-й танковой дивизии есть некоторые подробности. Так, в ведомости на матчасть от 27 августа 1941 года сказано, что из 30 полученных КВ 18 разбито в бою и 12 отправлено для ремонта на завод. Есть и более подробная сводка об убывших машинах, согласно которой безвозвратно было потеряно 5 КВ-2: «КВ № 4724 по пути Опочка — Новоржев в районе Дукли 10.7.41 г. Не работал главный фрикцион, неисправна коробка, восстановить было нельзя. При появлении противника был взорван экипажем.

КВ № 4728 под г. Новоржев 16.7.41 г. застрял во рву при атаке. Машина оставлена, вооружение снято (рядом приписано: «Эвакуация подполковником Лебедевым не была разрешена. При натиске противника приказано отойти с оставшимися машинами»).

КВ № 4747 ст. Сущёво д. Ащеркино 23.7.41 г. разбит снарядом двигатель, заклинена башня. Отбуксирован в лес, разобран для восстановления других машин. Вооружение и оптика сняты.

КВ № 4742 ст. Сущёво 23.7.41 г. утоплен в болоте. Взорван противником».

Следует добавить, что отправленные на ремонт КВ-2 после восстановления участвовали в боях под Ленинградом.

В БОЯХ ЗА ОСТРОВ. Вечером 4 июля 1941 года командир 1-го мехкорпуса получил приказ штаба Северо-Западного фронта — уничтожить прорвавшуюся в районе Острова группировку противника. Однако к этому времени корпус был «раздёрган» и имел в своём составе лишь 3-ю танковую дивизию, причём в составе последней остались лишь 5-й и 6-й танковые полки (без одного батальона) и гаубичный артполк. Мотострелковый полк из состава дивизии был изъят и получил самостоятельную задачу.

Правда, на пополнение 3-й дивизии ещё 2 июля поступило 10 танков КВ, из них 3 КВ-2 (отправлены с завода 1 июля). В боевом донесении сообщалось, что имеется «1 б/к в каждом танке, причём бронебойных снарядов в каждом танке, вооружённом 76-мм пушкой по 10 шт.». Но в тот же день эти машины переадресовали, о чём есть соответствующая пометка в оперсводке 1-го мехкорпуса № 14, подписанной в 20.00 2 июля: «Убыли в состав 25 тп 163 мсд». 163 мсд — это 163-я моторизованная дивизия, также входившая в состав 1-го мехкорпуса. Однако к этому времени она была изъята из его состава и действовала отдельно. О судьбе этих машин автору ничего не известно, есть лишь упоминание о том, что 25-й танковый полк с ротой танков КВ должен, «следуя по железной дороге, к исходу дня 2 июля сосредоточиться в районе Режица, где и присоединиться к [163-й моторизованной] дивизии». Дошли ли КВ до Режицы, автору неизвестно.



Танк КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, оставленный на просёлке в районе Сенно. Июль 1941 года. Рядом проходят немецкие грузовики «Опель-блиц» (фото предоставил М. Свирин).


Танк КВ-2 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии, оставленный экипажем из-за поломки. Этот же танк изображён на фото на стр. 102–104 (ЯМ).

В оперсводке 1-го мехкорпуса № 15 от 19.00 3 июля 1941 года сказано, что «прибыли утром 3.7.41 г. танки КВ в количестве 10 штук. Наличие боеприпасов к танкам 3 б/к. КВ прибыли с личным составом». Все эти КВ поступили в 6-й танковой полк 3-й танковой дивизии.

Утром 5 июля 1941 года части 3-й танковой дивизии атаковали Остров. Но из-за недостатка времени на подготовку операции танковые полки вступали в бой в разное время, взаимодействие между ними было налажено плохо. Обещанной авиационной поддержки танкисты так и не получили, пехота отсутствовала. Из состава 111-й стрелковой дивизии, которая должна была поддерживать 3-ю танковую дивизию, действовало примерно полтора стрелковых батальона. Остальная пехота в беспорядке отошла.

Около 7.00 5 июля в Остров ворвались танки 6-го танкового полка. В результате боя с немецкими танками и артиллерией части 3-й танковой дивизии, действовавшие без авиационной и почти без артиллерийской поддержки (вёл огонь только гаубичный полк 3-й танковой дивизии, имевший 24 орудия), вышли на левый берег реки Великая и заняли большую часть города.

В этом бою наши танкисты понесли большие потери от артиллерийского огня противника. Для закрепления занятых рубежей и полного очищения города от противника части 3-й танковой дивизии практически не имели пехоты.

