Глав: 15 | Статей: 15
Оглавление
«Мы мирные люди, но наш бронепоезд…» — эти слова из знаменитой песни «Каховка» давно стали «крылатыми». Однако в ожесточенных боях 1920 года за Каховский плацдарм активно участвовали не только бронепоезда и бронемашины, но и танки. А впервые новое «чудо-оружие» появилось в России полутора годами раньше, когда в составе французских экспедиционных войск в Одессе высадились двадцать «Рено» FT-17. Британские Mk.V и Мк.А «Уиппет» поставлялись деникинцам с весны 1919 г. И хотя в условиях маневренной Гражданской войны танки не могли применяться так же массово, как в позиционных сражениях на Западном фронте Первой Мировой, новые боевые машины провели ряд успешных боев в Донбассе и под Царицыным. По воспоминаниям «белых»: «Наше командование не зря придавало этому новому и грозному средству борьбы чрезвычайное значение. Когда первые танки врезались в неприятельское расположение и стали уничтожать красные цепи, разразилась полная паника. Весть о появлении танков быстро разнеслась среди большевистских войск и лишила их всякой сопротивляемости. Ещё издали, завидя танки, большевики немедленно очищали свои позиции и поспешно отходили. Пробивая путь этими чудовищами, наша пехота и конница быстро и без особых потерь очистила Донецкий бассейн…».

Интересна история появления танков у амурских партизан — украденные у американцев во Владивостоке, «Рено» применялись в боях под Читой, а затем и во взятии Волочаевки. Так что другая знаменитая песня Гражданской войны «Разгромили атаманов, разогнали воевод, и на Тихом океане свой закончили поход» имеет отношение и к трофейным «красным» танкам.

В новой книге ведущего историка бронетехники вы найдете исчерпывающую информацию о боевом применении танков всеми участниками Гражданской войны, начиная с января 1919-го и заканчивая операцией против Грузии в 1921 году, а также о послевоенной службе этих машин в Красной Армии и их судьбе вплоть до Великой Победы. Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями эксклюзивных фотографий.
Максим Коломиецi

Приложения

Приложения

Приложение 1

«Таньки» (фрагменты из сборника «Червоное казачество 1918—1923 гг.». Харьков, 1923 г.)

Дивизия червонных казаков была вызвана из села Каланчак в Преображенку, куда прибыли на рысях к вечеру 13 апреля (1920 года. — Прим. автора). На ночь дивизия стала бивуаком в степи за Преображенкой (…)

Штаб дивизии спал тоже на бурках в самом хуторе Преображенке на земле, под стеной парка. Ординарцы штаба жгли костры из сушняка, собранного в парке. Костры были небольшие, так как большое пламя вызвало бы огонь неприятельской артиллерии. Костры плохо горели, а ночь была холодная, и холодно было спать под бурками в ночном тумане.

Ночь прошла спокойно, в обычной редкой ночной перестрелке. Еще не занялось утро, и густой туман висел над степью, когда к хутору прискакал казак с донесением, что из-за Перекопа выходят какие-то части противника (…)

Командир дивизии спал около костра, завернувшись в бурку и глубоко надвинув папаху. Он уснул поздно. Дежурный адъютант не хотел его будить, и, только когда дозор доложил дежурному: «Разбудить беспременно надо, потому что из-за вала идет не пехота, а идут таньки», только тогда адъютант, дремавший возле костра, вскочил на ноги и переспросил казака:

— Что ты говоришь? Какие таньки?

— Которые бронированные, товарищ командир, вместо колес у них — ленты, и на каждой пушка.

Адъютант не стал дослушивать объяснений, бегом побежал к командиру дивизии, потряс его за плечо:

— Товарищ командир, надо вставать!

— Что такое? — спросонок буркнул командир.

— Вставайте, товарищ командир, — танки.

Командир дивизии вскочил, сел на бурку, поправил папаху, поглядел недоверчиво на адъютанта и глухо спросил:

— Ты что врёшь? Какие танки?

Но по лицу адъютанта видно было, что что-то случилось, что надо вставать, и, не дожидаясь ответа, командир уже оправлял на себе оружие, проверил, застегнута ли кобура, передвинул шашку на поясе, повторил вопрос:

— Где? Какие танки?

Адъютант доложил:

— Товарищ командир, приехали казаки из разведки и доложили, что из-за Перекопа вышли танки противника.

