Главная / Библиотека / Оружие Победы /
/ Секретная премия

Глав: 32 | Статей: 32
Оглавление
Долгие годы в истории Нижнего Новгорода не существовало одной из главных страниц. Она была помечена грифом «Совершенно секретно». Это страница о том, как в городе и области ковалось современное оружие. Сегодня гриф секретности с нижегородского арсенала снят. Эта книга — одна из первых попыток охватить историю создания оружия, которое прославилось на фронтах Великой Отечественной войны и в мирное время.

В книге собраны уникальные материалы из рассекреченных архивов и воспоминания тех, кто создавал оружие, и тех, кто им владел.

Не будем забывать, что после окончания Великой Отечественной войны было военное противостояние, названное «холодной войной», которое тоже требовало оружия. И в этой войне была одержана победа. К ней тоже приложили свои трудовые руки нижегородцы.

Многое из того, о чем рассказано в этой книге, вы узнаете впервые.

Секретная премия

Секретная премия

21 апреля 1963 года, накануне дня рождения Ленина, в центральных газетах было опубликовано постановление о присуждении Ленинских премий. В разделе, где значились награждения в области науки и техники, судостроители из города Навашино обнаружили имена своих инженеров.

Формулировка была краткой и расплывчатой — «за крупное изобретение в области машиностроения». Было изначально странно: завод выпускает суда, а премия присуждается совсем в другой области.

Табу молчания долгие годы скрывало их работу. Пришло время о ней рассказать.

Осень 1973 года. На Ближнем Востоке разгорается новая арабо-израильская война. Египет, потерпевший сокрушительное поражение в 1967 году, готовился взять реванш. Президент республики Анвар Садат метался в выборе военных советников. Америка, обещавшая помощь за удаление из страны советских военных спецов, подвела. Тогда Анвар Садат продлил «военно-политические льготы» Советского Союза на пять лет.

В Каир вернулись советские военные. В названии разработанной операции «Шарора» — «Искра», чувствовалось их влияние. Именно из этой искры должно полыхнуть пламя войны.

По сценарию планировалось форсирование Суэцкого канала. И это была уже отдельная операция — «Бадр», названная по местности между Меккой и Мединой, где в 624 году мусульмане победили язычников.

Восточный берег канала представлял укрепленную линию, которую ее создатель, израильский генерал Бар-Лев, считал неприступной. За высокими земляными валами скрывались позиции минометчиков и артиллеристов. В землю были вкопаны цистерны с нефтью. В решающий момент предполагаемого штурма, ее по специальным желобам должны были сбросить в канал и поджечь. Перед десантом первой волны должна встать стена огня.

Операция «Бадр» предусматривала штурм вала в лоб, с воды. Другого варианта не было. Для начала авиация и дальнобойная артиллерия давила огневые точки, затем шел десант на моторных лодках и за ними понтонеры наводили мосты для пропуска военной техники.

Арабским военным казалось, что понтонные мосты — это самое слабое звено операции. Мост в один час не наведешь, а там налетит авиация противника… Советские военспецы заверили, что все будет в порядке.

Штурм вала назначили на б октября. Для израильтян это был праздничный день «Иом Кипур» — «судный день», для арабов — «Рамадан». Праздники были священны, и вероятность начала войны именно в этот день казалась минимальной.

Но точно в 14.00, когда солнце начало слепить глаза защитников вала, египетские «МиГи» обрушили бомбовый и ракетный удар. Тут же от западного берега отчалил десант — сотни резиновых моторных лодок с солдатами. За ними к створам будущих мостов выкатили понтоны. Все расчеты состояли из советских офицеров, переброшенных из Одесского военного округа. Прибыв в Египет, они успели потренироваться на Ниле.

Паромами к валу перебросили пожарные машины, которым предстояло размыть проходы.

В это время вдоль западного берега росла лента моста. По сигналу катера развернули ее поперек реки и точно соединили берега. Через 35 минут после начала штурма понтонеры доложили: «Мосты наведены, проходы в насыпи готовы!»

Израильское командование было в шоке. Оно не понимало, как арабам удалось так оперативно навести переправы. Ни в одной стране инженерные войска не имели таких «быстрых» в наведении мостов. И только американские советники, находившиеся в израильской армии, знали: такие понтонные средства есть у русских.

Американцы их уже видели во Вьетнаме. Русские называли свои переправы ПМП — понтонно-мостовые парки. Именно с их помощью части вьетнамской национальной армии внезапно преодолевали реки и в конце концов лишили американские войска инициативы.



Понтонно-мостовой парк — ПМП, за который его создатели получили Ленинскую премию.

Ко времени арабо-израильской войны парк ПМП уже десяток лет состоял на вооружении инженерных войск Советской Армии. По отзывам военных экспертов, это был лучший в мире понтонный парк и аналогов ему не было.

Техническая судьба понтонного парка была трудной и даже временами критической. В 1947 году старший научный сотрудник 15-го Центрального научно-исследовательского инженерного института Министерства обороны СССР Юрий Глазунов получил задание на проектирование «механизированного мостового парка».

