Главная / Библиотека / Дарданеллы 1915 /
/ Галлиполи — позиционный тупик

Глав: 18 | Статей: 18
Оглавление
Первая книга о Дарданелльской катастрофе 1915 года, основанная не только на британских, французских, немецких, русских, но и на турецких источниках. Всё о самом кровавом и позорном поражении Черчилля и провале первого стратегического десанта в истории.

С юности склонный к опасным авантюрам и напрочь лишенный военного таланта, сэр Уинстон в марте 1915-го вознамерился одним ударом выбить Турцию из войны, с боем прорвавшись через Дарданеллы к Константинополю и заставив «османов» капитулировать. Но отвратительно спланированная и бездарно проведенная операция завершилась трагедией — всего за день англо-французский флот потерял на минах и под огнем береговых батарей три броненосца, еще несколько кораблей получили серьезные повреждения и спаслись лишь чудом. Еще худшей бойней обернулся десант на полуостров Галлиполи, где наступление также захлебнулось, и союзники положили в позиционной мясорубке 150 тысяч человек с нулевым результатом. Этот провал был тем более унизительным, что в зоне высадки турки не имели даже пулеметов, а косили наступающих из многоствольных картечниц, в других армиях давно снятых с вооружения. Последней каплей стала гибель еще трех броненосцев, потопленных немецкой подлодкой и турецким миноносцем, и провал второго десанта в бухте Сувла, после чего было решено эвакуировать галлиполийские плацдармы.

Эта книга восстанавливает все обстоятельства крупнейшей военной катастрофы в британской истории и самого постыдного фиаско в карьере Черчилля, после которого он вынужден был уйти в отставку с поста Первого Лорда Адмиралтейства (военно-морского министра). Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями редких карт, схем и фотографий.

Галлиполи — позиционный тупик

Галлиполи — позиционный тупик

После Второй битвы за Критию союзники выдохлись и какое-то время никаких активных действий предпринять не могли. В частности 11 мая генерал Гамильтон был вынужден отвести с линии фронта 29-ю дивизию, которая за время боев потеряла 11000 солдат и 400 офицеров, ее сменила 42-я дивизия. Однако генерал Хантер-Уэстон, заработавший к этому времени кличку «Мясник Хеллеса», не только не был снят, 24 мая Гамильтон назначил его командиром вновь созданного VIII корпуса в составе 29-й, 42-й, 52-й и Морской дивизий и 29-й индийской бригады. Одновременно «Мясник Хеллеса» получил звание генерал-лейтенанта. В общем, союзникам пока пришлось заниматься перевозкой подкреплений и оборудованием позиций. На плацдарм Анзак прибыла австралийская 1-я бригада легкой кавалерии, а батальоны Морской дивизии вернулись на мыс Хеллес. Турки тоже понесли в ходе боев потери и на какое-то время успокоились, хотя и ненадолго. Но неприятности продолжали преследовать союзников, 15 мая турецкий снайпер смертельно ранил командира 1-й австралийской дивизии генерал-майора Бриджеса.

Однако теперь настал черед турок наступать. Для удара был выбран плацдарм Анзак, который они надеялись ликвидировать. Атакой командовал Эсат-паша, он получил две свежие дивизии — 2-ю и 3-ю, переброшенный из Азии, и был совершенно уверен в успехе, так как создал значительное численное преимущество на участке атаки. Лиман фон Сандерс даже сумел наскрести кое-какую артиллерию для поддержки наступления, к артподготовке подключились форты Килид-Бахра.



Турецкие пополнения.


Атаки на неподавленные пулеметы обычно заканчиваются примерно так.

18 мая в 17.00 турецкая артиллерия открыла огонь по окопам Анзака, а потом в 03.30 густые цепи турецких солдат поднялись из окопов. Если турки и рассчитывали на внезапность, это была напрасная надежда. Авиаразведка предупредила союзников, поэтому австралийцы и новозеландцы заняли места в траншеях. 2-я дивизия наносила главный удар в центре, на флангах ее поддерживали потрепанные 19-я, 5-я и 16-я дивизии. Теперь уже турецким генералам предстояло убедиться, что атака в лоб на пулеметные гнезда ни к чему хорошему не приводит. Майор Соллсбери из 1-й австралийской дивизии вспоминал:

«Стрельба 9-го батальона была настолько быстрой и непрерывной, что раскаленные винтовки начало заедать, их приходилось поливать маслом для охлаждения. Когда закончилось ружейное масло, в ход пошли куски жирного бекона. Иногда стрелок на банкете был вынужден брать винтовку у подносчика патронов и класть свою, чтобы она остыла. Но это не всегда устраивало подносчика, который мог сказать: „Нет, ты отойди и пусти меня пострелять“».

