Глав: 9 | Статей: 9
Оглавление
1 сентября 1939 года, сбив пограничные шлагбаумы, немецкие танки вступили на территорию Польши – началась Вторая мировая война. Историки не зря окрестили ее «войной моторов» – механизированные части и авиация играли в ней определяющую роль. И все-таки по сути и влиянию на исход боевых действий, если сравнить вклад в победу различных родов войск, – мировой пожар 1939 – 1945 гг. был в первую очередь ВЕЛИКОЙ ТАНКОВОЙ ВОЙНОЙ.

Подробное описание основных танковых сражений, глубокий анализ стратегии и тактики танковых войск, особенности боевого применения бронетехники на всех фронтах Второй мировой, свежий взгляд на теорию и практику танковой войны – в новой книге ведущего специалиста по истории бронетехники, автора военно-исторических бестселлеров, разошедшихся тиражами более 200 000 экземпляров!
Михаил Барятинскийi

ПАНЦЕРЫ ПРОТИВ ТАНКОВ

ПАНЦЕРЫ ПРОТИВ ТАНКОВ

Итак, итогом сражений июня – июля 1941 года стал разгром практически всех механизированных корпусов, дислоцировавшихся в приграничных военных округах. С 22 июня по 9 июля 1941 года потери Красной Армии составили 11 712 танков (среднесуточные 233 танка).

Поэтому в соответствии с директивным письмом Ставки ВГК от 15 июля 1941 года началось упразднение механизированных корпусов, продолжавшееся до начала сентября 1941 года. В связи с расформированием корпусов танковые дивизии передавались в подчинение командующих армиями, а моторизованные реорганизовывались в стрелковые дивизии. В это же время из механизированных корпусов, находившихся во внутренних округах, было создано 10 танковых дивизий. В своем составе они должны были иметь два танковых, моторизованный и артиллерийско-противотанковый полки, разведывательный батальон, зенитный дивизион и другие подразделения.

Исходя из сложившихся условий, в конце августа 1941 года пришлось вновь вернуться к бригадной организации танковых войск. В отечественной литературе этот шаг шаблонно обосновывается «нехваткой боевой техники и вооружения». На первый взгляд все логично – действительно потери в технике были огромны. Но и у немцев они были велики. Так, по состоянию на 4 сентября 1941 года в 17 танковых дивизиях Восточного фронта имелось 1586 боеспособных танков, еще 542 машины находились в ремонте. А вот другие данные: с июня по ноябрь 1941 года был безвозвратно потерян на всех фронтах 2251 танк и 75 штурмовых орудий. За это же время немецкая промышленность произвела 1813 танков и 295 штурмовых орудий. То есть немцы не успевали восполнять потери и уж тем более увеличивать количество танков на фронте. Что же касается Красной Армии, то к концу августа были потеряны все танки, находившиеся в приграничных округах. Тем не менее в советских танковых войсках насчитывалось еще около 9 тыс. танков. Конечно, они были рассредоточены на всей территории СССР «от Москвы до самых до окраин», однако же накануне войны в пяти военных округах на европейской территории страны имелось свыше 3 тыс. танков. Какая-то часть из них к сентябрю 1941 года уже успела вступить в бой, но на фронт перебрасывались и соединения из-за Урала. Что же касается нашего танкового производства, то с июня по ноябрь отечественная промышленность изготовила 3525 танков – без малого вдвое больше, чем германская. Так что не в потерях техники нужно искать причины перехода от корпусно-дивизионной к бригадно-батальонной организации, а в неумении использовать корпуса и дивизии, в отсутствии квалифицированных командных кадров для этих формирований. С командирами бригад, к концу 1941-го сравнявшихся по числу танков с довоенными батальонами, было как-то проще.


Оставленные экипажами танки Т-28 5-й танковой дивизии. Район Алитуса, Литва, июнь 1941 года


Подбитый советский танк БТ-7. Восточный фронт, июнь 1941 года

Согласно приказу Народного комиссариата обороны от 23 августа 1941 года танковая бригада должна была по штату иметь танковый полк, моторизованный стрелково-пулеметный батальон, зенитно-артиллерийский дивизион, а также подразделения обеспечения и обслуживания. Танковый полк состоял из трех танковых батальонов: первый из них имел две роты средних и роту тяжелых танков, а второй и третий батальоны – по три роты легких танков. Всего в бригаде насчитывалось 93 танка (7 KB, 22 Т-34, 64 Т-40 или Т-60). Вместо Т-40 и Т-60 бригады часто получали Т-26 или Б Т. К 1 января 1942 года должно было быть сформировано 120 таких бригад, для чего требовалось 11 160 танков, взять которые было просто неоткуда. Поэтому в сентябре 1941 года в танковых батальонах количество танков сократилось, и бригада стала иметь 67 танков. Для быстрого доведения боевых задач до танковых батальонов, то есть улучшения условий управления подразделениями бригады, полковое звено в ней с 9 декабря 1941 года было упразднено. По новому штату вместо танкового полка она стала иметь два танковых батальона, в каждом рота тяжелых (5 KB), рота средних (7Т-34) и рота легких (10 Т-40 или Т-60) танков. Всего в бригаде подобной организации насчитывалось 46 танков.

Однако на практике, танковые бригады, формировавшиеся в августе–сентябре 1941 года, имели различную численность и не соответствующую штатной структуре материальную часть.

Одновременно с созданием новых танковых бригад началось формирование отдельных танковых батальонов. Основной причиной их появления, как показала боевая практика, стала необходимость усиления ими стрелковых дивизий, оборонявших важные направления или рубежи, поскольку дробление бригад для этой цели приводило к распылению их усилий, усложняло управление подразделениями и затрудняло материально-техническое обеспечение.

Первый штат отдельного танкового батальона военного времени приняли в том же сентябре 1941 года. По этому штату батальон должен был иметь три танковые роты (одна рота средних и две роты легких танков). Штатом предусматривалось иметь 130 человек и 29 танков. Вскоре выявилась потребность и в более мощных танковых батальонах, в составе которых имелись бы и тяжелые танки. Такие батальоны создали в ноябре1941 года. Они должны были состоять из роты тяжелых танков двухвзводного состава, роты средних и двух рот легких танков. Всего в таком батальоне предусматривалось иметь 202 человека и 36 танков (тяжелых – 5, средних – 11, легких – 20).

В 1941 и зимой1942 года отдельные танковые батальоны содержались и по другим, причем различным, штатам. Это объяснялось, главным образом, условиями формирования частей, на укомплектование которых поступала имевшаяся в резерве материальная часть. Нередко по количеству боевых машин отдельные батальоны превосходили танковые бригады.

В середине октября 1941 года по указанию Ставки было введено в действие «Наставление по боевому применению танковых войск Красной Армии». В нем указывалось, что танковая бригада является высшим тактическим соединением танковых войск. Основной ударной силой ее был танковый полк. Бригада являлась средством командующих армиями и фронтами.

Отдельный танковый батальон при использовании его для непосредственной поддержки пехоты в бою предусматривалось придавать стрелковому полку, действовавшему на главном направлении. Командир полка должен был использовать танковый батальон в полном составе, не подчиняя танковые роты командирам стрелковых батальонов. Разрешалась передача отдельного танкового батальона из одной стрелковой дивизии в другую.


Красноармейцы осматривают подбитый немецкий танк Pz.35(t). Окрестности г. Расейняй, июнь 1941 года

Отдельные танковые батальоны и танковые бригады предназначались для выполнения боевых задач в тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией. Танковые бригады могли также использоваться и для выполнения самостоятельных задач совместно со стрелковыми и кавалерийскими соединениями и воздушными десантами. При необходимости допускалось две-три бригады объединять под руководством начальника автобронетанковых войск армии или фронта или другого лица для самостоятельного выполнения оперативных задач. Предусматривалось во всех случаях усиливать танковую бригаду моторизованной пехотой, артиллерией, мотоциклетной частью, саперами и осуществлять прикрытие ее с воздуха авиацией.

Дробление танковой бригады и отдельного танкового батальона путем передачи отдельных частей (подразделений) другим родам войск не допускалось. Наступление танков против обороняющегося противника следовало вести после достаточной подготовки, тщательной организации боевых действий с другими родами войск на местности.

В наступательном бою против противника, поспешно перешедшего к обороне или имеющего слабо обеспеченный фланг, танковая бригада могла действовать самостоятельно, при поддержке пехоты, артиллерии и авиации.

При ведении встречного боя с вражескими танками рекомендовалось избегать лобовых атак, стремиться к охватам противника и ударам по его флангам и тылу, после начала отхода врага – преследовать его до полного уничтожения.

В оборонительной операции армии (фронта) танковая бригада предназначалась для контратаки из глубины, а в некоторых случаях для нанесения огневого поражения наступающим огнем с места. Использование танковой бригады для самостоятельной обороны наравне – со стрелковыми дивизиями не допускалось. При временном удержании рубежей она должна была организовывать маневренную оборону. Танковой бригаде рекомендовалось строить оборону путем занятия и удержания выгодных в тактическом отношении отдельных районов, находящихся в огневой связи между собой.

Отдельный танковый батальон в составе стрелковой дивизии в обороне являлся ударным средством командира дивизии.

