Главная / Библиотека / Дарданеллы 1915 /
/ Дарданеллы — предыстория

Глав: 18 | Статей: 18
Оглавление
Первая книга о Дарданелльской катастрофе 1915 года, основанная не только на британских, французских, немецких, русских, но и на турецких источниках. Всё о самом кровавом и позорном поражении Черчилля и провале первого стратегического десанта в истории.

С юности склонный к опасным авантюрам и напрочь лишенный военного таланта, сэр Уинстон в марте 1915-го вознамерился одним ударом выбить Турцию из войны, с боем прорвавшись через Дарданеллы к Константинополю и заставив «османов» капитулировать. Но отвратительно спланированная и бездарно проведенная операция завершилась трагедией — всего за день англо-французский флот потерял на минах и под огнем береговых батарей три броненосца, еще несколько кораблей получили серьезные повреждения и спаслись лишь чудом. Еще худшей бойней обернулся десант на полуостров Галлиполи, где наступление также захлебнулось, и союзники положили в позиционной мясорубке 150 тысяч человек с нулевым результатом. Этот провал был тем более унизительным, что в зоне высадки турки не имели даже пулеметов, а косили наступающих из многоствольных картечниц, в других армиях давно снятых с вооружения. Последней каплей стала гибель еще трех броненосцев, потопленных немецкой подлодкой и турецким миноносцем, и провал второго десанта в бухте Сувла, после чего было решено эвакуировать галлиполийские плацдармы.

Эта книга восстанавливает все обстоятельства крупнейшей военной катастрофы в британской истории и самого постыдного фиаско в карьере Черчилля, после которого он вынужден был уйти в отставку с поста Первого Лорда Адмиралтейства (военно-морского министра). Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями редких карт, схем и фотографий.

Дарданеллы — предыстория

Дарданеллы — предыстория

Самое интересное в истории Дарданелльской операции это то, что невозможно понять, кто именно и когда решил ее проводить. Вот, скажем, с директивой «Барбаросса» все понятно. Директива № 21, план «Барбаросса», ставка фюрера 18.12.1940 года. Текст. Подпись: Адольф Гитлер. Все ясно и понятно, вплоть до результатов. Зато с Дарданелльской операцией как раз кроме результатов достоверно неизвестно почти ничего.

Истоки этой операции можно найти в 1906 году, когда британское правительство впервые столкнулось с перспективой войны против Турции из-за территориальных споров на Синайском полуострове. Британское военное командование сразу пришло к заключению, что захват полуострова Галлиполи и форсирование Дарданелл британским флотом станет смертельным ударом для Турции. Однако начальник разведывательного отдела Адмиралтейства в своем меморандуме от 28 февраля 1907 года писал: «Высадка на Галлиполи сопряжена с большим риском. Ее не следует предпринимать, если имеются другие способы оказания давления на Турцию».

Весь опыт британского флота подтверждал бесполезность попыток атаки береговых укреплений одними кораблями. Нельсон прямо сказал: «Любой моряк, который атакует форт, — просто дурак». Правда, в 1807 году адмирал сэр Джон Дакуорт с эскадрой из 7 линейных кораблей и нескольких мелких кораблей прорвался через Дарданеллы. Может, именно это заставило Черчилля думать, что подобный прорыв возможен и 100 лет спустя? Позднее эта же идея несколько раз всплывала при различных обстоятельствах, но Адмиралтейство неизменно высказывалось против попыток форсировать Дарданеллы силами одного флота.

В 1914 году, после бегства «Гебена» и «Бреслау» и отказа турок репатриировать экипажи, стало ясно, на чьей стороне будет воевать Турция. Назначение адмирала Сушона командующим турецким флотом сделало это совершенно очевидным. 31 августа Черчилль обратился к Китченеру с предложением внезапным ударом захватить полуостров Галлиполи, используя помощь Греции, хотя при этом он отнюдь не имел в виду разгромить Турцию, сэр Уинстон желал таким образом всего лишь защитить Египет и Суэцкий канал. То, что в данный момент Турция ни с кем не воевала, Черчилля не смутило, он не привык обращать внимание на всякие мелочи.