— Буди весь штаб! — приказал командир дивизии, и адъютант начал подряд будить штабных, спавших на бурках возле костра, а командир дивизии уже разыскал вестового, растолкал его, и, пока вестовой подтягивал подпруги седла и поправлял уздечку арабской лошадки, он тут же сам допросил дозорных, где танки, сколько их и как далеко они от Преображенки. Через несколько минут штаб был готов, и командир дивизии со штабом поскакал галопом в степь к Перекопу, галопом перешел через хутор и остановился возле мельницы за хутором, недалеко от ограды кладбища.

Из серого, разорванного морским ветром тумана, гремя мощными гусеницами, ревя мотором, лез танк. Он был один, но где-то справа и слева от него в тумане ревели другие моторы, и лязг и грохот шел по всему фронту.



Танк MK-V на зимних маневрах 1930 года (ЦМВС).


MK-V «Рикардо» проходят маршем после окончания учений. Белорусский военный округ, 1929 год. Хорошо видно тактическое обозначение на лобовом листе корпуса (АСКМ).

Танк был большой, высокий, на нем в кузове башни торчало орудие, и с боков в полубашнях видны были пулеметы.

Штаб дивизии остановился возле мельницы. Танк шел прямо на кладбище, когда командир дивизии обернулся к штабным и, почему-то говоря вполголоса, приказал адъютантам:

— Скачи к дивизии, поднять по тревоге полки, привести их в боевой порядок. Начальник разведки, ты лётом скачи к латышам в штаб латышской дивизии, скажи, что идут танки и, вероятно, за танками идет пехота.

В это время справа и слева в тумане поднялась оружейная трескотня, глухо раздались первые ружейные выстрелы и слабо стали видны отдельные группы пехотинцев, беспорядочно бежавших к Преображенке и бросивших окопы, в которые они были поставлены на ночь.

Послав своих адъютантов с поручениями, командир дивизии отъехал за мельницу и устроился за ней, наблюдая танки. Он в первый раз встретился лицом к лицу с танками, раньше он только слышал о них и об их боевых качествах. Он знал, что танк не быстроходен, медленней коня, но он в первый раз наблюдал танк в действии, и он остановился за мельницей, пренебрегая опасностью и жадно всматриваясь, в грохочущую и ревущую боевую машину.

Он запомнил движение гусениц, вращение башен и восхищенно вскрикнул, когда увидел, как танк мимоходом задел кладбищенскую ограду, сложенную из песчаника, и разломал эту ограду.

— Вот сволочь, здоровенная!

Он так увлекся наблюдением, что не заметил, как до танка осталось не более трехсот метров. В это время пулеметчики-танкисты, вероятно, заметили группу всадников, стоявших за мельницей, и танк ударил по мельнице и штабу дивизии из двух пулеметов.

Пули запели и защелкали по мельничной обшивке. Командир дивизии, осадив лошадь, повернулся и ускакал к хутору, за выступ парка, и оттуда к своему штабу, который он оставил за парковой стеной (…)



Танк MK-V движется к Красной площади. 7 ноября 1929 года (АСКМ).



Неисправные трофейные танки времен гражданской войны использовались на различных полигонах в качестве мишеней. На фото MK-V и МК-А «Уиппет», которые подверглись бомбардировке в ходе опытно-тактического учения ВВС РККА под Воронежем в 1931 году. В трех метрах от MK-V разорвалась 82-кг бомба (АСКМ).



Еще один танк МК-А «Уиппет», участвовавший в опытно-тактическом учении ВВС РККА. В гусеницу танка попала 32-кг фугасная авиабомба, сброшенная самолетом с высоты 300 метров (АСКМ).

Штаб дивизии подъехал к штабу пехотной бригады, который был устроен у ограды парка в уцелевшем от снарядов домике дворника.

Командир бригады сидел босиком на пороге избушки. Он уже отправил свой штаб к полкам и приказал полкам собраться возле солончакового болота Куразис, но сам оставался на месте, так как до него еще не дошло ощущение остроты и близости опасности.

Командир дивизии подъехал к нему, оглядел его спокойную фигуру. Под пристальным взглядом тому стало немножко неловко, он передернул босыми ногами и поправил на носу очки.

— Ты получил извещение насчет танков? — спросил командир дивизии.

— Да.