В нескольких местах численное превосходство турок позволило им подойти вплотную к траншеям, а в одном месте они даже ворвались в окопы австралийцев, но их встретили штыками и отбросили назад. К рассвету стало ясно, что турецкая атака полностью провалилась. Турки не только ничего не добились, но и понесли чудовищные потери — более 13000 человек, в том числе 3000 убитыми. 2-я дивизия фактически перестала существовать, потеряв около 9000 человек. Потом подсчитали, что в эту ночь австралийцы израсходовали 950 тысяч патронов! В первый и последний раз во время этой кампании британское командование согласилось на перемирие, чтобы турки могли убрать трупы, иначе вполне вероятной могла стать эпидемия. Говорят, что при этом сам генерал Лиман фон Сандерс, переодевшись санитаром, пытался получше изучить позиции австралийцев. Беспощадная мясорубка продолжала вертеться, с одинаковым равнодушием поглощая англичан, австралийцев и турок.

Это наступление поддерживал броненосец «Тургут Рейс», который выпустил 62 тяжелых снаряда, хотя это мало помогло. Сами турки признают, что атака превратилась в резню турецких солдат.

После 19 мая турки больше ни разу не пытались проводить подобные массированные атаки, они ограничивались мелкими выпадами с целью улучшить тактическую ситуацию. А у австралийцев родилась интересная идея. Народные умельцы начали приспосабливать перископы к винтовочным прицелам, чтобы стрелять, не высовываясь из-за укрытия.

Турецкий лейтенант Сефик писал: «Линия, которую они удерживали, была выгнутой с выступами и впадинами, которые прикрывали друг друга фланговым огнем. Кроме огня с фронта, имелись траншеи, из которых можно было поддерживать первую линию. Сразу позади этой второй линии имелись подходящие места для безопасного размещения резервов. Это была превосходная оборонительная позиция с хранилищами для патронов и снарядов. Они имели достаточное количество пулеметов и солдат, а с тыла их поддерживали морские орудия».



«Работа» снайперов.


Последствия турецких атак 19 мая 1915 г. Уборка трупов.


Вот так транспортировали немецкие подводные лодки типа UB в Полу.

* * *

Вот эти «морские орудия» и требовалось убрать, если турки намеревались все-таки выбить союзников с Галлиполи. Однако было понятно, что турецкий флот с этим не справится, гибель «Голиафа» объяснялась только самоуверенностью и разгильдяйством англичан, и рассчитывать на повторение такого успеха не следовало. Точно так же вряд ли «Гебену» стоило пытаться вступать в бой с эскадрой броненосцев, которую вдобавок поддерживал линкор «Куин Элизабет». Оставалось только одно — подводные лодки, но у турок их не было, а на том, что имели австрийцы, было рискованно выходить в море. Оставалось лишь каким-то образом перебросить в Средиземное море немецкие субмарины.

Вариантов имелось всего два: либо послать малые лодки в разобранном виде по железной дороге в Полу, чтобы австрийцы там их собрали, либо суметь организовать переход большой лодки из Северного моря в Средиземное с промежуточными заправками. В результате было решено испробовать оба варианта. В Полу отправились UB-7 и UB-8, их сборку можно было начать 29 апреля, и завершиться она могла к 10 апреля. После этого требовалось провести испытания, и в последних числах мая лодки прибыли бы к берегам Малой Азии. После сборки на всякий случай немцы повторили трюк с «Гебеном», и лодки превратились в австрийские U-7 и U-8.

Выбор лодки для перехода вокруг Европы оказался не таким уж сложным, так как у немецкого Адмиралштаба в наличии имелось не слишком много субмарин. Выбор пал на U-21 капитан-лейтенанта Отто фон Херзинга. Предполагалось, что лодка сначала произведет дозаправку у северных берегов Испании, а потом у Балеарских островов. Организовать это поручили немецкому морскому атташе в Испании корветтен-капитану фон Крону.

