Глав: 10 | Статей: 92
Оглавление
The Rise and Fall of the German Air Force 1933-1945

Их асы по праву считались лучшими в мире.

Их истребители господствовали над полем боя.

Их бомбардировщики стирали с лица земли целые города.

А легендарные «штуки» наводили ужас на вражеские войска.

Военно-воздушные силы Третьего Рейха — прославленные Люфтваффе — были такой же важной составляющей блицкрига, как и танковые войска. Громкие победы Вермахта были бы в принципе невозможны без авиационной поддержки и воздушного прикрытия.

До сих пор военные эксперты пытаются понять, каким образом стране, которой после Первой мировой войны было запрещено иметь боевую авиацию, удалось не только в кратчайшие сроки построить современные и эффективные ВВС, но и долгие годы удерживать господство в воздухе, несмотря на подавляющее численное превосходство противника.

Эта книга, изданная британским Воздушным министерством в 1948 году, буквально «по горячим следам» только что закончившейся войны, была первой попыткой осмыслить ее боевой опыт. Это — подробный и в высшей степени компетентный анализ истории, организации и боевых операций Люфтваффе на всех фронтах — Восточном, Западном, Средиземноморском и Африканском. Это — увлекательный рассказ о стремительном взлете и катастрофичном падении военно-воздушных сил Третьего Рейха.

Высадка союзников во Франции и продвижение к границам Германии (6 июня — 20 сентября 1944 года)

Высадка союзников во Франции и продвижение к границам Германии

(6 июня — 20 сентября 1944 года)

Общее стратегическое положение

Как уже говорилось в предыдущей главе, немецкое Верховное командование до самого последнего момента не могло определить наиболее вероятное место высадки войск союзников. Штаб 3-го воздушного флота, оперативного авиационного соединения, на которое была возложена оборонительная задача на Западе, был твердо уверен, что высадка должна произойти в районе Дьеппа и залива Сены, причем мнение летчиков больше склонялось к участку между Гавром и Шербуром. Однако, хотя было совершенно очевидно, что высадка союзников, где бы она ни произошла, состоится очень скоро, настоятельные потребности обороны Рейха и военное положение на фронтах в Италии и на Востоке не позволяли направить подкрепление немногочисленным силам, находившимся во Франции, Бельгии и Голландии. Вплоть до самого кануна высадки оборона Рейха оставалась главной задачей немецкой истребительной авиации, тогда как на остальных фронтах немецких воздушных сил явно было недостаточно для адекватного выполнения всего многообразия задач. К этому времени советские войска уже вступили в Румынию и вышли к Яссам, и был потерян Крым. И хотя советское наступление удалось приостановить, это был период тревожного затишья — особые опасения вызывала возможность высадки советского морского десанта на болгарском побережье. Ощущалась настоятельная необходимость усилить оборону румынских нефтепромыслов и в первую очередь сорвать приготовления советских войск к новому наступлению. Именно из этих соображений в течение мая 1944 года на Восточный фронт были переброшены части из Южной Германии, Австрии и Северной Италии, и силы, оставшиеся в тех районах, откуда можно было бы черпать подкрепления для Западного фронта, были крайне малочисленны.

В Италии наступление союзников, начавшееся в середине мая, стало для люфтваффе полнейшей неожиданностью: половина одномоторных истребителей была отведена из района боев на север Италии всего за несколько дней до наступления. Таким образом, в условиях подавляющего превосходства союзников немецкие силы непосредственной поддержки в Италии, уже долгое время слишком малочисленные, чтобы играть большую роль в боевых действиях, были практически истреблены.

3-й воздушный флот на Западе оказался в незавидном положении, поскольку был вынужден обороняться от высадки союзников, располагая крайне ограниченными силами, а силы подчиненного ему соединения непосредственной поддержки (II авиакорпус) были значительно меньше тех, которые находились в его распоряжении в Италии в июле 1943 года, когда эффективные действия по обороне Сицилии не удалось организовать из-за решающего превосходства союзников в воздухе. Нет никаких сомнений, что неспособность заблаговременно сосредоточить силы во Франции неминуемо серьезно ограничивала возможности люфтваффе по реагированию на начальных этапах высадки.

