Глав: 7 | Статей: 23
Оглавление
Сияющие доспехи и тяжелые копья-лэнсы, грозные мечи и гордые гербы. Земля содрогалась от поступи их боевых коней. Неотразимый удар рыцарской конницы сокрушал любого врага. Семь столетий они господствовали на поле боя. Каждый рыцарь стоил сотни ополченцев. Каждый давал клятву быть egregius (доблестным) и strenuus (воинственным). Каждый проходил Benedictio novi militis (обряд посвящения): «Во имя Божие, Святого Михаила и Святого Георгия посвящаю тебя в рыцари. Будь благочестив, смел и благороден» – и обязался хранить верность своему предназначению до самой смерти.

Эта книга – самая полная энциклопедия военного искусства рыцарей, их вооружения, тактики и боевой подготовки. Колоссальный объем информации. Всё о зарождении, расцвете и упадке латной конницы. Анализ ключевых сражений рыцарской эпохи. Более 500 иллюстраций.

1.1. Появление рыцарской конницы. VIII–XI века

1.1. Появление рыцарской конницы. VIII–XI века

Карл Мартелл, битва при Пуатье 732 г. Конница Карла Великого. Стратегия и тактика армий эпохи Каролингов. Тяжелая конница Каролингов и викинги. Германская тяжеловооруженная конница X в. Битва при Риаде 933 г.

Рыцарство (от нем. Ritter – всадник) – это военное (позже аристократическое) землевладельческое сословие средневекового общества, появившееся в VIII веке (правда, есть предположение, что рыцарство появилось в VII веке, но документально доказано только существование рыцарской конницы в VIII веке) в странах Западной и Центральной Европы в эпоху феодально-иерархических отношений. Кстати, в VIII–IX веках это слово означало просто конного воина, который несет вассальную военную службу у своего сеньора. В IX–X веках слово «рыцарь» уже применялось к конному воину, представителю низшего господствующего класса, правда, у которого не всегда были вассалы. И лишь в XI веке слово «рыцарь» стало означать конного воина, принадлежавшего к особому военно-аристократическому сословию, которое считало себя «цветом мира» и высшим слоем общества. Так в XI веке рыцарство превратилось в особое высшее сословие, имеющее огромное влияние.

Отцом-основателем рыцарской конницы (доминирующей силы средневековых европейских армий) принято считать Карла Мартелла (Карл Молот). Карл Мартелл (ок. 688–741) был сыном майордома (от лат. Maior – старший, означало управляющий хозяйством вотчинника-феодала) Франкского государства Пипина Геристальского. Пипину Геристальскому удалось в одной из усобиц, кипевших между вельможами Нейстрии и Австразии из-за господства в земле франков, разбить Берхера, майордома Нейстрии, в битве при Тертри, произошедшей в 687 году. После этого Пипин вынудил короля Нейстрии Теодориха III назначить его майордомом Австразии, Нейстрии и Бургундии, то есть всего Франкского королевства, воссоединенного победой при Тертри. С этой поры Пипин Геристальский именовался не просто майордомом короля, а князем и герцогом Франкского государства. С 715 года Карл Мартелл стал преемником своего отца, получив должность майордома (он был майордомом до 741 г.). По правде сказать, фактически отец передал сыну власть над страной, так как в то время династия Меровингов неуклонно вырождалась. Наступило время «ленивых королей». Именно тогда на первый план выходят майордомы – имеющие в своих руках неограниченную верховную власть и фактически с этого момента управляющие страной. Майордомы по своей воле ставили и смещали королей династии Меровингов (так поступал и отец Карла, и он сам).

Основной целью Карла Мартелла в качестве «правителя» было объединение Франкского государства. Но для этого необходимо было иметь хорошо обученное, находящееся в постоянной боевой готовности и, главное, мобильное войско, с помощью которого можно было оперативно решать те или иные задачи в пределах единого государства. Для этой цели лучше всего подходила конница. Задача конницы состояла в следующем: во время боя охранять фланги и тыл пехоты, осуществлять преследование бегущего неприятеля, а также прикрывать пехоту во время отступления; в мирное время конница должна была обеспечивать порядок и лояльность населения и местной аристократии. То есть в нашем понимании рыцарская конница должна была стать военной мобильной силой быстрого реагирования. Первым шагом к намеченной цели для Карла Мартелла было издание капитулярия, согласно которому некоторое число свободных крестьян должно было снаряжать на войну одного, приобретая для него все необходимое снаряжение и фураж. Так появилась классическая схема разделения средневекового общества на «воюющих» и «работающих-снаряжающих», или, как тогда говорили, «молящихся, воюющих и работающих». Целью капитулярия было создание некой прослойки профессиональных воинов, которые могли нести военную службу, невзирая на сельскохозяйственный цикл. Помимо этого, Карл большинству своих рыцарей выделил землю в «кормление» (необходимую землю Карл получил, проведя массовую секуляризацию церковных наделов). Благодаря этому рыцари-феодалы могли себя обеспечивать всем необходимым, что по тем временам было дорогим удовольствием. Так, например, во Франкском государстве в VIII веке меч с ножнами стоил 7 солидов, копье – 2 солида, щит – 2 солида, шлем – 6 солидов, кожаная куртка с металлическими бляхами стоила целых 12 солидов, а пара защитных щитков для ног – 6 солидов. Для сравнения: в то время конь стоил 7 солидов (как меч с ножнами), кобыла – 3 солида, вол – 2 солида, корова – 1. Получалось, полное вооружение воина стоило 42 солида, что по тем временам являлось целым состоянием. За такие деньги можно было купить 42 коровы, а учитывая тот факт, что стадо обычной деревни в то время насчитывало от 30 до 40 голов скота, выходит, чтобы полностью вооружить рыцаря, необходимо было продать стадо всей деревни.

Карл Мартелл – не единственный, кто в то время пытался создать свое собственное войско, состоящее из профессиональных воинов. Так, на территории Европы почти все графы на местах предпринимали все необходимое для создания таких подразделений. То есть можно сказать, что на тот момент в Европе уже назрела необходимость иметь мобильные и профессиональные войска и все необходимые составляющие для появления рыцарской конницы были в наличии. Бенефициальная система земельных наделов обеспечила экономическую базу, а стремена и седла с прямыми луками позволили существенно улучшить защитное снаряжение рыцарей, превратив их в итоге в тяжеловооруженного всадника.

Первым участием европейской рыцарской конницы в большой битве принято считать сражение, произошедшее при Пуатье в 732 году (франкам предстояло отразить вторжение арабов). Это было серьезное испытание для нового войска Франкского государства. Ведь раньше, как и большинство германских народов, франки традиционно сражались в пешем строю, используя коней лишь в качестве транспортного средства. Теперь же наряду с пехотой в сражении участвовали и конные рыцари. Правда, надо сказать, что в то время пехота, представлявшая собой сплоченную фалангу, все же продолжала играть главную роль в бою, но и рыцарской коннице нашлось применение.

При Валиде I и его наследнике Сулеймане могущество Арабского халифата приобрело угрожающие размеры. Хорошо обученная армия халифата одерживала победу за победой в сражениях, происходивших на побережье Атлантического океана и на берегах Инда. Армия халифата в 717 году даже предприняла дерзкое нападение на хорошо укрепленный Константинополь, гарнизону и жителям которого с большим трудом удалось отстоять город. Примерно с 720 года арабское войско регулярно совершает набеги за Пиренеи, предавая огню и мечу юго-западную часть Галлии (эта территория, освободившаяся от франкского владычества, называлась Аквитанией). Войскам герцога Аквитании с каждым разом было все труднее отражать нападения арабов.


Конница франков. Миниатюра из «Золотого Псалтыря» монастыря Святого Галла, около 883 г. Хорошо видно защитное снаряжение конного воина, которое состоит из шлема с небольшими металлическими полями, щита и панциря. Панцирь, состоящий из нашитых на кожу пластин, по форме напоминающих рыбью чешую (пластины могли быть металлическими либо сделанными из плотной вываренной кожи), достигает колен воина. Знатные воины франков поверх панциря носили плащи

В 732 году арабы предприняли решающую попытку завоевать земли Галлии. Численностью около 50 тыс. человек арабское войско перешло Пиренеи и вторглось в Галлию. На стороне арабов выступили представители аквитанской и бургундской знати со своими дружинами. Мотивом этого поступка стало нежелание способствовать процессу централизации в королевстве франков. Благодаря помощи новых союзников арабское войско под предводительством Абд эль-Рахмана двинулось по Западной Галлии, достигло центра Аквитании, заняло Пуатье и направилось к Туру. Узнав о вторжении, Карл Мартелл во главе 30-тысячного войска (в состав которого входила и рыцарская конница) выступил против арабов. На старой римской дороге, у переправы через речку Вьенн, и произошла встреча двух сильных на то время армий – арабы встретили франков. Можно сказать, что день этой битвы был одним из важных поворотных пунктов истории человечества: здесь, как при Саламине или на Каталаунских полях, судьба многих народов зависела от исхода борьбы двух войск. Представьте, какие побуждения и страстные порывы волновали воинов, входивших в состав этих армий. Арабское войско Абд ар-Рахмана было воодушевлено пламенем веры в Аллаха и его пророка, который уже многие царства и народы подчинил власти правоверных. Арабские воины были переполнены гордостью победителей и алчно жаждали добычи, которую надеялись получить в Галлии. Утверждают, что религиозный энтузиазм был велик и в христианском войске Карла Мартелла, хотя сведений об особом усердии духовенства нет, зато известно, что довольно значительная часть войска Карла состояла из язычников. Одно можно сказать с уверенностью – франки знали, за что бьются: они уже успели свыкнуться с прекрасной страной, которую приобрели своим мужеством и мужеством своих предков, и готовились горячо постоять за нее.

