Глав: 18 | Статей: 42
Оглавление
В основу оригинальной классификации автора этой книги Оливера Хогга легла теория мотивированной агрессии, проявляемой человеком на протяжении всего исторического развития. Он рассматривает виды личного вооружения (мечи, копья, дубины, луки), доспехов (кольчуги, туники, шлемы), роды военных машин (катапульты, арбалеты, гаубицы), различные типы пушек, кораблей (биремы, триремы и др.), разновидности взрывчатых веществ (инициирующие, метательные, бризантные). Хогг описывает военные организации Древнего мира: египетские отряды ополченцев, «царский полк» Ассирии, флот Карфагена, греческие фаланги и легионы Рима – одна из лучших армий мира. Книга включает в себя большое количество редких иллюстраций.
Оливер Хоггi / Л. Игоревскийi / Литагент «Центрполиграф»i

БАШНИ-ОБОЛОЧКИ

БАШНИ-ОБОЛОЧКИ

План и размеры башни-оболочки выбирались исходя из топографического характера местности, на которой она возводилась. Одни были круглыми, другие многоугольными. Их диаметр варьировался от 9 до 30,5 метра, а толщина стен – от 2,4 до 3 метров. Чтобы предотвратить возможную осадку, их стены обычно относились на 1 метр от края насыпи, на которой их предстояло возвести. Внутренняя часть самых крупных башен представляла собой открытое пространство, на котором постройки и навесы ставились у стены. Иногда эти открытые участки покрывались крышей. Подход к этим башням осуществлялся по деревянному мосту, тянущемуся надо рвом, а затем по лестнице на насыпь. В некоторых случаях предусматривались более сложные меры предосторожности, в том числе подъемный мост. Следует помнить, что такие башни-оболочки и насыпи, на которых они возводились, являлись частью линии внешних оборонительных укреплений замка, хотя и изолированной от них рвом – нередко частью главного рва цитадели. Помимо других подходов, в качестве одного из путей к башне всегда использовалась куртина. Очень жаль, что таких башен уцелело слишком мало, а те, что уцелели, подверглись перестройке и стали неузнаваемыми. Дело в том, что, являясь представителями первых в истории фортификационных сооружений и в то же время местом обитания древнейших семейств, они обладали присущим только им, особым очарованием. Если речь идет о крупных крепостях, таких как Виндзор или Арундел, эти башни величественны и прекрасны. Они массивны, как и их четырехугольные собратья, и имеют такие же грозные очертания. Но возможно, им немного не хватает сдержанности и благородства строгих круглых башен давно ушедших дней, ассоциирующихся с суровым бытом древних скандинавов, заложивших основы англоговорящего мира.

Следующий период в замковой архитектуре известен под названием раннего английского. При этом волшебство воздействия норманнской башни было столь сильным, что продолжало влиять на строителей и во время правления Стивена и Генриха II. Ранний английский стиль допускал больше украшений и меньше строгости при строительстве замков. В период правления Стивена в Англии было построено много замков, названных castra adulterina[7]. Поскольку все они были уничтожены его преемником, об этих замках известно очень мало. Представляется очевидным, что они не могли быть такими же прочными, как ранние норманнские замки, иначе уничтожить их было бы не так просто. Судя по всему, они были построены из дерева или представляли собой только огороженное стеной пространство, не слишком старательно укрепленное. Лишь немногие из них, если таковые были вообще, являлись резиденциями крупных землевладельцев. Их возводили по большей части на новых площадках, и земляные сооружения вокруг были незаметными; следовательно, там, где стены сровняли с землей, не осталось ничего, что могло бы указать на место, где они некогда стояли.

Когда оба типа норманнских башен «вышли из моды», им на смену пришли цилиндрические башни, известные как донжоны, – принятый стиль соответствует среднему периоду ранней английской церковной архитектуры. Это едва ли можно было назвать шагом вперед в военном деле, потому что защитники изолированной круглой башни не могли вести концентрированный огонь и не имели возможности защищать подножие стены, стоя на ее вершине. В то же время, учитывая строительные материалы, круглая башня была мощнее, в ней было тяжелее проделать брешь или подорвать. На каждом ее этаже можно было соорудить свод, придав таким образом всей конструкции большую жесткость. Да и огонь причинял ей меньше ущерба.