Дислокация накануне высадки

5 июня в составе 3-го воздушного флота всего насчитывалось 800 самолетов, из которых одномоторных истребителей было не более 170, причем они были рассредоточены на всем пространстве от Южной и Юго-Западной Франции до Бельгии, а основная группировка находилась северо-восточнее Сены. Противокорабельные силы X авиакорпуса (части, применявшие радиоуправляемые бомбы) и 2-й авиадивизии (торпедоносцы) базировались на отдаленных аэродромах в Бордо, Тулузе и Марселе. В сумме их численность составляла около 200 самолетов. Эта сила могла бы быть грозной, если бы не главный недостаток — большая доля неопытных экипажей. Дальняя бомбардировочная авиация IX авиакорпуса, базировавшаяся на севере Франции, в Бельгии и в Голландии и уже изрядно поредевшая, могла выставить не более 130 самолетов. Способность обоих авиакорпусов вести продолжительные боевые действия была под большим вопросом, учитывая принятое ранее решение сосредоточить все производственные и людские ресурсы на укреплении истребительной авиации. На 5 июня дислокация немецкой авиации была примерно следующей:

Район Дальние бомбардировщики Штурмовики Одномоторные истребители Двухмоторные истребители Дальние разведчики Тактические разведчики Береговые патрульные самолеты Всего
Юг и юго-запад Франции (южнее 46° с.ш.) 180 0 15 20* 15 0 5 235
Франция (западнее Сены до 46° с.ш.) 90 75 50 35* 35 25 0 310
Франция (восточнее Сены) и Бельгия 30 0 105 90 10 0 0 235
Голландия 25 0 0 —** 10 0 0 35
Всего 325 75 170 145 70 25 5 815

* Дневные двухмоторные истребители.

** Ночные истребители, базировавшиеся в Голландии, были подчинены непосредственно на уровне командования воздушного флота.

Особенно следует отметить немногочисленность штурмовой авиации. Нанесению люфтваффе воздушного удара по высадившимся силам союзников препятствовало не отсутствие самолетов этого класса, а установленная на высшем уровне стратегия, не позволявшая снять ни единого самолета с Восточного фронта, где около 550 штурмовиков были готовы встретить ожидавшееся советское наступление. Крайне примечательна слабость разведывательной авиации и в особенности — тактической. Кроме того, против высадившихся сил не планировалось использовать ночную истребительную авиацию 3-го воздушного флота, базировавшуюся на востоке Франции и в Бельгии. Таким образом, из общей группировки в 815 самолетов, имевшейся в распоряжении 3-го воздушного флота, лишь около 600 машин можно считать ударной силой, которая могла участвовать в отражении высадки.

Реакция люфтваффе на высадку

Очевидно, что на раннем этапе, непосредственно в день высадки, организовать противодействие было попросту невозможно, и не будет ошибкой утверждать, что ответ немцев был едва заметен. Размах воздушного прикрытия высадки союзников не позволял и помышлять о применении немецкой бомбардировочной или противокорабельной авиации в светлое время суток, и общие усилия люфтваффе составили менее 100 самолето-вылетов, из которых 70 было совершено одномоторными истребителями. Однако с наступлением темноты был организован мощный удар по плацдарму в основном силами дальних бомбардировщиков и торпедоносцев. Было совершено около 175 самолето-вылетов, из которых большинство совершила авиация IX авиакорпуса, а на долю противокорабельной авиации пришлось всего чуть больше 25 % вылетов. Именно противокорабельную авиацию Геринг назвал «острием сил по отражению вторжения», но острие оказалось тупым, и добиться на самом деле удалось немногого. Еще на пути к цели они понесли потери не только от ночных истребителей союзников, но и от собственной зенитной артиллерии, а над плацдармом их ждал такой прием, что нередко они преждевременно выходили из атаки.



Карта 23. Дислокация сил 3-го воздушного флота Франции ко дню высадки союзников в Нормандии (06 июня 1944 года)

С июня 1941 года за ведение боевых действий на Западном фронте против Великобритании отвечал 3-й воздушный флот. Все это время дальняя бомбардировочная авиация, находившаяся в распоряжении 3-го воздушного флота, входила в состав IX авиакорпуса, за исключением противокорабельных частей на юго-западе Франции, которые были подчинены отдельному авиационному командованию «Атлантика».

Истребительная авиация подчинялась командованию истребительной авиации «Запад» до 1943 года, когда в ходе общей реорганизации командование было преобразовано во II истребительный корпус, а стратегическая оборона Германии (как в дневное, так и в ночное время) была поручена I истребительному корпусу (см. карту 25).

На карте показана дислокация немецкой авиации на Западе в начале июня 1944 года. IX авиакорпус продолжал контролировать силы дальней бомбардировочной авиации на севере Франции, в Бельгии и в Голландии, а X авиакорпус, переброшенный со Средиземного моря, взял на себя функции авиационного командования «Атлантика». Это соединение отвечало за действия Хе-177, ФВ-200 и До-217, вооруженных управляемыми бомбами (планирующими бомбами Хе-293 и радиоуправляемыми бомбами FX). На юге Франции торпедоносная авиация находилась в распоряжении 2-й авиадивизии.