Понтонные переправы появились в русской армии в 1759 году и за три века они лишь улучшались, не меняя принципиальной конструкции. Это были все те же понтоны-опоры, на которые укладывались прогоны и щиты настила. Громоздкая и хлопотная в сборке конструкция.

Улучшение существующих парков Глазунова не устраивало. Он решил понтоны, прогоны и щиты настила соединить в одно звено, сложенное «гармошкой». Звено сбрасывалось в воду, раскрывалось и семиметровый пролет моста был готов к сборке.

В такое трудно было поверить. Аналогичные мосты собирались часами и не одним десятком человек. И Глазунову не поверили…



Производство понтонов в Навашино было одним из самых закрытых. Как свидетельствуют архивные документы, работы над понтонными парками начались здесь в 1933 году.

Холодным душем изобретателя остудили в Научно-техническом комитете инженерных войск МО СССР. Там ему посоветовали больше не увлекаться фантазиями и закрыли тему.

Глазунову помог знакомый офицер из военного отдела ЦК партии. Он предложил выйти на замминистра обороны маршала Жукова.

Достаточно было звонка, как руководство Научно-технического комитета было на ковре у высокого начальства.

— Мне звонили из ЦК, спрашивали, обоснованно ли закрыта тема по разработке понтонно-мостового парка.

— Действительно, мы закрыли эту тему, — ответил председатель НТК. — Она необоснованная и даже фантастическая…

— А вот авторы темы уверены, что можно достичь результата. — сказал Жуков.

— Авторы всегда так считают, товарищ маршал Советского Союза…

— Сколько они просят денег?

— 860 тысяч.

Жуков засмеялся:

— Всего-то? А вдруг получим действительно фантастический парк?..

Тему восстановили. Деньги выделили. Но потребовалось еще 12 лет, чтобы проект передали в промышленность.

Несмотря на успешные испытания опытного образца, в Военно-инженерной академии новинку восприняли тоже холодно. Понять ученых было можно: у них уже был готов свой проект.

При голосовании лишь три голоса перевесили в пользу ПМП, но это ничего не решало. Навашинскому судостроительному заводу, который уже три десятка лет строил понтоны, передали на дальнейшую разработку все-таки два проекта.



Дороги войны пролегали и через реки.

Вот как об этом вспоминает бывший в то время заместителем главного конструктора завода Михаил Иванович Щукин:

«Новый мост-ленту планировалось „приспособить“ под технологическое оборудование завода. Транспортным автомобилем выбрали КрАЗы.

Разрабатывалось два варианта понтонных парков. Конструкция первого была привычна. Понтоны на автомобиле располагались горизонтально и конструкторы прозвали его „бутербродом“. Этот вариант рассматривался как основной.

Во втором варианте понтоны расположили вертикально и сложили „гармошкой“. Изначально это вариант считался альтернативным.

Над „бутербродом“ трудились разработчики из академии и СКВ завода — 27 человек. Заводскими конструкторами руководил Иван Алексеевич Дычко. Мы же, работавшие над вторым вариантом, собрались в небольшой комнатке. Нас было всего-то шесть человек.



Наплавной мост для десанта — тоже разработка навашинских судостроителей.

Скоро стало очевидным, что вариант „бутерброда“ сложен и неперспективен.

На совместном техническом совещании, в кабинете директора завода, он был забракован и тут же был рассмотрен и принят за основу для дальнейшей разработки альтернативный вариант.

Ничего обидного в этом не было. Для конструкторов — это обычная работа. Мы должны исчерпывать возможности каждого варианта, каждой идеи, что мы и сделали.

Я вызвал к себе в кабинет И.А. Дычко и предложил ему принять к руководству для дальнейших работ второй вариант. В итоге он был назначен главным конструктором проекта ПМП».

Так навашинские конструкторы решили судьбу нового парка. Дальше она была уже счастливой.



Переправа танков по наплавному мосту парка ПМП-М на быстром течении.

С той поры осталась память в заводском музее: пачка из двух десятков авторских свидетельств на оригинальные технические решения, предложенные навашинскими конструкторами.

Заводские испытания новый понтонный парк проходил на горной Куре в районе Тбилиси. Там же стало ясно, что норматив времени наведения ПМП в сравнении с лучшим парком США М4Т6 лучше в 10 раз. В понтонно-мостовом деле была, по существу, произведена научно-техническая революция.

Вот как писала о парке ПМП газета «Красная звезда»:

«Именно в нашей стране в конце пятидесятых создан понтонно-мостовой парк (ПМП), позволивший превратить многочасовую тяжелую и рутинную работу понтонеров по наведению переправы в стремительную, эффективную операцию, за которой до сих пор с неиссякаемым интересом наблюдают участники почти всех крупных тактических учений…



За разработку понтонного парка ППС-84 группа навашинских конструкторов была награждена Государственной премией СССР.

