Главная / Библиотека / Солдаты и конвенции. Как воевать по правилам /
/ О военной подсудности в районе «Барбаросса»

Глав: 19 | Статей: 30
Оглавление
Во время Второй мировой войны миллионы советских военнопленных погибли в немецких концлагерях из-за того, что фашистская Германия проводила по отношению к ним, как и ко всему русскому народу, политику геноцида. После войны гитлеровские палачи оправдывали зверское отношение к советским людям тем, что СССР не подписал Женевскую конвенцию о военнопленных. Хотя никто не мешал немцам соблюдать в отношении советских пленных ее принципы. Более того, и сейчас находятся историки, в том числе и в России, которые цинично провозглашают, что в гибели наших соотечественников в немецких лагерях виноват вовсе не Гитлер и его последователи, уморившие голодом, расстрелявшие, лишившие медицинской помощи попавших в плен, то есть, фактически денонсировавший Женевскую конвенцию, а Сталин, отказавшийся ее подписать. По сути, эти историки повторяют геббельсовскую пропаганду. Целью этой книги является разоблачение этой старой но живучей лжи и восстановление исторической истины.
Юрий Веремеевi / Олег Власовi / Литагент «Алгоритм»i

О военной подсудности в районе «Барбаросса»

О военной подсудности в районе «Барбаросса»

Этот документ как-то уж очень тщательно замалчивается многими современными историками. Раньше о нем еще встречались упоминания, но как-то все без его цитирования. Современные же российские «демократические» историки его просто игнорируют. А между тем он полностью расставляет точки над i, относительно поведения немецких военнослужащих в отношении гражданского населения на оккупированной территории Советского Союза.

В двух словах– во-первых, этот документ передавал всю судебную и карательную власть в отношении всего местного населения в руки любого немецкого офицера, который единолично решал, помиловать человека, заподозренного (только заподозренного!) во враждебности или расстрелять. Более того, командир батальона и выше мог применять массовые репрессии в отношении всего населения целого населенного пункта.

Во-вторых, немецкий военнослужащий любого звания, да в вообще любой немец, входящий в состав войск, не нес никакой дисциплинарной или уголовной ответственности за преступления против местного населения.

Почитайте Приложение 8. Его оригинал на немецком языке вы сможете найти в ЦГАОР РФ. Фонд 7445, опись 2, ед. хранения 166. И обратите внимание на дату этого документа. Война еще не началась, а беспощадность к советским гражданам уже предписана.

Последние лет десять-пятнадцать российской прессой очень навязчиво, а телевидением особенно, в головы читателей и зрителей вдалбливается тезис о том, что не столь уж и особенно виноват Гитлер в нападении на нашу страну. В этом, мол, больше Сталин виноват своей политикой. И что все же основной идеей нацистов было освободить народы СССР, в том числе и русских, от «преступного сталинского коммунистического режима», от ужасов коллективизации и массовых большевистских репрессий», и в целом дать возможность России двигаться по пути к демократии, приобщиться к западному миру». И что у Германии вроде как и не было стремления уничтожить Россию как государство, а русских как нацию.

А коли так, то и генерал Власов уже не предатель, а борец против сталинского режима, и его хлопцы из РОА все как один стояли «за освобождение России от коммунистических угнетателей». Значит, они не пособники фашизма, а борцы за демократию и свободу русского народа. Вроде как бы герои и страдальцы. Как и все прочие различные полицаи, каратели.

Ну а если немцы и их пособники, мол, где-то кого-то немного и постреляли, да что-то сожгли, так это лишь эксцессы. Перегибы, так сказать, на местах, проявления злости отдельных невыдержанных немецких солдат. Да и то, вызванные «преступными действиями коммунистических партизан и иных большевистских фанатиков». А к мирному населению немецкие власти относились как строгая мать к неразумным чадам. Если где и высекут или повесят кого-то, так это для их же пользы и, так сказать, вразумления.

То есть, немецкие войска воевали не против российского народа, как такового, а за него, за его освобождение от большевиков, не за уничтожение российского государства, а за то, чтобы оно перестало быть «империей зла».

Однако все это ложь самого гнусного и низкого пошиба. Из самой книги Гитлера «Майн кампф» следует, что целью войны Германии против СССР был именно захват нашей страны, уничтожение российской государственности, истребление российского народа как этноса и превращение его остатков в рабов.

У современных российских ревизоров истории уже заготовлено довольно простое возражение, что мол это лишь личные политические взгляды и мнения Гитлера, а отнюдь не руководство к действию, что никто в Германии эту книгу толком и не читал (как и в СССР никто не читал «Капитал» К.Маркса) и никто ею не руководствовался.

Ну что ж, возможно, это и так. Действительно, мало кто внимательно читает скучные книги на политические темы. Однако аккуратные и педантичные немцы, у которых каждый шаг регламентируется какой-либо бумагой, оставили нам достаточно директивных государственных и военных документов, имевших для немцев юридическую силу и подлежавших обязательному исполнению. Документы эти неопровержимо и юридически однозначно доказывают, что вне зависимости от политического и государственного строя России цели войны были однозначны– уничтожить российское государство, присоединить ее земли к Германии, сделать хозяевами земель и господами над русскими людьми исключительно немцев.

Одним из таких документов является ранее довольно известная и фигурировавшая на Нюрнбергском процессе в качестве улики, а ныне старательно задвигаемая в тень директива А. Гитлера «О военной подсудности в районе «Барбаросса».

Напомню, что к району «Барбаросса» немцы относили все территории нашей страны, на которых осуществляется выполнение плана войны против СССР под кодовым названием «Барбаросса», т. е. практически всю территорию СССР. Во всяком случае, ее европейскую часть.

