Главная / Библиотека / Оружие Победы /
/ Подледный капитан

Глав: 32 | Статей: 32
Оглавление
Долгие годы в истории Нижнего Новгорода не существовало одной из главных страниц. Она была помечена грифом «Совершенно секретно». Это страница о том, как в городе и области ковалось современное оружие. Сегодня гриф секретности с нижегородского арсенала снят. Эта книга — одна из первых попыток охватить историю создания оружия, которое прославилось на фронтах Великой Отечественной войны и в мирное время.

В книге собраны уникальные материалы из рассекреченных архивов и воспоминания тех, кто создавал оружие, и тех, кто им владел.

Не будем забывать, что после окончания Великой Отечественной войны было военное противостояние, названное «холодной войной», которое тоже требовало оружия. И в этой войне была одержана победа. К ней тоже приложили свои трудовые руки нижегородцы.

Многое из того, о чем рассказано в этой книге, вы узнаете впервые.

Подледный капитан

Подледный капитан

На сегодня мировой факт первого подледного плавания в северных морях признан за подводной лодкой под командованием Виктора Котельникова. Нашего Первого в мире подледного капитана.

Советские подводные лодки обосновались в акватории северных морей в 1933 году. К этому времени военные морские специалисты еще вели споры о том, придутся ли они там к месту. Одни считали, что полярные льды скуют и ограничат их действие. Другие, а это в основном молодые командиры подводных лодок, были настроены решительно и горели желанием побороться со льдами. Точнее даже не побороться, а найти в них союзников.

Первое, что надо было освоить, плавание во льдах. Это было трудно, но с приобретением опыта достижимо.

А вот дальше…

Еще в 1926 году журнал «Морской сборник» писал: «Прогресс подводной техники может со временем создать такие подводные корабли, которые смогут ходить подо льдами, но пока можно ожидать встречи с подводными лодками только у кромки льда. Невозможность проводки во льдах миноносцев и подводных лодок лишает флот, действующий в направлении „изо льда к воде“, в зимнюю кампанию этих существенных участников войны».

Так был сформирован один из главных тактических маневров североморских подводных лодок — «изо льда к воде».

Но пройдет долгих 12 лет, прежде чем его удастся осуществить, появятся первые подводные лодки, способные противостоять льдам.

Тактический маневр — тоже оружие. Его освоение — путь к победе. История советского, а затем и российского подводного флота знает десятки походов субмарин под арктическими льдами к Северному полюсу. Подводники не ходят ради рекордов и мировых достижений. О многих подобных походах мы не знаем до сих пор, они засекречены.

Тактический маневр давно стал частью стратегии Северного флота России, в вооруженном противостоянии ядерных держав.

И поэтому есть смысл вспомнить о человеке, который стал первым в истории мирового флота подледным капитаном. О командире советской подводной лодки Д-3 «Красногвардеец» Викторе Николаевиче Котельникове.



Подледный капитан Виктор Котельников.

В начале февраля 1943 года две североморские подводные лодки «К-3» и «К-22» готовились к сложному боевому эксперименту. Необходимо было отработать методику совместных действий на боевой позиции.

Подводные лодки, как правило, действовали в одиночку, находясь в свободном поиске там, где проходили фашистские конвои. Если даже авиационная разведка обнаруживала идущие транспорты, то штаб базы не мог сообщить о них какой-то конкретной подводной лодке. Кодированная радиограмма посылалась «на авось» — кто примет. Лодки, находившиеся в подводном положении, принять радиосигнал не могли. Свободный поиск конвоев занимал основное время похода подводных лодок и зачастую, пробыв положенное время в море, лодка возвращалась ни с чем.

Зимой, при плохой видимости, одиночная лодка могла пропустить конвой, не увидев его в тумане или в снежной мгле.

Весной и летом, когда над северными морями стоит полярный день, лодки не рисковали подходить к вражеским берегам. Для зарядки аккумуляторных батарей необходимо было всплывать, а показаться на глаза наблюдателю береговых батарей — верная смерть.

Удар двумя лодками по конвою был бы весьма эффективен. Заняв точную позицию и договорившись между собой, можно было выбить все корабли конвоя, а не один-два, как успеется.

В штабе бригады эксперимент тщательно проработали, экипажи прошли тренировки. Выбор пал на две однотипные крейсерские лодки, быстроходные и маневренные, с хорошим артиллерийским вооружением.

