Главная / Библиотека / Дарданеллы 1915 /
/ Проливы — кризис

Глав: 18 | Статей: 18
Оглавление
Первая книга о Дарданелльской катастрофе 1915 года, основанная не только на британских, французских, немецких, русских, но и на турецких источниках. Всё о самом кровавом и позорном поражении Черчилля и провале первого стратегического десанта в истории.

С юности склонный к опасным авантюрам и напрочь лишенный военного таланта, сэр Уинстон в марте 1915-го вознамерился одним ударом выбить Турцию из войны, с боем прорвавшись через Дарданеллы к Константинополю и заставив «османов» капитулировать. Но отвратительно спланированная и бездарно проведенная операция завершилась трагедией — всего за день англо-французский флот потерял на минах и под огнем береговых батарей три броненосца, еще несколько кораблей получили серьезные повреждения и спаслись лишь чудом. Еще худшей бойней обернулся десант на полуостров Галлиполи, где наступление также захлебнулось, и союзники положили в позиционной мясорубке 150 тысяч человек с нулевым результатом. Этот провал был тем более унизительным, что в зоне высадки турки не имели даже пулеметов, а косили наступающих из многоствольных картечниц, в других армиях давно снятых с вооружения. Последней каплей стала гибель еще трех броненосцев, потопленных немецкой подлодкой и турецким миноносцем, и провал второго десанта в бухте Сувла, после чего было решено эвакуировать галлиполийские плацдармы.

Эта книга восстанавливает все обстоятельства крупнейшей военной катастрофы в британской истории и самого постыдного фиаско в карьере Черчилля, после которого он вынужден был уйти в отставку с поста Первого Лорда Адмиралтейства (военно-морского министра). Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями редких карт, схем и фотографий.

Проливы — кризис

Проливы — кризис

Как ни странно, когда «Гебен» вошел в Дарданеллы, в британском Адмиралтействе испытали облегчение, с души свалился тяжелый камень, больше ничто не угрожало британскому господству на Средиземном море, а французы могли спокойно заняться перевозкой войск из Северной Африки, ничего не опасаясь. Их Лордства нарисовали себе приятную картину трусливого бегства и последующего бесславного интернирования немецких кораблей. Премьер-министр Асквит бодро заявил: «Мы потребуем, чтобы „Гебен“ был укомплектован турками вместо немцев, а они не смогут на нем плавать». Британский официоз «Нэйвал энд милитари рекорд» писал: «С тех пор, как строятся корабли, ни одно военное событие не было столь неожиданным, как бегство „Гебена“ и его маленького спутника „Бреслау“. При одном виде легкого крейсера „Глостер“ германские корабли удрали под прикрытие Дарданелл. Чем бы ни кончилась война, это событие навсегда останется непонятным. Маловероятно, чтобы германский Морской Генеральный Штаб выступил, наконец, с разъяснениями и признался германскому народу в бесславном жребии, выпавшем на долю обоих кораблей в Средиземном море». Но многие думали иначе, министр иностранных дел Великобритании сэр Эдвард Грей телеграфировал в Каир: «Это означает, что Турция присоединилась к Германии и, возможно, бросится на Египет».

Поэтому, несмотря на общее благодушное настроение, все-таки кое-какие меры были приняты. 18 августа командующий Средиземноморским флотом адмирал сэр Беркли Милн был отозван в Англию. Он рассчитывал на теплое местечко в кресле коменданта военно-морской базы в Норе, однако в действительности события пошли иначе. Отбиваясь от критики, обрушившейся на него со всех сторон, Милн утверждал, что его главной задачей была защита французских войсковых транспортов, тогдашний Первый Морской Лорд адмирал Баттенберг его поддержал. Действительно, транспорты не были атакованы, но ведь немцы даже и не пытались это сделать! В провале попыток перехватить «Гебен» Милн обвинил Адмиралтейство, которое не обеспечило его необходимой информацией, и адмирала Трубриджа, который не сумел атаковать немцев. В свое оправдание он привел целых 6 телеграмм Адмиралтейства, мешавших ему преследовать «Гебен». Воистину, кто хочет — ищет способ, кто не хочет — ищет повод! В результате следственная комиссия 30 августа объявила: «Распоряжения адмирала Милна и расположение сил, принятое им по отношению к германским крейсерам „Гебен“ и „Бреслау“, тщательно проверены Адмиралтейством, в результате чего Их Лордства во всех отношениях одобрили принятые меры». Когда Милн прибыл в Лондон, Черчилль и Баттенберг были вполне удовлетворены его объяснениями, в результате Милн ушел в отпуск, совершенно уверенный, что, как и было обещано в июле, он станет командующим военно-морской базой в Норе.