В 15.55, подтянув резервы, артиллерию и вызвав авиацию, части 1-й танковой дивизии вермахта перешли в контратаку.

В боевом донесении № 9 от 17.45 5 июля 1941 года, командир 3-й танковой дивизии полковник К. Андреев сообщал: «6-й танковый полк атаковал противника в районе Остров. Шум боя прекратился, противник применил неизвестный нам способ одновременного накрытия поля боя на большой площади минами в период с 16.30 до 16.45 5.7.41 г. (речь идёт о применении реактивных миномётов «Небельверфер». — М.К.). Танки втянулись в Остров. Сейчас над полем боя появились истребители обеих сторон…

5-й танковый полк подвергся сильному обстрелу. Необеспеченность его левого фланга не позволила ему участвовать в одновременной атаке г. Острова. Боюсь отсутствия достаточного количества пехоты — в возможности удержать город. Успех 6-го танкового полка развиваю 5-м танковым полком и резервом».

Танкисты 3-й танковой дивизии, не получая никакой поддержки (особенно пехоты), вели уличные бои до 17.00. Однако под ударами пикирующих бомбардировщиков, артиллерии и шестиствольных миномётов в 19.00, неся большие потери, начали отход.

5-й танковый полк отходил по шоссе на Порхов, а 6-й танковый полк — в северном направлении. К вечеру в полках осталось всего 43 боеспособных танка. При этом 6-й полк потерял восемь КВ из десяти, в том числе и все КВ-2. Сохранились акты на списание этих боевых машин.

О КВ-2 № 4754 говорилось следующее: «Танк был подбит — перебита гусеница, которая свалилась. Снарядом пробита боковая бронь трансмиссии и повреждены тяги управления и бортовые фрикционы, движение танка было невозможно. Так как подбитые и горевшие танки забили проездную часть моста, отход был невозможен ввиду подбитого управления танка и свалившейся гусеницы, и танку не было возможности развернуться.

Командир батальона дал приказание выйти из танка, а сам остался в машине для выведения танка из строя. Дальнейшая судьба капитана Русанова до сих пор неизвестна, остальной экипаж вернулся в часть. Поле боя немедленно было занято противником, и эвакуация оставшейся машины с поля боя стала невозможной.

Экипаж состоял [из]:

Командир машины капитан Русанов;

Механик-водитель Живоглядов;

Командир орудия Осипов;

Радист Волчков;

Заряжающий Ханцевич».



Тот же КВ-2, что и на предыдущем фото, но машина уже сдвинута с дороги. На башне видно обозначение 12-й танковой дивизии вермахта (ЯМ).


Танк КВ-2 из состава 3-й танковой дивизии 1-го мехкорпуса, подбитый в бою за Остров 5 июля 1941 года. Судя по видимым повреждениям и актам на списание, это танк № Б-4754. На броне машины видны многочисленные следы попаданий снарядов (АСКМ).

О гибели танка КВ-2 № 4749 (командир младший лейтенант Мороховский, механик-водитель Анисимов, командир орудия Автух, радист Потаменков, заряжающий Привайло) в акте на списание сказано так: «Танк был подбит артснарядом противника и авиабомбой. В результате у него была разбита трансмиссия. Танк был подожжён экипажем. Пулемёты с танка сняты. Пушка и оптика выведены из строя. Пулемёты были переданы одной из воинских частей. Экипаж вернулся в часть через 12 дней, так как был в окружении противника».

Почти аналогичной была ситуация с третьим КВ-2 (№ 4757) из состава 3-й танковой дивизии (командир лейтенант Кононов, механик-водитель Шестаков, командир орудия Волошенко, радист Губенко, заряжающий Борновицкий): «Танк был подбит артснарядами противника. Был выведен из строя мотор. Экипажем сняты пулемёты. Пушка и оптика выведены из строя. Поле боя немедленно было занято противником, и эвакуировать танк не представлялось возможности.

После боя экипаж вернулся в часть».

Хочется отметить любопытный момент — во всех трёх КВ-2 экипаж не шесть, а пять человек. С чем это могло быть связано, сказать сложно.

Есть ещё одно упоминание о КВ-2 из состава 3-й танковой дивизии. Так, 1 августа в распоряжение 11-й армии на станцию Беглово прибыли 10 танков КВ, два из которых при разгрузке перевернулись. Находившийся здесь командир батальона 5-го танкового полка майор Кравцов забрал у командира прибывшей роты два КВ, дав ему взамен один КВ-2 и один КВ-1 (последний имел ряд неисправностей, но был на ходу). Что стало с этим КВ-2, автору неизвестно. Также неясно, откуда КВ-2 появился в 5-м танковом полку; можно предположить, что либо это одна из машин, отправленных в 25-й танковый полк, либо один из ремонтных КВ-2, поступивших в полк с Кировского завода.