Под общим руководством II истребительного корпуса авиация непосредственной поддержки (в основном — дневные истребители) была подчинена переброшенному из Италии II авиакорпусу, которому, в свою очередь, было подчинено авиационное командование «Запад» (или истребительное командование «Бретань»).

Подкрепления

Заблаговременно подготовленная переброска сильных подкреплений истребительной авиации была начата с 6 июня и продолжалась несколько дней. Более 200 истребителей были переброшены из Германии за первые 36 часов, и еще 100 прибыли до 10 июня. За это же время противокорабельная авиация была усилена 45 торпедоносцами Ю-88, переброшенными из Германии на юг Франции, 70 дальними бомбардировщиками, направленными из Италии в Бельгию и еще 20 бомбардировщиками из Германии. Таким образом, к концу недели общая численность сил, непосредственно задействованных в отражении высадки союзников, достигла примерно 1000 машин всех типов. Это был максимум возможного. В дальнейшем численность авиации неуклонно сокращалась вследствие высоких боевых и небоевых потерь.

Подкрепления позволили значительно повысить активность немецкой авиации. 8 июня силы непосредственной поддержки совершили максимальное число боевых вылетов — более 500, из которых около 400 пришлось на долю одномоторных истребителей, а остальные совершали штурмовики и двухмоторные дневные истребители. Активность бомбардировочной авиации также усилилась, достигнув в ночь с 7 на 8 июня уровня более 200 самолето-вылетов, распределившихся поровну между дальними бомбардировщиками и противокорабельными силами.

Ход первой недели операции

Каковы бы ни были немецкие планы применения авиации непосредственной поддержки против высадки, они были расстроены мощью воздушного удара союзников. Люфтваффе сразу же вынуждены были обороняться, и значительная часть их усилий сводилась к неудачным вылетам и оборонительным действиям в собственном тылу для защиты аэродромов и наземной инфраструктуры. Трудности, вызванные ударами союзников не только по аэродромам, но и по коммуникациям, наземным объектам, базам снабжения, транзитным складам и паркам авиатехники, мощным прикрытием с воздуха войск, высадившихся на плацдарме, и постоянные патрули истребителей союзников над немецкими аэродромами, не позволявшие взлетать немногочисленным разведывательным самолетам, не только дезорганизовали люфтваффе, но и не позволили немцам получить полную картину происходившего на земле и соответственным образом планировать свои действия. Вскоре действия люфтваффе свелись к череде временных мер, призванных облегчить участь самих люфтваффе, а потребности испытывавших мощное давление наземных войск отошли на второй план.

Нехватка специализированных штурмовых авиационных частей, не получавших никаких подкреплений, привела к отвлечению на выполнение этих задач значительной части истребительной авиации, что существенно снижало способность группировки в целом выполнять свои задачи надлежащим образом. Через четыре дня после высадки в штурмовых ударах было задействовано не менее 150 одномоторных истребителей, т. е. около 25 % всех действовавших сил истребительной авиации. Однако такое их применение едва ли было целесообразно, поскольку не имевшие соответствующей подготовки летчики могли добиться лишь очень скромных результатов, а для их сопровождения приходилось отвлекать значительную часть оставшихся сил истребительной авиации.

Дальше так продолжаться не могло, и 12 июня из Берлина пришел приказ всем одномоторным истребителям, задействованным в штурмовых ударах во Франции, немедленно вернуться к обязанностям истребителей. Таким образом, было отменено отданное днем раньше распоряжение командования 3-го воздушного флота как можно скорее оборудовать бомбодержателями все самолеты, поскольку первоочередной задачей считалось нанесение бомбовых ударов, а борьба с авиацией противника — лишь второстепенной. Новые приказы требовали сосредоточивать все истребители для действий против авиации союзников в районах наиболее интенсивных боев на земле с тем, чтобы очистить воздух от самолетов союзников. Таким образом, между командованием 3-го воздушного флота и Берлином возникли разногласия по применению авиации, сразу за которыми последовал вывод из района боев II авиакорпуса. Управление всеми действиями истребительной авиации во Франции перешло непосредственно ко II истребительному корпусу. Таким образом, Бюловиус и его соединение, на которое возлагались такие надежды, были практически сразу отстранены от исполнения обязанностей. Возник первый серьезный кризис.

