Главная / Библиотека / Оружие Победы /
/ Огненные версты крепостей

Глав: 32 | Статей: 32
Оглавление
Долгие годы в истории Нижнего Новгорода не существовало одной из главных страниц. Она была помечена грифом «Совершенно секретно». Это страница о том, как в городе и области ковалось современное оружие. Сегодня гриф секретности с нижегородского арсенала снят. Эта книга — одна из первых попыток охватить историю создания оружия, которое прославилось на фронтах Великой Отечественной войны и в мирное время.

В книге собраны уникальные материалы из рассекреченных архивов и воспоминания тех, кто создавал оружие, и тех, кто им владел.

Не будем забывать, что после окончания Великой Отечественной войны было военное противостояние, названное «холодной войной», которое тоже требовало оружия. И в этой войне была одержана победа. К ней тоже приложили свои трудовые руки нижегородцы.

Многое из того, о чем рассказано в этой книге, вы узнаете впервые.

Огненные версты крепостей

Огненные версты крепостей

Когда-то пели:

Под солнцем горячим, под ночью слепоюНемало пришлось нам пройти.Мы мирные люди, но наш бронепоездСтоит на запасном пути.

И стояли стальные бронированные громады, ощетинившиеся пушками и пулеметами на запасных путях, дожидаясь тревожного часа. Давно уже сняты они с вооружения. Запасные пути превратили в постаменты памятников. По большим праздникам сюда приходят люди и приносят цветы. Бронепоезда стали символом военной отваги и гражданского мужества.

Для нижегородцев такой символ — броненосец «Козьма Минин».

Он был построен в первую зиму Великой Отечественной войны и в марте 1942 года отправлен на фронт.

Дивизион бронепоездов, в котором воевал «Козьма Минин», получил наименование Отдельного Особого Горьковско-Варшавского и был награжден орденом Александра Невского. Позади дивизиона осталось около трех тысяч огненных верст…

Но это был не единственный бронепоезд, отправленный на фронт нижегородцами. Не будем забывать, что была еще одна война, которую историки назвали Гражданской. И там было броневое противостояние. И там была своя история бронепоездов.

Мы не вправе обойти ее и забыть о той войне. Там тоже решалась судьба страны и были свои огненные версты.

31 января 1918 года Народным комиссариатом по военным делам был утвержден проект Положения о центральном органе управления всеми бронечастями. В приказе за № 127, полученном в бронечастях, говорилось, что теперь они подчиняются Совету броневых частей — «Центробронь».



Бронепоезд «Козьма Минин».

С апреля «Центробронь» стал ведать и бронепоездами. Уже к лету было сформировано и передано Красной Армии 12 бронепоездов.

Одним из центров строительства крепостей на колесах стал Нижний Новгород. Город был удобен еще и тем, что здесь могли формировать и обучать команды.

На Сормовский завод со всех фронтов стягивались потрепанные в боях броневые крепости. Зачастую это громкое название вовсе не подходило к тем деревянным вагонам, защищенным лишь шпалами и мешками с песком.

Необходимость в бронепоездах была огромной. Подвижность фронтов Гражданской войны не давала возможности использовать тяжелую артиллерию, решавшую исход сражения. Мобильная конница и мобильные бронепоезда стали основной ударной силой.

Группа военных спецов и небольшой конструкторский отдел, созданный при Совете броневых частей, изучили боевое применение подвижных броневых составов и отправили на заводы комплекты чертежей их основных видов.

Реввоенсовет республики утвердил инструкцию по формированию бронепоездов.

Крепость на колесах должна была состоять из следующих частей:

«1-я боевая: поезд № 1 — две бронированные платформы с паровозом посредине. Вооружение: два трехдюймовых орудия или зенитные, 12 пулеметов и два миномета. Поезд № 2 — две платформы (желательно забронированные) с паровозом. Вооружение: 2 тяжелых орудия четырех- или шестидюймовых; 2-я часть — резерв: поезд № 3 — железнодорожный состав для перевозки экипажа и имущества».

На каждый завод Совет броневых частей послал своих комиссаров. К сормовичам прибыл бывший черноморский моряк Иван Христианович Гаугель. Он по-боевому организовал работу цехов, бронировавших паровозы и платформы.

Военные историки подсчитали, что за Гражданскую войну красными были оборудованы 102 бронеплощадки, из которых было сформировано 68 бронепоездов. Белым удалось превысить эту цифру на 32 единицы.