Уже первый пункт первого раздела директивы изымает из юрисдикции немецких военных и военно-полевых судов все проступки, совершаемые гражданами нашей страны, которых эта директива с ходу обозначает как «враждебные гражданские лица». Заметим, что здесь не идет речи ни о «коммунистических элементах», ни о «сотрудниках НКВД» или ком-то подобном. Все, абсолютно все граждане СССР отнесены к враждебным гражданским лицам.

Так что же, может быть, немецкие оккупационные власти не считают возможным судить граждан чужой страны за их преступления и отдают их судить советским судам по советским законам? Что ж, подобное в мировой практике бывало.

Однако третий пункт директивы предписывает войскам уничтожать немедленно с применением крайних мер всех, кто совершает нападения на них. Возразить на это особенно нечего. Война есть война и всякого, кто стреляет в тебя, ты вправе уничтожить.

Но вот четвертый пункт отчетливо и однозначно определяет, кому предоставляется полное право вершить суд и расправу над гражданами СССР. Это любой немецкий офицер. Причем для этого не требуется разбирательство, расследование, составление каких либо документов, и даже достаточно четкое определение – совершал ли этот человек преступление или нет. Достаточно того, что имярек заподозрен в том, что он совершал деяние. Причем выбор мер воздействия невелик– расстрелять или не расстрелять. Никаких прокуроров, адвокатов, презумпции невиновности, права на обжалование. Немецкий офицер здесь единственная и высшая судебная инстанция. Его приговор окончательный. Любое его решение автоматически считается правомерным и законным. Любопытно, что пункт пятый директивы запрещает сохранять жизнь подозреваемому до момента, пока в данной местности будет установлена судебная власть. Т. е. если офицер сомневается, виновен ли человек или нет, то он все равно имеет законное право его расстрелять.

Перефразируя правило известного в Одессе в двадцатые годы бандита Сашки Червня, можно этот пункт обозначить так «Никогда не сомневайся, стоит ли расстреливать, сомнение уже повод для расстрела». Директива Гитлера уже одним этим пунктом превращает немецкого офицера в бандита, не опасающегося наказания. Государственного бандита.

Более того, пункт третий позволяет немецкому офицеру в должности командира батальона и выше осуществлять массовые репрессии в отношении целых населенных пунктов.

И только когда командующий группой армий решит, что та или иная местность достаточно усмирена, то с согласия командующих военно-воздушными и военно-морскими силами, действующими на данной территории, он может ввести систему военных судов для местного населения, а может и не вводить.

Итак, вся юстиция для местного населения на оккупированных территориях, весь закон, все право по гитлеровской директиве зиждутся на настроении немецкого офицера.

Еще более примечателен раздел второй, где указывается, как относиться к преступлениям немецких военнослужащих в отношении местного населения. Этот раздел обнажает всю суть отношения немецкого государства к преступлениям своих военнослужащих на оккупированной территории. Сказано однозначно, четко и ясно – судить солдата за преступления можно только в том случае, если он своими действиями принес вред своим войскам. Т. е. если он убил русского ребенка, сжег русский дом, ограбил местного жителя, изнасиловал его жену– он не подлежит ни суду, ни даже наказанию. Его можно судить, например, если он сжег дом, который нужен для размещения немецких солдат, или разграбил склад, из которого снабжаются немецкие подразделения. При этом особо подчеркивается, что следует крайне критически относиться к показаниям местного населения. Фактически это означает, что виновный солдат может переложить вину за сожженную хату на ее хозяина, пропавшее имущество из склада на местных жителей. Директива предписывает верить немецкому солдату, а не «враждебным гражданским лицам».

Этот раздел директивы полностью отдает население во власть немецких солдат. Они могут творить с людьми все, что им заблагорассудится. В отношении местного населения для немцев нет никаких сдерживающих произвол правил.

Что тут доказывать и спорить? Бандитизм под защитой закона. Вещи без всякого стеснения или иносказания названы своими именами, и предписано за преступления против местного населения немецких военнослужащих не наказывать. Одна эта фраза директивы дает нам полное основание называть всех солдат Вермахта бандитами и разбойниками, а все уверения выживших немецких генералов в том, что Вермахт воевал благородно, и что называется в белых перчатках, называть обычной ложью.

Что стоят в свете этой директивы их воспоминания, когда немецкий же руководящий документ освобождает солдат от какой либо даже номинальной ответственности за уголовные преступления, и чего стоит подпись Германии под Гаагской конвенции о правилах сухопутной войны? Если в правилах обращения с военнопленными, с политкомиссарами гитлеровское руководство еще ссылается на то, что СССР якобы не признает Женевскую конвенцию о пленных, то здесь оно не делает даже этого, а просто отдает всех жителей оккупированных местностей во власть немецких солдат.

Вот так-то.

А что же по другую сторону линии фронта? Может быть, и там издавались столь же жестокие и безжалостные документы в отношении солдат и офицеров противника? Документы, предписывающие беспощадно уничтожать пленных, морить их голодом и расстреливать за малейшие проступки. Ведь и у нас никогда не скрывалось, что идеологически фашизм (или, как его более скромно и изящно именуют на Западе, национал-социализм) злейший враг коммунизма, крайнее проявление неприязни западного мира к политическому режиму, установившемуся в СССР. А коли так, то и появление подобных директив было бы неудивительно. Тем более, что, по мнению очень многих, Советский Союз не присоединился к Женевской конвенции, а значит, у Сталина в этом плане руки были развязаны полностью.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.265. Запросов К БД/Cache: 3 / 1