Обычно франкское войско, состоящее целиком из пеших воинов, для боя выстраивалось в плотные боевые порядки, своего рода фалангу, но без должного обеспечения флангов и тыла. Сражение старались выиграть одним ударом, общим порывом, стремительной атакой. Кстати, у франков, как и у арабов, была хорошо развита взаимовыручка, часто основанная на родственных связях. Теперь же у Карла Мартелла было новое войско, состоящее из пехоты и рыцарской конницы. Ею как раз он и прикрыл незащищенные фланги своей пехоты, являвшиеся излюбленной целью для атаки арабской конницы.

Все свое войско Карл поставил поперек старой римской дороги, уперев его фланги в реки Клен и Вьенн. В случае поражения эти водные преграды в тылу обрекали франков на полное уничтожение. Разместив таким способом армию, предводитель франков хотел дать своим воинам дополнительный стимул стремиться к победе. В битве при Павии войско франков выглядело следующим образом: в середине основа боевого порядка франков – пехота, построенная сплошной фалангой; перед ней были выставлены отряды лучников; на флангах застыли отряды тяжеловооруженной конницы. В одной из хроник VIII века этот эпизод был описан так: «Они [рыцари] стояли неподвижно, словно стена, плечо к плечу, словно глыба льда». Кстати, прикрыв фланги своей пехоты, Карл провоцировал арабов нанести мощный фронтальный удар.

Но предводитель арабского войска, видя перед собой грозную армию франков, не решился ее атаковать и занял выжидающую позицию. Карл со своей армией оставался на месте, так как не хотел терять выгодную, с его точки зрения, позицию. Шесть дней длилось это противостояние двух сильных армий. На седьмой день Абд эль-Рахман все же решился дать бой франкам. Скорее всего, импульсивные арабы просто вынудили своего командира отдать приказ о наступлении, так как они, победившие стольких противников, были непоколебимо уверены, что «Аллах наполнит ужасом сердца всех христиан и они станут просить пощады». И так Абд эль-Рахман, построив свою конницу в четыре линии, бросил ее на франкскую фалангу (чего и хотел добиться Карл). Франки стойко отражали все атаки неприятельской конницы. Бой длился несколько часов (по другим данным, до ночи), но арабам так и не удалось сломить строй франков. Потери арабов возрастали с каждым часом. Многие арабские воины, не выдержав натиска франков, обратились в бегство. Все попытки остановить поток отступающих ни к чему не привели.

Видя, что другого выхода нет, Абд эль-Рахман собрал вокруг себя оставшихся воинов и сам лично повел их в атаку. Но и эта атака была отбита, а сам предводитель арабского войска Абд эль-Рахман был убит. Смерть полководца окончательно подорвала боевой дух арабов. Именно в этот момент отряд рыцарской конницы франков под командованием графа Эда Аквитанского, до этого охранявший правый фланг фаланги франков, контратаковал. Некоторые исследователи считают, что конница франков прорвала линии арабского войска и захватила их лагерь, у других есть мнение, что конница франков лишь обошла левый фланг противника с целью подойти к его лагерю, заставив арабов броситься на защиту своего обоза с награбленными сокровищами (к тому времени арабы успели обчистить множество часовен и частных замков).

Ночью остатки арабского войска отошли в свой лагерь (либо они выбили оттуда франков, либо просто не пустили их туда в ходе сражения). Там они узнали о гибели своего полководца. Оставшись без предводителя, арабы принимают решение, не дожидаясь утра, под покровом ночи уходить на юг. Отход арабского войска прикрывали отряды конных воинов. Утром Карл Мартелл опять построил свое войско для сражения. Но врага не было видно. Тогда Карл выслал отряд рыцарской конницы в разведку. Разведка франков, проявляя повышенные меры предосторожности, опасаясь вероломства со стороны арабов, осторожно продвигалась вперед, пока не обнаружила бегство врага. Узнав об этом, Карл принимает решение не преследовать отступающего противника. Зная излюбленные приемы, которыми пользовались арабы во время военных действий, он опасался западни с их стороны. Арабы запросто могли заманить его тяжеловооруженную и малоподвижную конницу в ловушку, отрезать ее от пехоты и разгромить, а рисковать потерять свою новую конницу, стоившую ему стольких усилий, Карл не хотел. Кроме того, он не хотел, преследуя неприятеля, лишиться возможности подробно разобраться с трофеями, поскольку разведка донесла, что арабы бросили большую часть награбленного.

Так в 732 году в битве при Пуатье было разбито большое войско арабов. Считается, что именно после этой битвы Карл получил свое прозвище Мартелл – Молот (его еще называли героем и спасителем христианства). Можно сказать, что эта победа предотвратила завоевание мусульманами Европы, тем самым спася ее от исламизации. Правда, арабы еще долгое время были властителями Испании, но последовавшая Реконкиста вытеснила их за пределы Европы.

Дело Карла Мартелла по укреплению Франкского государства продолжил его сын Пипин по прозвищу Короткий, который занимал должность майордома до 751 года, пока не решил сам стать королем. Заручившись согласием папы римского, Пипин в 751 году сверг последнего короля Франкского государства из династии Меровингов, Хильдерика III, после чего в Суассоне на собрании франкской знати был избран на королевский престол, став первым королем из династии Каролингов (правил до 768 г.). Уже будучи королем Франкского государства, Пипин Короткий подчинил Аквитанию, захватил Септиманию. В 754 и 756 годах совершил военные походы в Италию. Кстати, именно во время этих походов король Пипин Короткий, помня об оказанной папой услуге, благодаря которой Пипин и получил корону, отдает папе часть захваченных у лангобардов земель, положив тем самым начало Папскому государству.

Во время всех своих военных действий король Пипин Короткий активно применяет тяжеловооруженную рыцарскую конницу, которая за этот период существенно увеличилась и улучшила свои боевые качества.

После смерти короля Пипина Франкским государством стали править его сыновья: старший сын, Карл (748–814), позже прозванный Великим, и младший сын, Карламон. До 771 года Карл правил совместно с братом и лишь после смерти Карламона стал единым правителем огромного королевства, границы которого расширил вдвое в результате многочисленных завоевательных походов. Карл Великий воевал против лангобардов в Италии, арабов в Испании, баваров, саксонов, аваров, славян и др. Он сделал империю франков сильнейшим государством в Западной Европе, и именно за время его правления Франкское государство достигло вершины своего могущества. Кстати, именно по его имени стала называться династия Каролингов, именуемая раньше Пипинид и принадлежавшая к знатному роду рипуарских (восточных) франков. Карл Великий укрепил рубежи Франкского государства пограничными областями – марками во главе с маркграфами, остальные владения управлялись герцогами и графами. В своем быстро растущем государстве Карл Великий видел возрождение Западной Римской империи. Его мечты осуществились в 800 году, когда папа Лев III возложил на голову Карла Великого императорскую корону. Резиденцией императора стал город Ахен.

До образования империи разрозненные народы, входившие в состав Франкского государства, мало общались между собой. Каждая тевтонская нация обладала собственными боевыми традициями. И лишь после 800 года все входящие в империю народы стали стремиться к одним и тем же политическим целям под властью единого сильного правителя – императора. Именно тогда, невзирая на национальные различия, все народы Западной Европы стали развиваться по одному стандарту, благодаря чему сформировалось и единство мыслей, верований, искусства, письменности и военного дела.

Рыцарская конница во времена правления Карла Великого не только улучшила свои боевые навыки, но и стала играть существенную роль в ведении боевых действий. Карл Великий, в отличие от своих предшественников, вел войны гораздо более широкого масштаба, и поэтому ему было необходимо иметь многочисленную тяжеловооруженную конницу. Для этого Карл существенно увеличил число конных воинов в своей армии. Его первые военные ордонансы подтверждают, насколько Карл Великий желал сохранить внутри страны как можно больше ресурсов для армии. Так, в 779 году было объявлено, что ни один торговец не может экспортировать кольчуги. Этот же приказ повторно появился в 805 году. Благодаря запретам торговля оружием с аварами и венедами практически прекратилась. Любой торговец, пойманный при продаже или попытке переправить кольчугу за пределы Франкского государства, подвергался аресту. Все его имущество подлежало конфискации. Кстати, запреты Карла Великого подтверждают тот факт, что во время его правления в государстве франков существовали крупные центры по изготовлению оружия и защитного снаряжения высокого качества, которое жаждали приобрести другие государства.

В 774 году Карл Великий, покорив ломбардов, издал для них специальный свод военных законов. Там говорилось, что на ломбардов теперь полностью распространялись франкские правила относительно обязательной воинской повинности. Там же указывалась и пеня в размере 60 солидов, взимаемая за нарушение королевского «запрета». За дезертирство перед лицом противника полагалась смертная казнь либо полная конфискация имущества виновного в пользу казны. В Ломбардском капитулярии 786 года есть интересный отрывок, в котором все до единого коренные жители, клявшиеся в послушании королевской власти, описываются как всадники. Там сказано: «Деревенские жители, или люди графов, епископов и аббатов, или обитателей королевских земельных владений или земель, принадлежавших Церкви, все, кто держит феодальное владение или служит вассалом своему лорду, все те, кто пришел в войско с лошадью и оружием, щитом, копьем, мечом и кинжалом». Этот отрывок доказывает, что в войске Карла Великого преобладала тяжеловооруженная конница.

В те времена служба в армии стала обязанностью каждого взрослого мужчины, так как Карл Великий вел широкомасштабные военные действия и ему были нужны воины в больших количествах. Для франков это стало серьезным поворотом в жизни, так как теперь каждый должен был уметь обращаться с оружием. В армии Карла новобранцы проходили серьезную военную подготовку, что превращало их в настоящих воинов. Правда, крестьянину, оторванному от своего поля и впервые столкнувшемуся с армейской муштрой, было далеко до выучки профессионального воина. Но, как уже было сказано, в то время каждый мужчина умел мало-мальски владеть оружием, поэтому Карлу Великому не потребовалось много времени для создания вполне дееспособной армии.