Исмаил Энвер (Энвер Паша) — член триумвирата (вместе с Талаат-пашой и Джамаль-пашой) фактически руководившем Турцией в 1913–1918 годах. Военный министр, заместитель Верховного Главнокомандующего.

Но имелись и другие мнения, престарелый адмирал Фишер, которому еще предстояло сменить Баттенберга, открыто обвинял «гадюку Милна» в неспособности помешать бегству немцев и переименовал сэра Беркли Милна в сэра Беркли Гебена, который нанес непоправимый ущерб военно-морскому престижу Англии. «Лично я расстрелял бы сэра Беркли Милна за „Гебен“», — писал Фишер. Ключевым моментом считалась даже не сама погоня, а то, что Милн выпустил «Гебен» из Мессины. На приказ Адмиралтейства не приближаться на 6 миль к побережью Италии Фишер отреагировал в свойственном ему стиле: «К черту международные законы!» Адмирал Битти писал жене: «Знать, что именно флот в первую очередь повинен в этом провале, для меня просто страдание».

Однако все поменялось, когда 30 октября 1914 года Фишер стал Первым Морским Лордом и получил возможность свести счеты с «сэром Беркли Гебеном». Он написал Черчиллю: «Разумеется, его нужно немедленно снять! Разумеется, его ни в коем случае нельзя назначать командующим в Норе после такой вопиющей бездарности! Мы должны сохранить Нор для Джеллико, когда тот вернется с одной рукой!!!» В результате Черчилль, не утруждая себя какими-либо объяснениями, 19 ноября сообщил Милну, что он не получит вожделенного назначения. Милна перевели на половинное жалование, а в 1919 году отправили в отставку.

Надо сказать, что турки сами были изрядно напуганы таким поворотом событий, далеко не все министры разделяли воинственные взгляды Энвера. Сначала было предложено разоружить корабли, «хотя бы формально и для приличия». Но после нервных переговоров была оформлена «продажа» кораблей Турции и 16 августа на них был поднят турецкий флаг, хотя команды остались немецкими. Британский посол попытался протестовать, он даже потребовал, чтобы немецкие команды были высажены на берег и отправлены в Германию. На это Энвер издевательски ответил, что лучшие турецкие моряки находятся в Англии, ожидая возвращения на родину, а потому сделать ничего нельзя. В общем, жаловаться было не на кого, эту яму выкопал Уинстон Черчилль. Но здесь нам следует вернуться немного назад.

История современного турецкого флота началась в 1876 году, когда был свергнут султан Абдул-Азиз. К власти пришел Абдул-Хамид II, к имени которого довольно часто и вполне заслуженно добавляли эпитет «Кровавый». Новый падишах относился к флоту довольно сложно. Стальные исполины, вооруженные чудовищными орудиями, вызывали у него восхищение, но в то же время он всегда помнил, что флот активно участвовал в восстании против Абдул-Азиза. Поэтому Абдул-Хамид выбрал довольно оригинальный способ строительства флота. Он решил строить новые корабли, не увеличивая численности личного состава. Как тут не вспомнить прелестную армейскую поговорку советских времен: «Лучше сто танков на ответственном хранении, чем один отличник боевой и политической в подчинении». И Абдул-Хамид благополучно сдал флот на ответственное хранение. Корабли мирно ржавели на якорях в бухте Золотой Рог, не помышляя о выходах даже в Мраморное море.