В дальней бомбардировочной авиации дела также обстояли не лучшим образом. Уже 14 июня было решено, что плотная система ПВО союзников с применением зенитной артиллерии, прожекторов и аэростатов заграждения непреодолима и позволяет осуществлять бомбометание только с больших высот. Однако с большой высоты было невозможно обнаружить цели на небольшом плацдарме, и поэтому фактически с ночи 12 июня вся дальняя бомбардировочная авиация переключилась на постановки морских минных заграждений, пытаясь воспрепятствовать движению судов союзников и их разгрузке. С этого дня и до конца июня, а также в течение большей части июля началась длительная кампания минных постановок, во время которой также сбрасывались циркулирующие торпеды. Почти каждую ночь в этих целях совершалось в среднем по 60–70 вылетов, и общая активность за шесть недель была весьма значительной, составив от 1500 до 2000 самолето-вылетов, что соответствует постановке 3–4 тысяч мин. Хотя общий эффект этих действий был велик и вызвал у союзников некоторые затруднения и задержки в работе высадочных средств и судов, было очевидно, что такая стратегия не способна принести решающий успех и что можно надеяться лишь на отсрочку накопления сил союзников на плацдарме. Более того, подобные операции были единственными действиями, которые бомбардировочная авиация могла предпринимать с какой-то надеждой на успех, неся при этом относительно небольшие потери. Учитывая слабость имевшейся в наличии группировки, более эффективное ее применение, по-видимому, было невозможно.

Результативность противокорабельной авиации оказалась еще ниже. Плохая подготовка экипажей торпедоносцев, действовавших с отдаленных баз на юге Франции, стала очевидна сразу же, а низкая боеготовность техники означала, что активность этих частей не может быть высокой. После первых двух ночей, когда совершалось в среднем по 30–40 самолето-вылетов, действия противокорабельной авиации были приостановлены и возобновились лишь в конце первой недели, но и тогда в район цели сумели выйти всего шесть самолетов. До-217 и Хе-177, хотя они и действовали почти каждую ночь, были довольно немногочисленны и не добились больших успехов. Стало ясно, что от этих сил, на которые также возлагались определенные надежды, едва ли можно ожидать существенных результатов. В конце первой недели боев рассеялись все надежды и иллюзии относительно способности люфтваффе сыграть значительную роль и не дать союзникам закрепиться на побережье Нормандии.

Положение к концу июня

Всю оставшуюся часть июня люфтваффе продолжали вести битву в условиях, становившихся все менее благоприятными. С отзывом Бюловиуса и его штаба была предпринята попытка активизировать действия истребителей, и на несколько дней их действия стали более агрессивными, но укомплектованность и боеспособность этих частей уже начали падать, а доставка подкреплений была затруднена тем, что в результате налетов союзников основные транзитные парки, располагавшиеся в районе Ле-Бурже и Туля, пришлось отвести поглубже в тыл — в Висбаден, Кельн и Мангейм. Вследствие этого численность многих частей упала до 65 % штатной, а потери по различным причинам вынудили немцев всего через 10 дней после высадки союзников вывести в тыл на переформирование не менее пяти истребительных частей, и компенсировать это ослабление можно было только за счет переброски тех немногих частей, которые еще оставались для обороны самой Германии.

После вывода II авиакорпуса основные силы истребительной авиации были сосредоточены в руках II истребительного корпуса с подчиненным ему истребительным командованием «Бретань», отвечавшим за действия на полуострове Котантен. Однако действия в этом районе отступили на второй план по сравнению с необходимостью оказать всю возможную поддержку немецким наземным войскам, пытавшимся сдержать союзников на основном плацдарме в Нормандии. К этому времени немецкая авиация, которую бомбардировки союзников вынудили покинуть основные базы вблизи района боевых действий, перебазировалась уже в район Парижа и вынуждена была действовать примерно на таких же дальностях, что и авиация союзников, базировавшаяся в Южной Англии. Было утрачено еще одно преимущество. Хотя была предпринята попытка сосредоточить большие силы авиации для обороны Шербура 24 и 25 июня, меры были слишком запоздалыми, а силы — слишком немногочисленными, чтобы предотвратить падение этого портового города. Одновременно сильнейшее беспокойство вызывало растущее давление союзников в районе Тийи — Кан, требовавшее максимального усиления прикрытия с воздуха дорожного сообщения. Когда в конце июня наземные бои на этом участке активизировались, люфтваффе сумели уже частично восстановить силы, преодолев трудности и задержки с доставкой новых самолетов и получив несколько истребительных частей, прошедших переформирование. В результате численность авиации увеличилась, и в последние дни месяца активность в дневное время возросла до уровня 500–600 самолето-вылетов в день. Однако самолеты действовали в столь малочисленных и рассредоточенных группах, что результативность их была невысока и участились жалобы армейских командиров. Командир парашютного корпуса жаловался: «Чтобы мы смогли выдержать оказываемое давление, хотя бы изредка в течение дня над полем боя должны действовать истребители». Попытки действовать подобным образом приводили только к большим потерям, иногда достигавшим 10 % задействованных сил.