Принципы организации войска Карла Великого привели к полному преобразованию социальных отношений среди франков. Образовалась новая сила, вскоре ставшая весьма грозной. Вследствие войн Карла Великого многочисленная часть населения его империи оказалась в подчинении победоносного предводителя, образовав социальный слой несвободных (крепостных). Для остававшихся свободными воинов последствия продолжительных походов в отдаленные земли оказались такими тяжелыми, что они добровольно подчинились могущественным, состоятельным господам, которые стали содержать их как свою личную военную силу. Эти новые господа дали прибившимся к ним людям земельный надел – лен (феод), передаваемый по наследству. Так появились ленные господа (феодалы) и крепостные. Из феодалов, которые быстро достигли силы и богатства, в порядке наследования образовалось дворянство, рыцарство, которое постепенно приобрело большое значение в жизни средневекового государства.

Для Карла Великого, стремившегося организовать мощную конницу, усиление воина-одиночки не было залогом военного успеха. Каждый его феодал, каждый свободный должны были являться для сбора под главным знаменем со своими людьми и лошадьми. Наряду с этим были и пешие – несвободные и слуги, частично копейщики, частично стрелки. Сложившиеся отношения вызвали к жизни понятия «знатности», или «благородства», с одной стороны, и «низости», или «подлости», – с другой. Прежде эти понятия для германского народа были, можно сказать, чуждыми. Благодаря этой привилегированности, доверию властителей своим феодалам и вассалам конница стала главным родом войск. Всадник или группа всадников видели в самих себе уже не ядро войска, а само войско. Такая военная организация была в чести до тех пор, пока и народ придерживался подобного мнения. Эта организация к тому же соответствовала германскому характеру еще и благодаря самоценности одиночки, что перекликалось со стародавними остатками понятия героизма.

С выдвижением на передний план тяжеловооруженной рыцарской конницы наступило полное изменение вооружения. Так, длинный меч, которым франки обладали еще со времен Меровингов (конец V – начало VI в.), стал теперь главным оружием рыцаря и атрибутом свободного воина. Копье в это время наравне с мечом стало обязательным оружием всадника. Именно в это время значение копья для первого натиска на врага выросло с необычайной быстротой. Без большого щита, хотя и неудобного для всадника, при несовершенстве защитного вооружения воину было еще не обойтись. Шлем, еще полукруглой формы, редко завершающийся остроконечным навершьем, снабжался бармицей. Кольчужная рубашка простейшего покроя достигала колен. В таком вооружении немцы в первый раз вышли для сражения с венграми в 933 году под Мерзебургом, и неожиданная победа над войском, по-восточному вооруженным и пользующимся восточной тактикой ведения боя, укрепила веру в непобедимость тяжеловооруженной рыцарской конницы. Хотя это представление, вскоре ставшее всеобщим, не совсем оправдалось в свете печального опыта Крестовых походов.

Пока правил Карл Великий, его войско непрерывно увеличивалось и совершенствовалось. Законом было установлено, что все люди, владеющие определенным количеством земли, обязаны служить в армии, и каждый из них должен быть экипирован в соответствии со своим имуществом и статусом. Сохранилось множество «капитуляриев» того времени, в которых говорится об организации военного дела в эпоху правления Карла Великого. Так, в одном документе говорилось, что все «люди» (имеются в виду наделенные землей вассалы) графов, епископов и аббатов должны иметь шлем и кольчугу. В другом документе упоминается про необходимость проводить регулярное обучение военному делу. Там же давалось описание необходимого военного снаряжения, которым снабжали воинов, отправляющихся в армию. Воины должны были иметь копья, топоры, окованные железом шесты, щиты, тараны и метательные машины (за доставкой камней для метательных машин следили королевские маршалы).

До наших дней сохранилось очень живописное описание Карла Великого, когда он во главе своего войска во время итальянской кампании 773 года вошел в Павию. Правда, это описание составлено не современником Карла, а монахом из монастыря Святого Галла, который узнал эту историю от человека, который помнил императора и даже служил в его войсках. Цитируя историю этого человека и при этом, скорее всего, заимствуя кое-что из утерянной поэмы времен правления Карла Великого, монах описывает, как король Дезидериус и его оруженосец Огьер де Дан смотрели на приближение войска захватчиков. При виде каждой колонны воинов король спрашивает, не появился ли его соперник Карл с основной своей армией. На что оруженосец каждый раз отвечает, что Карла еще не видно, а вся масса воинов, прошедших перед глазами короля, это только авангард вражеского войска. Описание Карла Великого в документе выглядит следующим образом: «Появился Железный король в железном шлеме, с рукавами железной кольчуги на руках, широкую грудь его защищала она же. В левой руке он держал железное копье, а правая рука была свободна для непобедимого меча. Бедра его защищали железные звенья, хотя большинство людей предпочитают оставлять эти места открытыми, чтобы легче было вспрыгнуть в седло. А его ноги, как и у других воинов, защищали железные поножи. Его щит был из простого железа (этот момент вызывает много вопросов у исследователей – были ли тогда щиты из цельного железа или это просто выдумка монаха, создававшего образ Железного короля. – Здесь и далее прим. авт.), без украшений и орнаментов. Впереди короля, и позади, и по обе стороны скакали все его люди, вооруженные настолько, похоже, насколько могли себе позволить; так что звон железа заполнял и поля, и все дороги, и на каждом шагу оно отражало солнечные лучи. «Железо, везде железо», – в отчаянии рыдали испуганные жители Павии».

В течение практически всего правления Карла Великого военные действия велись довольно интенсивно. Годы, когда походы не совершались, были настолько редки, что всегда отмечались в анналах. Так, и в 790-м, и в 792 году основной нарративный источник «Анналы Франкского королевства» отмечает: «В тот год не было никакого военного похода». Однако завоевание Фрисландии, подчинение Баварии и Саксонии, борьба с аварами и бретонцами, поход за Пиренеи, разгром, а затем и присоединение Лангобардского королевства требовали регулярного созыва и систематического использования франкских войск, которыми чаще всего командовал сам король.

По истечении столетия войн успех династии Каролингов был неоспорим: владея первоначально лишь Австразией, она сумела не только вернуть Нейстрию и снова присоединить огромную Аквитанию, но и достигла юга Ютландского полуострова и, кроме того, контролировала земли к западу от Заале и Эльбы, продвинулась до Каринтии, завладела Апеннинским полуостровом до герцогства Сполетского включительно, заняла Барселону и Памплону. За пределами официальных границ протекторат Каролингов распространялся на земли лужичан, моравов, аваров и хорватов, герцогство Беневентское и область между Испанской маркой и р. Эбро. Несомненно, большая часть завоеваний осуществлялась постепенно, шаг за шагом, без молниеносных побед, которые несколько поколений назад отмечали экспансию арабов, но тем ярче они свидетельствуют как об упорной воле вождей, так и о качестве военной машины, которой они располагали.

Проводя активную завоевательную политику, Каролинги столкнулись с немалыми трудностями. В частности, нередко они были вынуждены сражаться вдали от материальных баз, составлявших их мощь, вдалеке от центра своих владений, расположенных между Рейном и Маасом. Им приходилось сталкиваться с народами, воинские обычаи которых сильно отличались друг от друга, и приспосабливаться к каждому противнику. Правда, франки имели численное превосходство в людях и средствах; к тому же политические образования, на которые они нападали, часто были непрочными, ослабленными распрями; трудно было бы объяснить внезапное исчезновение лангобардской монархии, не принимая во внимание ту борьбу, которую уже давно вели лангобардские короли со своими герцогами; именно интриги мусульманских правителей Испании, не желавших подчиняться кордовскому эмиру, позволили Карлу Великому распространить франкское влияние к югу от Пиренеев; завоевание Саксонии стало возможным в результате раскола саксов на два лагеря: с одной стороны, господствующий класс, почти сразу же признавший власть Карла, а с другой – люди низших сословий, свободные и полусвободные, ненавидевшие иноземных завоевателей. Наконец, в процессе экспансии дипломатия иногда играла не менее значительную роль, чем собственно военные действия.

Наряду со слабостью противников и сложной политической игрой успеху экспансионистской политики франков способствовали и личные качества трех государей: если ничто не доказывает, что Карл Мартелл, Пипин Короткий и Карл Великий были гениальными и вдохновенными стратегами, то отрицать их незаурядную физическую и моральную силу, истинное военное рвение у нас нет никаких оснований. Кроме того, они умели увлекать за собой людей, использовать собственную клиентелу и знать, которые более или менее охотно, или оказывая сопротивление, постепенно втягивались в политическую систему Франкского государства.

Благодаря капитуляриям мы обладаем более точными сведениями о военной системе Каролингского государства на рубеже VIII–IX веков, прежде всего о наборе войск: каролингский монарх обладал властью приказывать, запрещать и карать, которая называлась бан (bannum), давала ему, в частности, право призывать в армию всех своих подданных, включая жителей только что покоренных областей; практически же поголовный призыв в армию становился необходимым только в случае вражеского вторжения и лишь в той части королевства, которой непосредственно угрожала опасность. Этот всеобщий призыв к оружию (lantweri) предполагал смертную казнь в случае уклонения, если вторжение действительно произошло.