— Так ты же чего копаешься?

— А разве танк, что?

— Да танк не что, а вот через пять минут танк будет у тебя на шее, а может быть и раньше.

— Да разве танки близко?

И он стал быстро обуваться, а командир дивизии подробно рассказал ему, как выглядит танк, какое на нем вооружение, какая у него скорость, и посоветовал, чтобы пехота собралась возле солончакового болота Куразис, потому что, в крайнем случае можно уйти в болото, а танк в болото не пойдет.

Комбриг пошел к болоту, но, когда он отошел от дворницкой избушки и оглянулся, он увидел, что танк уже въехал на улицу хутора и, грохоча гусеницами, с густым ревом мотора несется прямо к нему, к избушке дворника (…)

Преображенку пришлось оставить. Командир дивизии галопом подскакал к полкам, остановился перед крайним полком и кратко объяснил казакам:

— Ребята, не робеть, помните, что танк идет четыре версты в час, значит, кавалеристам танк не страшен. Приготовьте бронебойные пули: от каждого полка надо выбрать джигитов, которые проскочат мимо танков и остановят пехоту Врангеля.

Это было сказано перед каждым полком. В каждом полку пошли разговоры, что танк идет четыре версты в час, так что от него можно и пешему уйти, не только конному.

От каждого полка выскочили вперед джигиты для того, чтобы поближе, вплотную пощупать танк, поглядеть, как с ним можно справиться (…)

Джигиты были на все готовы. Им спешно раздавали бронебойные патроны, потому что, именно они первые должны были сцепиться с танками и дать им настоящий отпор, а также проверить, что такое танк и чего он стоит в бою.



Колонна танков MK-V на Красной площади. 1 мая 1930 года. На лобовом листе тактическое обозначение в виде круга с цифрами, введенное в 1929 году (РГАКФД).


Танк MK-V «Рикардо», предположительно из состава 3-го танкового полка РККА. 1930 год. Хорошо видно тактическое обозначение на борту машины (АСКМ).


Войска уходят с Красной площади после прохождения на параде. 7 ноября 1929 года. Слева виден танк MK-V с надписью на борту «Наш ответ Чемберлену» (АСКМ).

План боя против танков был принят следующий: решено было между танками и идущей за ними пехотой бросить кавалерию с пулеметами. Задача конных отрядов была — занять парк Преображенки, укрепиться в нем и пулеметами остановить движение врангелевской пехоты. Танки же, которые не могли проникнуть в парк, состоящий из больших и густо разросшихся деревьев, должны были быть разбиты огнем конной артиллерии (…) Пулеметчики быстро заняли восточную и южную окраины парка, и устроились со своими пулеметами за каменным цоколем решетки, окружавшей, парк.

Пехота врангелевская еще не дошла до парка, она подходила густыми цепями к кладбищу, которое находилось примерно в четырехстах метрах от парка. Пулеметчики имели время устроиться, оглядеться и изготовиться к бою (…)

Головной танк уже прошел улицу и вышел в степь. Второй танк шел по улице, а третий, невидимый за стенами дома, далеко к северо-востоку — было слышно — рычал мотором и гусеницами.

Группа казаков с пулеметчиком Калиниченко, который слыл в полку за бестолкового, но азартного казака и хорошего пулеметчика, перебежала через улицу и укрылась за дальней каменной стеной фальцфейновских конюшен. А около полусотни казаков залегли в парке вдоль улицы, по которой шел танк.

Потапенко яростным голосом кричал:

— Ребята, не горячитесь, сукины дети! Не кидайте по одной гранате, вяжите мотузками по три, по две фанаты вместе и разом кидайте под танк!

Некоторые казаки послушались команды, улеглись под деревьями и стали связывать по две, по три гранаты в один пучок, отрывая для этого ленты от патронташей. Другие сгоряча стали метать фанаты навстречу танку, который с ревом подползал по улице. Танк был на расстоянии не больше сотни шагов. Его чудовищное стальное угловатое тело покачивалось и громыхало, огромные гусеницы стлали под это тело непрерывное железное полотно, могучий мотор ревел в стальном корпусе, и угрожающе шевелились пулеметы и пушка. Своими точными, бесшумными, смертельно-опасными движениями они напоминали, что там, внутри, в железном чреве, раскачиваясь и трясясь на кожаных сидениях, прильнув к узким щелям в стальной броне, зорко всматриваются вражеские танкисты, готовые открыть огонь.