На этом этапе произошла еще одна перестановка в командовании люфтваффе на Западе: 1 июля вернулся Бюловиус, сменивший на должности командующего II истребительным корпусом Юнка, на котором, несомненно, начали сказываться напряжение и неудачи прошедших нескольких недель. Активность и агрессивность истребителей вновь ненадолго, но заметно возросла, однако эта перестановка также показала отсутствие преемственности в командовании авиацией непосредственной поддержки во Франции.

Последствия операции в Нормандии для обороны Рейха

Здесь полезно было бы остановиться подробнее на положении, сложившемся в Германии после переброски истребительной авиации на Западный фронт. Перед самым началом высадки численность одномоторных истребителей в системе ПВО Германии достигала примерно 700 машин, к которым следует добавить также 165 двухмоторных дневных истребителей. Хотя в течение июня некоторые истребительные части пришлось отвести из Франции на переформирование, обстановка на Западе складывалась так, что эти части невозможно было использовать для обороны Рейха, но при этом для их замены требовалось перебрасывать на Запад подкрепления. В конце июня распределение одномоторных истребителей было следующим:

Западный фронт 425
Норвегия 40
ПВО Рейха 370
Восточный фронт и Балканы 475
Италия 65
Небоевые 60
Всего 1435

Таким образом, силы, выделенные для защиты Германии с воздуха, были слишком малочисленны, чтобы противостоять все усиливавшимся налетам бомбардировщиков союзников на предприятия топливной промышленности как с запада, так и с юга. Только на юге Германии, где было сосредоточено около трети всех сил истребительной авиации ПВО Германии, удалось создать близкую к необходимому уровню систему обороны, позволявшую обеспечить относительно сильное противодействие (как, например, то, с которым столкнулись бомбардировщики американской 15-й воздушной армии во время налета на Вену 26 июня). Такое положение сохранялось до конца июля и весь август, несмотря на большой ущерб от налетов бомбардировочной авиации союзников, действовавшей против немецких заводов синтетического топлива.

Боевые действия в июле

В начале месяца немалая часть усилий авиации непосредственной поддержки была направлена на показательные действия, призванные поднять боевой дух немецких наземных войск, и все большее внимание уделялось относительно незначительным задачам (например, борьбе с самолетами-корректировщиками союзников). Более того, неослабевающее давление авиации союзников вынуждало увеличивать долю сил, выделяемых для патрулирования воздушного пространства над собственными линиями коммуникаций. В результате распыление сил на выполнение второстепенных задач приводило к уменьшению числа самолетов, которые могли действовать в основном районе боевых действий, и не предпринималось никаких попыток использовать истребители для непосредственной поддержки контрударов немецких войск. Напряжение длительных и непрерывных боевых действий в условиях столь значительного численного превосходства противника приводило к изматыванию частей после 2–3 дней действий с привлечением всех сил. С таким развитием событий Бюловиусу пришлось столкнуться после того, как он приказал максимально активизировать действия 4 и 5 июля. В результате этих действий боеспособность резко упала вследствие дезорганизации и тяжелой нагрузки, выпавшей на наземные службы. Краткий период плохой погоды позволил перевести дух, и к середине июля удалось заметно поправить положение: число боеготовых самолетов удалось довести до 65 % наличной численности, которая по-прежнему составляла порядка 450 машин. До конца месяца существенных изменений в общей ситуации с непосредственной поддержкой не происходило. Нехватка ресурсов у немецкой стороны вновь сказалась на третьей неделе июля, когда британские и канадские войска сумели прорвать немецкую оборону юго-восточнее Кана и восточнее Орна, и позднее, когда в конце месяца американцы достигли Кутанса и продолжили развивать наступление. Воспрепятствовать мощным налетам авиации союзников, предшествовавшим этим операциям, немцы даже не пытались, и люфтваффе оказались неспособны помешать наступлению союзников ни в Бретани, ни в направлении Сены. В это время несколько истребителей были оборудованы пусковыми установками 210-мм реактивных мин для борьбы в дневное время с танками и пехотой противника, однако их малочисленность и малый опыт командиров групп серьезно ограничивали любые попытки перейти к более агрессивным наступательным действиям.