Военный министр лорд Китченер даже не стал рассматривать этот прожект, тем более, что одновременно Черчилль обратился к премьер-министру Асквиту с предложением назначить его, Черчилля, военным министром…

Далее события развивались столь же вяло. 31 октября истек срок ультиматума Великобритании относительно высылки команды «Гебена», об интернировании кораблей уже давно забыли. Интересно, что англичане, не желая портить отношения с Османской империей, проявили неслыханную мягкость в этом отношении, они даже закрыли глаза на события, случившиеся в Черном море 28–29 октября.



Мехмет Талаат паша — второй член управлявшего Турцией «Младотурецкого» триумвирата. Министр внутренних дел Османской империи.

А там в это время началась война. Довольно часто начало военных действий на Черном море, как правило, описывается несколько легкомысленно. Пришел в Константинополь линейный крейсер «Гебен», на котором держал флаг очень хитрый адмирал Сушон. После «продажи» «Гебен» и «Бреслау» превратились в «Явуз» и «Мидилли», адмирал стал Сушон-пашой, однако так и остался германским адмиралом. Поэтому, чтобы вовлечь Турцию в войну, он взял да и обстрелял Севастополь.

Услышав такое, можно лишь посмеяться. Да, Вильгельм Сушон показал себя неплохим флотоводцем, хотя, между прочим, славных побед не одержал. У нас принято называть его незаурядным политиком, но почему-то историки не хотят замечать, что действовал Сушон в рамках предложенных ему немецким Адмиралштабом вариантов, вспомните телеграммы Тирпица. Конечно, он умело выбирал наилучший среди предложенных ему вариантов, однако своего пороха не выдумал. Да и вообще, подумайте: германский, то есть прусский, контр-адмирал, человек, который и командующего флотом видит далеко не каждый день, вдруг берет на себя смелость решать вопросы, которые входят в компетенцию верховного командования. Лично я в это не верю. Зато в Константинополе находятся два человека, роль которых наши историки либо не хотят замечать, либо просто не располагают фактами, а потому предпочитают отмолчаться. Я говорю о военном министре Турции, главе партии младотурков и фактическом правителе Османской империи Энвер-паше и германском после фон Вангенгейме. Между прочим, горе-историкам следовало бы помнить стандартную формулу начала века: «посол в ранге полномочного министра». Это ведь фигура на несколько порядков выше какого-то там контр-адмирала, будь он семи пядей во лбу. Я не верю, чтобы Сушон посмел перепрыгнуть через голову германского посла в Константинополе.

Итак, попытаемся вкратце описать, что же происходило в столице Османской империи осенью 1914 года. Разумеется, этот вопрос может служить темой для фундаментального труда, мы же рассмотрим его более чем поверхностно, но это поможет понять подоплеку происходящего. На престоле сидит султан Мехмед-Решад V, падишах всех правоверных, но фактически империей правит военная хунта, называемая руководством партии «Иттихат ве Тераки» («Единение и прогресс»), они же младотурки. Более того, вся полнота власти сосредоточена в руках триумвирата: Энвер (военный министр), Талаат (министр внутренних дел), Джемаль (морской министр), который называли «правлением трех пашей». Это были фанатики в самом страшном смысле слова. Ради процветания империи они не щадят самих себя, а о том, чтобы щадить кого-либо другого, просто нет речи. Именно они организуют несколько чудовищных избиений армян под предлогом, что те угрожают безопасности империи. При этом Талаат говорит:

«Я знаю, что будущие поколения назовут меня кровавым выродком, но ради блага империи кто-то должен был сделать эту работу». Под работой понимается уничтожение нескольких миллионов человек.

Упомянем также Халил-бея, министра иностранных дел Турции.

10 августа 1914 года в Дарданеллы в сопровождении турецких миноносцев входят «Гебен» и «Бреслау». Чтобы избежать интернирования, фон Вангенгейм предложил турецкому правительству в течение суток решить вопрос о «покупке» кораблей. 16 августа на кораблях поднимают турецкие флаги, а германским офицерам приходится сменить черные фуражки с золотыми кокардами на красные фески. И все-таки мы сохраним за кораблями немецкие названия, так будет справедливее.