Танк КВ-2, подбитый в ходе боёв за Остров 5 июля 1941 года. Это машина с заводским номером Б-4757 или Б-4749 (РГАКФД).

В КАРЕЛИИ. Как уже говорилось выше, 29 июля 1941 года в распоряжение 1-й танковой дивизии отправили два танка КВ-2 (прибыли в состав дивизии 2 июля). Это соединение ещё 21 июня 1941 года в соответствии с планом прикрытия границы начало перебрасываться в Карелию, в состав 14-й армии. Разгрузившись на станциях Аллакурти и Кайрала, к 26 июня дивизия была придана 42-му стрелковому корпусу. 15 июля 1941 года в связи с создавшейся угрозой Ленинграду соединение было погружено в эшелоны и отправлено в район Красногвардейска. Однако по приказу фронта в составе 42-го стрелкового корпуса был оставлен сводный танковый батальон — 92 танка (включая 40 танкеток Т-27), в том числе 2 КВ-2. В последующих боях, прикрывая отход частей 42-го стрелкового корпуса, обе машины были потеряны. Так, 20 августа 1941 года, после того как были подбиты два БТ-7, атаковавшие противника, перерезавшего шоссе Алакуртти — Сала, вперёд выдвинули один КВ-2. На подходе к позициям противника танк подорвался на фугасе, а затем, при отходе наших частей, был взорван. Чуть позже была потеряна и вторая машина.

ПОД ЛЕНИНГРАДОМ. 14 июля 1941 года немцы обошли Лугу и вышли к железной дороге Ленинград — Кингисепп. Для ликвидации прорыва приказом Маршала Советского Союза К. Ворошилова в ночь на 15 июля в район Веймарн началась переброска танкового полка Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования командного состава. К 16 июля в его составе имелось 75 танков, из них 10 КВ, сведённых в роту тяжёлых танков под командованием лейтенанта Н. В. Русакова. Среди последних были два КВ-2, которые числились в составе ЛБТКУКС к началу войны. Скорее всего, этот полк получил и три ремонтных машины КВ-2 с ранним типом башни, которые находились на Кировском заводе на модернизации (№№ У-2, Б-3604 и Б-3622). В ходе последующих боёв к 21 июля 1941 года девять КВ из десяти были потеряны. О боевых действиях КВ-2 полка ЛБТКУКС удалось найти пока только один эпизод: «20.7. танк КВ со 152-мм пушкой получил задачу от генерал-майора Лазарева — подойти к д. Поречье и прямой наводкой разрушить мост. Танк был подбит противником. Экипаж погиб».

В августе или сентябре 1941 года несколько КВ-2 (не менее трёх, ремонтные машины, отправленные на Кировский завод с фронта) поступили в 1-ю танковую дивизию, которая вела бои под Ленинградом. Так, в докладе о боевых действиях дивизии за 10–18 сентября 1941 года сказано, что её 1-й танковый полк «18.09. занимает засадами: во взаимодействии с 70 сд — 1 КВ-1, 1 БТ-7, 2 Т-26, 3 БА-10, в районе Автово — 5 КВ-1 и 1 КВ-1, 1 КВ-2, 3 Т-26 в 2 км сев. Купчино». Там же записано, что с 10 по 18 сентября 1941 года 1-й танковый полк 1-й танковой дивизии потерял безвозвратно 29 танков, из них 2 КВ-2. В этот период соединение вело бои в районе Тайцы, Пушкин, Красногвардейск. Кстати, есть несколько немецких фотографий этих двух КВ-2, подбитых под Тайцами. На них хорошо видно, что машины имеют элементы модернизации — дополнительные бензобаки на надгусеничных полках, броневые планки перед люком механика-водителя, дополнительные броневые плиты на бортах для защиты башенного погона.

30 сентября 1941 года 1-я танковая дивизия была расформирована, и на её базе сформировали 123-ю танковую бригаду. Это соединение приняло участие в боях на так называемом «Невском пятачке» — плацдарме на левом берегу Невы в районе деревень Невская Дубровка и Арбузово. Так, 30 ноября 1941 года танковый полк бригады поддерживал атаку частей 168-й стрелковой дивизии. Среди прочих боевых машин был и один КВ-2 (№ Б-4743, командир машины лейтенант Макаров, механик-водитель Гавриков). Как видно из номера, машина была отгружена в 21-й мехкорпус 26 июня 1941 года, затем была отправлена на ремонт в Ленинград. В ходе боя на «Невском пятачке» у танка была заклинена башня, а также требовалась замена тормозной ленты и устранение течи масла в трансмиссионном отделении.