На «К-22» отправлялся в поход командир первого дивизиона подводных лодок капитан 2-го ранга Виктор Николаевич Котельников. Только в октябре минувшего года он уступил командный пост этой лодки, а потому хорошо знал экипаж и возможности подводного корабля.

Приняв «К-22» перед самой войной на Балтике, Котельников перегнал ее в Заполярье. Почти два месяца скиталась лодка по морям, пока не прибыла в пункт назначения.

За год войны на севере «К-22» под командованием Котельникова семь раз выходила в боевые походы и одержала восемь побед. Лодка стала гвардейской, а ее командир был награжден орденом Ленина.

И вот 3 февраля две лодки покинули бухту своей стоянки. Дальше события развивались вот так:

6 февраля пришло первое донесение с «К-3». В шифровке сообщалось, что произошла первая встреча с вражеским конвоем и одержана первая победа.

7 февраля с «К-3» поступило тревожное сообщение: «…Контакт с „К-22“ потерян».

В заданный район, предусмотренный на случай потери контакта, «К-22» не пришла.

В боевом походе могло случиться всякое. Самым слабым звеном на подводных лодках была связь. На «К-22» могло что-то произойти со связью и она могла лишиться возможности об этом сообщить. Такая ситуация рассматривалась на тренировках. Тогда лодка могла идти в базу, минуя район встречи. Оставалось ждать дня прихода в базу или шифровок из штаба.

Находившийся на борту «К-3» командир бригады подводных лодок принимает решение действовать самостоятельно.



Подводная лодка под командованием Котельникова ведет бой.

13 февраля лодка «К-3» вернулась в Полярный. Дважды прогремело над ее палубой орудие. Так подводники сообщали о своих победах. Экипаж ждал жареный поросенок и теплый вечер с положенными «наркомовскими» в офицерском клубе. «К-22» из похода так и не вернулась. Огонек надежды не угасал долго…

После войны были тщательно проанализированы трофейные документы военно-морских сил Германии. Думали, что там найдется упоминание о гибели лодки, но они молчали. Вполне возможно, что лодка погибла из-за каких-то технических неполадок.

В «похоронках» на экипаж штабные канцеляристы отписали: «похоронен в море».

В автобиографии, сохранившейся в личном деле, Виктор Николаевич Котельников писал:

«Родился в 1908 году в гор. Богородске Нижегородской губернии (Горьковский край) в семье служащего. Отец до Октябрьской революции работал приказчиком в магазине Б. Люблинова, после революции — в разных государственных учреждениях того же города.

В 1906 году отец был сослан на два года царской охранкой в Вологодскую губернию как политический. Причина ссылки была в том, что отца выбрали секретарем одного собрания, где обсуждались нужды сельской общины. В 1916 году он был взят на войну. В 1928 году умер от туберкулеза. Мать из крестьян, домохозяйка».

Виктору Котельникову удалось окончить девять классов, поработать в райкоме комсомола и по комсомольской путевке поступить в Военно-морское училище имени М. В. Фрунзе. В неполные двадцать он стал штурманом. В двадцать шесть он примет под командование лодку «Д-3» («Красногвардеец»). К этому времени Виктор Котельников уже имел большой опыт морских походов. Еще будучи курсантом, он проходил практику на учебных судах в Германии и Норвегии.

Среди моряков-подводников имя Виктора Котельникова хорошо известно. В городе Полярном, где он долгое время служил, есть улица его имени. Улица Котельникова есть и в Богородске. Ходит по северным морям плавучая база «Виктор Котельников». Ну и, конечно, есть об этом человеке материалы во многих морских музеях. А на стендах можно увидеть его фотографию. И везде он с трубкой. Без трубки его трудно представить. Заядлым курильщиком его не назовешь — в подводных лодках не курят, но прокопченную трубочку посасывать можно. Да и не только прокопченную… Перед каждым походом он покупал в военторге несколько трубок, зная, что не каждой суждено будет вернуться из похода. Сколько их упало за борт и лежит на морском дне.

Сослуживцы Виктора Николаевича говорили, что в экипаже матросы назначали одного из матросов смотрителем командирских трубок. Он должен был выносить на мостик новую, если предыдущая падала за борт.