В 1890 году султан принял амбициозную программу развития флота, в нее были включены 2 французских броненосца типа «Гош», крейсера и миноносцы. Однако программа не была выполнена. Даже столкновение с Грецией из-за Крита в 1897 году не привело к улучшению дел. Турецкий флот в море не выходил, громогласно объявленная блокада Крита оказалась пустым звуком. Побывавшие на турецких кораблях иностранные наблюдатели констатировали, что они полностью небоеспособны. Орудия проржавели до того, что не работали ни подъемные механизмы, ни накатники. А на броненосце «Азизие» орудия вообще оказались без замков.



Турецкие броненосцы в стамбульском Арсенале, бухта Золотой Рог, 80-е гг. XIX века.



После модернизации на верфи Ансальдо древний турецкий броненосец «Месудие» (вверху) приобрел довольно современный внешний вид (внизу).

В этом же году турецкое правительство начало переговоры с рядом фирм о строительстве новых кораблей. Однако состояние турецких финансов было настолько плачевным, что Крупп и Армстронг предпочли дипломатично уклониться от подписания контрактов. Все закончилось тем, что в Италию на верфь Ансальдо были отправлены для перестройки броненосцы «Месудие» и «Ассар-и-Тевфик».

Европейские, и не только европейские, державы вдруг заинтересовались проблемами армян в Оттоманской империи. Причем этот интерес носил довольно специфический характер. Ни погромы, ни убийства никого не волновали. Но вдруг просвещенные и культурные нации начали одна за другой требовать возмещения за собственность своих граждан, уничтоженную во время погромов. Абдул-Хамид предпочел завуалировать эти выплаты. Именно так был заключен контракт с Ансальдо. В мае 1900 года был с фирмой Крампа (той самой, которая строила «Варяг») подписан контракт на строительство бронепалубного крейсера «Меджидие», о чем турки впоследствии долго жалели. Корабль был построен безобразно. Он отличался отвратительной остойчивостью, а германские инженеры, осмотревшие его в 1914 году, обнаружили массу грубейших ошибок проектировщиков (расположение котлов, угольных бункеров и так далее).





Несмотря на внешнее сходство, крейсера «Меджидие» (вверху), «Хамидие» (в центре) и «Драма» (вступил в строй итальянского флота как «Либиа», внизу).

Зато построенный Армстронгом крейсер «Хамидие» оказался одним из лучших кораблей турецкого флота и прослужил 40 лет. Эти крейсера, несмотря на их потрясающее внешнее сходство, ни в коем случае нельзя считать однотипными. «Драма», третий крейсер этого класса, заказанный Ансальдо, был конфискован итальянцами еще до начала итало-турецкой войны за неуплату.

Но в 1908–1909 годах в Турции произошла революция. Младотурки вынудили Абдул-Хамида отречься, на престол сел Мехмет-Решад V. И тогда события понеслись галопом. 18 сентября 1908 года в Стамбул прибыл адмирал сэр Дуглас Гэмбл, который возглавил британскую военно-морскую миссию с января 1909 по февраль 1910 года. Гэмбл провел ряд реформ, хотя, разумеется, не мог за пару месяцев всерьез исправить положение. Например, на яхте-авизо «Исхание» из 35 человек команды 13 являлись офицерами. При этом часть из них, исправно получая жалование, так и не удосужилась ни разу побывать на корабле. В мае 1909 года турецкий флот впервые за 20 лет вышел в Мраморное море на учения, за которыми в сентябре последовали маневры в Средиземном море.

Гэмбл представил в правительство план создания флота в составе 7 линкоров, 3 броненосных и 3 легких крейсеров, 20 эсминцев и 34 подводных лодок.

Но совершенно неожиданно турки вероломно подставили ножку англичанам.

10 декабря 1909 года в Константинополе прошли переговоры между германским военным атташе майором фон Штремпле и великим визирем Осман-пашой. Визирь заявил, что Турция желает приобрести броненосный крейсер и несколько эсминцев, чтобы ликвидировать отставание от греков. Как мы уже говорили, переговоры в Англии завершились ничем, поэтому визирь сказал: «Если Германия продаст один из строящихся броненосных крейсеров, то Оттоманская империя высоко это оценит». Фон Штремпле немедленно сообщил об этом в Берлин.