Требования «Наставления по боевому применению танковых войск Красной Армии» были положены в основу использования и действий отдельных танковых бригад и отдельных танковых батальонов в обороне советских войск осенью 1941 года и в наступательных операциях зимней кампании 1941/42 годов.

Подводили итоги летних боев и немцы. Каких-либо кардинальных изменений в организацию танковых войск и тактику их применения вносить им, правда, не потребовалось. В связи с этим небезынтересно будет привести здесь мнение Мюллера-Гиллебранда: «Оправдало себя первоначальное сведение ряда моторизованных корпусов в танковые группы, что позволяло в тесном взаимодействии с авиационными соединениями сосредоточивать боевые усилия войск на узком участке, достигая максимального эффекта воздействия; быстро прорывать мощную вражескую оборону, сохраняя благодаря этому инициативу в своих руках; успешно осуществлять путем обширного и быстрого маневра оперативное окружение противника. Возникавшие вследствие этого новые проблемы своевременного и полного снабжения войск разрешались вполне удовлетворительно. Можно было обеспечивать непрерывное продвижение танковых групп. Сроки и ход кампании, поэтому главным образом определялись операциями четырех танковых групп. Однако быстрота их продвижения приводила также к тому, что между вырвавшимися вперед танковыми группами и следовавшими за ними общевойсковыми армиямивозникали такие обширные разрывы, которые не давали возможности незамедлительно развить и полностью реализовать успех танковых объединений.


Средний танк Pz.III, подбитый летом 1941 года. Советский снаряд буквально проломил лобовую броню башни

Большая моторизация сухопутных сил могла бы устранить указанные недостатки, однако это находилось вне пределов возможного. Когда осенью1941 г. наступление замедлилось, и армия вышла на рубеж, достигнутый танковыми группами, последние получили полосы обороны в образовавшейся сплошной линии фронта. Вследствие этого командование танковых групп, подобно командованию общевойсковых армий, также стало отвечать за контролируемую ими территорию. Они получили тыловые армейские районы, штабы их соответственно были усилены и переименованы в командования танковых армий. 5 октября 1941 г. были образованы командования 1-й и 2-й, а 1 января 1942 г. – 3-й и 4-й танковых армий».

Это, так сказать оценка действий германских танковых войск в кампании 1941 года в целом. Нелишним будет обратить внимание читателя на упоминаемые немецким генералом «обширные разрывы» между наступавшими танковыми группами и полевыми армиями вермахта. Эти-то разрывы в идеале и должны были стать целью для механизированных корпусов Красной Армии, но, увы, не стали.

Что касается тактики немецких танковых войск, то она ничем принципиальным не отличалась от применявшейся на Западном фронте. Информацию о ней можно почерпнуть из доклада командира 7-го механизированного корпуса генерал-майора Виноградова, датированного серединой июля 1941 года (стиль и орфография документа сохранены полностью. – Прим. автора).

«Характеристика танков и противотанковых средств противника и их действия.

1. На вооружении противника имеются танки 3-х типов: тяжелые танки – вооруженные 75 мм пушкой и двумя пулеметами, часть тяжелых танков вооружены автоматической пушкой 47 мм и двумя пулеметами.

Средние танки вооружены 47 мм пушкой, одним пулеметом.

Легкие танки вооружены 37 мм пушкой и одним пулеметом.

Танкетки вооружены одним пулеметом крупного калибра (13 мм).

Окраска всех танков камуфлированная под фон леса, что дает возможность легко маскироваться на фоне леса и зелени. Танки в подразделениях с боков и сзади башниномерованные цифрами, написанные красной краской, что облегчает управление в бою.

Применяется семафорная сигнализация установленная на крыльях танков в передней части (установки имеются на левой и правой стороне).

Связь с авиацией осуществляется гелиографом и красными полотнищами, выбрасываемых в сторону опасности.

2. На вооружении противотанковой артиллерии состоят пушки 75 мм и 47 мм (автоматические), которые возятся на специальных бронированных тягачах, а 47 мм прицепляется к средним танкам 1-го эшелона.

3. На вооружении артиллерийского полка состоят 75 и 105 мм пушки.

4. Противотанковая артиллерия ведет огонь преимущественно трассирующими и бронебойными снарядами. Из пулеметов огонь ведется трассирующими и разрывными пулями.

5. Тактика действия танков и противотанковой артиллерии сводится к следующему:

а) Как общее правило танковая колонна сопровождается авиацией, направление движения колонн обеспечивается обработкой местности в глубину (бомбежка, обстрел пулеметным огнем, разведка самолетом-корректировщиком, фотографирование), что парализует тылы и действующие части.

б) В момент соприкосновения с нашими передовыми частями на наивыгоднейшем рубеже отцепляет противотанковые средства автоматически, которые немедленно открывают огонь, а танки составляют маневренные группы и действуют на флангах. Танки, как правило ведут огонь с места, в обороне же танки используются, как средство ПТО (окапываются по башню). Наостановках оставляют танки в колоннах вблизи дорог, личный состав уводят в удаление в 10–150 м в поле или населенный пункт. Действия танков в ночных условиях не применяет и избегает. С целью сохранения танков перевозит их на специальных прицепах тележках-тягачах.


Танки Т-26 на вяземском направлении. 1941 год

в) Колонна на марше строится в следующем порядке: впереди идут три-четыре танкетки, затем три-четыре машины мотопехоты (по 20–25 человек) с бронированными бортами. Танки с прицепными противотанковыми орудиями и тягачи с орудиями 75 и 105 мм калибра рассредоточиваются в колонне по орудийно, тем самым создается противотанковая оборона на всю глубину колонны, а также быстрота и гибкость маневра.

Охрана колонны с флангов и фронта ведется группами мотоциклистов и отдельными бронемашинами.

г) На вооружении моточастей состоят минометы 50, 81 и 120 мм калибров. Минометы используются одиночно и в минометных группах, что позволяет вести огонь по площадям».

Оставив на совести генерал-майора Виноградова классификацию немецких танков и противотанковой артиллерии, а также мифические машины с бронированными бортами (как уже упоминалось, бронетранспортеров в вермахте тогда было еще очень мало, да и сам этот термин уже употреблялся в Красной Армии. – Прим. автора), следует обратить внимание на в целом абсолютно правильно описанную тактику действий немецких танковых и мотопехотных подразделений. Используя материалы других отчетов, к этому можно добавить, что от встречных боев с советскими танками противник уклонялся. Наталкиваясь на серьезную оборону, отходил и вызывал авиацию, которая появлялась над полем боя через 20–30 мин. После бомбежки танковая атака повторялась. В докладе командира 7-го мехкорпуса есть и предложения по применению танковый войск Красной Армии.

«Выводы и предложения по применению механизированных войск.

1. Крупные мехсоединения без поддержки авиации не могут рассчитывать на успех в бою при условии господства авиации противника в воздухе. Поэтому действия мехсоединений следует обязательно обеспечивать поддержкой авиации. Для успешного ведения боя мехсоединения ему необходимо вести разведку авиацией на глубину 100–150 км.

2. Мехкорпус и дивизия не может действовать без моторизованной пехоты, как это показывает опыт. (1 МСД действовала в отрыве от своего корпуса и это в значительной степени сказалось на успехе действий корпуса).

3. В дивизиях необходимо иметь артиллерию в составе:

а) дивизиона противотанковой артиллерии 45 мм калибра;

б) дивизиона 76 мм полевых пушек;

в) дивизиона 122 мм гаубиц.

152 мм гаубичный артиллерийский дивизион не приемлем в условиях боя танковых войск, вследствии его малой подвижности и гибкости в бою.

Зенитный дивизион следует иметь в составе: одной батареи малокалиберных орудий и двух батарей среднего калибра.

В мотострелковом полку желательно иметь 6-орудийную полковую батарею и батарею противотанковых орудий 45 мм калибра в составе 12 орудий.

4. Зрительная связь не оправдала себя в бою, для управления боем необходимо иметь радированные танки от командира взвода и выше и как исключение, не ниже командира роты.

5. Для организации противотанковой обороны необходимо иметь комплекты противотанковых мин в саперных ротах и батареях.

6. В танковых частях подвоз горючего и боеприпасов необходимо производить мощным гусеничным транспортом (желательно бронированным), а также иметь для эвакуации тяжелых танков мощные трактора. Внутри танки не следует окрашивать, а отделывать асбестовой отделкой в особенности моторное отделение и отделение управления.

7. Опыт показывает, что в экранированных танках следует иметь нижний люк для выхода, а у танков «КВ» два люка для выхода, один в отделении управления, а другой в боевом отделении.


Организация танковой бригады Красной Армии в сентябре – декабре 1941 года

Техническим недостатком танков «КВ» является напуск брони башни на корпус, что при прямых попаданиях снарядов заклинивает башню.

8. В частях следует снять с вооружения радиостанции типа РРУ, которые в бою себя не оправдали из-за малого радиуса действия и отказа работать через большие укрытия.

9. Необходимо изменить в танковых и моторизованных артчастях состав боевого комплекта, доведя до 50% в его составе наличие бронебойных и зажигательных снарядов.

10. Машины для перевозки моторизованной пехоты следует иметь с бронированными бортами, а ходовую часть поставить на гусматики».