Семьи комсостава знакомятся с боевой техникой — танком MK-V. На фото задняя часть пушечного спонсона машины. 1930 год (АСКМ).

Первые гранаты полетели навстречу танку и разорвались с большими недолетами. В ответ по парку хлынули стальные струи пулеметного огня танка; но и грохот выстрелов и грохот взрывов перекрыл голос командира полка, который заорал на казаков:

— Не смей бросать гранат, сволочи! Подожди, пока подойдет на двадцать шагов!

Одна, две гранаты все же были брошены еще, и затем казаки угомонились. Но, когда танк поравнялся с лежавшей в засаде полусотней, когда его гусеницы оказались на расстоянии двадцати — тридцати шагов, тогда гранаты снова полетели на танк и под танк. Они падали впереди и сзади и у бортов машины, но танк шел неуязвимый, все так же рыча мотором и визжа гусеницами. Шевелились пулеметы, повинуясь точным механизмам, и струя пулеметного огня хлестнула по парку. Тогда загремели винтовки в упор на двадцать шагов и трещали, пока танк не прошел мимо, невредимый, ответив из своих пулеметов.

Сноп ругательств поднялся в парке и изумленные крики:

— Мать твою в танка!

— Не берет сукина сына, хоть ты его на два шага стреляй!

Калиниченко, который изготовил к бою свой пулемет за кирпичной стенкой сарая, видел, как метали фанаты. В азарте он высунул голову из-за прикрытия и смотрел, как танк прошел сквозь полосу разрывов. Ошеломленный, он взялся за пулемет, руки его яростно вздрагивали, неуязвимость танка ему, пулеметчику, знавшему всю мощь своей машины, неуязвимость танка была ему как личное оскорбление, как тяжелая обида. Он выждал танк на себя, наметил узкие щели наблюдателей и в упор пустил «тарелку» (так в то время называли диски с патронами к ручному пулемету «Льюис». — Прим. автора) по этим щелям.



Танки MK-V на маневрах Московского военного округа, 1922 год. На фото машины с бортовыми номерами 9085 и 9118 или 9418 (РГАКФД).


В одном строю старое и новое — на учениях Московского военного округа танки MK-V «Рено» и МС-1. 1931 год (РГАКФД).


Танк MK-V, установленный в качестве памятника в Киеве в сквере напротив Художественного музея, на пересечении Музейного переулка и улицы Кирова (сейчас Грушевского). Осень 1941 года. До сегодняшнего дня машина не сохранилась (АСКМ).

Танк, огромный, вооруженный четырьмя пулеметами и пушкой, прошел мимо невредимый и даже не ответил на его пулеметный огонь, так как все внимание танкистов было приковано к парку, откуда летели ручные фанаты. Тогда Калиниченко бросил пулемет на землю, яростно заматерился, вырвал из мешка ручную гранату и, не слушая возгласов второго номера и его изумленного крика: «Куда ты, скаженный?!» — кинулся к танку и подошел к нему вплотную. Пользуясь мертвой зоной, которую образует в пяти шагах от танка система устройства его пулеметов, он шел рядом с машиной, у всех на виду, взлохмаченный, с растерзанным воротом, который он разорвал на себе, когда задохнулся от ярости после безуспешной стрельбы, — шел рядом с танком, стуча о стальную броню головкой своей ручной гранаты, яростно матерился и орал на весь хутор:

— Открывай, сволочь, дверку, я тебе брошу, я тебе брошу бонбу в твой танк!

Джигиты прекратили стрельбу. Потапенко выглянул из-за деревьев и скрылся. Пулеметы танка шевелились, опускаясь вниз до последнего предела, но Калиниченко шел вне поля зрения пулеметчиков, вне поворота пулеметов, шел рядом, продолжая стучать в броню и материться. Он заметил, какое впечатление произвел на полк, на казаков, на всех своих товарищей. Он ярко почувствовал всю необычайную эффектность положения и захотел сделать все, что можно. Примерившись на ходу рукой, он ухватился за ребро орудийного спонсона, и прыгнул вверх на танк. Левое колено уперлось в ребро, но он потерял равновесие и, хватаясь правой рукой за кожух пулемета, уронил свою гранату на землю. Граната взорвалась под его ногами, взрыв сбросил его с танка, его правая нога была растерзана осколками, — и, упавши в пыль на широкий след, оставленный танком, он извивался от боли среди пыльной улицы и истерически ругался вслед уходившей машине. Из-за сарая к нему кинулись казаки, его подхватили и унесли от мести танкистов, от пуль, которые они могли послать раненому.