В течение долгого времени формулы призыва на воинскую службу оставались очень нечеткими – несомненно потому, что в случае необходимости на зов откликалось довольно много людей. Но уже с 806 года формулировки становятся более строгими: проводится различие между простыми свободными людьми, обязательства которых ограниченны, и вассалами, подчиненными прямо или косвенно королю, епископами, аббатами, аббатисами, графами и сеньорами, на которых само их положение накладывало очень строгие обязанности. К примеру, постановление 807 года предписывает, чтобы «все живущие по ту (западную) сторону Сены несли воинскую службу. В первую очередь в войско должен прибыть тот, кто владеет бенефициями. Затем должен прибыть в войско всякий свободный человек, владеющий пятью мансами. Таким же образом должны поступать и те, кто владеет четырьмя и тремя мансами. Если же будут два человека, каждый из которых владеет двумя мансами, то один из них должен снарядить другого, и пусть наиболее способный прибудет в войско. Что касается людей, которые владеют половиной манса, то пятеро таких людей снаряжают шестого. А те, кто считается бедным и не имеет ни раба, ни собственной земли, стоящей (лакуна) солида, должны впятером снарядить шестого <…>. И каждому шестому вышеуказанные пятеро безземельных бедняков совместно должны выдать 5 солидов». Эта система «снаряжающих» и «воюющих», которые, как предусматривалось, могли меняться местами, при всей ее сложности оставалась в силе при Людовике Благочестивом и даже была введена в Италии в годы правления Лотаря I (капитулярий 825 г.).

Отсутствие списков, в которых, согласно акту Людовика Благочестивого от 829 года, по всем графствам должны были перечисляться люди, подлежащие призыву на воинскую службу, делает невозможным точный подсчет числа воинов, которые могли быть мобилизованы. Г. Дельбрюк, Ф. Лот и Ф. Гансхов сошлись во мнении, что даже в зените своего могущества Каролинги могли иметь в распоряжении в лучшем случае только несколько тысяч воинов, при этом наиболее приемлема цифра – 5000. Ж.Ф. Вербрюгген был более щедрым: крупная армия могла насчитывать от 2500 до 3000 всадников и примерно от 6000 до 10 000 пехотинцев. Размеры армии допускали ее разделение на несколько корпусов по региональному или этническому признаку, последние могли потом сливаться и сообща выполнять стратегическую задачу. К. Ф. Вернер, рассматривая вопрос в общем виде, показывает недостатки выводов Ф. Лота и настаивает на протяженности земель, обитатели которых призывались в войска Карла Великого. Он предлагает два метода подсчета, которые, хотя и опираются на разные базы данных, дают сходные результаты. Статистическая опись по королевствам, составляющим каролингскую империю, позволяет выдвинуть предположение о существовании не менее 200 дворцов, 600 фисков, 500 аббатств (200 из них находились в непосредственной зависимости от короля) и 189 городов или епископских резиденций, 140 из которых были настоящими крепостями. Итого примерно 1500 населенных пунктов, напрямую зависевших от королевской власти; кроме того, вся империя включала в себя не меньше 700 областей, 500 из которых управлялись графами. Естественно, при таких условиях цифра в 5000 всадников слишком занижена. Если предположить, что каждое графство выставляло до 50 всадников, то число бойцов, собранных со всей империи, возрастает до 35 000. Можно исходить также из числа прямых вассалов, которые находились в распоряжении Карла Великого: 100 епископов, около 200 аббатов, 500 графов и, по приблизительным подсчетам, около 1000 королевских вассалов, итого 1800 человек. Если предположить, что каждый из них приводил в королевское войско 20 всадников, набранных среди своих вассалов, то получается 36 000 конных воинов. Заметим, что число 20 не кажется слишком завышенным; к примеру, в правление Людовика Благочестивого аббат Корвейского монастыря использовал для собственных нужд 30 вассалов, освобожденных от службы в королевской армии; во многих графских актах часто встречаются подписи трех десятков вассалов. Таким образом, по мнению К. Ф. Вернера, в 800–840 годах империя Каролингов могла выставить порядка 35 000 хорошо экипированных всадников, не считая пехотинцев и вспомогательных отрядов, численность которых, возможно, доходила до 100 000 человек. Часть этих предполагаемых сил действительно использовалась для таких крупномасштабных операций, как поход 796 года против аваров, во время которого все войска Карла Великого, двигавшиеся несколькими колоннами, вероятно, насчитывали 15–20 тысяч всадников.

Может быть, К.Ф. Вернер чрезмерно завысил эти цифры, но он сделал важный акцент на протяженности территорий, подчиненных Карлу Великому и Людовику Благочестивому. В соответствии с тем, насколько государи были способны, при их методах управления, навязывать свою волю или хотя бы передавать приказы в своих огромных владениях, они могли собирать довольно многочисленные армии, даже если каждая область выставляла лишь скромный отряд по сравнению с общим количеством юридически военнообязанного населения. Кроме того, выводы К.Ф. Вернера показывают, что по крайней мере в начале IX века ядро каролингской армии формировалось из людей, прочно связанных с сувереном, и эта связь носила либо публичный характер, как в случае с графами, либо личный – как в случае с вассалами.

Существование четких правил набора в армию наводит на мысль о том, что зачастую власти боялись недобрать бойцов. Конечно же, добровольцев, привлеченных жаждой приключений и добычи, было недостаточно. Не следует забывать, что сохранение воинской повинности преследовало также экономическую и фискальную цели. Ведь уклонение от службы каралось большим штрафом. Так, например, в 805 году неявившиеся по призыву в королевское войско, владея движимым имуществом (золото, серебро, доспехи, скот, одежда), оцененным в 6 ливров, должны были заплатить большой штраф в размере 60 солидов; соответственно тот, кто владел имуществом на 3 ливра, платил 30 солидов, и тот, кто владел имуществом на 2 ливра, – 10 солидов. Взимание штрафов и набор в армию часто возлагались на одних и тех же людей, исполнявших обе функции одновременно. Держателей мансов принуждали снабжать войска скотом, в первую очередь овцами, в качестве продовольствия, а также изымали у них волов и повозки.

Сама по себе важность, которую каролингское законодательство придавало проблемам снабжения войск, указывает на то, что силы, участвовавшие в военных кампаниях, вряд ли были небольшими: в одном капитулярии, датируемом последними годами царствования Карла Великого, каждому графу предписывается сохранять 2/3 лугов в его графстве для нужд войска.

Интересным с точки зрения изучения военного дела эпохи Карла Великого является документ, датированный 806 годом, в котором аббат Фулрада призывался на военную службу: «Ты должен прийти в Стасфурт на Боде к 20 мая со своими людьми, готовыми нести воинскую службу в любой части королевства, в какую я их направлю; а это значит, что тебе нужно принести с собой все оружие, и принадлежности, и воинское снаряжение: одежду и продовольствие. У каждого всадника должны быть щит, копье, меч, кинжал, лук и колчан. На повозках (они должны были быть стандартного размера, обтянутые кожей) у вас должны быть пригодные к употреблению лопаты, топоры, копья и окованные железом шесты, и все другие вещи, нужные войску. Еды должно хватить на три месяца, а одежды – на шесть. По пути вы не должны причинять вреда нашим подданным и касаться чего бы то ни было, кроме воды, дерева и травы. Твои люди должны идти вровень с телегами и лошадьми (скорее всего, имеются в виду запасные лошади) и не покидать их до тех пор, пока ты не придешь на место сбора, так, чтобы они не разбежались и не натворили бед. Если ценишь наше доброе расположение, проследи, чтобы все было выполнено в точности». Аналогичные приказы (почти слово в слово) рассылали правители европейских государств аж до XV века.

Долгое время каролингские войска вели по преимуществу наступательные кампании, время начала которых, а иногда и длительность могли определяться заблаговременно. Тем не менее власти стремились ускорить процесс мобилизации. По крайней мере с 790 года она происходила в два этапа: сначала местные власти (графы, епископы, аббаты и аббатисы, крупные королевские вассалы) получали от государевых посланцев приказ о боевой готовности; и в таком случае они могли составить список «воюющих» и «снаряжающих», перепроверить имеющееся снаряжение, запастись провизией. Когда, наконец, приходил приказ присоединиться к королевской армии, все было готово для немедленного выступления, которое, согласно одному из актов Людовика Благочестивого, следовало начать в течение 12 часов.

Помимо воинов палатинов, подчиненных непосредственно королю, в армию входили отряды из различных крупных областей или королевств, на которые была разделена империя. Так, по свидетельству «Анналов Франкского королевства», в армии, которую Карл Великий повел на Сарагосу в 778 году, находились уроженцы Бургундии, Нейстрии, Баварии, Прованса, Септимании и даже отряд лангобардов. Такие большие армии, сформированные одновременно по этническому и административному принципам, включали в себя целый ряд более или менее самостоятельных подразделений.

Существовали и иные формы военной деятельности, предполагавшие участие других людей. Это прежде всего принудительные работы по ремонту и постройке крепостей в пограничных зонах. Защита крепостей возлагалась либо на местное население, либо на профессиональных воинов. Последние иногда образовывали настоящие военные колонии и составляли костяк тех небольших ударных групп, выполнявших отдельные, четко определенные задания, которые в источниках называются scarae (от нем. Schar – военный отряд), их члены назывались excariti или scariti homines.

Начиная очередную войну, Карл Великий старался поразить своих противников в самое сердце. Политическое давление на юг он применил для того, чтобы превратить в союзников военную элиту врага. Основной удар он направил в политический и религиозный центр. Армия Карла Великого атаковала в двух и более направлениях, используя свое численное превосходство, заставляя противника дробить свои силы и отступать. Быстрые марши, при необходимости не прекращавшиеся и ночью, были характерны для армии Карла Великого.

Если стратегия Карла Великого совершенствовалась по мере усложнения намеченных целей, то тактика на поле боя оставалась в принципе неизменной, хотя дисциплина и управление продолжали совершенствоваться. Конные воины действовали как легковооруженные конные застрельщики, многократно атакуя противника дротиками и копьями. Пехота или действовала совместно с конницей, или находилась в непосредственной близости от нее. Лучники преимущественно действовали в составе пеших полков. По мере усиления конницы роль пехоты снижалась. К концу IX века армия франков состояла почти из одной конницы. По-прежнему часто приходилось вести осаду укреплений. При этом конница спешивалась.