Турция все больше склонялась на сторону Германии. 2 августа великий визирь подписал договор, по которому Турция должна была вступить в войну, если Россия вмешается в австро-сербский конфликт или объявит войну Германии. Однако немедленно выяснилось, что турецкое правительство не стремится начинать военные действия. 3 августа была опубликована декларация о нейтралитете. Разногласия обнаружились внутри практически всех группировок, стремившихся втянуть Турцию в войну. Неожиданно заколебались Талаат и Джемаль, лишь Энвер, занимавший абсолютно прогерманскую позицию, стоял за начало войны. Фон Вангенгейм не считал начало военных действий на Черном море наилучшим вариантом, тогда как Сушон полагал, что это вообще единственный способ заставить Турцию вступить в войну. Однако 15 сентября фон Вангенгейм получил телеграмму от канцлера Бетман-Гольвега с требованием проявить активность на Черном море. Впрочем, нейтралитет Турции имел довольно прозаическое объяснение. Морской министр Джемаль-паша писал: «Мы объявили себя нейтральными только для того, чтобы выиграть время. Мы ждали момента, когда наша мобилизация закончится и мы сможем принять участие в войне».



Поднятие оттоманского флага на «Гебене».


Барон Ганс фон Вангенгейм — в 1912–1915 гг. посол Германской империи в Турции. Быстро и решительно «продал» «Гебен» и «Бреслау» турецкому правительству.

Обстановка начала накаляться. После прихода немецких кораблей в Константинополь англичане установили не то наблюдение, не то вообще блокаду Дарданелл, переведя туда флотилию миноносцев. Вместе с ними дежурили линейный крейсер «Индефетигебл» и броненосный крейсер «Дифенс». Сначала все это выглядело невинно, однако 29 сентября британские корабли остановили и вернули обратно турецкий миноносец «Ак-Хисар». На нем, кстати, находился немецкий обер-лейтенант Фриге, намеревавшийся собрать информацию об английской блокадной эскадре. Турция в ответ объявила, что проливы закрыты для любых кораблей союзников.

А тут еще в дело вмешались деньги. 11 октября Германия пообещала предоставить Турции заем в 100 миллионов франков. Фактически это была не слишком замаскированная взятка за участие Турции в войне. 26 октября прибыла первая партия золота. Это окончательно решило дело.

Официальная история германского флота приписывает инициативу всех дальнейших решений Сушону. То ли министерство иностранных дел Германии не ознакомило автора своевременно со всеми документами, то ли морской офицер решил поднять престиж флота, — сказать трудно. На самом деле все обстояло немного иначе.

22 октября Энвер-паша изложил немцам свои взгляды. Он подчеркивал, что неопределенная ситуация на Балканах вынуждает Турцию держать значительные силы во Фракии. План пока оставался прежним. Турция объявляет джихад Антанте. Формируется экспедиционный корпус для захвата Египта, хотя это потребует некоторого времени. Между прочим, командовать этим корпусом назначили морского министра Джемаль-пашу, услав его из Константинополя, что полностью развязало руки Сушону. Кстати, Джемаль был категорически против войны с Англией, трезво оценивая потенциал турецкого флота. Против русских войск на Кавказе планируются диверсионные операции, а флот, усиленный «Гебеном», должен найти и атаковать русский Черноморский флот. Но сомневающиеся вдруг предложили отправить Халила в Берлин, чтобы выторговать еще 6 месяцев нейтралитета. Тогда Энвер передал Сушону заклеенный пакет с секретным приказом начать военные действия против России без формального объявления войны. Однако тот же Энвер сказал Сушону, чтобы тот не вскрывал пакет, если Энверу не удастся убедить своих коллег. Но фон Вангенгейма это не устраивало. 23 октября он отправил командира «этапа Константинополь» к Энверу, чтобы подтолкнуть его к решительным действиям, но того на месте не оказалось. Заметьте, действует посол, а не адмирал! В конце концов Энвер так и не сумел сломить сопротивление нерешительных, и решил действовать напролом. Через 2 дня он передает Сушону следующий приказ, действуя через голову морского министра Джемаля:

«Военный министр Энвер-паша адмиралу Сушону, 25 октября 1914 года.