Его унесли за угол каменного сарая, положили на землю, сорвали с его шашки индивидуальный пакет и забинтовали раненую ногу. Затем второй его номер положил его в сарай, дал ему воды из фляжки и взял пулемет, чтобы бежать в бой (…)



Танк MK-V на Пролетарской площади Харькова. Весна 1942 года. Эта машина до наших дней не сохранилась (АСКМ).



Два танка MK-V, установленные у Успенского собора в Смоленске. 1941 год. Позднее обе машины немцы вывезли в Берлин. На фото снизу левая машина снята более крупно (фото из коллекции Я. Магнуского).

Калиниченко не причинил никакого вреда танку, но то, что он шел с ним рядом, стучал по танку бомбой, кричал «открой, я тебе брошу» — это показало казакам, что танк не так страшен, что с танком можно бороться, и казачье радио, которое неизвестно как передается, но действует молниеносно, уже долетело до дальних полков, стоящих в лощине, в степи, и танк еще не вышел из хутора, а уже в конных полках знали, как Калиниченко «щупал таньку» и что танк ничего ему сделать не мог. Стали говорить, что танк вроде быка безрогого, только заборы ломает.

Эта новость и другие, принесенные от джигитов из сада, все больше и больше ободряли полки, и, когда танки вошли в степь и двинулись на позиции артиллерии, их встретили спокойно, без паники.

Конные батареи построили полукругом. Расчет был простой — при таком построении, в случае движения танка на одну из батарей, другая батарея будет в состоянии вести огонь на борт танка, который представляет собой и более слабое, место в танке и более крупную цель.

2-я батарея стояла без прикрытия, прямо в степи, на расстоянии версты от Преображенки. Танк шел прямо на нее, и на батарее немного нервничали и ворчали насчет того, что вот их поставили одних, без прикрытия, а танк — вот он наползает (…)

Командир батареи проверил прицел и по-дал звонкую, отрывистую команду:

— Батарея, огонь!

— Первый!

Первое орудие блеснуло молнией выстрела, его длинное стальное тело рванулось назад, остановилось и накатилось обратно.

— Второй!

— Третий!

— Четвертый!

Молнии выстрелов вспыхивали одна за другой, их длинные зелено-желтые языки протягивались к танку. Дымы разрывов окутали танк, легли рядом с танком. Прицел был верен, и батарея открыла беглый огонь.

В это время из хутора вышел второй танк, двинувшись несколько в стороне от первого. Тогда с правого фланга следивший за боем второй батареи командир первой батареи, молодой, очень горячий парень, подал команду:

— Передки на батарею!

И когда лошади карьером подошли к орудиям, он приказал трем орудиям оставаться на месте, одно орудие взял на передки и галопом двинулся навстречу танку Орудие неслось по степи с лязгом и грохотом, ездовые гикали на лошадей, конная прислуга, пригнувшись к седлам, скакала рядом. В пятистах шагах от танка орудие повернулось кругом, передок был снят и быстро отошел в сторону. Орудие изготовилось к бою. Командир батареи навел орудие. Сгоряча он не довернул, и его первая граната, на которую он так рассчитывал, разорвалась не далее чем в ста шагах перед стволом его собственного орудия. Тогда, также загорячившись, он решил, что это стреляет танк и что этот разрыв — недолет от танка. Он вызвал передок свистком и карьером стал уходить. Но командир сотни Никулин, который, увидев маневр батареи со взводом казаков кинулся прикрыть орудие, понял, что произошло. Он карьером нагнал орудие, заорал:

— Стой! Ты куда бежишь?

Когда командир батареи на скаку ответил: «Танк пристрелялся!», он крикнул:

— Вернись, дурак, это был твой снаряд, а не танка!

Командир батареи понял, в чем дело. Полный стыда и бешенства, он снова повернул орудие, снялся с передка и открыл огонь по танку.