30 января адмирал фон Тирпиц согласился продать туркам строящиеся на верфи Шихау эсминцы S-165 — S-168. Вопрос о приобретении броненосного или даже линейного крейсера оказался не столь простым. 24 января государственный секретарь по иностранным делам фон Шён неосторожно сообщил туркам, что Германия может передать им «Блюхер». Он действовал без согласия командования флота, но моряки все-таки согласились, что «Блюхер» можно продать за 44 миллиона марок, чтобы заказать вместо него новый корабль. Кроме того, немцы ждали, что турки и впредь будут заказывать новые корабли на германских верфях. Но Крупп предупредил, что не следует слишком доверять турецким посулам, слишком пуста была казна Оттоманской империи. И все-таки возникла идея продать туркам за те же деньги достраивающийся на верфи «Блом и Фосс» в Гамбурге линейный крейсер «Фон дер Танн». Преимущества этого варианта заключались в том, что новый корабль можно было начать строить без разрешения рейхстага.

Все зависело от кайзера. 8 апреля он объявил, что согласен продать «Блюхер» за 44 миллиона марок и что корабль должен быть укомплектован германскими офицерами. Турки ответили, что согласны приобрести этот корабль, но за пониженную цену. Кроме того, они заявили, что условие размещать все заказы на строительство новых кораблей только в Германии — неприемлемо.




Немецкий броненосный крейсер «Блюхер» в достройке. В начале 1910 г. он чуть было не перешел под турецкий флаг, но из-за финансовых проблем морякам Турции пришлось удовольствоваться двумя старыми броненосцами (внизу).

21 июня прошла новая встреча германских и турецких представителей в Константинополе. Турки очень сильно хотели перехватить строящийся в Ливорно для Греции броненосный крейсер «Георгиос Аверофф». Сорвалось. В отчаянии турки обратились напрямую к фирмам «Крупп» и «Блом и Фосс». Последняя предложила продать недостроенный «Мольтке». На корабле не хватало кормовых башен, которые немцы обязались доставить в Константинополь и смонтировать там. Но даже недостроенный «Мольтке» был много сильнее «Авероффа» (6 орудий 280 мм против 4 орудий 234 мм, скорость 25 узлов против 22 узлов). Было также предложено продать им только что заложенный в Гамбурге новый линейный крейсер, пока еще безымянный. Он числился просто под литерой «Н». Это был будущий «Гебен»!

Но 15 июля Тирпиц прекратил все разговоры о продаже линейных крейсеров и предложил туркам устаревшие броненосцы типа «Бранденбург» по 10 миллионов марок за корабль. 25 июля германский посол в Турции сообщил, что выбраны «Курфюрст Фридрих Вильгельм» и «Вейссенбург», имеющие броню из никелевой стали. На остальных 2 кораблях стояла менее прочная броня компаунд.

5 августа был подписан договор о покупке броненосцев. 25 миллионов марок за 2 броненосца и 4 эсминца были частично собраны по подписке, частично переведены Дойче Банком со счетов свергнутого Абдул-Хамида. Оскорбленный Гэмбл, узнав о переговорах, подал в отставку, но в мае 1910 года его сменил другой британский адмирал — Хью Пигот Уильямс. Более того, британское правительство официально гарантировало Турции, что заказы на строительство новых кораблей в Англии «будут выполняться под надзором Адмиралтейства и с гарантией британского правительства за безукоризненное выполнение, а также за артиллерию кораблей». Однако англо-немецкие споры продолжались, и морской министр решил назначить «независимого и ответственного турецкого офицера, который примет командование флотом в случае войны». Поэтому 2 января 1911 года полковник Тахир-бей становится заместителем командующего флотом. Следует отметить, что в то время турецкие армейские и флотские звания звучали совершенно одинаково, поэтому было бы справедливо говорить «полковник флота». Уильямс, который в это время находился в Лондоне, подал в отставку.

После этого в турецком морском министерстве больше не было британских офицеров. Турки предложили было Гэмблу вернуться, однако он отказался, и 6 июня 1912 года в Стамбул прибыл немецкий адмирал Артур Лимпус. Однако после начала Первой мировой войны и прибытия адмирала Сушона он вернулся в Германию. Морской министр Джемаль-паша писал в своих мемуарах: «Я чувствую себя морально обязанным подчеркнуть еще раз, что адмирал Лимпус, его офицеры и все британские инженеры и офицеры, которые работали на восстановлении верфи в Золотом Роге, честно исполняли свои обязанности».