На испытания малых лодок в Полу прибыл представитель Адмиралштаба, и когда все завершилось успешно, настало время отправить UB-8 в море. Но малая лодка не могла добраться до Дарданелл, ей элементарно не хватало дальности плавания, поэтому решили, что в море лодку выведет легкий крейсер «Новара». Затея была довольно рискованной, так как предполагалось пройти через Отрантский пролив, формально заблокированный французским флотом, но закончилось благополучно. 2 мая крейсер заправился в Курцоле, прошел пролив и только 6 мая возле острова Кефалония был замечен французами. Разумеется, буксир сразу отдали, крейсер вернулся, а лодка проследовала дальше. 16 мая это повторилось, эсминец «Триглав» провел UB-7 через Отрантский пролив.

30 марта кайзер утвердил отправку U-21 в Средиземное море. Заметьте, пока это была отправка единичной лодки с конкретной целью, а не создание подводной флотилии, что было сделано позднее. 25 апреля лодка вышла в море и ночью 2 мая у северо-западного побережья Испании приняла топливо с парохода, отправленного фон Кроном. Но тут выяснилось, что оно не подходит для ее дизелей. Вероятно, путаница произошла потому, что на немецких лодках также использовались калильные моторы Кертинга. Заправка со второго парохода, зафрахтованного фон Кроном в Барселоне, сорвалась, так как испанские власти запретили вывоз нефтепродуктов.



Немецкие подводные лодки в Киле. U-21 крайняя справа в переднем ряду.


Командир подводной лодки U-21 Отто Херзинг.

В результате U-21 пришлось самостоятельно добираться до австрийского порта, экономя буквально каждую каплю топлива. Когда она 13 мая прибыла в Каттаро, в цистернах осталось менее 2 тонн топлива. После дозаправки и мелкого ремонта 20 мая лодка отправилась дальше, ей предстояли великие дела.

Тем временем 15 апреля по железной дороге в Полу послали UB-3. Адмирал Тирпиц решил передать австрийцам лодки UB-1 и UB-15, было также решено послать на Средиземное море два малых подводных заградителя UC-14 и UC-15, но сохранить на них немецкие команды.

Обстановка постепенно накалялась не только на полуострове, но и вокруг него. Теперь уже британский флот был недоволен откровенной неспособностью армии добиться чего-то серьезного. Адмирал де Робек 10 мая телеграфировал в Лондон, предлагая повторить попытку прорыва морем. Главным аргументом де Робека и его начальника штаба Кийза было то, что теперь флот подготовился к тралению мин. Были опробованы специальные тралы для эсминцев, которые без труда справились бы с любым течением. Однако Черчилль в телеграмме 13 мая запретил им предпринимать хоть что-то, пока не будет получено согласие Совета Адмиралтейства. Вместо ушедшего линкора «Куин Элизабет» из Англии прислали броненосцы «Эксмут» и «Венерэбл», а также сразу 4 монитора с 356-мм орудиями. Они только что вошли в строй и предназначались как раз для действий против берега.

Именно в этот момент начали действовать немецкие субмарины. Впрочем, несчастья англичан начались чуть раньше. 23 мая броненосец «Альбион» сел на мель возле Габа-Тепе. Вот что рассказывает об этом один из офицеров «Канопуса»:

«Так получилось, что „Альбион“ сел на мель недалеко от вражеских позиций. „Канопус“ пошел ему на помощь. Мы вытравили 165-мм трос и сумели подать его на борт „Альбиона“, после чего приготовились к буксировке. Тем временем была отправлена радиограмма адмиралу на „Лорд Нельсон“, и он пошел нам на помощь. В 6 утра турки открыли огонь по нам и „Альбиону“. Немного позднее они подвезли новые орудия и открыли просто бешеную стрельбу, снаряды так и свистели у нас над головой. „Лорд Нельсон“ подошел около 7 утра, и после этого дела стали налаживаться. „Альбион“, „Лорд Нельсон“ и „Канопус“ открыли огонь по турецким позициям из 305-мм и 152-мм орудий. В 10.30 мы сумели сдвинуть „Альбион“ с места. В 10.45 он сошел с мели, и мы вышли из-под обстрела, хотя не так быстро, как хотелось бы. „Альбион“ получил 40 попаданий, на нем были убиты 2 человека и ранены 9. Каким-то чудом „Канопус“ попаданий не получил, хотя снаряды сыпались вокруг нас градом».