Дались вот генералу Виноградову эти машины с бронированными бортами! В мотострелковых соединениях Красной Армии обычных-то грузовиков толком не было, пехота пешком шагала и не от хорошей жизни «верхом» на танках ездить начала. Однако не это главное в предложениях генерала. В этом и других подобных отчетах основная масса предложений связана с усилением артиллерии в танковых частях, прежде всего – противотанковой. Понимания в верхах это как-то не нашло, по-видимому, продолжало брать верх отношение к танкам, как к своего рода самоходной артиллерии. В этом отношении показателен разговор Н.И. Бирюкова, занимавшего в годы войны пост военного комиссара, а затем члена Военного совета ГБТУ КА. В своих записях генерал изложил его так:

«12 февраля 1942 года. 23 ч 50 мин позвонил тов. Сталин и сказал, что мы даем в бригады KB, а они на фронте стоят, не ходят. Нельзя ли давать в бригаду вместо десяти – 7 KB или даже 6 KB? KB нужно поберечь у себя. Это лучше, чем они стоят у них. Я предложил давать 5 КВ. Тов. Сталин сказал: «Хорошо. Давайте так делать».

23 ч 55 мин позвонил тов. Сталин и спросил, а сколько у нас теперь будет в бригаде танков? Я сказал, что будет 5 ед. КВ и 22 танка Т-34 и просил разрешения формировать не как бригады, а как батальоны.

Почему батальоны? Я сказал, что там всего5 КВ и 22 Т-34, это как раз три роты, т. е. батальон.

Тов. Сталин сказал, что надо судить не по этому, а по силе огня, это 27 трехдюймовых орудий. Я ответил, что да, это большая огневая сила».

Надо сказать, что способ измерения боевой мощи танковой бригады в трехдюймовках, использованный Верховным Главнокомандующим, довольно странен, если не сказать больше.


Колонна танков Т-60 движется к передовой. Западный фронт, ноябрь 1941 года

Осенью 1941 года наиболее распространенным видом боевых действий, которые пришлось вести танковым войскам Красной Армии, был бой в обороне. В самом начале войны механизированные корпуса, входившие в состав приграничных военных округов, чаще всего переходили к обороне после нанесения контрударов. Вместе с тем нередко корпуса переходили к обороне с целью отражения превосходящего противника, удерживая при этом важные в оперативно-тактическом отношении районы, рубежи или объекты. В этих условиях и особенно в ходе отступления наших войск в 1941 году переход соединений и частей к обороне осуществлялся под непосредственным воздействием превосходящих сил наземного и воздушного противника, а оборона являлась вынужденной. Кроме того, оборона велась с целью прикрытия флангов общевойсковых армий, а также для создания благоприятных условий для отвода стрелковых соединений и организованного занятия ими рубежей в глубине. Примером подобных действий является оборона 12-го и 19-го механизированных корпусов в районах Шауляй, Ровно, Зболдунов в июне 1941 года. Следует отметить, что при вынужденном переходе к обороне, танковые соединения занимали широкие полосы при наличии больших разрывов, промежутков между частями и подразделениями и открытых флангов.

Так, например, 12-й мехкорпус, действовавший в составе 8-й армии Северо-Западного фронта, получил 29 июня полосу обороны шириной 40 км, имея при этом около 9 тыс. человек личного состава, 50 танков и около 50 орудий. Неудивительно, что в таких условиях оборона носила линейный характер и характеризовалась низкими плотностями по людям, танкам и артиллерии.

Переход танковых частей и соединений к обороне осуществлялся и в случае прикрытия рубежей и объектов, находившихся в ближайшем тылу наших войск, вне соприкосновения с противником. При этом оборона создавалась преднамеренно, в самостоятельной полосе и при отсутствии соседей. Наиболее характерными в этом отношении являются действия 4-й танковой бригады на орловско-мценском направлении в октябре 1941 года.

Особенность организации обороны бригады заключалась в том, что она создавалась в очень сжатые сроки, на самостоятельном направлении, в большом отрыве от стрелковых частей и соединений и на удалении 12–15 км от передовых частей противника. Получив боевую задачу командир бригады полковник М. Е. Катуков выслал вперед два разведывательных отряда, каждый в составе танковой роты и роты мотострелков (десантом на танках). Под их прикрытием и осуществлялся переход к обороне.

Учитывая поставленную боевую задачу – не допустить прорыва танковых соединений противника по шоссе Орел – Мценск – Тула, – М.Е. Катуков решил построить боевой порядок в два эшелона. В первый эшелон он выделил мотострелковый батальон бригады и приданный ей сводный батальон полка НКВД, усилив их несколькими танками. Непосредственно за первым эшелоном вдоль шоссе было создано несколько танковых засад и поставлен на огневые позиции штатный зенитно-артиллерийский дивизион. Танковые засады создавались и на флангах обороны бригады, поскольку они были открытыми. Во втором эшелоне находился танковый полк бригады, которому были назначены два направления для контратак, на каждом из которых были определены по два-три рубежа развертывания. Так как времени для инженерного оборудования районов обороны не имелось, командиры умело использовали естественные условия местности.

Ограниченность времени на организацию обороны (4 часа) обусловила ряд характерных особенностей в постановке боевых задач и организации взаимодействия. Так, задачу батальону, прикрывавшему шоссе, и танковому полку, находившемуся во втором эшелоне, командир бригады поставил лично на местности, а командиру сводного батальона 34-го полка НКВД, которому предстояло обороняться на второстепенном направлении, – по карте с последующим уточнением на местности. Организуя взаимодействие, командир бригады смог дать лишь только указания по основным вопросам непосредственно на местности. Для осуществления устойчивого и эффективного управления применялась единая кодировка населенных пунктов, высот, рощ и других местных объектов. Впрочем, имеет смысл дать слово самому М.Е. Катукову.

«В октябре 1941 г. под Орлом бригада была брошена в район Мценска. Прибыв на место, я узнал, что немцы (части Гудериана) захватили Орел. Моя бригада не только сдерживала противника в течение 8 дней, но и славно била немцев. А все это потому, что я с самого начала обманул матерого фашистского волка.

Как это удалось?


Pz.III Ausf.J 5-й танковой дивизии в двухцветном зимнем камуфляже. Восточный фронт, 1941 год

Сил у меня было в 5–6 раз меньше, чем у Гудериана, но мы так организовали дело, что у немцев создалось впечатление, будто я располагал огромными силами и средствами. Мы маневрировали на широком фронте, отлично зная, благодаря хорошей разведке, расположение частей противника. Гудериан бросится в одно место, а мы тут как тут. Он – в другое, а мы его там встречаем. Не зная нашего расположения и нашей численности, Гудериан действовал напролом, силой и неизменно натыкался на наш организованный отпор.

Еще одно важное обстоятельство обеспечило нам успех: мы никогда не обнаруживали всех своих сил, никогда не открывая огня из всех своих огневых точек (выделено М.Е. Катуковым).

Под Орлом мы ввели в систему ложные окопы. Мы их отрывали ночью на расстоянии 1–1,5 километров от переднего края нашей обороны. Были случаи, когда противник яростно долбил с самолетов не только по нашим ложным окопам, но и по своим запутавшимся частям. Так, под деревнями Первый Воин и Второй Воин немцы били по своим частям в течение двух часов.

Под Орлом Гудериан действовал массой вдоль дорог. Он вылезал прямо против нашего переднего края, думая вызвать в наших рядах панику, но неизменно терпел поражение.

Попадая на наши стойкие войска, хорошо ведущие разведку, немцы вызывают авиацию, которая должна бомбардировать наши части с воздуха. При налете авиации важно соблюдать полное спокойствие, не метаться, не обнаруживать себя излишними движениями. Наши машины, автоматчики, стрелки должны оставаться на месте при появлении авиации противника. Это особенно должны помнить шоферы.

Если появляется авиация противника, ложись, замри на месте! Не успел спрятаться, – не суетись в поисках убежища. Будешь метаться, – обязательно попадешь под огонь противника и нанесешь вред своей части.

Разведку мы вели двух типов: 1) наблюдением и опросом местных жителей (тактическую) и 2) разведку боем.

Тактическую разведку мы вели на расстоянии до 50 километров с целью предупредить обход наших флангов и узнать группировку противника и направление движения его колонн на свои фланги. Для этого мы высылали дозоры из 2–3 бронемашин или из 2–3 мотоциклистов, или даже транспортную машину в сопровождении 1–2 мотоциклистов для связи. Численность таких дозоров – от 3–5 до 7–10 человек. Они вооружены автоматами, ручными пулеметами и гранатами РГД.

Разведку боем мы организовывали путем высылки от 3 до 10 средних танков с десантом пехоты. Столкновением с противником мы имели целью выявить боевые силы врага (расположение колонн, направление движения, численность). Высылаемые нами группы, естественно, натыкались на огонь противника. Если огонь не интенсивный, разведка атакует и уничтожает противника, пытаясь пройти дальше. Если силы большие, разведка откатывается, пользуясь ложными путями, оставляя заслон в засаде и сама продолжая на флангах вести разведку.

Донесения от разведчиков мы получали по радио, через мотоциклистов, а иногда путем посылки отдельных танков».