В 1911 году турецкое правительство решило заказать 2 линейных корабля. Не успела Россия как-то отреагировать на эту новость, как турецкий парламент решил, что этого слишком мало. Турция должна быть сильной не только на Черном море, но и в Эгейском. В результате было решено в течение ближайших 6 месяцев заказать еще один линкор, а через 2 года — целую серию из 3 линкоров, вооруженных 343-мм орудиями. Кроме предусмотренных бюджетом средств для строительства флота, было решено конфисковать драгоценности и вклады свергнутого султана Абдул-Хамида. В начале апреля 1911 года был подписан контракт с британскими фирмами Армстронг и Виккерс. 1 августа 1911 года на верфи Виккерса был заложен линкор «Мехмед Решад V», позднее переименованный в «Решадие». Свой первый линкор Турция должна была получить в апреле 1913 года.




Турецкий броненосец «Авниллах» (вверху) был потоплен двумя итальянскими крейсерами в гавани Бейрута 24 января 1912 г. (внизу).

Но события показали, что турецкое правительство переоценивало возможности своих моряков. Даже старые броненосцы оказались слишком сложными для турок. В самое короткое время они довели аккуратные немецкие корабли до самого плачевного состояния. Те еле ползали, не в силах развить более 8 узлов! Что сотворили бы турки с «Мольтке», например, трудно даже представить.

Такое развитие событий вызвало крайнюю озабоченность русского правительства. Ведь вожделенные проливы уходили буквально из-под носа. Попытка воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств провалилась. Когда осенью 1911 года началась итало-турецкая война, русские попытались перекупить строящиеся линкоры. Фирмы-строители опасались, что платежи прекратятся, и поддержали инициативу русских. Но Турция наотрез отказалась передать свои линкоры кому-либо, и уж тем более России. Несмотря на войну, платежи поступали в срок. Более того, турки заказали несколько малых кораблей во Франции и Германии. Не слишком энергичный адмирал Уильямс был заменен адмиралом Артуром Лимпусом. Самое большое «сражение» итало-турецкой войны произошло 24 января 1912 года в гавани Бейрута. Итальянские броненосные крейсера «Джузеппе Гарибальди» и «Франческо Феруччио» потопили артиллерией и торпедами старый броненосец «Авниллах».

Но не успела Турция развязаться с одной войной, как была немедленно вовлечена в новую. В октябре 1912 года вспыхнула Первая балканская война между Болгарией, Сербией и Грецией с одной стороны и Оттоманской империей. Финансовое положение Турции было близко к полной катастрофе. Тогда британское правительство гарантировало Виккерсу, что приобретет корабль, если Турция от него откажется, поэтому постройка «Решадие» продолжалась, хотя Турция не потратила ни гроша. Эта же война подтолкнула Турцию к более энергичным действиям по усилению флота.

16 декабря 1912 года у выхода из Дарданелл произошло столкновение турецкого и греческого флотов. В состав турецкой эскадры входили броненосцы «Барбарос Хайреддин», «Тургут Рейс», «Месудие», «Ассар-и-Тевфик», крейсер «Меджидие» и миноносец «Сиврихисар». Греческую эскадру возглавлял броненосный крейсер «Георгиос Аверофф», за ним шли броненосцы «Спецай», «Гидра», «Псара». В 09.40 турки открыли огонь с дистанции 50 кабельтов. Но в 09.45 «Аверофф» прошел под носом турецкой эскадры, и турецкие броненосцы попали под перекрестный огонь. Попытки турок маневрировать привели к хаосу, их строй рассыпался. В 09.55 «Барбарос Хайреддин» получил попадание в корму, осколками были выведены из строя несколько котлов. Имелись попадания в надстройки «Тургут Рейса» и «Месудие». В 10.17 перестрелка прекратилась, и турецкий флот направился к мысу Хеллес. Турки потеряли 18 человек убитыми и 40 ранеными. Итоги боя оказались неутешительными для них, так как турецкая эскадра формально превосходила противника. Однако в очередной раз подтвердилась старая истина: флот это нечто большее, чем простая сумма кораблей и моряков.