Английский линкор «Альбион» на мели у Габа-Тепе, 23 мая 1915 г.


Английский эскадренный броненосец «Трайэмф». Потоплен подводной лодкой U-21 25 мая 1915 г.

* * *

После прибытия к берегам Галлиполи 24 мая Херзинг в море заметил крейсер «Аскольд», и лодка спешно погрузилась. Он мог атаковать крейсер, однако решил не выдавать преждевременно своего присутствия. 25 мая U-21 прибыла к Дарданеллам. В это время у мыса Хелес стоял на якоре броненосец «Свифтшур», флагманский корабль контр-адмирала Никольсона, который теперь командовал отрядом поддержки. Тут же находился «Агамемнон», который собирался войти в пролив и помочь французским кораблям, обстреливающим гаубичные батареи на азиатском берегу. «Трайэмф» медленно крейсировал в районе Габа-Тепе с поставленными противоторпедными сетями.

У северного фланга позиций Анзака находился «Канопус».

Херзинг говорит, что в 06.30 попытался атаковать корабли, стоящие возле мыса Хеллес, но атака сорвалась, так как море было слишком тихим, и перископ лодки был сразу обнаружен. Некое госпитальное судно попыталось таранить ее. По английским данным, лодка была замечена траулером «Минору», который свистком (других средств связи этот «военный» корабль не имел!) подал сигнал. Эсминец «Харпи», услышав сигнал, поднял тревогу и погнался за лодкой.

Вскоре между «Свифтшуром» и «Агамемноном» снова был замечен перископ. «Свифтшур» открыл огонь, и лодка скрылась. Херзинг собирался атаковать броненосец, но не сумел, зато он выпустил торпеду в только что пришедший из Мудроса броненосец «Виндженс». Быстро положив руль на борт, броненосец увернулся от торпеды. Эсминцы и тральщики попытались атаковать лодку, но тоже не преуспели. Херзинг решил атаковать корабли, стоящие у Габа-Тепе, надеясь, что там он встретит меньше помех.

«Трайэмф» (капитан 1 ранга Фицморис) находился в 6 милях юго-западнее Габа-Тепе. Англичане утверждают, что броненосец имел ход, но по мнению Херзинга он стоял на месте. Вокруг него 15-узловым ходом крутился эсминец «Челмер». Его присутствие никаких трудностей командиру лодки не создало. Противоторпедные сети на броненосце были поставлены, водонепроницаемые двери задраены, прислуга мелкой артиллерии находилась при орудиях. Англичане, вероятно, полагали, что после этого броненосцу ничто не угрожает. В 12.23 с дистанции 1,5 кабельтовых U-21 выпустила из носового аппарата торпеду с ножницами для прорезания сетей. Вскоре экипаж лодки услышал звонкий металлический удар, а потом раскатистый взрыв. Рассказывает капрал морской пехоты Брукс:

«Я отдал приказ своим двум орудиям стрелять, но снаряды легли перелетами. Я уменьшил дистанцию, но прежде чем мы успели выстрелить второй раз, к нам помчалась торпеда. Мое переднее орудие опустило ствол и попыталось поразить торпеду, но напрасно. Торпеда ударила как раз под ним. Взрыв встряхнул корабль, и он накренился на правый борт, но выпрямился, а потом снова повалился направо и через 12 минут перевернулся. Взрыв выбил крышки угольного бункера, и все на правом борту покрылись угольной пылью. Столб воды, поднятый взрывом, обрушился на нас, и я ухватился за тумбу лафета, чтобы не оказаться смытым. Потом я прыгнул в море и поплыл подальше от корабля. Я видел, как корабль перевернулся и выстрелы сетей левого борта торчат вверх, и сети свисают с них. Люди, захваченные сетями, пытались спуститься пониже».

Лодка отошла, опасаясь контратаки миноносца. Но эти опасения были излишни, «Челмер» снова никак себя не проявил. Лишь в 15.20 командир рискнул поднять перископ, чтобы осмотреться, но ни одного корабля не было видно. Если Херзингу не удалось пронаблюдать за результатами своей атаки, то из турецких окопов это видели прекрасно.