Франкская конница была типична для Западной Европы IX века. Самой боеспособной частью армии Карла Великою была скара (scarae), которая подразделялась на несколько клиньев по 50–100 человек в каждом. Как скара, так и клинья имели свои фланги. Каждый клин мог самостоятельно проводить фланговые атаки, заход в тыл противнику, а также организовывал засады. В некоторых случаях воины носили импровизированную униформу, помогавшую отличить своих от чужих. Первое упоминание о тактическом резерве относится к началу IX века, но выделение резерва в то время еще не стало постоянной практикой.

Правитель обычно лично вел армию в поход, в его отсутствие командование осуществлял майордом. Все командные должности всегда занимали франки, даже если данный отряд составляли воины других народностей. Численность военных отрядов могла колебаться в широких пределах. Отряды формировались по территориальному признаку, их возглавляли представители местной знати: герцоги, маркизы, графы, епископы, аббаты или другие королевские вассалы. Численность отрядов, выставляемых каждой провинцией, определялась заранее королевским предписанием.

Угрожаемые участки границы защищали гарнизоны, укомплектованные солдатами из скары. Внутренние районы государства был прикрыты войсками слабее. Главные императорские дворцы, например в Аахене, не имели укреплений и обеспечивали лишь символическую защиту. Замок Ингельхайм также был открыт. Небольшие королевские владения, называемые curies regiae, иногда имели укрепления, обычные для периода поздней Римской империи. Эти укрепления обычно располагались на стратегически важных перекрестках. Укрепления в плане имели квадрат с закругленными углами, но не располагали башнями и были меньше, чем аналогичные римские форты, послужившие им прототипом.

Кстати, подобные изображения драконов имели на поле боя в X в. языческие племена саксов. О языческих драконах, отделанных золотом и драгоценными камнями, упоминается и в «Песни о Роланде». На христианских знаменах в то время были изображены в основном религиозные символы.


Конница франков. Миниатюра из «Золотого Псалтыря» монастыря Святого Галла, около 883 г. Впереди движется знаменосец, знамя представляет собой разукрашенную и позолоченную гибкую фигуру дракона, прикрепленную на длинном древке. За знаменосцем следует полководец в полном вооружении VIII в. Показаны шпоры и стремена. Полководца окружают приближенные рыцари. Далее следует остальное войско, состоящее из конных воинов

В Европе в IX–X веках сыновья знатных аристократических родов получали общее воспитание в раннем возрасте, находясь еще при своих матерях. Затем они передавались на воспитание отцам. Именно отцы отвечали за военную подготовку своих сыновей. Молодые люди сопровождали своих отцов в походах. В целом можно сказать, что после того, как мальчики переходили от матери к отцу, их жизнь резко менялась. Она наполнялась верховой ездой, пребыванием в чистом поле, упражнениями с оружием. В возрасте 14–15 лет юноша получал меч, это открывало ему дорогу в общество взрослых мужчин.

Общее образование военной элиты находилось на неожиданно высоком уровне. Молодежь получала образование в монастырских школах или под началом приходских священников. Школы имелись при дворе короля, герцогов, графов, а иногда и в мелких поместьях. Образование ценилось высоко, так как открывало возможность службы в системе королевской администрации, где на письменные приказы сверху полагалось давать письменные ответы.

Высокий уровень образования среди военной элиты обуславливал ее интерес к руководствам по военному делу. В то время существовал большой корпус текстов, начиная от энциклопедии «Liber Glossarum», составленной при Карле Великом, и заканчивая списками латинских авторов времен империи. Из латинских авторов популярностью пользовался Вегеций, который дал обширное описание методик военной подготовки. Сокращенная версия текста Вегеция была составлена Грабаном Мавром императору Людовику II. Так, Грабан Мавр, комментируя Вегеция, писал: «В наши дни мы видим, что мальчики и юноши растут и мужают в трудных условиях: в холоде, голоде, на солнечной жаре. Всем известна поговорка, гласящая, что тот, кто не научился ездить верхом в детстве, не научится этому уже никогда». В другом месте он говорит об использовании конницы и о подготовке воинов с использованием «дубины и столба». Кроме того, он рассматривает обучение владению легким оружием, которое просто в обращении, говорит об организации обоза, ведении боя в пешем строю, сооружении лагеря и ведении организованного наступления. В то время хорошо была известна тактика ложного отступления. Об этой тактике постоянно упоминается в византийских и мусульманских текстах эпохи раннего Средневековья. Подготовка конницы Каролингов проходила по тем же правилам, хотя на этот счет сохранилось не так много франкских письменных источников.


Франки. Миниатюра из «Золотого Псалтыря» монастыря Святого Галла, около 883 г. Тяжеловооруженные пешие воины франков, вооруженные копьями и одноручными мечами. Хорошо видно защитное снаряжение воина, которое состоит из шлема с небольшими металлическими полями, щита и панциря. Панцирь состоит из нашитых на кожу пластин, напоминающих рыбью чешую (пластины могли быть металлическими либо сделанными из плотной вываренной кожи), и достигает колен воина. Знатные воины франков поверх панциря носили плащи

Некоторые ученые сомневаются в том, что тексты Вегеция и Грабана Мавра имеют отношение к реальным способам ведения войны во времена Каролингов. Но аналогичные византийские и арабские тексты имели практическое применение. Поэтому мы можем утверждать, что конная элита Каролингов умела вести бой как верхом, так и спешившись. Последний способ применялся при столкновении со стойким пешим строем противника, который невозможно было смять кавалерийским наскоком. Это обстоятельство подчеркивает Грабан Мавр в комментариях к сокращенному тексту Вегеция «О военном деле». Он пишет, что сохранил только те главы, которые могут быть полезны «в наше время». Он также пишет, что был вынужден дополнить оригинальный латинский текст. «Деревянные лошади зимой ставятся под крышу, а летом выносятся на открытый воздух. Ученики сначала учатся садиться на коней без оружия, затем держа щиты и мечи, и, наконец, держа длинные копья. Они учатся садиться на коней не только справа, но также слева и сзади. Наконец, они учатся садиться на коней, держа мечи наголо». Далее Мавр замечает, что «подобные упражнения широко практикуются среди франков». Данная учебная практика, правда с меньшими деталями, находится и в других источниках, например, в «Биографии Геральда Аврильяка», который «был настолько проворен, что с легкостью вскакивал в седло в прыжке от земли». Кроме того, молодые воины учились стрелять из лука, бить мишени копьем, а также разыгрывали учебные сражения.

Популярным времяпрепровождением была охота. Она давала пищу, а также позволяла истреблять диких опасных зверей. Охота также позволяла отточить военные навыки, особенно зимой. В биографии Карла Великого, составленной Эйнхардом, приводятся многие привычки и черты характера императора, обычные вообще для всей военной элиты. «Он постоянно упражнялся в верховой езде и охоте. Таков был обычай франков, и едва ли во всем свете найдется народ, который может сравниться с франками в этом отношении».

Хотя известны некоторые доказательства того, что франки умели стрелять из луков с седла, это не было в целом для них характерно, как это было в обычае германцев или бретонцев. Несколько чаще франки пользовались дротиками и легкими копьями, хотя, опять же, не так широко, как представители других народов. В «Хрониках правления» специально оговаривается, что франки не так часто метали копья, как это делали бретонцы. Поэт Эрмольд Нигелл противопоставляет тяжелые копья франков легким метательным копьям бретонцев.

Военные игры, учебные сражения, турниры отмечены уже в вестготской Испании. В так называемом «Календаре Вандельберта», составленном в эпоху Каролингов, говорится: «По старинным законам, призванные в армию ополченцы должны были пройти проверку в мае, а затем уже уверенно сражаться с противником в конном и пешем строю». Наиболее знаменитая из таких «проверок» имела место в Вормсе в 842 году, когда отряды саксов, австразийцев, гасконцев и бретонцев демонстрировали свое мастерство. Спустя несколько десятилетий на Триборском соборе обсуждались так называемые языческие игрища. Многие выступали против проведения игрищ, так как они часто приводили к гибели участников. Тем не менее эти игрища продолжались и в дальнейшем. В середине X века король Германии Генрих I использовал эти игрища для подготовки саксонской и тюрингской конницы.

Кстати, при всей их ограниченности, военные успехи франков на протяжении всего VIII века никоим образом не предвещали поражений следующего столетия. По правде сказать, в период правления Людовика Благочестивого (814–840) защита границ империи была более или менее налажена; предпринимались попытки захватить Бретань, удалось удержать датскую границу. Нашествия болгар в 827 и 829 годах, так же как и проникновение сарацин в Испанскую марку (826–827), и постепенное отторжение Корсики, Сардинии и Балеарских островов не имели серьезных последствий. Трудно определить, почему Франкская держава тогда устояла: благодаря ли своему престижу, все еще эффективной системе обороны или слабой внешней агрессии.

Однако с 840-х годов сарацинские пираты усилили натиск на Средиземноморье, Апеннинский полуостров подвергся нападению со всех сторон и прибрежные города оказались под властью мусульман (иногда на долгое время).

Но самой серьезной опасностью, угрожавшей империи, были викинги. Постоянные набеги начались в середине IX века, первой жертвой викингов стала богатая торговая община Фризии. Хуже всего пришлось Франции. Германия пострадала неизмеримо меньше. Карл Простоватый смирился с существованием «провинции» викингов на Нижней Сене. Вскоре эта территория получит известность как Нормандия. Это была констатация создавшегося положения, хотя Карл питал надежду использовать скандинавских поселенцев в качестве буфера перед будущими набегами викингов.

За первые двадцать лет правления Карла Лысого викинги добились значительных военных успехов и собрали самую богатую добычу. Впоследствии, когда франки смогли организовать сопротивление, викинги изменили тактику и, кроме того, цель своих вторжений: беспорядочные грабежи сменились продуманной эксплуатацией побежденного населения, а потом и постоянным поселением на территории, которая была признана их владением. Именно так с 878 года развивались события на северо-востоке Англии (будущая «область датского права» – Danelaw) и с 911 года – в области Ко, графствах Руана, Эвре и Лизье, которые Карл Простоватый оставил Роллону. После этого первая волна скандинавской экспансии схлынула, и приблизительно на полвека наступило относительное спокойствие.