В приведенном рассказе М. Е. Катукова обращает на себя внимание наставительная форма повествования. Это неудивительно – он заимствован из его книги «Танковые бои», изданной в 1942 году, в которой он делится своим опытом танкового командира. Отсюда и стиль, доступный и понятный, в ключе суворовской «Науки побеждать».

«Опыт борьбы с немцами показывает, что наилучшим способом ведения оборонительного боя являются действия из засад.

Для засады мы выбирали подходящую местность, где располагались огневые средства пехоты (противотанковые орудия, пулеметы, стрелки), и в их (пехотные) боевые порядки вкрапливали танковые засады. Засаду мы ставили по 2–3 танка, располагая их в пределах зрительной и огневой связи одной засады от другой.

Место для засады мы выбирали на вероятных путях движения танков, орудий и автомашин противника. Место засады должно иметь укрытие с земли и воздуха. При этом мы избегали расположения засад у резко бросающихся в глаза предметов.


Танки БТ-7 и Т-34 1-й гвардейской танковой бригады в засаде. Ноябрь 1941 года

Наилучшими местами для засад будут: а) мелкие кустарники, разбросанные по полю, но закрывающие по высоте танк; б) обратные скаты высот, из-за которых высовывались бы лишь башня танка и по сторонам имелись бы стога, копны сена и т. п. , скрывающие месторасположение танка; в) всегда желательно на важных направлениях иметь возможно дальний обстрел – до 1–1,5 километров, а на второстепенных направлениях – 200–300 метров.

Засады не должны себя обнаружить и поэтому не стреляют по разведке противника. По ней ведут огонь специально выделенные огневые средства. Исключение составляют засады, охраняющие фланги боевого порядка, которые ни в коем случае не должны пропускать противника в тыл своих войск.

Наилучшим способом ведения огня из засад является стрельба с места в упор на коротких дистанциях, с быстрым переносом огня по важным целям, с частой переменой своей огневой позиции и незаметным, быстрым переходом на новую, запасную позицию для открытия огня оттуда. Когда есть время, танки, как правило, должны быть окопаны с устройством удобного выезда назад. На выезды надо обращать самое серьезное внимание, чтобы танк не буксовал при выезде. Сам танк и выезд должны быть хорошо замаскированы.

Все танкисты должны знать, где расположены наши засады. Об этом должны также знать артиллеристы, поддерживающие нас своим огнем, и пехотные начальники, на чьих участках расположены засады. Эти начальники имеют право требовать от танков засады помощи огнем при атаке танками противника нашей пехоты.

Каждый танковый начальник, организовавший засады (командир отдельно действующей роты, батальона,полка), обязан иметь наблюдательный пункт, с которого должен видеть места расположения засады, с тем чтобы вовремя высылать подвижной резерв – помощь засадным танкам при нападении крупных сил противника.

Связь с засадными танками осуществляется по радио, ракетами, пешими посыльными и, если надо, посыльными танками. О значении сигналов ракетами должны знать не только танкисты, но также пехота и артиллерия, поддерживающая танки. При совместной обороне с пехотой и ее поддержке танками надо требовать от пехоты подачи конца провода к поддерживающим танкам и подвижному резерву.

Находясь в засаде, начальник засады должен распределить роли в ведении огня между танками. Все подступы должны быть всем в засаде известны, ориентиры изучены и расстояния до них определены.

Возможны различные варианты ведения огня в зависимости от появления целей. Пусть, например, появилась колонна противника на дороге перед засадой. В таких случаях, если в засаде два танка, надо бить бронебойными снарядами по головному и заднему танкам в первую очередь, а потом перенести огонь по остальным. Это делается с целью лишить танки противника маневра.

Другой пример: появилась колонна танков противника и среди них машины с пехотой. В этом случае мы открываем огонь по головному и заднему танкам бронебойными снарядами, а по пехоте – осколочными снарядами и из пулеметов, по машинам с горючим и боеприпасами, а также по артиллерии – осколочными снарядами.

Танкисты, находящиеся в засаде, должны знать все варианты в ведении огня и свою роль в этом. При перемене огневой позиции в засаде танки меняют их по очереди, поддерживая друг друга огнем.


Пехотный танк «Валентайн II» в засаде. Битва за Москву, январь 1942 года

За засадами в укрытом месте мы располагали основные силы танков как ударную группу. Когда немцы пытались наскочить на нас в лоб или на любой из наших флангов, они неизменно встречали огонь пехоты, засады танков и удары из глубины этой ударной группы.

Благодаря такой системе расположения засад и основным силам танков мы неизменно били немцев, несмотря на их явное превосходство в численности танков».

Две эти обширные цитаты представляют собой текст глав «Разведка» и «Бой танков в обороне» из вышеупомянутой книги М.Е. Катукова. Кроме них, в ней содержатся рекомендации по организации наступательного боя и боя в населенном пункте. В целом же книга содержит бесценный материал, осмысленный боевой опыт, которым делится самый грамотный и удачливый танковый командир конца 1941 года. И это не пустые слова – бригада Катукова в боях под Мценском на восемь суток остановила продвижение 4-й танковой дивизии 24-го немецкого моторизованного корпуса. Эти события нашли отражение и в мемуарах Г. Гудериана: «6 октября наш командный пункт (2-й танковой армии. – Прим. автора) был перемещен в Севск. Южнее Мценска 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось пока отложить».

Гудериан отметил и применение советскими танкистами под Мценском новой тактики, заключавшейся в отказе от лобовых атак и переходе к ударам с флангов.

«Особенно неутешительными были полученные нами донесения о действиях русских танков, а главное, об их новой тактике. Русская пехота наступала с фронта, а танки наносили массированные удары по нашим флангам. Они кое-чему уже научились. Серьезность этого сообщения заставляла задумываться. Поэтому я решил немедленно отправиться в 4-ю танковую дивизию и лично ознакомиться с положением дел. На поле боя командир дивизии показал мне результаты боев 6 и 7 октября, в которых его боевая группа выполняла ответственные задачи. Подбитые с обеих сторон танки еще оставались на своих местах. Потери русских были значительно меньше наших потерь».

4-я танковая бригада, несмотря на значительное превосходство противника в силах и средствах, действуя по принципу подвижной обороны на широком фронте, нанесла ему большой урон и выполнила поставленные задачи, взаимодействуя при этом с подразделениями 11-й танковой бригады и пехотой 1-го гвардейского стрелкового корпуса. В приказе Наркома обороны № 337 от 11 ноября 1941 года говорилось: «… в результате ожесточенных боев бригады с 3 и 4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника фашисты потеряли: 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6 минометов и другие средства вооружения. Потери 4-й танковой бригады исчисляются единицами». Этим же приказом 4-я танковая бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду. Ее боевые действия были поставлены в пример танковым частям и соединениям Красной Армии.

Надо сказать, что М.Е. Катуков был не единственным командиром Красной Армии, взявшимся за перо. В начале 1942 года было издано довольно много брошюр, в которых успешные командиры различных родов войск делились своим боевым опытом. К их числу принадлежал и подполковник-танкист Г. Клейн, книга которого «Бой танков с танками» увидела свет почти одновременно с книгой Катукова. Боясь утомить читателя, не хочется прибегать к обширному цитированию, тем более что оценки и выводы Клейна совпадают с катуковскими, только выражены более подробно и основательно, с боевыми примерами. Однако на одной из тем его книги, а именно «Значение огня в танковом бою», хотелось бы остановиться подробнее.

«Решающим элементом в бою танков с танками является огонь.

Некоторые склонны думать, что уничтожить танк противника – значит таранить его, часто забывая при этом то содержание, которое вкладывают при отдаче распоряжений: «Уничтожить танки», «Атаковать» ит.д., и не учитывая того, что именно огнем и только огнем мы должны уничтожать танки противника.

Танкист должен стремиться скорее поставить свой танк в наиболее выгодное положение для огневого удара, маневрируя соответствующим образом. Вследствие этого местность приобретает для него огромное значение.

Способы ведения огня в танковом бою зависят от обстановки. Огонь с места дает большие преимущества, однако не всегда выгодно вести такой огонь.

Огонь с места может применяться в следующих случаях:

а) когда наши танки занимают удобное и скрытное положение относительно танков противника;

б) когда наши танки находятся в засаде;

в) во время действий на пересеченной местности (кочки, воронки, окопы); в этом случае выгодно стрелять с коротких остановок;

г) когда наши танки находятся на сборном пункте и занимают выгодное положение относительно атакующего нас противника.

Огонь с хода применяется в следующих случаях:

а) когда одна часть танков отходит, чтобы подвести под огонь основной массы своих танков преследующего противника в наступлении;

б) в момент развертывания для быстрого открытия огня (во встречном бою);

в) при выходе из боя;

г) при внезапном столкновении с противником;

д) при преследовании.

Вероятность попадания с хода уменьшается примерно в три, три с половиной раза, вследствие чего огонь выгоднее вести с места или с коротких остановок. При стрельбе с места скорость стрельбы за единицу времениувеличивается в полтора-два раза; так, например, если с места производится до шести прицельных выстрелов в минуту, то при ведении огня с хода скорострельность понижается в два раза (т. е. выпускается три-четыре снаряда в минуту).