Так по английским предположениям был атакован эскадренный броненосец «Трайэмф».

«Как раз этот корабль в последние дни особенно часто обстреливал 190-мм и легкой артиллерией Майдос, Килию, Маль-Тепе и турецкие позиции и батареи. Он производил обстрел почти по расписанию: утром, в полдень и вечером. Около полудня я услышал глухой звук. В окопах — большое волнение. Эсминцы, рыболовные пароходы, корабельные шлюпки спешат на помощь, в то время как все большие корабли уходят самым полным ходом. „Трайэмф“ сделал еще несколько выстрелов на север, где, по-видимому, находилась подводная лодка, а также 1 выстрел на юг. Снаряд попал в пароход. На броненосце поднялась суета, я слышал звуки горна, громкие голоса, команды, спускались шлюпки, какие-то предметы выбрасывались за борт. Через несколько минут корабль накренился на борт, скоро мачты и трубы легли на воду, шесты сетевых заграждений торчали вверх. Имея ход вперед, корабль опрокинулся и лег килем вверх. Дикая суматоха — эсминцы, пароходы, шлюпки, люди в воде, а посередине — красное тело умирающего гиганта. Корабль опрокинулся через 12 минут после взрыва. Через 21 минуту его корма поднялась высоко вверх, и корабль погрузился носом в глубину, оставив целое кладбище обломков. В окопах началось громкое ликование и крики „ура“. Стрельба прекратилась, друг и враг смотрели на воду, переживая незабываемые минуты».

Торпеда прорвала сети, как паутину, и попала в самый центр корпуса. Необычайной силы удар заставил броненосец буквально подпрыгнуть. Когда облако брызг рассеялось, «Трайэмф» уже имел крен 10 градусов. На мгновение корабль замер, но уже через 5 минут крен увеличился до 30 градусов. Стало ясно, что опрокидывание неизбежно, и командир отдал приказ покинуть корабль. Броненосец перевернулся, еще полчаса продержался на воде днищем вверх, а потом затонул носом вперед, провожаемый криками матросов: «Прощай, „Трайэмф“! Прощай, старина!» Погибли всего 3 офицера и 75 матросов, так как поблизости находилось множество мелких судов, которые сразу начали спасательные работы. Особенно тяжелым ударом гибель броненосца стала для австралийцев, которые считали его своим близким другом.

День 26 мая прошел спокойно. Французский броненосец «Жоригиберри» у самого входа в пролив встретил подводную лодку, успешно уклонился от торпеды и едва не таранил противника. Это очень странно, потому что 26 мая Херзинг был довольно далеко от этого места, скорее всего, можно говорить об обычной панике.



Гибель английского линкора «Маджестик» 27 мая 1915 г.


Корпус опрокинувшегося эскадренного броненосца «Маджестик».

* * *

Зато 27 мая к немцам пришел новый успех. Было ясно, что задачей немецких подводных лодок является уничтожение броненосцев, огонь которых более всего мешал действиям турецких войск, поэтому союзники решили обезопасить свою главную ударную силу. Броненосцы получили приказ отстаиваться среди транспортов. Поэтому «Маджестик» (капитан 1 ранга Талбот) бросил якорь среди транспортов, выгружающих припасы для войск на южном плацдарме. Место стоянки было выбрано как можно ближе к берегу, однако с таким расчетом, чтобы держать под обстрелом турецкие позиции. За линией транспортов держались дозорные эсминцы, а у входа в пролив — тральщики. Казалось, что приняты все меры предосторожности. Однако следует учитывать, что ни гидролокаторов, ни даже гидрофонов в то время не существовало. Поэтому, если наблюдатели не замечали перископ, командир подводной лодки мог не волноваться. И в 06.45 на левом траверзе броненосца перископ был замечен. Но это значило, что лодка уже готова произвести торпедный залп.

Вот как описывает свою атаку сам Херзинг:

«05.15. Маневрирую для выхода в атаку сначала курсом W, потом курсом О. Условия для незаметного наблюдения слегка лучше, чем 25 мая (волнение 1–2 балла).

06.38 — выпустил торпеду из носового аппарата между 2 пароходами с дистанции 600–700 метров, угол встречи торпеды с целью 120 градусов. Слышен взрыв. После выстрела подводная лодка несколько погружается. Находящиеся поблизости эсминцы приближаются к подводной лодке и несколько раз проходят над ней. Погружаемся на 20 метров.