Главной причиной неспособности Каролингов отразить набеги викингов был коллапс центральной власти. Падение началось в 840 году, со смертью Людовика Благочестивого. Сыновья Людовика разделили империю между собой. Хотя один из них номинально числился императором, фактически его власть ничем не отличалась от власти его братьев. Каролинги начали гражданскую войну, а викинги продолжали беспрепятственно грабить побережье. Аквитания сумела добиться независимости, очевидно, сыграв на неспособности короля защитить область от викингов. В 887 году, со смертью Карла Толстого, прекратило свое существование и номинальное единство империи.

На военном уровне успехи викингов объяснялись тем, что система Каролингов была приспособлена к ведению наступательной, захватнической войны, но не к обороне. Военная организация начала рушиться почти сразу же после того, как империя прекратила территориальный рост, который приносил трофеи и новые земли, которые давали солдатам за службу. В результате государственная казна начала пустеть, а это сразу же отрицательным образом сказалось на лояльности подданных. Многие марки пришли в упадок в первой половине IX века: Бретань, датская граница, Испания, Балканы и средиземноморские острова. Повсеместно бедные, но свободные люди потеряли свое военное значение и превратились в простых плательщиков податей. Единственным сословием, связанным с войной, стала элита, которая на поле боя выступала в роли тяжелой конницы. Нехватка пехоты затрудняла оборону. Там, где пешее ополчение сохранилось, например в Саксонии, удавалось отражать большинство нападений викингов. Попытки мобилизовать крестьян обычно приводили к тому, что крестьянские армии гибли в полном составе.

Нет никаких доказательств того, что военная экипировка скандинавских воинов превосходила по качеству экипировку франков. В действительности значительная доля оружия и доспехов викингов была изготовлена в государстве франков. Однако на стороне викингов была тактическая внезапность, а также возможность из моря подниматься по рекам в глубь континента. Викинги сражались с языческой жестокостью. Они активно применяли луки. Простые большие луки были обычным оружием, хотя иногда встречались композитные луки из нескольких слоев дерева, склеенных между собой. Полевые лагеря викингов с деревянными и земляными укреплениями были достаточно развитыми, возможно, викинги скопировали их у славян, населявших Северо-Восточную Европу. Как правило, лагеря возводились на островах или на берегах рек. Перед лицом угрозы христианское население отстроило заброшенные укрепления, городские и монастырские стены, особенно в центральном районе, между Луарой и Рейном. Постоянная осадная война привела к тому, что тяжелая конница Каролингов действовала в основном в пешем строю, как в атаке, так и в обороне. Парадоксальным образом в этот момент викинги начали активнее использовать конницу. К концу IX века в стычках викингов с Каролингами победа обычно была на стороне франков.

Если верхушка французской элиты старалась бежать перед лицом викингов, так как у нее не было никакого стимула вести войну, то простолюдины были вынуждены защищать свое имущество самостоятельно. Оборона франков, хотя и статичная, была достаточно эффективна. Позднее в обычай вошло откупаться от нападавших. Аналогичным образом развивалась ситуация в Германии в конце IX века. При появлении викингов аристократия укрывалась в городах, замках, лесах или болотах. Церковные иерархи просили о защите местную знать или ополчение, лишь иногда формируя собственные армии. Император Генрих I, как правило, откупался от викингов, но выигрываемое таким образом время использовал для реорганизации своей армии, набирая больше тяжелой конницы и усиливая укрепления. Помимо этого, Генрих I привлекал на службу саксонское крестьянское ополчение, которое имело опыт пограничных войн со славянами. Кроме того, в войске Генриха служили наемники. Вся эта пехота использовалась для формирования гарнизонов. Эта бурная деятельность, направленная на защиту страны, разительно контрастировала с почти полным бездействием во Франции.

Мало известно о том, как организовывался походный лагерь армии Каролингов, но есть косвенные свидетельства того, что он строился по римскому образцу. Применялись палатки с продольной перекладиной и несколькими опорами, азиатские палатки с центральной опорой еще не были известны в Западной Европе. Собравшись, армия Каролингов могла пройти огромные расстояния. В ранний период существования империи активно применялся водный транспорт, но позже, в IX веке, переброску по рекам использовали гораздо реже. До сих пор сохранились линии старинных римских дорог, хотя неизвестно, подходили ли они для верховой езды, так как столетия дождей и морозов неизбежно должны были разрушить каменную брусчатку. Возможно, армии двигались не по самим дорогам, а вдоль них.

Большие усилия прилагались к тому, чтобы поддержать усилия на марше. По правилам армия, двигавшаяся по дружественной территории, могла брать воду, дрова, фураж и солому, но ничего более. Однако армия Людовика Благочестивого, выступившая в 824 году против Бретани, разоряла свою территорию на маршруте, и это был не единственный случай. Другим недопустимым явлением была продажа воинами своего оружия маркитантам, сопровождающим армию. На вырученные деньги приобреталось спиртное. Воины, пойманные пьяными, должны были публично признать свою вину, а в дальнейшем им разрешалось пить только воду.

Предполагается, что один конный воин с одной вьючной лошадью мог брать с собой запасов на 10 дней пути. Это означало, что войско имело радиус действия порядка 225 км, но если происходило сражение, то радиус сокращался до 135 км. Небольшая двухколесная тележка, запряженная двумя быками, могла брать до 500 кг груза. Грузоподъемность четырехколесной повозки достигала 650 кг. 500 кг пшеницы позволяло в течение суток кормить хлебом 500 человек. То, что рацион армии Каролингов на марше состоял в основном из хлеба и вина, следует из знаменитого капитуляра «Capitulare de Villis vel Curtis Imperialibus», составленного будущим императором Людовиком Благочестивым в начале IX века. Там говорится: «Мы желаем, чтобы 12 модиев муки перевозилось на одной повозке. На других повозках следует перевозить по 12 модиев вина. Для каждой повозки иметь щит, копье, колчан и лук».

Трудно подсчитать скорость и выносливость на марше армии Каролингов, но ясно, что кони испытывали чрезмерные нагрузки во время похода. В день приходилось проходить по 30–40 км, тогда как небольшие разведывательные отряды могли проходить за день и 50 км. Из описания Нитардом преследования Карлом Лысым графа Герарда в 841 году следует, что за 13-часовой ночной переход Карл прошел 60 км. На следующий день его воины прошли еще 40 км, покрыв за сутки в общей сложности 100 км. Во время погони использовались лучшие лошади, но даже такие кони неизбежно уставали и требовали отдыха, прежде чем вступить в бой.

Разграбление территории противника было необходимо еще и затем, чтобы прокормить армию. Эрмольд Нигелл описывает франкских воинов, разоряющих Бретань: «Как стая дроздов или других птиц налетает осенью на виноградник, так франки… налетели на страну, разграбив все ее богатства. Они разыскивали все лесные и болотные убежища, откапывали все, скрытое в земле. Они уводили людей, овец, быков. Франки грабили везде. По приказу императора были пощажены церкви, но все остальное предали огню».

После завершения кампании армия распускалась. Этот процесс требовал повышенного контроля. Питрейский эдикт 864 года упоминает pagenses, которые оставались в распоряжении графов на протяжении сорока дней после роспуска армии. Их задачей было поддерживать порядок среди солдат, возвращающихся домой. Маловероятно, что pagenses складывали оружие в централизованные арсеналы, хотя известно, что некоторые контингенты, выставляемые церковью, хранили свое оружие в церквях.

К концу VIII века франки испытывали влияние со стороны военных традиций Византии и поздней Римской империи. Кроме того, ощущалось влияние со стороны Ломбардии и королевства вестготов. Все это приводило к тому, что росла роль тяжеловооруженной конницы. В тактическом отношении тяжелая конница образовывала плотный строй, известный под латинским названием cuneus. В период упадка Римской империи римские конные воины и некоторые германцы использовали для боя тяжелые копья. К VII веку копье использовалось ломбардами, вестготами и франками, хотя вестготы, а также сменившие их андалузы и испанцы традиционно продолжали использовать дротики. Дротики использовали и бретонцы, по-видимому, это были отголоски более ранних римских военных традиций.

Наибольшее влияние на конницу Каролингов оказала Ломбардия. В отличие от практически истребленных аваров, ломбардцы вошли в состав империи Карла Великого, многие из них влились в военную элиту. Влияние вестготов ограничивалось Испанской маркой, Септиманией и частично Аквитанией, но непродолжительная оккупация мусульманами юга Франции практически не наложила своего отпечатка на тактику тяжелой конницы Каролингов. Очевиден тот факт, что отсутствие стремян не слишком ограничивало эффективность тяжелой конницы Каролингов, несмотря на то, что стремена к тому времени уже были известны у аваров и византийцев. Следует иметь в виду, что стремена были изобретены как средство, позволяющее уменьшить усталость всадника во время длительных поездок, а не как средство, повышающее эффективность всадника в бою.

Численность конницы Каролингов росла, хотя никаких специальных мер для этого поначалу не предпринималось. По-видимому, прав был Ф.Л. Гансхоф, писавший довольно давно: «Хотя тяжелая конница Каролингов не отличалась многочисленностью, конница играла очень важную тактическую и стратегическую роль, давая Каролингам преимущество над саксами, славянами и, вероятно, датчанами, хотя не над аварами». Не всегда это преимущество удавалось реализовать на поле боя. Летом 782 года в Зюнтельских горах конница Каролингов атаковала стену щитов саксов – обычный пехотный строй того времени. Эйнхард, который, возможно, был очевидцем сражения, писал: «Саксы выстроили свои боевые порядки перед своим лагерем. Франки на полном скаку атаковали их. Атака провалилась, как и вся битва. Почти сразу атакующие были окружены, и почти никому из франков не удалось вырваться».