Весь флот должен выйти на маневры в Черное море. Когда вы сочтете обстоятельства благоприятными, атакуйте русский флот. Перед началом военных действий вскройте мой секретный приказ, переданный лично вам сегодня утром. Чтобы помешать перевозкам снабжения в Сербию, действуйте, как было оговорено ранее. Энвер-паша.

Секретный приказ.

Турецкий флот должен захватить господство на Черном море. Найдите русский флот и атакуйте его, когда считаете нужным, без объявления войны. Энвер-паша».

Фон Вангенгейм передал Сушону последние инструкции Берлина:

«1. Выйти в море немедленно.

2. Выход не должен быть бесполезным, цель — начало войны любыми средствами.

3. Если возможно, скорее передать в Берлин план операций».



Минный заградитель «Прут» — жертва набега «Гебена» на Севастополь в октябре 1914 г.


5 Ноября 1914 года, война объявлена.


Английская карикатура: Германия впрягла в войну Австро-Венгрию и Турцию.

Дальнейшее прекрасно известно. 27 октября турецкий флот покинул якорные стоянки. В 17.00 «Гебен» трижды передал приказ: «Сделайте все возможное во имя будущего Турции». Немного погодя был передан новый приказ: «Всем кораблям: все боевые действия являются секретными. То же самое относится к действиям после боя». После этого командиры кораблей вскрыли секретные пакеты. На рассвете 29 октября «Гебен» в сопровождении 2 эсминцев должен обстрелять Севастополь. Крейсер «Хамидие» — нанести удар по Феодосии. Крейсер «Бреслау» и минный крейсер «Берк» должны были обстрелять Новороссийск, а «Бреслау» еще и поставить мины в Керченском проливе, после чего присоединиться к «Берку». 2 турецких эсминца должны нанести внезапный удар по кораблям в Одесском порту.

Но даже теперь, после прямого нападения на союзника, который вместе с Англией вел войну против Германии, английское правительство продолжало медлить и мямлить. А когда пришлось действовать, всё, что было сделано, принесло только вред. Адмиралтейство начало свою собственную войну. 1 ноября 1914 года эсминцы «Вулверин» и «Скорпион» вошли в залив Измит и потопили возле Урлы вспомогательное судно «Бейрут» и пароход «Киналиада». Впрочем, сделано это было достаточно корректно, командам дали время спуститься в шлюпки и добраться до берега.

Затем последовало то, что Джеллико назвал «непростительной ошибкой», а адмирал Бэкон — «поступком явного лунатика». После того, как командующий Средиземноморским флотом адмирал Беркли Милн упустил «Гебен», его сняли и отправили в отставку, но командовать британским Средиземноморским флотом поручили суперинтенданту мальтийских доков вице-адмиралу Сэквиллу Кардену. Что называется, поменяли шило на мыло.

Сам Черчилль писал про Кардена: «Он никогда не командовал даже эскадрой крейсеров, и я понятия не имею, он вообще сумел сделать в жизни хоть что-то примечательное». Еще более жестко высказался адмирал Фишер: «Кто ожидал, что Кардена назначат командовать большим флотом?! Его сделали суперинтендантом Мальты только чтобы убрать хоть куда-то!»

Но, так или иначе, адмирал Карден получил приказ поднять флаг на одном из линейных крейсеров и провести короткую бомбардировку турецких фортов. Единственная задача, которая была поставлена перед ним, — «опробовать эффект воздействия корабельных орудий на внешние форты» Дарданелл. 3 ноября 1914 года «Индефетигебл» и «Индомитебл» вместе с французскими броненосцами «Сюффрен» и «Верите» в течение 10 минут выпустили 76 — 305-мм снарядов по Кум-Кале и Седд-уль-Бахру. Им удалось взорвать один артпогреб. Эта операция дала Адмиралтейству повод думать, что, несмотря на уроки истории, военные корабли способны подавить форты, защищающие Дарданеллы. Однако этот же обстрел надоумил турок усилить оборону проливов, что они и сделали. Особую пикантность событиям придает то, что Англия и Франция объявили войну Турции только 5 ноября. Блестящий пример несвоевременных и неуместных действий.



Командующий Средиземноморским флотом адмирал Карден.