Воздушное наступление против нефтяной промышленности, начавшееся в мае, начало давать плоды, и 7 июля противокорабельные Хе-177 и ФВ-200 (всего около 90 самолетов) были выведены с юго-востока Франции в Германию и Норвегию. Ввиду плохого технического состояния самолетов эти части не сыграли большой роли в действиях против судоходства, и их вывод почти не сказался на общем положении, однако он стал грозным предвестником истощения тыловых запасов топлива для люфтваффе. С выводом этих самолетов X авиакорпус, в распоряжении которого они находились, стал бесполезен и вскоре был расформирован. Таким образом, в начале июля силы противокорабельной авиации сократились всего до 130 самолетов, из которых около 100 составляли торпедоносцы Ю-88, а авиация, применявшая управляемые бомбы, пришла практически в полный упадок. Что касается собственно торпедоносцев, то они, несмотря на высокий уровень технической готовности, не могли сыграть значительной роли в действиях против судоходства противника из-за нехватки экипажей и отсутствия у них опыта.

Прорыв союзников с плацдарма в Нормандии на третьей неделе июля привел к первому перерыву в операциях по постановке морских минных заграждений самолетами дальней бомбардировочной авиации. В ночи с 17 на 18 и с 24 на 25 июля эти силы привлекались для нанесения ударов по скоплениям пехоты и танков, а также по другим наземным целям. Было совершено соответственно 100 и 120 самолето-вылетов, однако результат был незначителен, и минные постановки возобновились и продолжались до конца месяца. В первые пять ночей августа бомбардировщики вновь наносили удары по наземным целям (в основном — по транспортным узлам), пытаясь воспрепятствовать наступлению союзников из района Авранша на Бретань и Анжу. Однако остановить поток они были не в силах, и нехватка топлива вынудила их оставаться на земле до конца месяца, если не считать кратковременного возобновления в ночь с 17 на 18 августа минных постановок в заливе Сены (эта операция не имела никакого значения для боевых действий на суше и, соответственно, результата не дала).

Августовский разгром

Август, ставший черным месяцем в истории немецкой авиации на Западе, начался зловеще — с расформирования торпедоносных частей, сформированных ранее в том же году. Но полное понимание обстановки, сложившейся в Рейхе в результате непрерывных ударов авиации союзников по топливной промышленности Германии, пришло лишь 11 августа. В этот день командование 3-го воздушного флота по указанию из Берлина отдало всем подчиненным ему соединениям и частям приказ, устанавливавший строгие ограничения на полеты. В результате истребителям было позволено действовать без ограничений только при отражении налетов тяжелых бомбардировщиков союзников, а воздушную разведку (жизненно важную на тот момент) разрешалось осуществлять только в тех случаях, когда это было крайне необходимо для общего хода операции. Что же касалось бомбардировщиков и штурмовиков, то их действия были особо ограничены теми случаями, когда после самого тщательного изучения в штабе приходили к выводу, что эти действия могут стать решающими. Полеты тяжелых четырехмоторных самолетов были запрещены, и для каждого вылета требовалось особое разрешение. Впервые был отдан приказ об общем сворачивании действий люфтваффе. Ограничения на полеты транспортной и учебной авиации вследствие общей нехватки топлива или приостановка боевых вылетов из-за местного дефицита горючего случались и раньше, но столь радикальный приказ никогда прежде не отдавался.

В предыдущем месяце проявились очевидные признаки неспособности экстренной системы обучения летчиков-истребителей подготовить достаточно квалифицированных и опытных пилотов. Введенные теперь ограничения практически означали ликвидацию люфтваффе как значимой военной силы во Франции. Так складывалась обстановка в первые две недели августа, когда немецкая армия вынуждена была стремительно отступить за Сену и к Парижу после неудачного контрудара на Авранш. Несмотря на все предпринятые усилия, включая первое на Западном фронте использование 30–40 ночных истребителей для штурмовых ударов и возврат дальней бомбардировочной авиации к действиям против наземных целей, все попытки провалились, и силы непосредственной поддержки практически выдохлись. К рассвету 14 августа к боевым вылетам были готовы всего 75 одномоторных истребителей, и хотя на следующий день активность немецкой авиации достигла примерно 250 самолето-вылетов, сохранить ее на этом уровне не удалось. Столкнувшись с угрозой катастрофы, немцы решили срочно бросить в бой четыре новых истребительных части (причем некоторые из них были только что укомплектованы и переформированы после тяжелых потерь во Франции) и вновь сделали это за счет сил авиации ПВО. И опять появление новых частей было практически бесполезно, поскольку их летчики почти не имели боевого опыта.