Спустя столетие, когда граф Эвдес разбил викингов при Монпансье, армия Каролингов насчитывала 10 тыс. конных и 6 тыс. пеших воинов. Конница заняла позицию позади пехотной линии. Сначала франки обстреляли противника из луков, затем в бой устремилась пехота, а когда ряды викингов дрогнули, в наметившийся прорыв ударила часть конницы, что и предопределило исход сражения. Очевидно, только эта часть конницы и сражалась верхом, тогда как основные силы конницы спешились.

О военном искусстве франков можно прочитать в «Тактике», авторство которой приписывается византийскому императору Льву VI. Текст «Тактики», созданный на рубеже IX–X веков, представляет собой переработанную компиляцию ранних византийских военных руководств. В «Тактике» сообщается, что франки не умеют поддерживать порядок в строю и соблюдать дисциплину. «Они не интересуются военной хитростью, не заботятся о внешней безопасности и никакого значения не придают достижению преимущества. По этой причине они презирают порядок, и в первую очередь так поступают конные воины». Правда, несмотря на столь нелестные отзывы византийцев все же есть доказательства того, что Каролинги на поле боя применяли военную хитрость. Так, например, они предпочитали проводить внезапную атаку, считая ее лучшим способом борьбы с конными лучниками противника: авар, византийцев, а позднее мадьяр. Однако такая тактика могла быть успешной лишь на ровной поверхности. На пересеченной местности эта тактика грозила провалом. Данная слабость конницы Каролингов вполне проявила себя к концу IX века. Император Лев пишет: «В случае конного боя на неровной или поросшей лесом местности они не могут провести стремительный прямой наскок с использованием тяжелых копий. Они несут тяжелые потери в случае атаки во фланг или тыл, поскольку никогда не выставляют охранения. Если некоторые (из их противников) ложно отступают, рассыпая строй, а затем внезапно восстанавливают порядок, они с легкостью побеждают франков». Лев подчеркивает, что западноевропейская конница не любит пересеченной местности. «Задержки и другие причины могут работать против них, когда враждебная им армия становится лагерем на неровной местности. На неровной местности франки не могут успешно применить свои копья». Правда, кроме внезапной лобовой атаки с использованием копий франки умели выполнять такой маневр, как ложное отступление. Этот маневр, в частности, отрабатывался в ходе военных игр в Вормсе. Возможно, такой маневр умели проводить только воины из элитарного отряда scara, где воины действовали в составе небольшого клина с плотным строем. Для формирования такого клина (cuneus) требовалось около 50 человек. Примером использования тактики ложного отступления Каролингами может служить битва, произошедшая в 876 году при Андернахе. В этом сражении Людовик Младший победил благодаря ложному отступлению своего центра, после него последовала конная атака наступающего противника с флангов. Командиры Оттонов научились использовать резервы, хотя в битве при Капо-Колонна в «носке» Апеннинского полуострова сарацинский полководец Абул Касим завлек германского императора своим притворным отступлением и ударил с флангов имеющимся резервом.

Другой распространенной уловкой было соорудить волчьи ямы на пути конницы противника. Сарацины использовали этот прием при разгроме в IX веке ломбардской конницы на юге Италии, а в 891 году Конан Бретонский чуть было не добился победы с помощью этого приема в сражении с Фулком Анжуйским при Конкверее. Бретонцы первыми достигли поля боя и соорудили ямы и траншеи, замаскировав их дерном. Из соседних болот в отрытые канавы отвели воду. Когда бретонцы изобразили отступление, часть передового отряда Фулка бросилась в атаку без приказа. Фулк последовал за атакующими, тогда как оставшаяся часть отряда сформировала резерв. Тем временем вырвавшаяся вперед группа нарвалась на волчьи ямы. Многие кони попались в ловушку, а вылетевшие из седел всадники были перебиты перешедшими в контратаку бретонцами. Граф Фулк потерял коня, но остался в живых благодаря кольчуге. Остатки анжуйского отряда отступили. Бретонцы не рискнули продолжить наступление, так как у противника еще были достаточные силы. Фулк сумел восстановить порядок и, несмотря на гибель своего знаменосца, организовал новую атаку. Эта атака застала уже празднующих победу бретонцев врасплох.

Хотя в «Annales Fuldenses» утверждается, что в битве 891 года франки были не готовы сражаться в пешем строю, известно множество доказательств противного. Византийский император Лев VI писал о франках и ломбардцах: «Когда они сталкиваются с численно превосходящей конницей противника, по заранее оговоренному знаку они спешиваются и формируют пеший строй. Так они продолжают биться, хотя бы их было несколько человек против многочисленной конницы». То же самое часто происходило в X веке, когда отряды Каролингов и Оттонов штурмовали укрепленные лагеря викингов.

К началу X века координация действий элитной конницы Каролингов значительно возросла. Теперь она могла успешно отражать атаки с фланга и тыла. Неизвестно, откуда в Западной Европе узнали о подобной гибкой тактике. Возможно, источником этой тактики стала Бретань, где сохранились римские традиции внезапных конных наскоков и отступлений с использованием дротиков.

Как уже упоминалось ранее, основным оружием конницы Каролингов было копье. Но даже после того, как в IX веке Каролинги освоили стремена, копья не брали на руку, как это делали позднейшие рыцари или современные Каролингам византийцы. Вместо этого воины вертели копье в руках, нанося им колющие или даже рубящие удары с одной или обеих рук. Можно сказать, что конники Каролингов фактически фехтовали копьем, наконечник которого был длинным и имел заточенные режущие кромки, что делало его не только колющим, но и режущим оружием.

Во второй половине X века в Европе произошли резкие социальные и политические изменения. Из пепла империи Каролингов поднялась средневековая феодальная Европа. В то время экономическая экспансия давала средства для создания новых государственных структур. Наиболее заметные изменения произошли в Германии, которой правили саксонские императоры. Здесь возродились старинные родовые княжества, что отразилось на структуре армии, носившей региональный характер.

Саксонская армия была основой политической власти Генриха I и последовавших за ним Оттонов (в X в. в Германии пришла к власти саксонская династия Оттонов, которая в какой-то мере сумела объединить прежнюю Германию Каролингов). Саксонская династия поощряла коневодство, увеличивая долю конницы в составе своей армии. Одновременно в Германии разворачивалось изготовление оружия, прежде всего мечей в Саксонии. Тем не менее мощь Германии Оттонов не шла ни в какое сравнение с былой мощью империи Каролингов. К концу X века в стране преобладали армии, состоящие из профессиональных военных и вассалов, под командованием маркграфов, на лояльность которых не всегда можно было положиться.

Описание германской армии дошло до нас в виде уникального манускрипта, текст которого датируется 981 годом. Это список из 2090 тяжеловооруженных всадников, состоявших на службе у светских и церковных землевладельцев на западе и юге Германии. Именно эти люди служили в войске, разбитом в 982 году мусульманами у Капо-Колонна на Сицилии. Три четверти воинов служило церкви, остальные – светским сеньорам. Самый крупный церковный контингент насчитывал 100 человек, а самый крупный контингент светского сеньора – 60 человек. Самый маленький отряд состоял из 10 всадников. К этому следует добавить личную армию императора, включая телохранителей, набранных из числа обученных военному делу рабов. Императорская гвардия со временем превратилась в конницу, характерную для средневековой Германии. Местные воины (agrarii milites) объединялись в секции по 9 человек. Один человек из секции нес гарнизонную службу, а восемь других, ожидая своей очереди, помогали семье первого вести хозяйство. В начале X века местные воины еще были пехотинцами. Элитарные отряды представляли собой тяжелую конницу (miles armatus). Остальная часть армии состояла из обычных щитоносцев (clipeati milites или scuiferi).

Действуя в плотном строю отрядами по 50 человек, тяжелая конница доминировала на поле боя со второй половины X века, особенно эффективно действуя против славян. Военная подготовка конницы происходила в виде игр, которые были унаследованы со времен Каролингов и были предшественниками средневековых турниров.

Каждый отряд имел свое знамя. Флаги широко применялись для обозначения частей. Элитарный кавалерийский отряд Оттона I имел знамя с изображением архангела Михаила, тогда как личное знамя императора представляло собой шелкового дракона, установленного на древке, увенчанном орлом. Этот штандарт крепился к четырехколесной повозке, похожей на итальянскую карроччио.

Императорский контроль над восточной границей империи был жестче, чем где бы то ни было. По границе была выстроена цепь укрепленных поселений, гарнизоны которых состояли как из местных славян, так и пришлых германских поселенцев. Графам, управляющим этими укреплениями, запрещалось привлекать на службу людей, не проживающих в непосредственной близости от укрепления. Славянские вассальные государства вдоль границы Германии также поставляли войска императору. Например, Польша и Богемия выставляли контингенты по 300 человек каждая.

На протяжении описываемого периода резко сокращалась роль легкой конницы и пехоты, хотя легкая саксонская конница показала себя неплохо в борьбе с викингами.

Свободные крестьяне были практически отстранены от службы в армии. Городское ополчение занималось только защитой городских стен. По мере роста числа замков уменьшалась и роль укрепленных городов.