Последнее упоминание боевого использования КВ-2 под Ленинградом, найденное автором, относится к 6 декабря 1941 года. В этот день танковая группа 123-й бригады (3 КВ-1, КВ-2, Т-34 и 2 Т-26) атаковала противника в районе роща «Фигурная», 1-й Городок. В ходе боя, «проломив блиндаж противника, КВ-2 застрял и у него была перебита гусеница. Танк охранялся 204 сп. В ночь с 6 на 7.12.41 г. КВ-2 поддерживал атаку пехоты огнём с места (выпущено 12 снарядов). 7.12.41 г. эвакуирован в расположение 2-го танкового батальона».



Этот танк КВ-2 был захвачен немцами в городе Новоржев. Судя по документам, это танк с номером Б-4728 застрял во рву при атаке 16 июля 1941 года.

По состоянию на январь 1944 года один танк КВ-2 числился в составе одного из учебных полков Ленинградского фронта. По мнению автора, это мог быть КВ-2 № Б-4744, который в настоящий момент находится на площадке Центрального музея Вооружённых Сил в Москве. Скорее всего, после войны этот танк отправили в Кубинку, а оттуда он попал в ЦМВС.

НА ДРУГИХ УЧАСТКАХ. О действиях танков КВ-2 на других участках советско-германского фронта практически никаких сведений пока обнаружить не удалось. Известно только, что по состоянию на 8 октября 1941 года на НИБТ полигоне в подмосковной Кубинке среди прочих танков, которые значились как «резерв ГАБТУ КА» (то есть предназначавшиеся для пополнения танковых частей) числился один КВ-2 «не на ходу, срок готовности 10.10.41 г.» Скорее всего, это была машина № Б-9633, которая находилась на полигоне к началу Великой Отечественной войны. Куда и когда отправили этот танк, автору пока установить не удалось.



Этот КВ-2 был захвачен у деревни Тайцы под Ленинградом частями 269-й пехотной дивизией вермахта в сентябре 1941 года. Это ремонтная машина — хорошо видна броневая планка перед люком радиста и механика-водителя, а также дополнительные топливные баки на правой надгусеничной полке (ЯМ).

Также известно, что одна башня с танка КВ-2 была установлена на бронепоезде № 1 из состава 66-го отдельного дивизиона бронепоездов (ОДБП). Этот состав был изготовлен на Ворошиловградском заводе имени Октябрьской революции в период с 15 апреля по 11 мая 1942 года. Башня была использована от не подлежащего ремонту КВ-2. По мнению автора, это могла быть машина из состава 41-й танковой дивизии Юго-Западного фронта — как известно, это соединение отправило на ремонт в июле 1941 года пять КВ-2 (судя по имеющимся фото, башня, установленная на бронепоезде, выпуска 1941 года). А завод имени Октябрьской революции в Ворошиловграде ремонтом танков занимался, и весной 1942 года там размещался один из ремонтно-восстановительных батальонов Южного фронта.

Бронепоезд № 1 66-го ОДБП погиб в бою 20 июля 1942 года на перегоне между станциями Горная — Шахтинск.

Несколько трофейных танков КВ-2 использовалось немцами, у которых эти машины получили обозначение KV–II 754 (r). Правда, количество их было невелико и едва ли превышало пять штук. Наиболее известной частью, где имелась одна такая машина, был танковый батальон Pz.Abt. zBV.66, сформированный 30 мая 1942 года. Это подразделение предназначалось для использования в ходе так и не состоявшегося немецкого вторжения на остров Мальта и, помимо немецкой матчасти, комплектовалось трофейными советскими КВ и Т-34. Имевшийся в этом подразделении единственный КВ-2 получил немецкую командирскую башенку, а на его корме смонтировали стеллаж для перевозки дополнительного количества снарядов к 152-мм гаубице в специальных кассетах.

Ещё один КВ-2, захваченный в районе Тайцов под Ленинградом, осенью 1941 — зимой 1942 года использовался частями вермахта (скорее всего 269-й пехотной дивизией). Применялся ли этот танк в боях, автору неизвестно.

Оглавление книги


Генерация: 0.557. Запросов К БД/Cache: 0 / 0