Бомбардировка Дарданелл 1914 г. Номер русского журнала. Положение эскадры союзников обстреливавшей форты показано очень «условно». Автор коллажа дал волю фантазии.

После этого опять наступило затишье. 25 ноября на заседании британского Военного совета обсуждался вопрос о защите Египта, и Черчилль снова вылез с предложением атаковать Дарданеллы и полуостров Галлиполи. И снова Китченер высказался категорически против, заявив, что у него нет ни одного лишнего солдата.

Новый толчок события получили, когда 2 января 1915 года главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич обратился к союзникам с просьбой предпринять демонстрацию против турок, чтобы ослабить их натиск на Кавказском фронте. 3 января Форин Офис отправил ему телеграмму, в которой обещал помощь. Это решение было принято после совещания Китченера с Черчиллем. Но ирония судьбы заключалась в том, что к этому времени турецкие войска были разбиты русскими под Сарыкамышем и покатились назад. Турецкая 3-я Армия, действовавшая на Кавказе, была наголову разбита и фактически перестала существовать, от 118000 солдат к началу операции к концу сражения остались всего 12000, в плен попал даже командир IX корпуса вместе со всеми своими командирами дивизий. Великий князь просто забыл известить союзников, что помощь больше не нужна.

Черчилль и Фишер (который сменил Баттенберга) запросили вице-адмирала Кардена: «Как вы считаете, возможно ли форсирование Дарданелл одними кораблями? Полагаем, что можно использовать старые линкоры… Важность результата оправдает тяжелые потери». Карден ответил: «Я не думаю, что их можно прорвать стремительным броском. Но проливы можно форсировать в ходе большой операции большим количеством кораблей». Сначала Черчилль носился с планом отправки в Дарданеллы 75000 «опытных солдат из Франции», но в очередной раз Китченер и фельдмаршал Джон Френч, командующий британским экспедиционным корпусом во Франции, наотрез отказались их выделить. 6 января Черчилль телеграфировал Кардену: «Высшие инстанции согласились с вашим мнением. Представьте детальный план с обоснованием потребных сил. Как, по вашему мнению, мы можем их использовать, и что в результате получим?»

11 января Карден передал по телеграфу детализованный план. Первое: полностью разрушить укрепления на входе. Второе: уничтожить укрепления внутри пролива до мыса Кефез. Третье: уничтожить укрепления в Узостях и Чанаке. Четвертое: расчистить минные заграждения, пройти Узости и выйти в Мраморное море. Обстрел фортов должен был проходить в 3 стадии: бомбардировка с дальней дистанции, вне досягаемости вражеской артиллерии; обстрел со средней дистанции прямой наводкой; огонь на разрушение с дистанции 15–20 кабельтовых. Все это должно было занять около месяца, если привлечь к операции достаточное количество броненосцев. Карден полагал, что ему хватит 12 броненосцев, 3 линейных крейсеров, 3 легких крейсеров, флотилии из 16 эсминцев во главе с лидером, 6 подводных лодок и 12 тральщиков. Но это были обычные общие слова. Как позднее ядовито заметил один из адмиралов, их можно было «применить для описания событий где угодно и когда угодно, от набега викингов до десанта в Тимбукту».

Адмирал Фишер, который теперь занимал пост Первого Морского Лорда, сначала этот план поддержал. Более того, 12 января он даже предложил задействовать только что введенный в строй супердредноут «Куин Элизабет». Кораблю предстояли испытания артиллерии и Фишер решил, что лучше стрелять по фортам Дарданелл, чем выкидывать снаряды в море где-то у Гибралтара. Он нарисовал Черчиллю впечатляющую картину, как капитан 1 ранга Хоуп, используя свои 381-мм орудия, сначала стирает форты в порошок, а затем топит «Гебен» на якорной стоянке в Золотом Роге. Эти фантазии даже несколько поколебали Китченера, который, тем не менее, оставался противником проекта.