Исходя из опыта боевых операций, Реввоенсовет выпустил инструкцию, по которой бронепоезда по своему оперативно-тактическому назначению подразделялись на три типа:

Тип «А» — ударный, сильнобронированный, в составе бронепоезда 2 бронеплощадки с двумя трехдюймовыми орудиями, 8 пулеметами. Состав команды — 162 человека.

Тип «Б» — легкобронированный, в составе полубронированного паровоза, одной бронеплощадки с двумя 42-линейными орудиями и 4 пулеметами. Команда — 46 человек.

Тип «В» — легкобронированный, в составе полубронированного паровоза, одной бронеплощадки с шестидюймовым орудием и двумя пулеметами. Команда — 57 человек.



Бронепоезда смотрелись грозно. Военные хроникеры всячески подчеркивали это. Фото 20-х годов прошлого века.

Атмосферу формирования команд бронепоездов могут передать только воспоминания. Вот как описывает те дни бывший начальник артиллерии бронепоезда № 4 Т. Д. Смирнов:

«На бронепоезд я попал уже бывалым солдатом. Мне в ту пору было всего-навсего двадцать шесть лет от роду, но я уже испытал сполна почем фунт лиха…

В первых числах сентября 1918 года вызвали меня в Галич и направили в Москву, в „Центробронь“.

Стройный отутюженный военспец, бегло посмотрев мой послужной список, молвил сухо:

— Мы вас направляем в распоряжение „Центроброни“ для формирования команд бронепоездов…

— А где это? — робко поинтересовался я.

— Нижний Новгород.

О бронепоездах я имел тогда смутное представление. В старой армии с ними мне не приходилось сталкиваться.

И вот теперь это назначение. Было над чем призадуматься мне, полевому артиллеристу.

Жаркая, душная осень. Все железнодорожные тупички и запасные пути Нижнего Новгорода заняты разномастными вагонами. Семь бронепоездов базировалось в приволжском городе. Месяца два нас, новичков, мытарили в учебной команде. Добрая половина из нас — бывшие фронтовики, артиллерийские премудрости не в диковинку. Это определяло настроение. Мы рвались на фронт, а нас заставляли повторять артиллерийскую азбуку.

Очумелые от жары и скуки бродили по городу, и тут произошла встреча, которая определила нашу дальнейшую судьбу…

— Что это вы, ешкина мать, носы повесили? — обратился к нам вдруг ни с того ни с сего веселый упитанный человек в кожанке.

Толстяк располагал к откровенности. Рассказали ему о себе. Озорно подмигнув, толстяк сказал:

— Айда за мной, братки, помогу вашему горю…

Долго плутали мы, пока выбрались к какому-то захламленному железнодорожному тупичку. Среди стоявших в тупичке пассажирских и товарных вагонов выделялся один — голубой, сверкающий отделкой, вагон первого класса. Веселый человек в кожанке проворно вскочил на ступеньку вагона и крикнул:

— Яков Николаевич!

— Что такое, дядя Ваня? — отозвался спокойный, сильный голос.

— Артиллеристов привел, ешкина мать! — радостно объявил дядя Ваня.

— Давай их сюда!

Мы вошли. В купе пил чай красивый парень лет двадцати трех. На нем солдатская гимнастерка. Галифе, хромовые сапоги, все пригнано в аккурат по нем.

— Присаживайтесь, товарищи, чайком попотчую, — сказал он и потом добавил, улыбнувшись: — Чаек в такую жару не помеха…

Так впервые мы познакомились с командиром бронепоезда № 4 Яковом Николаевичем Федоренко, впоследствии маршалом бронетанковых войск Советского Союза.

Дядя Ваня оказался комендантом базы бронепоезда. Фамилия его была Балашов.

Бронепоезд терпел нужду в артиллеристах, нас сразу зачислили в команду. Меня на первых порах назначили наводчиком первого орудия легкой части.

Бронепоезд № 4 состоял из нескольких частей: легкой, налетной и тяжелой.

В легкую часть входили четыре бронеплощадки и паровоз. Каждая бронеплощадка представляла собой тесную стальную коробку с четырьмя пулеметами по углам и трехдюймовым орудием. Бронеплощадку обслуживали десять-одиннадцать человек.

Тяжелая часть бронепоезда под командованием комиссара Якова Васильевича Околотина состояла из трех дальнобойных орудий и шести пулеметов на открытой площадке.

Бронепоезду был придан десантный отряд в 500 штыков. Десантники и команда бронепоезда размещались в 35 вагонах.

На тендере паровоза было начертано: „Бронепоезд № 4 — 1-й тяжелый“, на башнях бронеплощадок алели звезды».