В условиях продолжавшегося стремительного отступления немецкой армии вынужденный отвод частей на тыловые базы приводил к дезорганизации работы наземной инфраструктуры люфтваффе. Более того, новые экипажи не только показали свою низкую боевую эффективность, но и вследствие нехватки опыта понесли огромные потери в ходе тяжелых воздушных боев 17 и 18 августа. Несмотря на практически безнадежное положение, необходимо было каким-то образом организовать прикрытие отступления наземных войск, и примерно 20 августа из Германии во Францию было переброшено еще две истребительные части. Благодаря этому 23 августа вновь удалось достигнуть уровня активности около 300 самолето-вылетов, но в то же время части отводились в тыл к бельгийской границе. Однако передышка была недолгой, и 29 августа, когда войска союзников приблизились уже к Суассону и Реймсу, Бюловиус отдал приказ в тот же день отвести части за линию Дюнкерк — Шарлевиль. Таким образом, части непосредственной поддержки наземных войск покинули французскую территорию. На этом этапе, несмотря на подкрепления, имевшиеся в его распоряжении силы одномоторных истребителей насчитывали не более 420 машин, дислоцированных следующим образом:

Район Брюсселя 75
Антверпен и Эйндховен 65
Юго-восточнее Брюсселя 95
От Намюра до Мезьера 75
Мец, Нанси и Верден 110
Всего: 420

Такая дислокация означала, что основная масса авиации непосредственной поддержки находилась в 250–275 км от района боев в нижнем течении Сены и в 190–225 км от верхнего течения Сены и от Реймса. Хотя немецкие истребители тем самым были вынуждены вести бои на пределе своего радиуса действия, их аэродромы на некоторое время оказались в большей безопасности от ударов авиации союзников. С отступлением истребительной авиации дальние бомбардировщики и ночные истребители, ранее базировавшиеся в Бельгии, вынуждены были перебазироваться в Голландию и на северо-запад Германии, и в условиях отступления всех частей с Запада к границам или на территорию Рейха потребовалась радикальная перегруппировка, которая в то время практически означала прекращение сколь-нибудь серьезных действий авиации.

Высадка союзников на юге Франции

15 августа произошла высадка союзников на юге Франции, которая привела немецкую авиацию на Западе в еще большее замешательство. Она ни в коем случае не была внезапной: немецкая воздушная разведка обнаружила скопление десантных судов в бухтах Корсики. Кроме того, в течение второй недели августа аэродромы, коммуникации и опорные пункты на южном побережье Франции и в долине Роны подвергались мощным бомбовым ударам. Непосредственным следствием этих ударов стал отвод противокорабельной авиации, все еще остававшейся в районе Марселя, сначала в Оранж и Баланс, а затем в Лион, Таво и Дижон. Однако немцы понимали, что имевшимися в наличии малочисленными силами, состоявшими всего из 65 торпедоносцев Ю-88 и 15 До-217, способными нести радиоуправляемые бомбы, сильного сопротивления высадке союзников оказать не удастся. Направить подкрепления на этот участок также было невозможно, если не считать переброски нескольких истребителей из Северной Италии. 16 и 17 августа было совершено примерно по 70 самолето-вылетов, однако, несмотря на скопление судов союзников у побережья в районе Сент-Максим, Сен-Рафаэль и Кавалэр, летчики-торпедоносцы парадоксальным образом жаловались, как и ранее у побережья Нормандии, на отсутствие достойных целей, а для подсветки морских целей в ночное время не хватало самолетов с осветительными бомбами. К 21 августа действия люфтваффе на юге Франции полностью прекратились. Истребители были переброшены на север, в район Меца, а противокорабельные силы вернулись в Германию и были преданы забвению.

Положение в воздухе в сентябре

К началу сентября обстановка в воздухе на Западе складывалась хуже некуда. Люфтваффе были совершенно измотаны и истощены, и шансов на то, что дела пойдут на поправку, практически не было. После недолгого пребывания на аэродромах Бельгии истребители вынуждены были перебазироваться в Германию, однако нехватка оборудования для обслуживания техники и запасов топлива на новых базах привела к такой дезорганизации, что о серьезных боевых действиях трудно было и помышлять. Кроме того, при перебазировании авиация понесла большие потери в результате оставления неисправных самолетов и ударов авиации союзников с малых высот. Вдобавок на новых аэродромах недоставало зенитной артиллерии, что делало их более уязвимыми. Нехватка транспорта при отступлении привела к потере техники и личного состава наземных служб и не позволяла организовать подвоз топлива и бомб. Централизованное управление на время было утрачено, появились признаки падения дисциплины и боевого духа. В отдельных случаях командиры и офицеры улетали, оставив отступающие наземные службы без руководства, что также приводило к росту потерь личного состава и имущества. Дальняя бомбардировочная авиация не могла действовать ввиду дефицита топлива, и, не получая достаточно подготовленных экипажей, продолжала нести потери. В начале сентября на Западе было всего около 175 дальних бомбардировщиков, которые в этот критический момент оказались временно прикованы к земле.