В результате 13 января Военный совет постановил, что «Адмиралтейству следует подготовить морскую экспедицию в феврале месяце, чтобы обстрелять и захватить полуостров Галлиполи. Конечной целью операции является Константинополь». Здесь нам обязательно следует немного заняться лингвистикой. Помните, мы говорили о том, что у Дарданелльской авантюры, как у всякого поражения, нет отца? Так вот, Военный совет использовал обтекаемую формулировку «The Admiralty should prepare». Дело в том, что глагол «should» используется в основном для передачи сослагательного наклонения, и выражение можно перевести как «Адмиралтейству следовало бы», «неплохо бы» и так далее. То есть политики сознательно, а, скорее всего, чисто автоматически переложили всю ответственность за дальнейшее на адмиралов. Снова мы встречаемся с бюрократическими увертками и отговорками. Никаких жестких глаголов «must prepare» или «have to prepare», то есть мы не видим, что «Адмиралтейство должно», «Адмиралтейство обязано», «Адмиралтейству приказано».

И никто — кроме Китченера, предупреждавшего, что войск нет — не потрудился подумать, как это флот может захватить полуостров, а потом оккупировать столичный город с населением более миллиона человек. Однако пока никаких практических шагов по подготовке операции и передаче Кардену требуемых кораблей не предпринималось.



381-мм орудия главного калибра линкора «Куин Элизабет» — главный аргумент адмирала Фишера в «разговоре» о фортах Дарданелл.

20 января Черчилль заявил Китченеру: «Пока не начнется обстрел фортов Дарданелл, мы не сможем сказать, как будут развиваться события. Мы должны предусмотреть меры на случай серьезного отпора. Поэтому вначале следует использовать только те линкоры, которые необходимы, остальной флот нужно держать между Мальтой, Александрией и Александреттой. В случае необходимости он может быстро сосредоточиться. Крайне желательно приурочить операцию в Александретте к атаке Дарданелл. Я верю, что это очень важно с восточной точки зрения. Поэтому можете вы организовать все и сообщить мне дату операции у Александретты? Мы намерены открыть огонь в Дарданеллах 15 февраля». Вот когда проявился непрофессионализм Черчилля! Атака Дарданелл представляется ему легкой прогулкой, и он хочет совместить ее по времени с наступлением в Сирии.

Вдобавок взбунтовался Фишер, который не желал отправлять в Средиземное море новые корабли, особенно линейные крейсера. 25 января он пишет Черчиллю: «Все они срочно нужны для решающий битвы дома!.. Я не согласен ни с одним шагом в этом направлении». Он даже мрачно предсказал: «Дарданеллы станут нашей могилой…»

Задним умом крепки все. Позднее, во время парламентского расследования по итогам Дарданелльской катастрофы, Черчилль заявил, что, если бы он заранее знал, что потребуется высадка примерно 100000 солдат, то ни в коем случае не начал бы операцию. А пока англичане начали собирать силы для предстоящего удара. Из Англии Кардену были присланы несколько броненосцев из состава 5-й и 6-й эскадр линкоров, зато остальные корабли собирали буквально со всего мира. Из Южной Америки был вызван «Канопус», который уже подходил к берегам Европы. «Альбион» покинул остров Св. Елены, «Трайэмф» заправлялся в Коломбо, «Оушн» и «Свифтшур» находились в Египте. И, несмотря на все возражения Фишера, Кардену оставили линейный крейсер «Инфлексибл», на котором поднял флаг контр-адмирал де Робек. Более того, сам Фишер предложил отправить в Средиземное море самые сильные британские броненосцы «Нельсон» и «Агамемнон». Видимо, он все-таки не думал, что они могут всерьез усилить флот дредноутов.


28 января, когда Военный совет вновь рассмотрел план операции, красноречие Черчилля сыграло роль: если все пойдет хорошо, «Турецкая империя будет разрезана надвое, ее столица будет парализована, мы объединим Балканские государства в борьбе против наших врагов, спасем Сербию, поможем Великому Князю в проведении большого наступления и, сократив его продолжительность, спасем множество жизней». Такой энтузиазм, поддержанный Китченером, потому что от него не потребовали выделения драгоценных сухопутных войск, «убедил Первого Морского Лорда неохотно согласиться на бомбардировку Дарданелл, как имеющую чрезвычайное политическое и дипломатическое значение», хотя он думал, что это будет «бессмысленно без привлечения войск. Мнение моряков было единодушным. Все они были на стороне Черчилля. Я <Фишер> был единственным мятежником».