Наивыгоднейшие курсовые углы (КУ) для стрельбы по танкам с места и с хода: от 0° до ±15° и от ±180° до ±165°. При таких условиях стрельбы упреждение в тысячных брать не следует; при каждом выстреле необходимо учитывать только ВИР. В остальных случаях необходимо учитывать боковое упреждение, а так как для вычисления в тысячных нет времени, то упреждение следует брать в фигурах (полтанка, танк и т. д. ).

Большое значение для стрельбы по современным танкам имеет пробивная способность оружия. Как показал опыт, стрельбу по танкам выгодно вести с дистанции 1000 – 1200 м и ближе, так как пушки наших средних и тяжелых танков на этой дистанции дают самый эффективный огонь, тогда как пушки немецких танков на этих дистанциях дают большое рассеивание.

В настоящей войне применяются танки с различными тактико-техническими данными; в основном они отличаются друг от друга своей скоростью: одни из них быстроходные (практическая скорость 30 – 40 км), другие – тихоходные (практическая скорость 15 – 20 км).

Превосходство в бою между двумя этими типами танков зависит от умения использовать эту скорость, чтобы занять лучшее огневое положение для поражения огнем более тихоходных танков.

Допустим, что бой между быстроходным и тихоходным танками происходит при непрерывном встречном движении при КУ – 0° ±20°; в этом случае быстроходный танк теряет свое преимущество; его тактическаяподвижность уступает стрелковой подвижности. Действенность огня с танка, движущегося со скоростью 15 – 20 км/час, падает. При скоростях свыше 25 км/час (при наличии значительного качания корпуса танка) действенность огня будет еще меньше.

Поэтому для получения лучших результатов стрельбы быстроходный танк часто вынужден уменьшать скорость до 15 – 20 км/час. При таких условиях действительность огня обоих танков будет приблизительно одинаковой. Исходя из вышесказанного, можно заключить, что для получения огневого превосходства над противником надо умело использовать скорость с целью занять лучшее положение для стрельбы.


«Матильды» из 196-й танковой бригады. Калининский фронт, 1942 год

Наиболее выгодно вести стрельбу с носовой и кормовой части наших средних и тяжелых танков, повертывая башню так, чтобы орудие было направлено на уголтанка. В этом случае к противнику обращена цель меньшего габарита, что уменьшает уязвимость танка.

В связи с превосходством вооружения наших танков при попадании снаряда в танки врага под любым углом фашистские танки уничтожаются.

При выборе способа ведения огня из танка необходимо всегда исходить из конкретной обстановки.

Для достижения максимальной действенности огня отдельным танкам и подразделениям необходимо искусно маневрировать в соответствии с характером местности, стремясь к тому, чтобы поставить свои танки в положение, обеспечивающее их защиту от поражения огнем танков противника.

Если при уничтожении стабильных целей противника (пушки, батареи, находящиеся на огневых позициях) у маневрирующих танков имеется некоторая свобода действий, то в борьбе с его танками одновременно находится в движении и цель, следовательно, маневрирование должно производиться непрерывно, как при стрельбе с места, так и при стрельбе с хода, что необходимо всегда учитывать».

Трудно не согласиться со взглядами Г. Клейна на огневой бой танков. Особо хотелось бы обратить внимание читателей на отношение офицера-танкиста к стрельбе с места и с хода. Вопрос этот не праздный, и позже мы к нему еще вернемся.

Наряду с изучением и обобщением опыта боев 1941 года, весной 1942 года начался активный процесс совершенствования организационной структуры танковых войск Красной Армии. В частности, началось формирование танковых корпусов. Их появление диктовалось опытом: практика войны показала, что отсутствие в составе фронтов и армий крупных танковых соединений не позволяло в полном объеме решать такую важную задачу наступления, как развитие тактического успеха в оперативный. Кроме того, как утверждается в большинстве отечественных изданий, к этому времени был преодолен кризис танкового производства в СССР, и отечественная промышленность уже давала фронту достаточное количество танков, позволившее приступить к формированию крупных танковых объединений. Если с первым тезисом нельзя не согласиться, то второй – абсолютно лживый, прикрывающий элементарное неумение войск, и в первую очередь крупных общевойсковых командиров, использовать танковые части.

Кризис танкового производства в СССР, если, конечно, допустимо использовать такой термин, имел место в октябре–ноябре 1941 года, когда отечественная промышленность изготовила 640 и 880 танков соответственно. Не лишним будет напомнить, что среднемесячное производство танков и штурмовых орудий в Германии в 1941 году не превышало 310 единиц, а в июне–ноябре – 360 единиц. И этой техники немцам хватило, чтобы дойти до Москвы! На 1 января 1942 года на советско-германском фронте соотношение танков составляло 1588: 840 (1,9 : 1) в нашу пользу. Еще интереснее сравнить цифры производства танков в первые четыре месяца 1942 года. В январе советские заводы дали фронту 1571 танк, в феврале – 1600, в марте – 1690, в апреле – 1811. Всего за четыре месяца – 6672 танка! Для справки: немецкая промышленность изготовила танков и самоходных орудий несколько меньше – 6085. Но это – за весь 1942 год!

Так что можно утверждать, что промышленность изготавливала танки во все возраставшем количестве, а Красная Армия во все возраставшем количестве их теряла. Безвозвратные потери танков в январе – апреле 1942 года составили 1655 машин, или 25% к выпуску их промышленностью! Кроме того, следует учитывать, что соотношение ходовых и неисправных танков в войсках действующей армии было в то время примерно равным, а иногда значительным в сторону неисправных машин. Так, на 1 января 1942 года во всех фронтах имелось 1588 исправных танков и 1323 неисправных, на 1 февраля соответственно 1547 и 1607, на 1 марта – 1874 и 2066 и на 1 апреля 1642 и 2409 машин. Такое положение в соотношении ходовых и неисправных танков объяснялось тем, что фронты и армии не имели достаточного количества средств эвакуации и ремонта бронетанковой техники.


Pz.III Ausf.J из 6-гщ танкового полка 3-й танковой дивизии. Восточный фронт, зима 1941 года

В марте 1942 года началось формирование первых четырех танковых корпусов. По первоначальному штату в состав каждого вошло по две танковые и по одной мотострелковой бригаде. Корпус должен был иметь 5603 человека личного состава и 100 танков (из них 20 КВ, 40 Т-34 и 40 легких Т-60 или Т-70). Артиллерийский и зенитно-артиллерийский дивизионы имелись только в составе мотострелковой бригады. Вопреки здравому смыслу и боевому опыту в создаваемых соединениях совершенно не предусматривались артиллерийские части корпусного подчинения, инженерно-саперные, разведывательные подразделения, а также свой корпусной тыл. Управление корпуса фактически состояло из небольшой группы офицеров, предназначавшейся для координации боевых действий бригад. В апреле и мае 11 корпусов формировались на фронтах и 14 – в резерве Ставки ВГК. Вскоре танковые корпуса получили боевое крещение.

В мае 1942 года наиболее серьезные по своей напряженности и результатам события развернулись на харьковском направлении. Советским войскам была поставлена задача разгромить харьковскую группировку противника и овладеть Харьковом. Планом наступательной операции предусматривалось нанесение двух ударов по сходящимся направлениям – на Харьков. Главный удар предполагалось нанести с барвенковского плацдарма, обращенного в сторону врага, силами 6-й армии и армейской группы генерала Л. В. Бобкина. Второй удар наносился из района Волчанска силами 28-й армии и частью сил 21 и 38-й армий. Этой группе предстояло наступать в обход Харькова с севера и северо-запада.

В то же время готовились к наступлению и немецкие войска, которые намеривались провести операцию «Фридерикус-I» – встречными ударами 6-й полевой армии из района Балаклеи и армейской группы «Клейст» (1-я танковая и 17-я армии) с юга на северо-запад в общем направлении через Барвенково на Изюм ликвидировать барвенковский выступ. Таким образом, в районе Харькова к наступательным действиям готовились войска обеих сторон.

Необходимо отметить, что перегруппировка советских войск шла вяло, без единого плана, на основании отдельных и порой противоречивых приказов. Несоблюдение нашими штабами скрытности управления и плохая оперативная маскировка при сосредоточении войск позволили немецкому командованию разгадать планы советской стороны. На угрожаемых направлениях немцы увеличили плотность своих войск, подтянули подвижные резервы, подготовили новые оборонительные рубежи и минные поля.

К началу наступления советское командование сосредоточило довольно сильную танковую группировку, насчитывавшую 925 танков. В составе этой группировки было три танковых корпуса (21, 22 и 23-й) и девять отдельных танковых бригад. Последние были включены в ударные группировки и использовались для непосредственной поддержки стрелковых дивизий первого эшелона. 22-й танковый корпус был придан 38-й армии, командующий которой решил использовать его децентрализованно, придав его бригады стрелковым дивизиям. 21 и 23-й корпуса составляли подвижную группу Юго-Западного фронта. Ее планировалось ввести в прорыв в полосе наступления 6-й армии с задачей развить удар в общем направлении на Люботин и во взаимодействии с 3-м кавалерийским корпусом завершить окружение харьковской группировки противника.