Котельникова очень уважали и любили моряки. Он был настоящим морским романтиком и место службы — север, выбрал себе сам.

К началу войны это был один из опытнейших подводников. Он любил принимать неординарные решения и участвовать в экспериментах.



Герои подводники. Третий слева Виктор Котельников.

Упоминания о военных делах Виктора Николаевича Котельникова можно найти в мемуарах высоких морских начальников. А вот подробности морских походов остались в воспоминаниях сослуживцев. Есть в них и рассказ о походе, который и вошел в историю подводного флота.

Подходил к концу январь 1938 года. Все внимание страны было приковано к четверке зимовщиков, ставивших арктический эксперимент на дрейфующей станции «Северный полюс-1». Около восточного берега Гренландии, где находилась льдина с Иваном Папаниным, Петром Ширшовым, Евгением Федоровым и Эрнстом Кренкелем, началась подвижка ледовых полей. Огромная четырехкилометровая льдина, которая восемь месяцев служила пристанищем для смельчаков, начала ломаться.

4 февраля Э. Кренкель передал в Москву радиограмму: «…Находимся на обломке поля длиной 300 метров и шириной 200 метров. В случае обрыва связи просим не беспокоиться».

Правительство приняло оперативное решение всеми возможными способами снять зимовщиков с льдины.

Самое деятельное участие по спасению папанинцев приняли моряки Северного флота. За считанные часы были приведены в полную готовность и вышли в море гидрографические суда «Таймыр» и «Мурманск». К походу готовился эсминец «Карл Либкнехт», подводные лодки «Д-3», «Щ-402» и «Щ-404». Они должны были обеспечить связью дирижабль «В-6 СССР», который отправлялся на помощь зимовщикам.

5 февраля подводная лодка «Д-3» («Красногвардеец») под командованием старшего лейтенанта В. Н. Котельникова покинула базу и направилась в Кольский залив для определения девиации (отклонения магнитной стрелки) компаса, а утром следующего дня легла на курс выхода из залива в Баренцево море.

На борту лодки находился командир бригады капитан 1-го ранга К. Н. Грибоедов, флагманский штурман лейтенант Ф. В. Константинов и группа лучших радистов флота. Они и должны были поддерживать радиомост: станция «СП-1 — Москва».

6 февраля на лодку пришло скорбное сообщение. В районе Кандалакши потерпел катастрофу дирижабль. Он в темноте напоролся на сопку.

Теперь надежда была только на корабли.

В 1940 году вышел из печати первый том «Трудов дрейфующей станции „Северный полюс“», где Иван Дмитриевич Папанин отметил: «О походе к дрейфующим льдам подводной лодки у нас мало писали. Между тем, этот поход был проведен военными моряками с исключительной отвагой. С восхищением и гордостью можно говорить об этом».

Но этого не произошло. О походе подводной лодки на долгое время забыли. Может быть, и здесь сыграл фактор секретности. Надводные корабли — это другое дело, а подводная лодка, «разгуливающая» по чужим морям — это пока не вписывалось в рамки привычного.

Лодка шла в надводном положении. Море штормило. Ледяные валы перекатывались через мостик. Тем, кто находился здесь, приходилось привязываться, чтобы не смыло за борт.

Через много лет в Морском архиве были найдены несколько страничек из дневника Виктора Котельникова. Кроме записей в бортовой журнал лодки он пытался, как можно подробнее записать все, что испытывала лодка и экипаж в этом походе.



Путь «Д-3» в феврале 1938 года. Карта-схема составлена В. Г. Реданским по радиодонесениям в штаб Северного флота.

К счастью сохранилась запись, сделанная 13 февраля. Это очень важная запись.

«…При снежной пурге приказал произвести пробное погружение. Все механизмы работают исправно. Настроение команды превосходное. В 12.55 слева по борту открылся остров Ян-Майен. Несмотря на то, что погода не давала возможность определиться, штурманское счисление оказалось точным — вышли прямо на остров».

Дневниковая запись не содержит подробностей погружения лодки. Видимо командир считал, что эти строки дополнят записи вахтенного журнала. Но увы, вахтенный журнал подводной лодки «Д-3» за 1938 год до сих пор не найден. А ведь именно в нем весь поход был расписан по минутам, а пробное погружение 13 февраля содержало любопытные подробности.