Греческий флот, снимок 1912 г. На первом плане — миноносцы, второй ряд составляют истребители, на заднем плане видны главные силы флота: броненосный крейсер «Аверофф» (слева) и три броненосца типа «Гидра».


Турецкая открытка, изображающая будущее пополнение турецкого флота — линкор «Султан Осман I».


Линкор «Султан Осман I» в достройке.

После этого Турция начала переговоры с Бразилией о покупке 2 линкоров, чтобы сразу получить готовые корабли. В результате в декабре 1913 года Бразилия продала Турции линкор «Рио-де-Жанейро», который получил название «Султан Осман-и-Эввел». Турция начала переговоры с Аргентиной о покупке строящихся в США линкоров «Морено» и «Ривадавиа». Несмотря на отказ аргентинцев, турки трижды повторяли свою просьбу. Такая настойчивость объяснялась просто — эти корабли были уже почти готовы, и не нужно было ждать 4 года. Перед Россией встала неприятная перспектива полностью потерять свои позиции на Черном море, о проливах уже речь не шла. Русский посол в США получил указание перекупить линкоры, предложив на 7 миллионов рублей больше, чем Турция. Но Аргентина в конце концов отказалась продавать корабли. Тогда Турция заказала у Армстронга почти однотипный «Решадие» линкор «Фатих Султан Мехмед».

При этом турецкое правительство не собиралось ограничиваться только линкорами. 24 февраля на заседании правящей партии «Иттихат ве Тераки» (Единение и Прогресс) было решено спешно заказать 2 крейсера, 20 эсминцев и 2 подводные лодки. При содействии английских фирм было решено начать строительство в бухте Золотой Рог мощного судостроительного завода. 19 ноября был подписан договор между турецким правительством и группой английских компаний. Турецкое правительство передавало специально созданной компании территорию и оборудование своего адмиралтейства. Финансировал строительство синдикат английских банков. За это турки гарантировали, что все заказы на новые корабли будут передавать только этой компании. Уже через год должно было начаться строительство эсминцев, через 2,5 года — крейсеров. Через 12 лет новая верфь должна была строить корабли любых классов. После этого господство на Черном море должно было перейти в руки Турции.



Линкор «Азинкур» (бывший «Султан Осман I»).

Однако строительство шло медленнее, чем надеялись турки. Интересно, что 3 сентября 1913 года, когда был спущен на воду «Решадие», его крестила Наиле-ханум, дочь турецкого посла в Лондоне Тевфик-паши. Она разбила о форштевень бутылку розовой воды (правоверным запрещено пить вино!).

8 января 1914 года в Ньюкасл прибыл будущий командир «Султана Османа» полковник Рауф-бей с группой офицеров. Он был разочарован медленным ходом работ, вдобавок на линкоре не были установлены зенитные орудия, о чем он 4 февраля написал морскому министру, настаивая на переговорах с Армстронгом по этому вопросу.

27 июля 1914 года в Ньюкасл прибыли 500 турецких моряков, которые должны были принять у строителей «Султана Османа». Рауф-бей наметил поднятие турецкого флага на линкоре на утро 2 августа, несмотря на ряд недоделок. Спасли русских англо-германские противоречия и начало Первой мировой войны — вечером 1 августа на верфи появились британские солдаты, которые захватили корабль. 2 августа Великобритания официально конфисковала этот линкор, и он вошел в состав Королевского Флота под названием «Азинкур». Этот поступок выглядит довольно странно, если Англия хотела удержать Турцию на своей стороне. Или Адмиралтейство было настолько уверено, что турки выступят на стороне Германии в будущей войне? Это так и осталось тайной. Единственное, что можно сказать с уверенностью: если конфискация «Решадие» еще выглядела оправданной, то зачем Черчиллю потребовался «Султан Осман»? Ведь британский флот к этому времени окончательно отказался от дредноутов с 305-мм орудиями и перешел к супердредноутам с 343-мм орудиями. И теперь ему оставалось лишь оправдываться: «Мы не могли обойтись без этих двух прекрасных кораблей». В Турции это решение назвали дерзким, вызывающим и явно мошенническим. Энвер-паша заявил, что это просто предательство. 22 августа Рауф-бей и его матросы покинули Англию.