Примером эффективного действия германской конницы на поле боя в X веке может служить битва, произошедшая в 933 году при Риаде (в районе Эрфурта, Восточная Германия). В этом сражении конница Генриха I нанесла поражение мадьярам. Это была первая победа, одержанная германской конницей над мадьярами. В то время тактика германской конницы, как и итальянской, развивалась с учетом необходимости противодействовать различным искусным в военных делах врагам. Особенно опасным противником были мадьяры, которые принадлежали к совершенно незнакомой в Европе культуре, что давало им преимущество. Мадьяры были народом, принадлежавшим к финно-угорской языковой группе. Они вели полукочевой образ жизни в открытых лесах. В культурном отношении мадьяры были близки к хазарам. Их численность значительно преувеличена в западных летописях. В военном отношении мадьяры характеризовались железной дисциплиной и использованием конных лучников. Тактика конных лучников мадьяр была ближе к тактике византийцев или иранцев, нежели к тактике конных кочевников Средней Азии. Европейские источники согласно утверждают, что мадьярская конница умела лучше проводить маневры в строю, чем это делала конница поздних Каролингов и Оттонов. Сообщают, что германский король Генрих I изучал тактику мадьяр и учил своих воинов действовать коллективно, а не индивидуально. Это было упрощением, но военные комментаторы того периода дружно утверждают, что лучшим способом борьбы с конными лучниками мадьяр были коллективные действия европейской конницы. Хотя основную часть германской армии составляла пехота, в ней появился конный легион. В легион входила тяжелая элитная конница, которая в бою действовала, разделившись на небольшие формации, называемые acies, или боевые линии. Подобной тактикой во многом объясняются победы, одержанные германцами над мадьярами. Победа над мадьярами в Италии не потребовала крупных сражений, как это имело место в Германии. В действительности итальянцы быстро переняли мадьярскую тактику, устраивая ложные отступления с последующими засадами и навязывая легкой коннице мадьяр ближний бой.

В 933 году в битве при Риаде король Генрих, зная сильные и слабые стороны своего врага (в данном случае мадьяр), для достижения победы поступил следующим образом. Он оставил свою лучшую саксонскую, франконскую и баварскую конницу в резерве, поэтому мадьяры решили, что им противостоят только одни пешие тюрингские ополченцы. С уверенностью в легкой победе мадьяры атаковали, но были встречены контратакой германской конницы. Летописец Лиудпранд Кремонский пишет: «Перед боем Генрих дал своим воинам благоразумный совет: «Вы идете в первый бой. Пусть же никто из вас не вырывается вперед только для того, чтобы показать быстроту своего коня. Атакуйте противника всей своей мощью. Прежде чем враги успеют выпустить по второй стреле, на их головы должны обрушиться ваши мечи». Саксы, исполняя приказ короля, атаковали в прямой линии, никто не пытался вырваться вперед, но все прикрывали друг друга своими щитами, приняв на них первый залп мадьярских лучников. По команде все дали коням шпоры и стремительно сблизились с противником, прежде чем он успел сделать второй залп».

В конце X века тяжелая конница безраздельно доминировала на поле боя, по крайней мере на севере Франции. Тяжелая бретонская конница пользовалась репутацией лучшей конницы государства. К северу от Луары подавляющее большинство конных воинов были рыцарями, хотя встречались также воины, не имевшие благородного происхождения. Многие наемники получали оружие и доспехи от своих хозяев. На юге Франции, в Провансе, Каталонии и Арагоне, в конце X века возникло новое военное сословие профессиональных солдат. В отличие от северян, они почти все были солдатами удачи и могли быть как конными, так и пешими. Некоторые из них служили мусульманским владыкам в Испании, при этом часто принимая ислам, другие добирались до Северной Африки.

Хотя на севере Франции большинство воинов были тяжеловооруженными всадниками, при необходимости они могли сражаться и спешенными, особенно при осаде крепостей. Профессиональные воины демонстрировали свое подавляющее превосходство над крестьянским ополчением, которое еще время от времени мобилизовывалось для нужд войны. На юге, в Наварре и Баскских горах, пехота доминировала. Метатели дротиков из этих областей служили наемниками вплоть до XII века.

В развитии европейских видов вооружения нет более важного периода, чем X и XI века. Толчок к ускорению развития дал северный народ – норманны, которые уже в VIII веке навели страх на всю Центральную Европу своими набегами. Овладев в 912 году северной частью Франкского государства, они взяли на себя активную роль в развитии рыцарского дела, оказались первыми военными специалистами, которые во всем, что касалось войны, средств ее ведения, руководства, стали служить примером и образцом. Уже в IX веке они пришли в Андалузию, закрепились на африканском побережье, рассеялись по Италии, и во всех этих странах, покоренных огнем, мечом и военной ловкостью, они переняли многое, что им казалось полезным. В оружейном деле они тоже осуществили важные преобразования, считающиеся основополагающими для всего Средневековья, которые соответствовали организации и агрессивной тактике феодального общества.


Вооружение конного воина эпохи Каролингов. Европа, IX–X вв. Показаны два одноручных меча, большой наконечник копья и стремя.


Вооружение викингов. Норвегия, IX–X вв. Оружие: четыре меча, пять наконечников копий, три топора (без деревянных топорищ). Из защитного снаряжения представлены традиционный деревянный круглый щит с железным выпуклым умбоном и шлем


Кольчуга. Норвегия, VIII–XI вв.

Викингами называли всех скандинавов, которые ходили в завоевательные походы и жили за счет военной добычи, захваченной на море или в других землях. Однако за пределами Скандинавии выходцев из этого региона называли по-разному: «люди севера», «норманны», «даны», «язычники» или просто «чужеземцы». На Руси викингов называли «варягами». Кстати, в то время викинги были основными противниками западных франков. Они являлись одними из самых смелых и знающих мореходов средневековой Европы. В отличие от большинства континентальных стран того времени, викинги использовали свой флот больше в военных целях. Помимо банальной перевозки грузов и людей, корабли викингов могли совершать длительные рейды по водным путям в глубь вражеской территории, а отряды викингов, размещенные на кораблях, могли сражаться с одинаковой ловкостью как на суше, так и на воде (имеется в виду абордажный бой). Основным типом норманнского корабля был драккар. Это парусно-гребное судно длиной 20–23 м, шириной в средней части 4–5 м. Благодаря эластичности конструкции драккар был устойчив к океанским волнам. Его небольшая осадка позволяла идти по мелководью, что давало возможность кораблям викингов подходить ближе к берегу и плавать по мелким рекам. Пиратские набеги викингов поселили такой ужас в сердца европейцев, что в конце Х в. в церковную молитву об избавлении от бедствий была включена просьба к Богу об избавлении «от ярости норманнов» («De furore Normannorum libera nos, Domine»).

Основной силой войска викингов была пехота. Правда, надо уточнить, что в основном пехота викингов во время набегов предпочитала передвигаться по суше не пешим маршем, а верхом на конях, захваченных на вражеской территории. Такая «конная пехота» давала сухопутному войску викингов дополнительное преимущество – мобильность. Поэтому, как только викинги высаживались на вражеский берег, они первым делом захватывали коней, для того чтобы иметь возможность быстро передвигаться, а наткнувшись на неприятеля, «конная пехота» викингов спешивалась и сражалась в традиционном пешем строю. В бою викинги умело использовали преимущества рельефа местности, который по возможности, в зависимости от боевой ситуации, улучшали, возводя различные искусственные препятствия, превращая тем самым свою позицию в хорошее оборонительное укрепление. Так, например, готовясь к сражению против тяжеловооруженной конницы франков, викинги рыли рвы или занимали позиции, недоступные для конных воинов. В целом, конечно, викинги не любили сражаться против тяжеловооруженной конницы, предпочитая отойти и, улучив удобный момент, неожиданно атаковать расслабившегося противника, что обычно приводило к разгрому последнего. Примерно так могло бы закончиться сражение при Сокурте в 881 г. В этом сражении войску викингов противостояла тяжеловооруженная рыцарская конница франков, которая после первой удачной атаки, вместо того чтобы окончательно добить врага, расстроила свои ряды, тем самым позволив викингам прийти в себя и перейти в контрнаступление. Лишь повторная атака сплоченного строя конницы франков позволила остановить натиск викингов, которые, неся тяжелые потери, были вынуждены отступить (по некоторым данным, викинги потеряли убитыми в этом бою около 8 тыс. чел.). От полного разгрома викингов спасла жесткая дисциплина, благодаря которой их поредевший строй отступал, сохраняя полный порядок. Помимо столкновений с франкской конницей викингам часто приходилось иметь дело и с конницей Византии. Примером может служить битва, произошедшая при Силистрии в 972 г. Для борьбы с тяжеловооруженной конницей противника пешее построение викингов выглядело следующим образом: воины строились фалангой (если было мало воинов, то построение было в форме полукруга или круга). Все воины стояли, сомкнув ряды. Воины первого ряда упирали нижний конец копий в землю, а острие наконечника направляли в грудь вражеского всадника, тем временем как воины второго ряда нацеливали свои копья непосредственно на боевых коней.

В качестве военных баз для своих вторжений викинги использовали острова, крепости, укрепленные города и каменные церкви. Долгие осады бывали нечасто, но если таковые имели место, то викинги использовали осадные машины, производили подкопы, в общем, воевали по всем правилам осадной войны. Но больше всего викинги любили во время нападений и обороны прибегать к различным военным хитростям. Мобильность и изобретательность викингов поражали их западноевропейских противников, правители которых старались заполучить в свою армию таких воинов.

Защитное снаряжение викинга состояло из стального шлема конической или полусферической формы, круглого деревянного щита, часто окованного по краям железом либо бронзой, кольчуги (иногда использовали ламелярный доспех, импортированный из Византии). Оружием викинга были меч, топор, копье (копья были двух типов: метательные и для ближнего боя) и нож. Из метательного оружия использовали лук и пращу. Кстати, несмотря на то что викинги предпочитали вести бой холодным оружием ближнего боя, луками они пользовались очень часто. Особенно среди викингов в качестве непревзойденных лучников славились норвежцы, которых называли «великими лучниками», и шведы, у которых слово «лук» стало синонимом слова «воин». Даже короли викингов были обязаны в совершенстве владеть луком. Обычно лучник-викинг нес с собой около 30–40 стрел, которые хранились в цилиндрических колчанах.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 1.033. Запросов К БД/Cache: 0 / 0