В круглых донжонах вход обычно располагался на первом этаже – или по внешней каменной лестнице, или по подъемному мосту. Башни обычно имели три этажа. В подвальном этаже находились складские помещения; центральный этаж являлся главными апартаментами, иногда имелись помещения в стене, одно из которых являлось кладовой; верхний этаж часто являлся или казармой, или спальней лорда. Стены обычно имели толщину 30,5– 36,5 метра, этажи соединялись пролетной лестницей. В больших башнях, таких как в замке Куси, построенном герцогом Куси Ангерраном III, часто имелось небольшое помещение над главным входом, в котором находился механизм для подъема и опускания решетки. Иногда главная лестница начиналась на уровне земли и заканчивалась на первом этаже, снова начинаясь с противоположной стороны для обеспечения доступа на верхний этаж. Такой способ подъема позаимствован у более ранних четырехугольных башен. Таким образом, никто не имел возможность покинуть свой пост на стенах без ведома лорда, который находился в главных апартаментах.

Когда цилиндрическая башня являлась донжоном, она обычно располагалась на огороженной территории замка, но и в Англии, и во Франции имелись исключения. В Куси, например, башня имела собственный ров. Вскоре после появления круглых башен они были приспособлены как стеновые башни, окружающие и укрепляющие стену куртины. В этом качестве они использовались прежде всего для прикрытия угла или для защиты сбоку дверных проемов. В период между 1170 и 1220 годами было сделано много для создания в замках домашнего уюта. Очаги, которые в норманнских башнях часто являлись не более чем боковыми отверстиями для вентиляции, стали значительно функциональнее. Дымоходы стали лучше справляться со своим назначением. В норманнских башнях без дощатых полов обойтись было невозможно, но в круглых башнях со сводчатыми потолками на этажах полы можно было делать из битого известняка и песка. Это значительно снижало риск пожара. Залы, часовни и жилые комнаты со временем стали богаче украшенными.

В дополнение к фланговой обороне, обеспечиваемой башнями на стене, широко использовали бреташи. Бреташ – это крытая галерея, обычно деревянная, поддерживающаяся стойками, опирающимися на ступенчатый выступ в стене, тянущийся вокруг стены с внешней стороны. В больших башнях иногда сооружали два яруса таких галерей – одна над другой. Они являлись серьезным препятствием для атаки. Бреташ возводили, только если ожидалась осада, хотя, например, в Шато-Гайаре, построенном Ричардом Львиное Сердце во Франции, это сооружение было каменным. В нем были сделаны навесные бойницы – машикули, через которые осажденные могли лить кипящее масло и расплавленный свинец на головы атакующих. Любопытно, что лучшие экземпляры этих ранних английских донжонов находятся не в Англии. Во Франции при Филиппе-Августе новый архитектурный стиль распространился значительно шире, получил большее развитие, и результаты оказались более впечатляющими. Среди хорошо известных примеров – Куси, Иссуден, Шато-Гайар и другие.

Генрих III был известным покровителем искусств, особенно архитектуры, но в его правление было построено очень мало достойных внимания замков, за исключением одного, о котором будет сказано далее. В Южном Уэльсе есть несколько крепостей, которые были возведены (хотя, вероятно, на месте старых) при Генрихе. Во время его правления и королевские, и баронские замки стали более удобными. Чтобы сделать их интерьер привлекательнее, тратились большие суммы, в результате чего они стали лучше приспособленными для жилья. Роскоши стало уделяться больше внимания, чем военным укреплениям, и цитадели в мирное время часто приходили в полную негодность, войска оказывались открытыми нескромным взглядам, и, чтобы оценить размер гарнизона, не нужно было даже засылать лазутчиков.

