Глав: 31 | Статей: 36
Оглавление
В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

10. Спуск и достройка

10. Спуск и достройка

Спуск "Андрея Первозванного" на воду состоялся 7 октября 1906 г., т. е. с отставанием от планов контр-адмирала Родионова на 4 месяца. Спусковой вес составлял 6500 т, готовность 51 %.

Впервые воды Невы принимали в свои объятия корабль еще невиданной для Галерного островка величины. На 4 метра уступая в длине по конструктивной ватерлинии спущенным на воду в 1896 г. и 1899 г. гигантским крейсерам Балтийского завода, новый корабль поражал внушительностью своего полного корпуса, бескрайней гладью лишенных иллюминаторов бортов, грозно возвышавшиеся с бойницами казематов центральной в два яруса надстройкой. Но как никогда долгий, трудный и мучительный предстоял путь от совсем, казалось, готового корпуса к состоянию полной завершенности.

Начатый проектированием почти в беззаботную для царизма пору, когда никто не предвидел грядущей войны с Японией, ни тем более ее результатов корабль достраивался в прокатившемся над всем миром громе Цусимской катастрофы, декабрьского вооруженного восстания в Москве 1905 г. и мятежей на флоте в 1905–1907 гг. Из сугубо классовых побуждений рабочий-террорист на стенке Санкт-Петербургского порта убил его командира, заслуженного тихоокеанца адмирала К.П. Кузьмича (1846–1906).

Новыми и новыми убийствами представителей власти революционные террористы отчаянно пытались толкнуть Россию к анархии и смуте. Стачки на заводах срывали сроки поставок для кораблей и отзывались на качестве. Постепенно, с задержками и неувязками, еще по ходу работ продолжая меняться, корабли, словно бы олицетворяли тот смутный период в истории России. Но их уже доисторический вид составлял шаг назад в сравнении с упоминавшимися трехбашенными "Адмиралами" времен Великого князя Константина Николаевича или броненосца "Георгий Победоносец". Особенно вызывающе выглядели архаичные цилиндрические башни с их вертикальными круговыми стенками с зияющими в них, словно приглашая противника к меткому выстрелу, огромным провалом амбразур под крышами для орудий.

Ни пример "Георгия Победоносца", ни японских или английских броненосцев с наклонной лобовой броней башен, не смогли, видимо преодолеть коммерческо-технологические соображения отечественных заводов, привыкшим к цилиндрическим, уязвимым для противника формам. Эта уязвимость усугублялась повышением угла возвышения орудий до 35°, отчего открытая брешь амбразуры занимала еще и немалую часть крыши.

Доисторичность на эпоху отставших от дредноутов новых русских кораблей, с их непременными времен Саламинской битвы, таранами отчасти скрашивалась экзотическими решетчатыми мачтами, похожими на парижскую Эйфелеву башню. В них виделся некий прорыв в будущий век с его секретными приспособлениями для дальней связи и особо меткой стрельбы. Но и мачты были не более чем впечатляющая декорация. Л. Соболев в "Капитальном ремонте" весьма красочно и, похоже, достоверно, рассказал и о действительной инженерно-тактической значимости, и постигшей их с началом войны горестной судьбе. Остается лишь обнаружить в РГА ВМФ документы, проливающие свет на мотивы, по которым решено было обратиться к американским мачтам, с объяснениями, почему в русском проекте они выродились в решетчатые недомерки. Но пока что никто не сомневался в полезности этих мачт, которыми и заменили предполагавшуюся в проекте (по образцу английских дредноутов) треногую конструкцию.

Швартовые испытания механизмов "Андрей Первозванный" провел в апреле 1908 г. Обычай сдачи корабля верфью "под ключ", практиковавшийся на Западе, в отсталой России был невозможен. Так башенные установки на Металлическом заводе приняли еще в декабре 1907 г., но и в конце апреля 1910 г, они еще не имели броневых крыш, которые доставили к кораблю только вслед за 305-мм пушками. Их только начали пригонять на место. Правда, без задержек продолжалась доставка 203-мм и 120-мм орудий Обуховским заводом. По графику МТК продолжала поступать броня с Ижорского завода: 1 апреля 1909 г. — 22 плиты (170,7 т) бортовой надводной брони, 6 августа 1909 г. — 6 плит (29 т) башенноподобных щитов 203-мм орудий, к ноябрю 1905 г. — 35 плит (248 т) казематов 203-мм орудий. В январе и марте 1910 г. получили 38 плит (108 т) казематов 120-мм орудий, 19 плит (98 т) носовой боевой рубки, 35 плит (37,5 т) маломагнитной стали.