На головном танке скрестился огонь первой и второй батарей. Танк вертелся в дыму разрывов, потом остановился, и его пулеметы перестали отвечать. Танк стоял на месте, к нему полным ходом шел второй танк, а из головного танка выбрасывали какие-то цветные сигналы в тыл, ко второму танку. Тогда батареи снова открыли огонь, снова танк застлало дымом разрывов, но танки уже сошлись вместе, сцепились, и второй танк увлек подбитую машину. Танки медленно уходили на Преображенку. Вслед им, прибавляя прицел, громыхали все три батареи.



Танки MK-V, привезенные из Смоленска и установленные на выставке трофеев перед зданием музея Цейхгауз в Берлине. Фото сделано в мае 1945 года после окончания боев в городе. На ближайшем танке виден номер 9146, на заднем плане слева — вторая машина (АСКМ).


Танк MK-V из состава бывшей эстонской армии, захваченный немецкими войсками под Таллиным. Август 1941 года. Машина скорее всего использовалась как неподвижная огневая точка. Хорошо видно, что танк вооружен пулеметами Максима (РГАКФД).

Приложение 2

Список танков, взятых в Новороссийске частями 9-й армии (по состоянию на 22 апреля 1920 года).

«Танки типа V:

№ 9139, 9195, 9283, 9418, 9340, 9185 — означенным танкам проведен средний ремонт, находятся вполне исправными и на ходу.

№ 9387, 9118,9020,9431,9024,9277 — танки были на работе, требуют полной перечистки.

№ 9301, 9056, 9038, 9199 и танки типа А № 268, 288 — танки, вытащенные с моря в сентябре 1919 года без смазки простояли на платформах, а потому требуют тщательного пересмотра, а моторы капитального ремонта.

Всего танков 18 штук».

(РГВА, ф. 109, оп. 5, д. 77, л. 23).

Приложение 3

Состав танковых автобронеотрядов РККА по состоянию на 15 ноября 1920 года.

1-й танковый автоброневой отряд (Южный фронт): танк «Рикардо» 1Б (Большой первый. — Прим. авт.) — № 9185; танк «Рикардо» 2Б — № 9085; танк «Рикардо» 10Б — № 9153.

2-й танковый автоброневой отряд (Южный фронт): танк «Рикардо» 4Б (бортовой номер неизвестен); танк «Рикардо» 5Б (бортовой номер неизвестен); танк «Рикардо» 9Б — № 9050; танк «Рикардо» № 9387.

3-й танковый автоброневой отряд (Южный фронт): танк «Рикардо» 6Б — № 9418; танк «Рикардо» 7Б — № 9283; танк «Рикардо» 8Б — № 9192; танк «Тейлор» «Сфинкс» (трофейный) № А 371.

4-й танковый автоброневой отряд (Южный фронт): танк «Рикардо» № 9336; танк «Рикардо» № 9066; танк «Рикардо» № 9113; танк «Рикардо» № 9028.

5-й танковый автоброневой отряд (г. Москва, при Запасной автобронебригаде): танк «Тейлор» № А 268; танк «Тейлор» № А-294.

8-й танковый автоброневой отряд (9-я армия, г. Екатеринодар): танк «Рикардо» № 9137; танк «Рикардо» № 9152; танк «Рикардо» № 9302.

Танковые отряды № 6, 7, 9, 10 — в Москве при Запасной автоброневой бригаде на формировании, танков не имеют.

Приложение 4

Список бортовых номеров английских танков, использовавшихся во время гражданской войны в России и захваченных частями Красной Армии в 1919–1921 годах.

MK-V: 9003, 9007, 9020, 9024, 9028, 9033, 9034, 9038, 9040, 9050, 9056, 9066, 9074, 9075, 9079, 9085[2], 9113, 9118, 9122, 9137, 9139, 9141, 9146[3], 9148, 9152, 9153, 9159, 9185, 9186, 9192, 9195, 9199, 9274, 9275, 9277, 9293, 9300, 9301, 9302, 9303, 9324, 9330[4], 9335, 9336, 9340, 9344, 9353, 9358, 9373, 9374, 9376, 9381, 9386, 9387, 9416, 9417, 9418, 9431, 9436.

MK-A: 242, 261, 268, 283, 288, 294, 315, 323, 326, 328, 245, 346, 356, 358, 360, 371, 388.

MK-B: 1613[5]

Оглавление книги


Генерация: 0.292. Запросов К БД/Cache: 0 / 0