Не следует при этом недооценивать и развитие событий на других фронтах. На Востоке была потеряна Румыния, и люфтваффе перебазировались в Венгрию. Из Греции части также отводились в Югославию. Началась эвакуация люфтваффе из Финляндии, и выводимые части перебрасывались в Прибалтику и Восточную Пруссию. Кольцо вокруг Германии стремительно сжималось, и широкомасштабная реорганизация соединений на всех фронтах становилась неизбежной. На Западе 3-й воздушный флот 21 сентября был понижен в статусе до Командования люфтваффе «Запад», чему предшествовала замена фельдмаршала Шперрле на генерала Десслоха. Новое командование было подчинено воздушному флоту «Рейх», который стал отвечать как за стратегические, так и за тактические меры по обороне Германии. Таким образом, были расширены полномочия фельдмаршала Штумпффа. Примерно в то же время статус командования люфтваффе получил 5-й воздушный флот в Норвегии, а управление 2-го воздушного флота в Италии передало свои функции командующему силами люфтваффе в Италии. На Балканах также произошли крупные перестановки руководства. Здесь многочисленные соединения сводились в подчинение командующего силами люфтваффе на Северных Балканах и командующего силами люфтваффе в Греции, которые были подчинены командованию люфтваффе «Юго-Восток». Перегруппировка привела к сосредоточению сил, которое теоретически должно было повысить гибкость и эффективность обороны Германии, однако на практике это преимущество невозможно было реализовать из-за отчаянной нехватки топлива, постоянного падения боевой ценности, а также скученности и уязвимости техники на аэродромах.

Воздушный десант союзников в Арнеме

Именно на этом этапе, когда шла общая перегруппировка сил и реорганизация, союзники высадили 17 сентября воздушный десант в Голландии. Удалось достичь полной тактической внезапности, и сопротивление немецкой авиации в первый день операции было ничтожным: против мощного истребительного прикрытия десанта союзников немцы выполнили всего 50–75 самолето-вылетов. Однако в течение недели, начиная с 18 сентября и до оставления союзниками Арнема 25 сентября, практически все усилия немецкой авиации на Западе были брошены на борьбу с десантом, а оборона Рейха отошла на второй план. Немцы понимали, что целью десанта был захват переправ в нижнем течении Рейна и через Ваал, чтобы открыть путь для наступления на северо-запад Германии. Поэтому в район высадки были брошены подкрепления из состава ПВО Германии в количестве 320–350 одномоторных истребителей, что позволило практически удвоить силы в этом районе. Плохая погода, плохо оборудованные аэродромы и неизбежный теперь дефицит топлива ограничивали активность истребительной авиации примерно до 250 самолето-вылетов в день. Однако положение было настолько серьезным, что вполне оправдано было и возвращение дальней бомбардировочной авиации, впервые за две с лишним недели выполнившей примерно 100 самолето-вылетов за две ночи, пока были возможны действия авиации. Целью этих налетов был крупный транспортный узел Эйндховен и основная группа аэродромов в ближайшем тылу противника в районе высадки воздушного десанта. Однако это было последнее массовое появление дальних бомбардировщиков на Западе. 22 сентября IX авиакорпус был выведен из боев и позднее стал учебным соединением для переподготовки летчиков бомбардировочной авиации в летчиков-истребителей.

Нельзя сказать, что немецкая авиация сыграла сколько-нибудь заметную роль в том, что немцы сумели успешно ликвидировать последствия этого десанта. Сложности, с которыми люфтваффе сталкивались на этом этапе, уже были описаны выше, но тем не менее их реакция на высадку стала первым признаком восстановления сил, которое стало очевидным в последующие месяцы. Как нередко случалось в прошлом на других фронтах, люфтваффе вновь показали удивительную способность к восстановлению, как только достаточно ослабло давление союзников. Последовавшее затишье на Западном валу дало люфтваффе столь необходимую передышку. Несмотря на катастрофы на фронтах, выпуск истребителей в Германии стремительно рос, и в боевых частях вот-вот должны были появиться реактивные истребители. Изменения к лучшему, произошедшие в последние месяцы 1944 года, и способы, которыми люфтваффе удалось добиться такого результата, описываются в следующей главе.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.294. Запросов К БД/Cache: 0 / 0