Каждый замок, в котором было более одной башни и несколько линий укреплений, являлся концентрическим, хотя даже в самых крупных ранних замках дополнительные линии обороны были не слишком развиты и ограничивались по большей части защитой входа. Замковая архитектура достигла своего максимального расцвета при Эдуарде. Так велика была слава Эдуарда I, что концентрическая система, которую он не изобрел, но принял, получила его имя. В действительности Кайрфилли – один из лучших образцов концентрического замка на острове – был построен вассалом в конце правления Генриха, еще до возвращения Эдуарда с Востока. Термин «эдвардианский» относится к типу замков, которые стали преемниками круглой башни с огороженным стеной пространством, и перенес искусство фортификации из раннего английского стиля в готический период военной архитектуры.

Военно-инженерный талант Эдуарда в основном был направлен на Северный Уэльс. Фортификационные сооружения этого княжества в последних десятилетиях XIII века представляли собой лагеря на холмах, не приспособленные для ведения современной войны и не подходящие для образа действий короля. Он не нашел там ни английских насыпей, ни норманнских башен, и его работы в этой стране стали и оригинальными по концепции, и смелыми по исполнению. Ему обязаны своим возникновением замки Конуэй, Карнарвон, Бемарис и Харлее.

Первой отличительной чертой концентрического замка является расположение линий обороны одна внутри другой. Имеющий башни по углам и вдоль стен эдвардианский замок спланирован так, что ни одна его часть не может быть полностью предоставлена самой себе. Стену нельзя должным образом защитить, если внешняя сторона основания одной ее части не видна с вершины другой. Норманнская башня или ранняя английская круглая башня могли защищаться только людьми, сбрасывающими со стен камни и другие «снаряды». В результате защитники башни подвергались ничуть не меньшей опасности, чем нападающие. Использование стеновых башен, выступающих из стены, не только увеличивало ее неприступность, но и, если башни располагались на расстоянии дальности выстрела из лука друг от друга, позволяло защитникам, находясь в укрытии, вести продольный огонь и предотвратить возможный таран. В то же время башни, не столь хорошо защищенные с флангов, были, по причине своей формы и прочности, менее подвержены проломам. Так достигалась заодно и экономия материалов, ведь толщина стены могла быть меньше. Одновременно увеличивались возможности и качество обороны. Иными словами, гарнизон мог проявить инициативу и перейти от пассивной обороны к активной. Конечно, в этом элементарном принципе ведения войны не было ничего нового, но при проектировании более ранних крепостных сооружений о нем забыли или проигнорировали.

Однако концентрической системой достигалось большее. Линии обороны выстраивались так, что защитники могли делать внезапные вылазки из одного сектора и нападать на противника в другом. Более того, каждая башня или сторожка, а иногда и часть всего сооружения задумывались так, чтобы можно было какое-то время держаться изолированно. Также линии обороны располагались так, чтобы пролом внешней стены не обязательно влек за собой потерю всего замка. В концентрических замках башня – главная черта ранних крепостей – была заменена открытым, окруженным стеной внутренним двором, усиленным сторожевыми и стеновыми башнями. В этом огороженном пространстве размещали зал, часовню и разные хозяйственные постройки. Вокруг этого внутреннего двора находился узкий второй двор, который делился на части поперечными стенами с воротами – как водонепроницаемые переборки и отсеки на современных судах. Такое расположение изолировало любой отряд атакующих, проникший через проломы во внешних стенах. Узость второго дворика делала нападающих беззащитными перед внезапным нападением с обоих флангов, мешала получить подкрепление и установить военные машины. Помимо второго внутреннего дворика был еще и третий, или внешний, двор. Это была площадь довольно больших размеров, которая могла вместить значительную часть гарнизона, лошадей и, в случае необходимости, живущих по соседству крестьян вместе с домашним скотом. Внешний двор обычно имел ров с водой или водоем, образованный перегораживанием дамбой какой-нибудь местной речушки. В таких случаях жизненно важной становилась защита дамбы, которая обеспечивалась постройкой стены вдоль всей ее длины с башнями или сторожевыми помещениями с каждого конца. В концентрических замках все его части предназначались для ежедневного использования. Ни одно из сооружений не было возведено только для отражения осады. Зал, часовня и кухня использовались постоянно и имели соответствующие размеры.