23 сентября адмирал Сушон стал главнокомандующим турецким флотом, однако Турция пока оставалась нейтральной. Черноморские проливы оставались открытыми, и морская торговля продолжалась, Британия по-прежнему импортировала русское зерно. Но это не могло продолжаться бесконечно. В конце сентября британские корабли, караулящие пролив, остановили турецкий миноносец с немецким офицером на борту и вернули его назад. Немцы (заметьте, немцы, не турки!) отреагировали незамедлительно. Генерал Вебер, советник при турецком Генеральном штабе, своей властью закрыл проливы, даже не проинформировав турецкие власти, заперев в Черном море почти 200 транспортов союзников. Англии пришлось лихорадочно искать замену русскому зерну и начать закупки в Северной Америке. Адмирал фон Узедом приказал погасить маяки в проливах и начать ставить минные заграждения. Ситуация резко обострилась, но в то же время турки совсем не рвались ввязываться в войну с сомнительным исходом.

* * *

И вот здесь в Лондоне полыхнуло! Если адмирал Милн отделался легким испугом, на второго виновника событий, адмирала Трубриджа, обрушились карающие громы и молнии. Еще 9 сентября ему приказали возвращаться в Англию, чтобы дать объяснения следственному комитету, заседание которого состоялось 22 сентября. Трубридж рассчитывал если не на полное, то хотя бы на частичное оправдание, но рассмотрение его дела затянулось, и накалившаяся обстановка, несомненно, повлияла на решение следственной комиссии. В результате 1 октября он получил письмо, в котором извещался, что его вызывают на заседание военного суда. Вот так Court of Inquiry превратился в Court-Martial.

5 ноября на борту броненосца «Бульварк» в Портленде Трубридж предстал перед судом, в котором председательствовал адмирал сэр Джордж Эгертон. В состав суда вошли вице-адмирал сэр Сесил Берни, командующий Флотом Канала, 3 контр-адмирала и 4 капитана 1 ранга. Председатель зачитал обвинение: «Действия упомянутого офицера рассматриваются согласно Морскому дисциплинарному акту в том, что августа седьмого дня 1914 он по небрежению или ошибке отказался продолжить погоню за кораблем Его германского императорского величества „Гебен“, считавшегося в это время вражеским».

Негодование против Трубриджа разгорелось настолько сильно, что обвинитель, контр-адмирал Сидней Фримантл, был вынужден отбиваться от требований Адмиралтейства переквалифицировать обвинения из «небрежения долгом» в «постыдную трусость». «Ни одно из его объяснений <нежелания навязать „Гебену“ бой> не может быть принято. Эффективная дальность стрельбы 280-мм и 234-мм орудий отличаются не слишком сильно. Германский корабль является гораздо более крупной мишенью, чем противостоящие ему 4 английских корабля. Превосходство в скорости одиночного корабля можно нейтрализовать правильной тактической диспозицией 4 кораблей. Бегство „Гебена“ остается самым позорным эпизодом войны», — написал Баттенберг на его рапорте. Черчилль с ним согласился. В результате Фримантл отметил два ключевых момента: Трубридж имел четкий приказ, в котором «Гебен» определялся как его главная цель; он не был «превосходящим по силе соединением».

Милн, вызванный в качестве свидетеля, заявил, что Трубридж не должен был прекращать погоню. Однако Трубридж ответил, что 2 августа во время встречи на Мальте он сказал Милну: «Я считаю линейный крейсер превосходящим меня по силе соединением», на что получил ответ: «Этот вопрос не возникает, так как вы получаете „Индомитебл“ и „Индефетигебл“. При этом Милн вывернулся, заявив, что не помнит этого разговора. Правда, имелась телеграмма Адмиралтейства от 2 августа, в которой говорилось: „Гебен“ должны преследовать 2 линейных крейсера». С учетом этого Трубридж сообщил своим капитанам, что не будет вступать в бой с «Гебеном», так как тот имеет заметное превосходство, если не будет иметь поддержки линейных крейсеров. Он считал, что либо Милн сам будет преследовать «Гебен», либо пришлет линейные крейсера. Вступать в бой с «превосходящими силами» Трубридж не собирался, так как имел приказ Милна от 4 августа.