07.15 — идем на глубину 10 метров. Между двумя пароходами над водой виден корпус опрокинувшегося корабля. Вокруг много кораблей: 8—10 эсминцев и несколько рыболовных пароходов систематически обыскивают водный район между Имбросом и Галлиполи. Чтобы не показать, куда отходит лодка для зарядки аккумуляторов, продолжаем идти на глубине 20 метров».

Как только перископ был замечен, броненосец открыл огонь, хотя это было бесполезно. Торпеда проскочила между транспортами и попала в броненосец. Англичане утверждают, что лодка выпустила еще одну торпеду, которая также попала в цель, Херзинг об этом не говорит ничего. Вот как это выглядело на броненосце:

«Меня разбудили пробегавшие люди, и кто-то хлопнул меня по груди. Я вскочил и крикнул: „Что случилось?“ Откуда-то долетел ответ: „Торпеды идут!“ Я едва успел подняться, как прогремел глухой взрыв. Попадание пришлось куда-то далеко внизу, поэтому на палубе толчок не ощущался. Старый „Маджестик“ немедленно накренился на левый борт, да так и замер с сильным креном. Затем долетел странный звук, словно содержимое всех буфетов в мире разом полетело на пол. Я никогда еще не слышал такого бряканья и стука. Теперь можно было твердо сказать, что корабль смертельно ранен. Море было заполнено людьми, кричавшими и звавшими на помощь. Я подумал, что старые резервисты, составлявшие большинство экипажа, уже забыли как надо плавать, или кто-то уже потерял веру в собственные силы».

Так или иначе, через 7 минут «Маджестик» перевернулся. Спаслась почти вся команда, погибли около 40 человек, которые запутались в противоторпедных сетях. Из-за малой глубины мачты корабля уперлись в дно, и он не затонул. После этой успешной атаки прекратилась доставка снабжения на плацдармы с помощью транспортов, теперь для этой цели использовались только малые корабли. Парадокс — именно флот затеял эту операцию, а теперь именно флот первым от нее и отказался, едва не бросив армию на произвол судьбы. Для артиллерийской поддержки войск англичане далее старались использовать только крейсера и миноносцы. U-21 благополучно вернулась 5 июня в Константинополь, где Херзингу предстояло решить сложную проблему: найти запасные торпеды, ведь те, что имелись на «Гебене» и «Бреслау», для аппаратов лодки не подходили.

А вскоре заявили о себе и малые лодки. 17 мая UB-8 прибыла в Смирну, а 30 мая во время первого же похода потопила возле Мудроса транспорт «Мерион». Она пришла в Константинополь 4 июня. UB-7 безуспешно атаковала какой-то транспорт и прибыла туда же 21 июня. А вот UB-3, которую австрийцы тоже провели до Отрантского пролива, во время перехода пропала без вести.



Третий бой за Критию. Французские 75-мм орудия, прозванные в 1914-м «косой смерти».

* * *

4 июня, получив подкрепления, генерал Хантер-Уэстон уже в должности командира VIII корпуса начал Третий бой за Критию. Правда, теперь даже британские генералы поняли, что война перешла в тягучую позиционную форму, поэтому Гамильтон категорически потребовал отбросить фантазии в стиле Шлиффена и ограничиться скромным продвижением этак на 800 ярдов. Причем даже эти 800 ярдов предполагалось преодолеть в два приема: сначала 300 ярдов до турецкой траншеи, потом еще 500 ярдов — и окапываться! Против 29-й, 42-й и Морской дивизий и 29-й индийской бригады, а также 1-й и 2-й французских дивизий турки имели только 9-ю и 12-ю дивизии, а 7-я дивизия находилась в ближнем тылу в качестве резерва.

Англичане для наступления на фронте 5,5 километров сосредоточили 17000 человек, еще 7000 находились в резерве. Даже при планировании артподготовки было решено использовать необычные методы. Обстрел турецких позиций начался в 08.00, как это делалось всегда, но первый общий налет планировалось провести в 11.20, после чего пехота должна была изобразить атаку. Когда турки займут места в траншеях, в 11.30 артиллерия снова начинала стрельбу. Генерал Гуро для этого передал англичанам 6 батарей знаменитых «семидесятипяток» с фугасными снарядами. И только в 12.00 начиналась настоящая атака, причем пехоту должны были прикрывать бронеавтомобили Роллс-Ройс. Да, к июню месяцу на Галлиполи появилась бронетехника, целых 8 пулеметных бронеавтомобилей. Саперы даже проложили специальную дорогу к передовой, чтобы броневики не застряли раньше времени.