Одним из первых покинул Сормовский завод «Бронепоезд № 10 имени Розы Люксембург».



Паровоз бронепоезда № 49. Так выглядели бронированные крепости.

Историю его боевого пути восстановили молодые железнодорожники подмосковной станции Лыткарино. Теперь она хранится в музее. Командовал бронепоездом Василий Ефимович Токарев. Старшему поколению следопытов удалось встретиться с ним и записать самые яркие эпизоды боев бронепоезда.

А начинается летопись с 16 января 1919 года, когда газеты сообщили, что в далекой Германии от рук убийц пали вожди германской революции Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Вечером того же дня команда строящегося на Сормовском заводе бронепоезда собралась в помещении железнодорожного клуба на станции Канавино. Был митинг. Собравшиеся клеймили убийц, призывали сплотить теснее ряды, напоминали о бдительности. В Совет броневых частей ушло письмо с просьбой о присвоении новому бронепоезду имени Розы Люксембург.

В конце января хорошо обученная команда получила новый бронепоезд и перед самой отправкой на фронт пришел приказ о присвоении ему имени немецкой революционерки.

Команда приняла крепость на колесах. Клепанные обтекаемые башни и броневые борта были внушительными. Рядом с официальным названием белела надпись покороче: «Даешь Колчака!» Бронепоезд отправлялся на Восточный фронт.

По тактическому назначению новый бронепоезд относился к типу «А».



«Бронепоезд № 10 имени Розы Люксембург».

Адмирал Колчак всеми силами рвался к Волге. Он намеревался совершить поход на Москву. Войска его были еще за Волгой, а головной разведывательный бронепоезд уже перешел ее по мосту и укрепился в районе береговой станции. Все в этом бронепоезде было кричащим и устрашающим.

Кому нужен Колчак? Вот он «Адмирал Колчак» — бронепоезд. Он не скрывает своей цели: «На Москву!».

Но Москва была еще далеко, а «Бронепоезд № 10 имени Розы Люксембург» — рядом. Его разведчики уже изучили повадки белогвардейского бронепоезда, знали, что он наскоком, неожиданно появляется в расположении войск красных, дает несколько залпов по заранее определенным целям, и скрывается. Решено было одну из таких атак сбить.

Как только «Адмирал Колчак» на полном ходу вылетел на открытый участок, так тут же получил полный залп всех орудий красного бронепоезда. Заскрипели тормоза, но бронированную махину сразу не остановишь. Еще залп! Черный дым окутал платформы «Адмирала». Превозмогая силу инерции, бронированная махина стал медленно набирать задний ход. О Москве предстояло забыть надолго.

Теперь уже разведка белых озаботилась о бронепоезде красных и начала его караулить, но она опоздала. Бронированная крепость все реже стала появляться на передовой. Ее снабдили аэростатом, с которого можно было корректировать огонь орудий. Сразу же значительно уменьшился расход снарядов, выстрелы достигали цели, поддержка пехоты стала успешнее.

«Бронепоезд № 10 имени Розы Люксембург» был награжден Почетным революционным Красным знаменем, на котором было вышито:

«Великий труд, твою творим мы волю,Твоих врагов сметаем мы с пути.Для нашей лучшей и счастливой доли,Мы красный стяг несем для всей земли.Стойким борцам „Бронепоезда № 10 имени Розы Люксембург“ от штаба Восточного фронта».

Боевая история сормовского бронепоезда на этом не закончилась. Он получил приказ следовать в распоряжение Туркестанского фронта.

Василий Ефимович Токарев вспоминает, с каким трудом добрались до Ташкента. По дороге кончилось топливо. Где его взять в голой, прокаленной солнцем степи? Помогли жители. Они набили несколько вагонов саксаулом, а комендант одной из станции выделил вагон копченой рыбы. Он пообещал, что рыба не подведет и гореть будет жарко.

Пока добирались до Ташкента, прояснили обстановку. Регулярных частей Красной Армии в Средней Азии было маловато, а вот разрозненных басмаческих банд хоть отбавляй. Одно успокаивало: действовали они разобщенно, хотя советники из-за рубежа старались помочь им объединиться.

Бронепоезд тут же взял под защиту отряды местных добровольцев и поддержал их операции против банд огнем. Басмачи тут же прозвали бронепоезд «шайтан-арбой» — «чертовой колесницей». Они пробовали бороться с ним: отвинчивали рельсы и растаскивали их верблюдами. В открытую стычку с «шайтан-арбой» басмачи предпочитали не вступать.