Первый казематный станок 203-мм орудия испытали стрельбой 6 ноября 1909 г., а последний из них после такого же испытания был получен на корабле в конце марта 1910 г. Обе мачты установили только в апреле 1910 г. Расходы на оборудование "Андрея Первозванного" под флагманский корабль и установку дополнительного камбуза были оценены в почти 34 тыс. руб. Счесть все эти постоянно множившие расходы было невозможно. Подсчет их еще более осложнился с 1908 г., когда деньги пришлось делить с начатыми постройкой дредноутами типа "Севастополь".




"Андрей Первозванный" на достройке. 1909 г.

25 котлов Бельвиля на корабле установили еще в 1907 г. машины в основном были смонтированы летом 1908 г., но корабль продолжал задерживаться из-за неготовности систем, устройств, оборудования, брони и артиллерии. Во всем повторяя неурядицы долгостроя, новый броненосец, ставший по классификации 1907 г. линейным кораблем, неудержимо старел и подвергался износу, не успев еще оторваться от заводской стенки. Как и прежде виной всех задержек оставались переделки и прежняя академическая неторопливость МТК. Давали себя знать и срывы сроков поставок контрагентами. Особую головную боль составляли последствия самого, может быть, революционного (не считая американских мачт) решения МТК об отказе в проекте от применения бортовых иллюминаторов в корпусе. Цепь вызванных этим решением неудобств оказались почти непреодолимой. Лишенные освещения и вентиляции бесчисленные отсеки огромного корабля, превратившие в темные душегубки, ухудшали условия работы и задерживали их выполнение. Затруднялось и освоение корабля экипажем. Жить и работать в душегубках люди не могли, а потому задерживался переход команды на корабль и размещение в своих каютах офицеров.

Но командир капитан 1 ранга А.Ф. Шванк (род. 1863 г.), не считаясь с недостатками вентиляции (ее пришлось дорабатывать еще несколько лет) с апреля решил начать предъявление техники, вооружения и механизмов, созданной к тому времени постоянной "Комиссии для приема и испытаний вновь строящихся и ремонтируемых судов". Созданная в 1909 г. комиссия обеспечивала более внимательную, планомерную и скрупулезную приемку, чем прежние, временно назначавшиеся. Этому способствовало и назначение А.Н. Крылова в январе 1908 г. и. д. Главного инспектора кораблестроения, а в октябре — одновременно и временной обязанности председателя МТК. Правда, и он не мог уделять должного внимания достраивавшимся додредноутам.

Показательно, что и в своих воспоминаниях А.Н. Крылов о них не упоминает. Возможно, именно потому, что выдающийся ученый, став автором перебронирования этих кораблей, не решался взять на себя инициативу вооружения их современными 50 или 52-калиберных 305-мм орудиями, с заменой ими всей 203-мм артиллерии. Еще более от подобных замыслов был далек товарищ Морского министра (в 1909–1911), сделавшийся затем министром опытный царедворец И.К. Григорович (1853–1930). Его дневниковые записи проблем дредноутов вовсе не касаются.

Увы, смелые решения упорно "не шли" к этим кораблям. Равнодушно как это видно, из письма А.Ф. Шванка А.Н. Крылову от 9 марта 1910 г., товарищ морского министра И.К. Григорович подтвердил своим мнением достаточность двухнедельного срока вооруженного резерва перед переходом в Кронштадт. Командир же считал, что этот срок должен быть не менее одного месяца. Только при этом условии, переведя команду на корабль к 1 июля и заранее приняв многие механизмы (котлы ждали этого уже три, а главные машины 1,5 года!) можно обеспечить их охрану и подготовить корабль к переходу. А.Н. Крылов, по-видимому, поддержал командира: в согласии с его договоренностью со строителем В.Я. Афонасьевым и временным начальником Адмиралтейского завода М.К. Яковлевым (род. 1851 г.) корабль вступил в вооруженный резерв (и поднял флаг) 1 июня 1910 г. Осадка ахтерштевнем составляла 7,09 м, форштевнем — 7,24 м, а команды было 255 человек.

В строевом рапорте командира Алана Шванка значилось всего пять строевых офицеров. В чине старшего лейтенанта были старший офицер Михаил Алеамбаров, старший артиллерийский офицер Владимир Свиньин и минный офицер Владислав Сипайло. Мичманы Николай Крузенштерн (1884–1945, Германия) и Владимир Огильви значились исполняющими должности: один — ревизора, другой — ротного командира. Капитан Иван Дыбовский состоял в должности старшего судового механика, исполняющими должности трюмного механика был подпоручик Даниил Славолюбов, старшего судового врача — надворный советник, участник обороны Порт-Артура Яков Кефали. 14 июля лейтенант Владимир Витгефт 2-й был записан младшим артиллерийским офицером, а мичман В. Огильви из первого состава — штурманским.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.585. Запросов К БД/Cache: 3 / 1