Наступление войск ударных группировок Юго-Западного фронта началось утром 12 мая после часовой артиллерийской и авиационной подготовки. За первые трое суток наши войска сумели прорвать немецкую оборону каждая до 55 км по фронту и до 25–50 км в глубину. Сопротивление вражеских войск начало заметно ослабевать. Создались благоприятные условия для ввода в прорыв подвижной группы. Стремительный и мощный удар двух танковых корпусов, имевших около 300 танков, мог оказаться весьма эффективным. Однако командование фронта, ожидая более выгодной обстановки, решило ввести танковые корпуса в прорыв после выхода стрелковых дивизий на рубеж реки Берестовая, до которой оставалось пройти с боем еще 15 км. Только утром 17 мая танковые корпуса обогнали боевые порядки пехоты и приступили к выполнению задачи. Но благоприятный момент был упущен. В тот же день 11 дивизий армейской группы «Клейст» прорвали оборону 9-й армии Южного фронта и, развивая удар на север и северо-восток, продвинулись к вечеру на 20–25 км. Несмотря на это, Юго-Западный фронт еще два дня тщетно продолжал пробиваться к Харькову и только 19 мая перешел к обороне, перенацелив танковые корпуса на ликвидацию прорыва. Но было уже поздно. Воспользовавшись тем, что северная советская группировка истощила свои силы, немцы перебросили с этого участка фронта к северному фасу Барвенковского выступа две танковые дивизии, которые 22 мая форсировали Северский Донец и к исходу 23 мая соединились с наступавшими в северном направлении частями группы Клейста. В окружение попали войска 6-й и 57-й армий.


Танки Pz.IV Ausf.F2. На эти новенькие, только что переданные войскам машины еще не нанесены дивизионные эмблемы. Восточный фронт, 1942 год

В течение нескольких последующих дней войска Юго-Западного фронта предпринимали неоднократные попытки прорвать кольцо окружения извне, но безуспешно. Предпринимали такие попытки и окруженные войска. Так, например, 26 мая в районе Чепеля прорвалась из окружения крупная группа советских войск. Все оставшиеся на ходу танки окруженной группировки были объединены в танковую группу, состоявшую из остатков пяти танковых бригад, 21 и 23-го танковых корпусов. Танки построили клином, который возглавила наиболее опытная 5-я гвардейская танковая бригада, имевшая 14 танков (1 КВ, 7 Т-34 и 6 Т-60). На броню танков положили раненых, а пехоту разместили внутри танкового клина. Пехотинцы получили приказ бежать за танками не отставая, так как никаких остановок и задержек не будет. Из 22 тыс. человек и 60 танков, которые пошли на прорыв, из окружения вышли около 5 тыс. человек и пять танков 5-й гвардейской танковой бригады. Последние крупные группы советских солдат вышли из окружения 28 мая, после этого через немецкий фронт пробивались только мелкие группы и одиночки.

Общие итоги Харьковской операции были ужасны. Потери войск Юго-Западного направления за период с 10 по 31 мая 1942 года составили 266 927 человек (из них 46 314 – раненые и больные эвакуированные в госпитали, 13 556 – убитые и захороненные на незахваченной противником территории, 207 047 – попали в окружение, а иными словами – пропали без вести), 652 танка, 1646 орудий и 3278 минометов.

Основной причиной поражения Красной Армии в Харьковской операции, помимо просчетов и излишней самонадеянности командования Юго-Западного направления, стал низкий уровень подготовки командного состава Красной Армии, причем на всех уровнях – от командира взвода до командующего армией. Бои под Харьковом продемонстрировали полное неумение армейского командования использовать танковые части, и в первую очередь танковые корпуса, причем как раз для того, для чего они создавались, то есть для развития тактического успеха в оперативный.

Опыт харьковских боев, кроме того, показал, что танковые корпуса не обладают необходимой оперативно-тактической самостоятельностью. В июле 1942 года в штат корпуса был включен отдельный гвардейский минометный дивизион, насчитывавший 250 человек и 8 реактивных установок БМ-13, разведывательный и мотоциклетный батальоны. Несколько позже в корпус поступили две подвижные ремонтные базы, а также рота подвоза ГСМ для обеспечения второй заправкой топлива и масла.

Параллельно с развертыванием танковых корпусов в мае 1942 года начали создаваться танковые армии. По приказу наркома обороны от 29 мая 1942 года танковая армия должна была иметь в своем составе три танковых корпуса, отдельную танковую бригаду, одну-две стрелковые дивизии и специальные части.

Первые две танковые армии (3 и 5-ю) сформировали в мае–июне 1942 года. В конце июля этого же года непосредственно на Сталинградском фронте с использованием полевых управлений 38-й и 28-й армий были созданы соответственно 1 и 4-я танковые армии, которые примерно через месяц расформировали.


Танк Pz.III Ausf.J, вооруженный 50-мм длинноствольной пушкой. Восточный фронт, 1942 год

Первоначально боевой состав танковых армий определялся директивами на их формирование и был неодинаковым. Опыт их применения летом 1942 года в оборонительных и наступательных операциях на воронежском направлении (5-я танковая армия), в районе Козельска (3-я) и особенно в контрнаступлении под Сталинградом (5-я) позволил сделать ряд важных выводов об их боевых возможностях и организационной структуре. Наличие в них стрелковых дивизий, танковых и кавалерийских корпусов, обладавших различными боевыми возможностями и подвижностью, отрицательно сказывалось на организации, осуществлении взаимодействия, управления и материально-технического обеспечения. В целом, танковые армии оказались громоздкими, неманевренными и трудноуправляемыми. Они применялись фактически так же, как и общевойсковые армии, усиленные танковыми корпусами. Стрелковые дивизии со средствами усиления получали задачу прорвать главную полосу обороны противника, а танковые корпуса составляли подвижную группу армии и предназначались для развития успеха. Однако наличие в составе танковых армий соединений с различной степенью подвижности, к тому же при недостатке эффективных средств связи, серьезно затрудняло управление войсками при развитии наступления в оперативной глубине. Это неизбежно приводило к ослаблению силы и уменьшению глубины танкового удара, а следовательно, и к снижению результатов операции в целом.

Впрочем, летом 1942 года танковым войскам Красной Армии было не до наступления. Основной формой боевых действий танковых частей и соединений в этот период стал бой в обороне. Особенностью летних и осенних сражений 1942 года было то, что в составе войск фронтов в значительном количестве имелись танковые корпуса и армии. Эти соединения и объединения планировалось использовать главным образом во вторых эшелонах и резервах фронтов или армий для нанесения контрударов по прорвавшимся вражеским танковым группировкам.

Забегая вперед, следует отметить, что отсутствие практического опыта применения в оборонительных операциях таких крупных танковых соединений и объединений не позволило в ряде случаев полностью использовать их боевые возможности. Это выражалось в отсутствии опыта организации артиллерийского и авиационного обеспечения контрударов, в недостаточно тщательной отработке (а порой и в полном ее отсутствии) вопросов взаимодействия танковых армий и корпусов с общевойсковыми соединениями, в неодновременном вводе танковых соединений в сражение и в наличии существенных недостатков в управлении войсками.

Указанные недостатки имели место при организации контрударов 5-й танковой армии в июле 1942 года на воронежском направлении, 1 и 4-й танковых армий в районе Верхней Бузиновки и Калача. Но обо всем по порядку.

Решающую роль в летнем наступлении вермахта на Восточном фронте (операция «Блау»), как и в предыдущих операциях, должны были сыграть танковые и моторизованные дивизии. В ходе подготовки к летней кампании они были усилены: в состав танковых полков включался третий танковый батальон. Кроме того, танковый батальон (рота средних и две роты легких танков) получили и моторизованные дивизии. В моторизованной дивизии «Великая Германия» танковый батальон комплектовался только средними танками. В танковых соединениях существенно увеличилось количество средних танков, вооруженных длинноствольными 50– и 75-мм пушками. Так, например, в 1-й танковой армии по состоянию на начало июля 1942 года насчитывалось 145 танков Pz.III с 50-мм пушкой L/42 и 156 танков Pz.III с 50-мм пушкой L/60, 68 танков Pz.IV с 75-мм пушкой L/24 и 41 танк Pz.IV с 75-мм пушкой L/43. Кроме того, уже в ходе боев в танковые части начали поступать танки Pz.IV Ausf. G, вооруженные еще более мощной 75-мм пушкой L/48. К участию в операции «Блау» привлекались и 10 дивизионов штурмовых орудий, большую часть из которых составляли машины StuG III Ausf. F, также вооруженные 75-мм пушками с длиной ствола в 43 калибра. Танки и штурмовые орудия, вооруженные длинноствольными пушками могли без особых сложностей бороться с советскими Т-34 и КВ. Более того, впервые с начала войны с СССР они получили огневое превосходство над ними.


В атаке танки БТ-7 и пулеметный БТ-2. Южный фронт, весна 1942 года

К 28 июня 1942 года на Восточном фронте противник имел 11 полевых и четыре танковые армии, три оперативные группы, в которых насчитывалось 230 дивизий и 16 бригад – 5655 тыс. человек, более 49 тыс. орудий и минометов, 3,7 тыс. танков и штурмовых орудий. Эти силы поддерживались с воздуха авиацией трех воздушных флотов, авиационной группой «Восток», а также авиацией Финляндии и Румынии, имевшей в своем составе около 3,2 тыс. боевых самолетов.