14 февраля на лодку поступила радиограмма: «Благодарю за отлично выполненную задачу по обеспечению экспедиции бесперебойной связью. Возвращайтесь в базу. Желаю счастливого плавания. Командующий флотом Душенов».

Папанинцы были сняты с льдины подошедшими кораблями.

Лет тридцать назад я пытался найти хоть одного из участников арктического похода. Сама лодка «Д-3» погибла в июле 1942 года вместе с экипажем. Но ведь за четыре года мог с лодки кто-то уйти, скажем, на повышение и остаться в живых.

В музее Северного флота мне дали ленинградский адрес капитана 1-го ранга запаса Филиппа Васильевича Константинова. Того самого флаг-штурмана, который обеспечивал точность маршрута лодки. После войны Филипп Васильевич написал несколько книг о подводниках-североморцах. Ответ от него я получил весьма подробный и обстоятельный.

«…Когда „Д-3“ вошла в Датский залив, по курсу все чаще стал попадаться лед. Лодка уклонялась изменением курса. Котельников понимал, что бесконечно это продолжаться не может. Лодка „наматывала“ лишние мили и теряла время. Рано или поздно путь лодке мог преградить крупный лед и большие поля, которые мы не смогли бы обойти.

Наиболее выгодным вариантом в подобной обстановке было бы форсирование льда в подводном положении. Помнится, мы частенько говорили об этом. Сошлись на том, что погружение лодки на глубину 30–40 метров обеспечит ей безопасный проход под ледовой перемычкой.

Чувствовалось нетерпение Котельникова. Он хотел проверить идею на практике и ждал повод и удобный случай. Теперь он сам шел ему в руки.

А идея походов подо льдами носилась в воздухе. В офицерских кают-компаниях она неоднократно обсуждалась. Проблема состояла в том, как и где всплывать. Толстый лед мог повредить рубку лодки. Всплывать в полынье? А как ее найти? Разведать ее можно самолетом, но как сообщить это на лодку, идущую в подводном положении. Риск, конечно, был большой, но кому-то надо было начинать.

Котельников обратился за разрешением к командиру бригады, который находился на борту лодки. Перемычка битого льда была небольшой, шириной примерно в пять кабельтовых, а за ней уже виднелась полоса чистой воды. Комбриг дал „добро“, понимая, что опыт хождения подо льдами будет в походе необходим.

К сожалению, не могу сказать, в какой день это произошло. Я тогда никаких записей не вел — работы и без того хватало. Но, судя по записям Котельникова, погружение было

13 февраля 1938 года. Лодка пробыла подо льдами примерно 30 минут.

Вы знаете, тогда на этот факт никто особого внимания не обратил. Никто не думал, что „Д-3“ станет первой лодкой, нырнувшей под арктический лед».

30 минут плавания подо льдом. Крошечный отрезок времени. Но первый есть первый!

В 30-е годы идею подледного плавания пытался осуществить полярный исследователь Губерт Уилкинс. Для этих целей он построил специальную подводную лодку и назвал ее «Наутилус».

5 августа 1931 года он отправился в свое первое и последнее полярное плавание.

Когда «Наутилус» подошел ко льдам, под которые ему надо было погружаться, выяснилось, что сделать он этого не сможет. Лодка за время похода… потеряла горизонтальные рули глубины. Позднее, после разбирательств, выдвинули версию, что рули подпилил кто-то из членов экипажа лодки, испугавшись плавания подо льдами.

Уилкинс все же попытался протолкнуть нос лодки под лед. Это оказалось трудным делом. Стоило только подвести нос лодки под льдину, как та разламывалась. Лодка выталкивала лед, ей бы погрузиться, а она не может. С трудом Уилкинс все-таки «загнал» нос лодки под льдину. Этим он и ограничился.

После похода он написал книгу «Во льды на подводной лодке». В 1935 году книга была издана в СССР с предисловием автора, в котором он писал: «…Разве не может случиться, что следующая подводная лодка, которая сделает попытку нырнуть под полярные льды, будет принадлежать СССР». Через три года так и произошло.

В 1938 году по приглашению советского правительства Губерт Уилкинс приехал в нашу страну. Он выразил желание встретиться с полярными летчиками, В. П. Чкаловым и М. М. Громовым, совершившими авиабросок через полюс, папанинцами. Он хотел также «получить консультации советских подводников, имеющих опыт плавания подо льдами об условиях и методах плавания на подводной лодке во льдах и подо льдом и, в частности, об опасности обледенения лодки и об условиях видимости подо льдом».