И все-таки на заседании суда было сделано все, чтобы доказать, что «Гебен» являлся «превосходящими силами». У линейного крейсера и скорость была выше, и орудия более дальнобойные… С этим невозможно спорить, но насколько выше и насколько дальнобойнее? Договорились до того, что эффективная дальность действия орудий «Гебена» больше, чем максимальная дальность стрельбы «Дифенса». В результате пяти дней споров и взаимных обвинений был подготовлен приговор из 13 пунктов. Впрочем, о самом главном преимуществе «Гебена» тогда не говорили. Дело в том, что даже если бы крейсера Трубриджа и сумели его обстрелять, толстая броня немецкого корабля делала его совершенно неуязвимым для 234-мм, а тем более для 190-мм английских снарядов. Про это, кстати, часто забывают даже сегодня.

Первые 9 пунктов излагали установленные факты, а резолютивная часть заключалась в последних четырех. Пункт 10 оправдывал обвиняемого в том, что он продолжал караулить вход в Адриатику, чтобы не допустить появления австрийского флота, который мог помешать перевозкам французских войск из Алжира. Пункт 11 утверждал, что в соответствии с инструкциями Адмиралтейства и радиограммой от 4 августа, в которой говорилось: «1-я эскадра крейсеров и „Глостер“ не должны вести решительный бой с превосходящими силами», суд считает, что в конкретных условиях дневного боя в открытом море «Гебен» считался превосходящими силами. Пункт 12 говорил, что хотя можно было навязать бой «Гебену» у мыса Малеа или в проливе Черви, но имея приказ охранять вход в Адриатику, Трубридж был прав, отказавшись от преследования, так как не было никакой возможности выделить ему подкрепление. Пункт 13: «Поэтому суд считает, что все обвинения, выдвинутые против обвиняемого, не доказаны и считает его с честью оправданным».

В результате виноватым оказалось Адмиралтейство, дававшее путаные и неточные инструкции. Совет Адмиралтейства возмутился, и Третий Морской Лорд адмирал Тюдор заявил, что Трубриджу дважды указали, что его главная цель — «Гебен», после чего должно было стать совершенно ясно, что Адмиралтейство не считает линейный крейсер «превосходящими силами», и Трубридж должен дать бой «Гебену». Тюдор утверждал, что «Гебен» никак не мог уничтожить эскадру Трубриджа, ведя бой на дальних дистанциях. Процент попаданий будет слишком мал, и германский корабль просто расстреляет весь боезапас. Второй Морской Лорд адмирал Гамильтон заметил, что если Трубридж полагал преследование «Гебена» несовместимым с охраной входа в Адриатику, он должен был запросить указаний Милна. И хотя Совет не пошел так далеко, чтобы отвергнуть приговор и потребовать отставки Трубриджа, тому пришлось-таки проглотить горькую пилюлю — больше он в море не выходил. Его тоже перевели на половинное жалование. Хотя потом он был назначен главой британской морской миссии в Сербии и прекрасно справился со своими задачами, а в 1919 году получил звание полного адмирала, это было слабым утешением. Флаг-капитану Трубриджа капитану 1 ранга Рэю было остановлено продвижение по службе за совет, который он дал своему адмиралу, и за поддержку решения прекратить преследование «Гебена». Его перевели командиром на совсем древний крейсер «Талбот», который вдобавок был вдвое меньше «Дифенса».

Однако к этому времени лавина уже сорвалась с места и понеслась вниз, набирая скорость. Война добралась и до Среднего Востока. В целом же приговор действиям британского высшего морского командования вынес сам адмирал Беркли Милн, заявивший: «Они платят мне за то, что я адмирал. Они не платят мне за то, что я думаю».


Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.194. Запросов К БД/Cache: 0 / 0