Наступление индийской бригады на крайнем правом фланге быстро захлебнулось по вполне понятной причине. Например, 14-й сикхский полк, наступавший вдоль лощины Гулли (мы еще услышим это название), очень быстро потерял три четверти личного состава. Пытавшаяся поддержать индийцев 29-я дивизия тоже не добилась успеха. Сводные группы ее бригад (от самих бригад к этому времени остались только номера) захватили первую траншею, но как выяснилось, вторая совершенно не пострадала во время обстрела. Ее наступление попытались поддержать броневики.

«Бронеавтомобили шли с ними, раскачиваясь и фыркая дымом. Ничего такого же уродливого и неуклюжего я не видел нигде, кроме как в зоопарке! Мне повезло, что обслуживавший их инженер стоял рядом со мной. С машиной было покончено.

Сначала она катила по настилу, но потом заднее колесо соскользнуло в сторону и сорвалось с оси. Ничего нельзя было сделать. Командовавший броневиком морской офицер и стрелок выбрались наружу, при этом унтер-офицер был серьезно ранен».

Да, броневик это не танк, но по оврагам Галлиполи не прошли бы даже танки.

Вскоре застрявший броневик привлек внимание турок, которые обстреляли его из пушек и разбили.

В центре наступала 42-я дивизия. Это была территориальная, а не кадровая дивизия, поэтому от нее многого не ждали.

Дивизия высадилась на мысе Хеллес всего 4 недели назад, солдаты боялись темноты, шарахались при свисте пуль, падали в обморок при виде трупов. Однако именно эта дивизия добилась самого большого успеха. Она захватила турецкие траншеи и продвинулась более чем 1000 ярдов, прорвав позиции турецкой 9-й дивизии. При этом были захвачены 217 пленных, а 127-я бригада даже вышла на окраину заветной деревни Крития.

Морская дивизия, наступавшая левее, захватила турецкую траншею, но попала под огонь с фланга и застряла на месте.

Это произошло потому, что французы вообще не сумели двинуться с места.



Третий бой за Критию. Английские 60-фунтовые (127-мм калибр) пушки на мысе Хелес.


Бронеавтомобили «Ролс-Ройс» Королевской морской авиационной службы перед атакой 4 июня 1915 г.

Судьба сражения повисла на волоске. Хантер-Уэстон бросил в бой резервы, чтобы сдвинуть с места фланги, но это не удалось. В результате выдвинутая вперед 127-я бригада 42-й дивизии была атакована с трех сторон и отступила. Битва завершилась тем, что англичане продвинулись примерно на 250 ярдов, заплатив за это 6500 солдатами. В общем, это было типичное сражение позиционной войны — много крови и почти никаких результатов.

После этого крупные столкновения прекратились, генералы ждали новых подкреплений, чтобы швырнуть их в топку. Правда, французы захватили одну из турецких траншей, которые никак не удавалось взять ранее, и тем слегка улучшили свое положение, но потеряли около 2500 человек. Зато Гамильтон дождался прибытия двух бригад 52-й дивизии генерал-майора Эгертона и сразу начал готовить новое наступление, хотя третья бригада дивизии еще была в пути. При этом генерала совершенно не смущала нехватка артиллерии и снарядов даже к имеющимся немногим пушкам и гаубицам. При этом его дивизии имели всего восемь устаревших 50-фн гаубиц (по 2 штуки на дивизию!), которые уже были сняты с вооружения. Полевая артиллерия состояла из таких же ископаемых 15-фн пушек, одна из которых, по слухам, была вообще взята из музея. Британские генералы полагали, что для турок и такого хватит, а платили за все своей кровью солдаты.