Наиболее крупная группировка сил – группы армий «А» и «Б» – была развернута на южном крыле Восточного фронта, где находилось 37 процентов пехотных и кавалерийских и 53 процента танковых и моторизованных соединений. В ее состав входило 76 пехотных, 10 танковых, восемь моторизованных и три кавалерийские дивизии (900 тыс. человек, 1,2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 17 тыс. орудий и минометов), поддерживаемых 1640 боевыми самолетами.

Изготовившаяся для наступления группировка немецких войск уступала противостоящим ей войскам Красной Армии в численности личного состава и в танках почти в два раза при примерном равенстве в артиллерии. Лишь в авиации немцы имели двукратное превосходство. Тем не менее, как это уже бывало не раз, на направлениях главных ударов немцам удалось добиться многократного превосходства в силах. Последнее обстоятельство легко проиллюстрировать на примере войск Брянского фронта.

Все четыре армии фронта располагались в первом эшелоне. В резерве фронта находились 1 и 16-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус, 1-я гвардейская и 284-я стрелковые дивизии, 115 и 116-я танковые бригады. Группировка войск Брянского фронта не отвечала сложившейся обстановке. Командование фронтом ошибочно считало более важным орловское направление, где и сосредоточило основные силы. Угроза наступления противника на воронежском направлении недооценивалась. Оборонявшаяся на этом направлении 40-я армия занимала фронт протяженностью 110 км. Стрелковые дивизии первого эшелона армии располагались почти равномерно. Одна стрелковая дивизия и две стрелковые бригады второго эшелона находились в 40–60 км от переднего края. Части 40-й армии не подготовили оборонительных рубежей ни в тактической, ни в оперативной глубине, а артиллерийско-противотанковые резервы и противотанковые районы не создавались вовсе.


Танк Pz.III подбитый советскими артиллеристами в районе Харькова. Юго-Западный фронт, май 1942 года

Между тем 26–28 июня заканчивалось сосредоточение немецких войск в полосе Брянского фронта. Против советских 13 и 40-й армий (13,5 стрелковой дивизии на фронте в 180 км) развернулись для наступления 14,5 пехотной, четыре танковые и три моторизованные дивизии. На направлении главного удара превосходство было еще более значительным. Так, в районе 45-км участка обороны советских войск на стыке 13 и 40-й армий немцы сосредоточили в первом эшелоне три танковых, одну моторизованную, две пехотные и одну легкопехотную дивизии. Этой группировке противостояли лишь три советские стрелковые дивизии.

В 10 часов утра 28 июня 1942 года вермахт начал генеральное наступление на Восточном фронте. К исходу дня оборона советских войск на стыке 13 и 40-й армий была прорвана. К 30 июня немецкие войска расширили прорыв до 40 км по фронту и продвинулись на 35–40 км в глубину обороны наших войск.

4 июля соединения 4-й танковой армии генерала Гота вышли на подступы к Воронежу. В течение двух последующих дней немецкие войска захватили плацдарм на левом берегу Дона и в тот же день овладели большей частью города. 10 дней шли ожесточенные бои на улицах западной части Воронежа. Однако дальнейшее продвижение противника было остановлено организованным сопротивлением советских войск.

5 июля в бой была введена 5-я танковая армия Героя Советского Союза генерал-майора А.И. Лизюкова. В армию входили 2 и 11-й танковые корпуса, 340-я стрелковая дивизия, 19-я отдельная танковая бригада, гвардейский минометный полк, легкий артполк РГК, отдельный батальон связи, отдельный зенитный дивизион и рота охраны штаба армии. 5 июля в состав армии был включен 7-й танковый корпус. В ночь на 5 июля армия получила приказ нанести контрудар по флангу армейской группы «Вейхс». При этом Ставка ВГК требовала начать операцию не позднее 15–16 часов 5 июля, не дожидаясь сосредоточения всех сил армии.


Наступление на южном фланге Восточного фронта летом 1942 года

Утром 6 июля первым перешел в наступление 7-й танковый корпус полковника П.А. Ротмистрова, половина бригад которого находилась во втором эшелоне и в резерве. В ходе атаки части корпуса встретились с танками наступавшей 11-й танковой дивизии вермахта, с которыми вели бой в течение всего дня. На другой день боевые действия развернулись с новой силой. В сражение был введен с ходу 11-й танковый корпус генерал-майора А.Ф. Попова. В ожесточенных боях, продолжавшихся четверо суток, соединения 7 и 11-го танковых корпусов смогли потеснить противника на 4 – 5 км и к исходу 10 июля выйти к реке Сухая Верейка. В этот день в наступление перешел 2-й танковый корпус генерал-майора И. Г. Лазарева, находившийся до этого во втором эшелоне.


К лету 1942 года длинноствольные 75-мм пушки получили и многие штурмовые орудия StuG III

Оценивая действия наших танковых корпусов в этом контрударе, генерал армии М.И. Казаков, в те дни начальник штаба Брянского фронта, впоследствии писал: «Вместо того, чтобы организовать одновременную массовую атаку танков силами хотя бы 4–5 бригад на фронте 12–15 километров, командиры корпусов вводили их в бой прямо из колонн по методу ввода в готовый прорыв с выделением передовых батальонов, примерно по два батальона от корпуса. В итоге наступление танковых корпусов свелось, по существу, к боевым действиям только этих передовых батальонов, а остальные их силы стояли на месте и несли неоправданно большие потери от немецкой авиации. Но даже эти весьма слабые удары вынудили противника повернуть на север обе танковые дивизии 24-го танкового корпуса…»

Активными действиями советские войска сорвали попытку врага расширить прорыв к северу от Воронежа, вдоль Дона. 4-я немецкая танковая армия, завязнув в этих боях, утратила запланированный темп продвижения. Но и 5-я танковая армия понесла в этих боях серьезные потери. На 6 июля в ее составе насчитывался 641 танк (83 КВ, 228 Т-34, 88 MK-II «Матильда» и 242 Т-60), а 17 июля осталось только 158 (26 КВ, 98 Т-34, 37 «матильд» и 139 Т-60). 12 июля, подтянув силы, немцы нанесли контрудар по 2 и 7-му танковым корпусам, которые начали отходить. В ночь на 18 июля части 5-й танковой армии были отведены в тыл. В тот же день армия была расформирована.

По примерно аналогичному сценарию происходил ввод в сражение 1 и 4-й советских танковых армий.

На рассвете 23 июля ударная группировка врага превосходящими силами начала наступление против правофланговых дивизий 62-й армии. С первых же минут борьба приобрела ожесточенный характер. К исходу второго дня боев немцы прорвали фронт. Чтобы не допустить дальнейшего продвижения прорвавшейся группировки противника командующий Сталинградским фронтом генерал В.Н. Гордов принял решение нанести по ней удар 13-м танковым корпусом и остановить ее. Утром 24 июля 13-й танковый корпус (74 танка Т-34 и 49 – Т-70) перешел в наступление. Организованный наспех контрудар не дал ощутимого результата. Противник отбил все атаки и через двое суток подвижными частями вышел к Дону севернее Калача.


Весной 1942 года на вооружение противотанковых дивизионов танковых и моторизованных дивизий Вермахта начали поступать истребители танков «Мардер II», вооруженные трофейной советской 76-мм пушкой Ф-22

25 июля, бросив в атаку сразу около 100 танков, перешла в наступление южная группировка противника. К исходу дня немцам удалось прорвать фронт. Создавалась серьезная угроза охвата с юга всей 62-й армии. Вечером 26 июля советское командование решило нанести контрудар силами не до конца сформированных 1 и 4-й танковых армий, а также частью сил 21, 62 и 64-й армий по войскам противника, прорвавшимся к Дону. В войсках, участвовавших в нанесении контрудара, имелось до 550 танков.


Колонна танков Pz.III 23-й танковой дивизии Вермахта на марше. Район Россоши, июль 1942 года

К исходу 26 июля обстановка сложилась так, что требовалось быстрое нанесение контрудара, чтобы не допустить форсирования немцами реки Дон. Поэтому командование фронтом было вынуждено вводить в бой соединения танковых армий по мере их выдвижения и развертывания на правом берегу Дона. Так, 28-й танковый корпус был введен в бой 27 июля, а 23-й – лишь 30 июля и только одной бригадой. 22-й танковый корпус 4-й танковой армии смог переправиться через Дон только к концу дня 28 июля и вступить в бой на следующий день. В целом для этих боев были характерны самостоятельные действия танковых частей и подразделений. Стрелковые части, действовавшие совместно с танками, упорства в бою не проявляли и при первом же огневом воздействии противника приостанавливали наступление, оставляя танки в одиночестве. Наступавшие танковые части слабо поддерживались артиллерией и авиацией, при этом немецкая авиация постоянно «висела» в воздухе. С обеих сторон определяющую роль в сражении играли подвижные части и подразделения. Они маневрировали, пытаясь обойти и окружить друг друга. Фронта, в классическом понимании этого слова, уже не существовало. Группы танков сражались в бескрайней степи, как эскадры кораблей на море, с боем добиваясь более выгодных позиций, загоняя противника в ловушки и засады, цепляясь на несколько часов или дней за населенные пункты, а затем покидая их. Ожесточенные бои в большой излучине Дона продолжались до 8 августа. Наступление прорвавшихся в тыл 62-й армии войск противника было остановлено, а окруженная группировка наших войск – деблокирована. Однако ликвидировать вышедшую к Дону группировку врага и восстановить фронт 62-й армии не удалось. Сказались ошибки, допущенные при организации и осуществлении контрудара. Танковые армии не были готовы к слаженным боевым действиям. На подготовку контрудара отводилась всего одна ночь. Тем не менее и немецкому командованию не удалось осуществить свои планы по окружению частей Красной Армии на западном берегу Дона, не удалось немцам и переправиться через Дон. Вместо быстрого прорыва на восток, к Волге, войска 6-й армии были вынуждены втянуться в затяжные бои, а затем и перейти к обороне для перегруппировки сил и пополнения.