А далее события, еще не начавшись, продемонстрировали изумительную способность вырываться из рук. 9 февраля Китченер сам заявляет, что отправка британских войск в Салоники положительно повлияет на Грецию. Он сам предложил начать готовить к отправке 29-ю пехотную дивизию, чтобы в случае успеха морской операции использовали ее и в Дарданеллах. Так было посеяно первое зерно будущей катастрофы. 16 февраля Черчилль предложил, кроме 29-й дивизии, использовать австралийские и новозеландские войска, находившиеся в Египте. Они прибыли туда в декабре, в начале января отбили вялую попытку турок выйти к Суэцкому каналу и теперь бездельничали. Еще одно зерно, теперь уже трагедии корпуса Анзак (Австралийско-Новозеландский корпус, сокращенно Анзак), легло в благодатную почву.

Но мы забежали немного вперед. Адмирал Карден несколько детализировал свой план, изложенный 11 января в телеграмме Военному совету. Теперь он выглядел так:

1. Обстрел внешних фортов при входе в пролив, в бухте Безика и на берегу Галлиполи.

2. Траление минных заграждений и уничтожение фортов между входом и Узостями.

3. Уничтожение фортов в Узостях.

4. Траление минного заграждения у Кефеза.

5. Уничтожение фортов выше Узостей.

6. Проход флота в Мраморное море.

7. Действия в Мраморном море.

Как легко увидеть, добавлено было мало, скорее некоторые пункты расписаны более детально.

Для решения этой задачи Карден получил линкор «Куин Элизабет», линейный крейсер «Инфлексибл» и 12 британских броненосцев: «Лорд Нельсон», «Агамемнон», «Корнуоллис», «Альбион», «Виндженс», «Оушн», «Канопус», «Иррезистебл», «Маджестик», «Принс Джордж», «Свифтшур», «Трайэмф». Впрочем, часть кораблей подошла уже после начала операции.



Союзный флот на пути к Дарданеллам.


Эскадренный броненосец «Корнуоллис», флагман адмирала Кардена во время атаки дарданельских фортов 19 февраля 1915 г.

Появление в составе эскадры «Инфлексибла» объяснялось двумя причинами.

Первая — он все еще ремонтировался в Гибралтаре после боя у Фолклендов и просто оказался под рукой. Вторая — на «Куин Элизабет» произошла поломка машин, и скорость линкора упала до 15 узлов. Адмирал хотел иметь хотя бы один быстроходный корабль на случай выхода «Гебена» из пролива.

В состав союзной эскадры вошли легкие крейсера «Дублин», «Дартмут», «Аметист» и «Сапфир». Карден получил 16 эсминцев типа «Бигль» и плавбазу «Бленхейм». Ему передали 7 подводных лодок, в том числе 2 французских. Французы прислали эскадру адмирала Гепратта, состоящую из броненосцев «Сюффрен», «Буве», «Голуа», «Шарлемань». Для траления мин Карден затребовал 21 траулер, но пока ему прислали только 7. Французы обещали выделить 14 траулеров, но их пока тоже не было. Чтобы освободить британские корабли из Египта и Сирии, французы сформировали Сирийскую эскадру адмирала Дартиж дю Фурнье — броненосцы «Сен-Луи», «Жоригиберри», броненосец береговой обороны «Анри IV», крейсер «Д'Антркасто». Заместителем Кардена был назначен контр-адмирал Джон де Робек. Кроме того, из Англии был прислан коммодор Кийз, сдавший командование Гарвичскими Силами. Базироваться корабли союзников должны были в порту Мудрос на греческом острове Лемнос, находящемся южнее выхода из пролива. Греки, благожелательно относившиеся к союзникам и питавшие надежду урвать свой кусочек в ходе заварушки, разрешили англичанам пользоваться островами Имброс, Самофракия и Тенедос в качестве баз. Комендантом базы был назначен контр-адмирал Уимз. Хотя операция планировалась чисто флотская, все-таки Адмиралтейство решило отправить в Дарданеллы 2 батальона морской пехоты.


Оглавление книги


Генерация: 0.137. Запросов К БД/Cache: 3 / 1