Сторожевое помещение эдвардианского замка было внушительным сооружением, обычно прямоугольным в плане, по бокам защищенным двумя барабанными башнями и иногда имеющим с тыльной стороны еще две башни с лестницами. В центре его располагалась входная арка, за которой начинался длинный прямой проход, идущий через все здание. Три отверстия в боковых башнях давали возможность вести наблюдение за подходным мостом, боковой стеной и площадкой прямо перед воротами. Над аркой находилось небольшое окно, а на верхушке – машикули на ступенчатом выступе. Возможен другой вариант: с одной барабанной башни на другую иногда перебрасывали нечто вроде моста, расположенного на несколько метров впереди каменного сооружения, оставляя пространство, через которое на головы желающих попасть в ворота можно было бросать камни, бревна и т. д. Входная арка, достаточно широкая, чтобы пропустить повозку или трех воинов, идущих плечом к плечу, обычно была каплевидной формы. В числе оборонительных сооружений были также опускающаяся решетка и двухстворчатая дверь, открывающаяся наружу, которую можно было заложить большими прочными бревнами. Когда не было необходимости в их использовании, бревна убирались в полости в стене. За дверью свод был заменен плоским бревенчатым потолком, через который могла опускаться еще одна решетка. Далее следовали два боковых дверных проема в помещение привратника и маленькую комнату. Обычно, в дополнение к дверям и воротам, в своде имелось несколько отверстий-бойниц размером около 30,5 сантиметра. Они служили либо для наблюдения за неожиданным вторжением захватчиков, либо для того, чтобы бросать в них пики. Первый этаж самых больших помещений такого рода имел еще и большую комнату с боковыми дверями, ведущими к стене и иногда к часовне. Отсюда осуществлялся подъем и опускание решеток.

Стены эдвардианских замков имели высоту от 8 до 12 метров и толщину 1,8–2,5 метра. Сверху находился дозорный путь, называемый аллюр, защищенный с внешней стороны зубчатым парапетом, а с тыловой – более низкими и легкими стенами. На стену обычно можно было попасть из стеновых башен и, в некоторых случаях, по открытой каменной лестнице. Стеновые башни сильно отличались друг от друга по размерам и форме, но чаще всего были круглыми или полукруглыми. Там, где были внешний двор и вторая стена, внешняя стена была намного ниже внутренней, а стеновые башни внешней стены имели одинаковую с ней высоту. Барбакан был иногда просто огороженным пространством, расположенным перед воротами в конце моста.

Замки Генриха III и Эдуарда I были чем-то средним между дворцом и крепостью, но, хотя всевозможных предметов, призванных обеспечивать уют, по меркам тех дней было даже слишком много, первоочередными все равно являлись военные соображения. Санитарные меры отвечали нормативам своего времени. Количество кладовых и способы утилизации отходов вполне соответствовали гигиене XIII столетия.

Эдвардианский замок – великолепный образец архитектурного творчества – стал лебединой песней замкового строительства. Конечно, замки строились и позднее, но по сравнению со своими предшественниками они были пигмеями. Еще сто лет эти превосходные детища военно-инженерной мысли продолжали сдерживать противника и успешно противостояли всем попыткам людей разрушить их. А потом появилась пушка. И грянул набатный колокол, возвещая о переменах. По мере роста могущества артиллерии замки становились все более уязвимыми. Когда вековую тишину холмов впервые нарушил грохот пушек, замки, храня гордый и неприступный вид, стояли насмерть, пока их стены под обстрелом артиллерийских орудий не обратились в пыль. Так же как и военные машины, на них нападавшие, и арбалетчики, их защищавшие, замки прожили очень долгую жизнь. Некоторые из них сохранились до наших дней, чтобы порадовать глаз далеких потомков их строителей. Они отремонтированы и используются для специальных целей, являясь сегодня немыми свидетелями далекой эпохи феодализма. Время обошло их стороной.

Оглавление книги


Генерация: 0.140. Запросов К БД/Cache: 0 / 0