Точно известно, что с командиром подводной лодки «Д-3» Виктором Котельниковым у него встречи не было.

Позволю себе процитировать письмо морского историка Владимира Георгиевича Реданского. Он многие годы занимается поиском фактов подледных плаваний наших подводников.

«…Вне всякого сомнения, лодка „Д-3“ под командованием Виктора Котельникова была первой, совершившей подледное плавание в северных морях. Погружение было несложным и, казалось бы, не принесло флоту большого опыта. Но разве не послужило оно толчком для более смелых подводных маневров?

Так, на Балтике подводная лодка „Щ-324“ под командованием Коняева более 13 часов форсировала подо льдом пролив Седра-Кваркен. Причем при всплытии лодка пробивала лед толщиной 25 сантиметров. Произошло это 19 февраля 1940 года. Сейчас трудно сказать, изучался ли опыт первого подледного погружения, но молва об этом разнеслась по всем флотам. Мне удалось установить многие факты довоенных подледных плаваний на всех флотах, кроме, разве Черноморского.

Что печалит. Изучая мемуарную и военно-историческую литературу, вышедшую на Западе, сталкиваешься с одним: в ней расписывается героические действия фашистских подводников в полярных морях. Действительно, известны случаи, когда немецкие подводные лодки действовали у кромки паковых льдов и уходили под них, когда возникала опасность. Бывало, что и всплывали они в разводах, чтобы зарядить аккумуляторные батареи. Но ведь эти тактические приемы еще в финскую войну отработали наши командиры подводных лодок Коняев и Вершинин».

К началу Великой Отечественной войны тактический прием «изо льда к воде» был освоен многими командирами подводных лодок. Он уже не являлся чем-то исключительным. Для его выполнения не требовалось разрешения высших должностных лиц. Командир подводной лодки сам мог принять решение ухода под льды.

Так и сделал Александр Иванович Маринеско, командир легендарной лодки «С-13», возвращаясь из победного похода.

На подходе к базе Турку его лодку должен был встретить надводный корабль. Но по какой-то причине он задержался. Прервалась и радиосвязь с базой. Выяснить причину непоявления корабля так и не удалось.

В зоне рандеву лодку окружили сверкающие на солнце поля льдов. Черное тело лодки на фоне сплошной белизны выглядело заманчивой мишенью для любого вражеского самолета.

Маринеско решил не ждать корабль и отдал команду на погружение. Два часа лодка шла подо льдами. Когда она всплыла, пробив рубкой лед, командиру удалось выйти на мостик не сразу. Осколок льда прижал рубочный люк. Чуть приподняв его, вогнали в просвет деревянный клин, а потом быстрым заполнением цистерн, то по правому, то по левому борту, лодку раскачали. Только так избавились от нежелательного груза.

Об арктических походах наших подводных лодок мы впервые узнали в 1962 году. Тогда лодка «Ленинский комсомол» всплыла в полынье у самого Северного полюса. «Рассекреченный» поход в подробностях описывали в газетах. Подробности, естественно, были дозированными, выверенными и строго отобранными.

На следующий год еще одна лодка штурмует льды Арктики. Она всплывает точно в месте пересечения меридианов.

Мы воспринимали это как рекорды. А на самом деле ставилась задача «совершенствовать способы поиска и уничтожения подводных лодок-ракетоносцев под арктическими льдами».

Примерно такие же задачи были и в 1996 году, когда две российские подводные лодки всплыли на Северном полюсе и установили на льду флаги России и Военно-морского флота — Андреевский флаг. В подшивках газет того года вы это сообщение вряд ли отыщите. Они пестрят совсем другими новостями.

Заканчивая свое письмо, морской историк Владимир Георгиевич Реданский подчеркнул: «…Понятно, что в истории хотят быть первыми все. Первые — это гордость нации, гордость флота. Можно подтасовать факты, можно поставить все с ног на голову, но на короткое время. История воздаст по справедливости.

На сегодня факт первого подледного плавания в северных морях признан за лодкой „Д-3“ под командованием Виктора Котельникова».

Нашего земляка… Первого в мире подледного капитана…

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.109. Запросов К БД/Cache: 0 / 0