После двух дней обстрела, к которым подключился крейсер «Талбот» и эсминцы «Вулверин» и «Скорпион» (броненосцами адмирал де Робек больше рисковать не хотел) 28 июня в 10.45 англичане перешли в наступление. 87-я бригада начала наступление по обоим краям лощины Гулли и добилась некоторого успеха. Но наступавшая правее 157-я бригада 52-й дивизии попала под массированный огонь пулеметов и была перемолота, потеряв 1400 человек, из которых 800 погибли. Штыковыми контратаками турки восстановили положение, но понесли при этом серьезные потери. В период с 28 июня по 5 июля 5-я армия потеряла в боях до 16000 человек. Это привело к замешательству среди командиров. Непосредственно командовавший войсками генерал Фаик-паша (ранее командовал II корпусом) утром 30 июня прекратил контратаки. Командовавший южной группой немецкий генерал Вебер начал рассматривать варианты отхода и даже сдачи господствующих высот Ачи-Баба.

Это привело в бешенство Лимана фон Сандерса, который перебросил на юг 1-ю дивизию подполковника Джафер Тайяра. Вечером 2 июля она пошла в атаку, но была остановлена в 30 метрах от британских окопов, понеся огромные потери. Фаик-паша приказал солдатам окапываться, и тогда Лиман фон Сандерс снял его и назначил генерала Мехмет Али-пашу. Из Азии была переброшена 3-я дивизия, но союзники, видевшие эти приготовления, хорошо подготовились. 5 июля турки попытались атаковать, но были встречены таким плотным пулеметным огнем, что перед британскими траншеями выросли целые горы трупов. После долгих и нервных переговоров между Мехмет Али-пашой, Лиманом фон Сандерсом и Энвером атаки были прекращены. Линия фронта стабилизировалась, и высшее командование решило, что больше нет нужды в бессмысленных атаках.

И если турки успокоились, то Хантер-Уэстон нет. У него ведь еще оставались две практически целые бригады 52-й дивизии, поэтому на 12 июля он назначил атаку центра вражеских позиций, намереваясь прорваться к Ачи-Баба. Почему-то генерал решил, что турки не смогут сопротивляться после понесенных потерь. Его новый план был вполне достоин предыдущих: одна бригада атакует утром в 07.35, а вторая в 16.50. Впервые перед атакой турецкие траншеи были подвергнуты бомбежке с воздуха.



Французские подкрепления на мысе Хеллес.


Французский солдат в Галлиполи.


Лощина Гули. Турецкие пленные.

Обе атаки начались и закончились совершенно одинаково — небольшой первоначальный успех, потери, замешательство и отступление. Но Хантер-Уэстона это не остановило. «Почему я вообще должен думать о потерях?» На следующий день к атакам подключилась Морская дивизия, которая потеряла еще 600 человек. Линия фронта не сдвинулась с места.

К концу битвы 52-я дивизия потеряла треть личного состава, что заставило генерала Этертона резко раскритиковать планы Гамильтона и Хантер-Уэстона.

«Мне кажется, что битва была начата совершенно преждевременно. Это хуже чем просто ненужно, я полагаю это жестоким и убийственным. Войска на Полуострове устали и понесли потери. Только две пехотные бригады, 155-я и 157-я, не участвовали в серьезных боях. Верховное командование прекрасно знало, что из Англии прибывают крупные подкрепления, и в бухте Сувла будет проведена грандиозная атака. Поэтому было совершенно очевидно, что измученному гарнизону на мысе Хеллес следует дать передышку в пару недель, а новую атаку с этих позиций нужно провести одновременно с атаками в Сувле и Анзаке. Я не уверен, что атака 12–13 июля была проведена на основании трезвой оценки ситуации. Если идея атаки была ошибочной, то выбранная тактика просто чудовищной. Атака двумя бригадами на узком фронте в два приема с интервалом более 9 часов была просто гибельной».

В июле Хантер-Уэстон покинул Галлиполи и отправился в Англию под предлогом болезни. Что крылось за этой отставкой на самом деле — не известно. Во всяком случае современный историк не без яда пишет: «Что именно произошло с Хантер-Уэстоном, никогда не было известно. Объяснения давали самые разные: от солнечного удара и переутомления до тифа и от дизентерии до полного упадка сил. Гамильтон видел, как его тащили на госпитальное судно». Однако через год генерал снова возглавил VIII корпус, теперь уже во Франции. И снова солдаты очень дорого заплатили за это назначение.


Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.135. Запросов К БД/Cache: 3 / 1