Несколько лучше готовились контрудары отдельных танковых корпусов. Однако и они зачастую организовывались в предельно короткие сроки, и практически корпуса наносили их с ходу с выдвижением из глубины. В силу этого и контрудары танковых корпусов не всегда полностью достигали поставленных целей.

Так, противник, прорвав оборону 62-й армии на участке Бочара, Питомник (18 км западнее Сталинграда), развивал успех в общем направлении на Сталинград. В этой обстановке командующий 62-й армией поставил задачу 2-му танковому корпусу совместно с 37-й стрелковой дивизией нанести контрудар по противнику и остановить его. Приказ танковым корпусом был получен в 4 ч 30 мин 4 сентября 1942 года, а начало атаки назначалось в 5 часов этого же дня. Само собой разумеется, что, не имея необходимого времени для подготовки контрудара, корпус успеха не добился и отошел на исходные позиции, понеся значительные потери.


Бронетранспортер Sd.Kfz.251 на западном берегу Дона. Июль 1942 года

В сентябре 1942 года началось формирование механизированных корпусов, при этом учитывался опыт создания корпусов танковых. Поэтому уже в самом начале в новые соединения включались части и подразделения специальных войск. Однако организация корпусов все же была неодинаковой. Так, например, 1-й и 2-й механизированные корпуса имели по три механизированные и по одной танковой бригаде, истребительно-противотанковый и зенитно-артиллерийский полки, дивизион гвардейских минометов, бронеавтомобильный, ремонтно-восстановительный батальоны, а также инженерно-минную роту, роты управления и подвоза ГСМ. 3 и 5-й механизированные корпуса вместо одной имели по две танковых бригады, а 4 и 6-й корпуса вместо танковых бригад были укомплектованы каждый двумя отдельными танковыми полками.

Таким образом, из шести механизированных корпусов полностью сформированных к началу 1943 года, имелось три типа организации, что сказывалось на численном составе новых соединений. В частности, по танкам это выглядело следующим образом. 1-й и 2-й мехкорпуса должны были иметь по 175, 3-й и 5-й – по 224, а 4-й и 6-й – по 204 танка. Однако основным являлся штат, по которому содержались два первых корпуса. Этот штат стал основой для формирования всех новых корпусов, на него же в последующем были переведены корпуса, имевшие другую организацию.

Осень 1942 года стала временем подведения промежуточных итогов летних боев на советско-германском фронте. Причем итоги эти подводили обе стороны. С выводами советского командования мы познакомимся позже, а вот оценка немецкими танкистами как своей тактики, так и тактики противника содержится в «Докладе о тактическом применении германских и советских танковых частей на практике». Доклад этот был составлен по опыту боевых действий 23-й танковой дивизии вермахта в ходе операции «Блау». В этом докладе, в частности, говорилось:

«В отличие от тактики, использовавшейся в предыдущих кампаниях, в этой кампании полк обычно использовался как единое тактическое подразделение, что дало гораздо больший эффект, чем когда отдельные роты получали каждая свое собственное задание.

В крайнем случае, батальон может использоваться для выполнения отдельных задач, использование отдельных рот возможно лишь в исключительных случаях. Нужно стараться всегда применять танки массированно».


Разбитая советская техника в излучине Дона. Август 1942 года. На переднем плане – грузовик ЗИС-5, на заднем – тяжелый танк КВ-1

Далее значительная часть документа посвящена анализу тактики немецких танковых частей. В части взаимодействия с пехотой никаких новых положений не появилось, а вот в выводах по применению танков в боях с танками все более заметна противотанковая направленность.


Легкий танк Т-60, подбитый во время боев в излучине Дона. Август 1942 года

«В бою «танк против танка» нужно всегда стараться ударить противнику во фланг. Этому помогает и хороший обзор изнутри наших танков (отличная оптика, командирские башенки). В бою «лоб в лоб» противник всегда будет иметь превосходство, потому что русские танки имеют лучшее вооружение и бронирование, чем у немецких танков.

Если противник атакует – отступите, образуя «клещи», и, когда противник окажется между вами, поражайте его в бортовые проекции.

Если ваши танки идут в атаку – используйте леса и овраги, чтобы выйти во фланг противнику.

Pz.IV с длинноствольным орудием 7, 5 см KwK 40 нужно выдвигать в первую линию танкового подразделения, чтобыони могли быстро открыть огонь по русским КВ-1 или КВ-1 с усиленной броней, если последние появятся на поле боя.


План Паулюса по захвату Сталинграда

Обобщающий вывод: двигайтесь на большой скорости. Атакуйте на широком фронте с ротами, развернутыми в линии. Танки должны двигаться с большим интервалом. Избегайте лесов и деревень, обходите их за 1 км. Главное оружие танка – его скорость и маневренность. Германские танковые части нередко часами стоят на одной позиции (так же делают и русские). Это неправильно, танки должны чаще менять позиции, быть мобильными.


Танки 48-го танкового корпуса Вермахта на подступах к Сталинграду. Сентябрь 1942 года

В оборонительных боях на высоте и вдоль дорог главные силы танков сначала надо отвести назад, а затем выдвинуть этот резерв навстречу направлению удара противника. Активнее надо проводить тактическую разведку».

Отдельная глава в докладе посвящена тактике советских танковых войск и оценке их материальной части.

«В прошлом году русские понесли огромные потери в танках, так как применяли их немассированно, в этом году противник вводит в бой массы танков.

1. Русские танки сосредоточиваются часто на открытой, плоской местности.

2. Атакуя, русские танки упорно двигаются вперед. Часто желание атаковать у русских исчезает, если немцы сумеют подбить головные русские танки.

3. Русские танки часами остаются на одном месте.

4. Случается, что русские танки сильным ударом вклиниваются в позиции нашей пехоты, нанося ей потери, но дальнейший успех они развить, как правило, не могут.

5. При атаке или выдвижении немецких танков русские ставят свои танки в естественных или рукотворных укрытиях так, что наружу торчат только башни, подпускают немецкие танки поближе и поражают их с коротких дистанций. Огонь русских танков наносит значительные потери и с больших дистанций.

6. а) Т-34: этот танк превосходил все немецкие танки до появления весной 1942 года немецких длинноствольных танковых орудий 5 см KwK L/60 и 7, 5 см KwK L/43, теперь уступая им. Русские Т-34 в нескольких танковых сражениях, атаковав немецкие танки и понеся тяжелые потери, напоровшись на огонь новых орудий, теперь предпочитают при возможности отойти, не вступая в бой.


Танки Т-34 учебного танкового батальона СТЗ готовы вступить в бой. Сталинград, сентябрь 1942 года

б) КВ-1. Русские танки КВ-1 и КВ-1 с усиленной броней часто использовались взамен Т-34. Так как эти тяжелые танки обычно не применялись массированно, их уничтожение не было слишком сложной задачей.

7. Фантастический боевой дух русских танкистов: некоторые танки теряют ход, получают 5–6 прямых попаданий, но их экипажи не сдаются и продолжают вести огонь. Для уничтожения таких машин приходится посылать специальные группы саперов-подрывников. Русские сражаются до последнего снаряда и патрона.


Бронеавтомобиль БА-10 выдвигается к месту прорыва немецких войск. Сталинград, сентябрь 1942 года

8. Огонь немецкой артиллерии или атаки пикирующих бомбардировщиков редко вынуждают русских оставить позиции, хотя они и несут значительные потери. Массированный удар люфтваффе может уничтожить место, где группируются мощные танковые части русских, и сорвать их запланированную атаку на открытый фланг немецких частей.

Достоинства тяжелых русских танков: мощное основное вооружение, мощная броня, хорошая проходимость по пересеченной местности, большой радиус действия.

Достоинства немецких танков: хороший обзор изнутри, отличные оптика и радиооборудование, что обеспечивает контроль за тактической ситуацией».

Что касается потери желания атаковать, указанной в пункте «2» этой главы доклада, то это классический пример того, как технические характеристики танков влияли на тактику их использования. Дело в том, что летом 1942 года на большинстве советских танков отсутствовали радиостанции. Поэтому командиры перед атакой отдавали приказ «Делай как я!» и шли в бой, возглавляя свои подразделения. Немцы же, естественно, сосредоточивали огонь на головных танках, подбивали их и обезглавливали атакующие подразделения, после чего атака часто действительно прекращалась.

Следует подчеркнуть, что усиление вооружения и бронирования основных танков вермахта Pz.III и Pz.IV привело к тому, что советские танковые войска утратили качественное превосходство над немецкими. Теперь речь могла идти только о количественном превосходстве.

Оглавление книги


Генерация: 0.625. Запросов К БД/Cache: 3 / 1