В чем революционная новизна парка, повысившего производительность труда понтонеров в… 70 раз? До этого они монтировали мост из отдельных и многочисленных деталей. Теперь в их распоряжении окончательно собранные в заводском цеху крупноразмерные части моста или паромы: речные и береговые звенья. Каждое из звеньев представляет из себя четыре связанные воедино понтона, сложенных при транспортировке в пакет. При сбросе на воду звено автоматически раскрывается энергией бортового торсиона, и секция моста длиной 6,75 м с шириной проезжей части 6,5 м готова к стыковке с другими.

32 речных и 4 береговых звена, составляющих комплект парка ПМП, позволяют наводить наплавные мосты грузоподъемностью 20 и 60 тонн длиной соответственно 382 и 227 м. По этому мосту даже танки могут двигаться со скоростью 30 км в час.

Рожденный талантом наших военных инженеров понтонно-мостовой парк получил мировое признание».

В 1960 году парк ПМП был принят на вооружение инженерных войск Советской Армии.

А тут для него подвернулись испытания — на Украине, южнее Киева, шли учения, в которых участвовали войска стран Варшавского договора. Присутствовали на них и главы социалистических государств во главе с Никитой Сергеевичем Хрущевым.

Военное командование пригласило высоких гостей посмотреть, как войска будут переправляться через Днепр. Хрущев недовольно поморщился, видимо, вспомнив, как это происходило в минувшую войну, но остался.

Каково же было его удивление, когда лента моста стремительно соединила берега и по наведенной переправе, не сбавляя скорости, пошли танки. Всего 17 минут отняли военные понтонеры у высоких гостей. Опомнившись от увиденного, Хрущев тут же распорядился наградить создателей переправы.

Ленинские премии получил главный конструктор понтонного парка Юрий Николаевич Глазунов и навашинские конструкторы Андрей Александрович Фаддеев, Иван Алексеевич Дычко и Ананий Алексеевич Котов.



Юрий Николаевич Глазунов.


Андрей Александрович Фаддеев.


Ананий Алексеевич Котов.


Иван Алексеевич Дычко.


Лауреаты государственной премии СССР. Слева направо: В. Ф. Трефилов — главный конструктор проекта, В. И. Кутьин — бригадир комплексной бригады, Е. К. Сафонов — слесарь-сборщик, М. З. Злотник — ведущий конструктор, B. C. Розанов — начальник проектного отдела, А. С. Кисляков — директор Навашинского судостроительного завода, А. М. Лялин — зам. начальника цеха.

Инженерным войскам всегда была уготована роль второго плана. Они идут вслед за наступающими войсками и не всегда видна их работа. Операция «Бадр» в арабо-израильской войне заставила взглянуть на понтонеров по-другому. Пожалуй, впервые в военной практике заговорили не о новом виде оружия, появившемся на поле боя, а о понтонных переправах.

Неизвестно, предупредили ли американские военные советники своих израильских коллег о возможности египтян молниеносно форсировать Суэцкий канал. Если нет, то они их здорово подставили.

Американцы были хорошо осведомлены о новом понтонном парке русских. Больше того, они уже имели аналог ПМП, который назывался «Риббон бридж» — «мост-лента». Они его просто-напросто сдули…

Еще в 1972 году журнал «Интернэшнл дефенс ревью» сообщил о выпуске этого понтонного парка. И долгое время американские инженерные войска заблуждались о его происхождении и гордились своими конструкторами.

Много позже на одном из учений стран НАТО произошел курьезный случай. Во время наведения переправы главнокомандующий войсками НАТО в Европе похвалился перед российским начальником инженерных войск генерал-полковником Владимиром Кузнецовым «своим» понтонным парком. Однако наш генерал заметил, что парк-то российский и автор его полковник Юрий Глазунов.

Сконфузившись, американский генерал пообещал, что наведет справки, и на следующий день принес свои извинения.

Истинное авторство понтонного парка сразу же раскрыли педантичные немцы, купив в 1976 году лицензию у США на его изготовление для войск бундесвера. Они написали в журнале «Пионир»: «Нам пришлось взять на вооружение американский парк советской конструкции».

Как же американцам удалось заполучить чертежи новинки?

Тут фантазия может разыграться в духе нынешних боевиков: коммандос выкрадывает их в секретном НИИ. Можно в операции задействовать и Джеймса Бонда. Но все оказывается много прозаичнее.

Новый понтонный парк изначально не был секретным. Первые его образцы появились в 1960 году в Группе Советских войск в Германии. Без ПМП не обходились ни одни крупные учения.

И вот на одни из таких маневров пригласили американских дипломатов.

Лауреат Ленинской премии Юрий Николаевич Глазунов рассказывает: «Снять фильм о наведении переправы труда не составляло. Об этом мне рассказывал один американский дипломат. По кинокадрам, видимо, изготовили чертежи. Я просил председателя НТК генерала Виктора Харченко запатентовать мост. Однако он решил, что военной технике патент не нужен. Обидно, конечно, государство многое потеряло».

К сожалению, это не единственное, о чем приходится сейчас сожалеть.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.159. Запросов К БД/Cache: 3 / 1