О той поре сохранилось не так-то много документального материала. Василий Ефимович Токарев, работая в архивах, кое-что нашел.

Команде бронепоезда приходилось не только вести боевые действия, но и участвовать в самой хитрой восточной дипломатии.

Стало известно, что эмир Бухарский намерен вступить в тайный сговор с англичанами. Те настойчиво вели его к войне с Советской республикой. Сил у эмира было много, да и англичане помогли ему хорошо вооружиться.

1 мая броненосец пребыл на станцию Каган. К тому времени он был снабжен клубным вагоном. На праздник пригласили эмира и его гостей. Сам он не приехал, но прислал своего брата с царскими офицерами и военными атташе Англии, Ирана и Афганистана. Гостям разрешили осмотреть бронепоезд.

Василий Ефимович разыскал в архиве протокол записи застольной беседы:

«Вопрос: Сколько заплатили Германии золотом за этот бронепоезд?

Ответ: Бронепоезд построен в Советской республике рабочими Сормовского завода.

Вопрос: На сколько километров бьют пулеметы?

Ответ: На 6 километров (то есть из них можно было обстрелять резиденцию эмира — Авт.).

Вопрос: На какое расстояние бьют пушки?

Ответ: На 12 километров (напоминалось, что до зимнего дворца эмира в Старой Бухаре 12 километров — Авт.)».

Время было выиграно. Эмир не пошел на сговор с англичанами.

Бронепоезду № 4, построенному и сформированному в Нижнем Новгороде, выпало защищать Петроград.

Антанта, учтя печальные уроки летнего наступления на город, решила предпринять широкую операцию, используя не только войска Юденича, но и вооруженные силы Латвии, Эстонии и Польши. Наступление намечалось на сентябрь 1919 года.

Белополяки начали бои за город Двинск. 30-й стрелковый полк, защищавший город, принял удар на себя. Ему грозило полное уничтожение.

В срочном порядке на опасный участок прорыва был отправлен бронепоезд № 4 под командованием Якова Федоренко.

Вот как описывает этот бой бывший командир артиллерии борта Т. Д. Смирнов:

«Мы подошли вовремя. Красноармейцы готовились уже перебираться через Западную Двину на наш берег, но к переправе подошли два танка и бронепоезд поляков. Полк был отрезан…

Мы стремительно пошли на сближение с врагом. Завязалась артиллерийская дуэль. Неповоротливые, громоздкие танки, издали они походили на гигантских навозных жуков, спешили уйти подальше от железнодорожного полотна. Наши снаряды накрыли оба танка почти одновременно. Та же участь постигла и бронепоезд. Прямые попадания в паровоз и бронеплощадки вывели его из строя. Команда в панике покинула бронепоезд.

Вслед за полком мы переправились через реку и взорвали за собой железнодорожный мост.

Оборона города была обеспечена, двинские форты не дались белополякам».

В приказе о награждении Якова Федоренко орденом Красного Знамени командарм В. Корк отмечал: «Все это было исполнено под метким ураганным огнем противника, которым были подбиты и сошли с рельсов две броне-башни, поднятые лишь благодаря исключительной энергии и храбрости тов. Федоренко».



Тяжелые орудия сормовичи устанавливали на усиленные бронеплатформы. Вот такими бронепоезда уходили на фронт.

В августе 1919 года на Сормовский завод был доставлен бронепоезд № 53 «Советская Латвия». Он был изрядно потрепан в боях. Наспех бронированный в Даугавпилсе, тут же был брошен под Ригу. Стальные листы, защищавшие обыкновенные деревянные платформы и мешки с песком по бортам, были слабой защитой. Стреляя, бронепоезд вынужден был постоянно маневрировать, что мешало прицельному огню артиллерии.

На заводе осмотрели останки крепости и решили, что он свое отслужил, восстанавливать его не имело смысла. Да и не под одну категорию бронепоездов она не подходил: «платформы сборные, вооружение слабое…»

В знак уважения к отважным латышским стрелкам рабочие Сормовского завода построили новую крепость, а название оставили старое — «Советская Латвия».

Командир старого бронепоезда Павел Свилле принял новый. Комиссаром был назначен бывший комиссар Нижегородского губчека Карл Лаовер, а командиром десантного отряда — Альфред Калинко.

В пополнении команды трудностей не было. В Нижнем Новгороде находились несколько крупных предприятий, эвакуированных из Латвии. На них и отправились красные бойцы бронепоезда. Желающих идти на фронт оказалось больше, чем было нужно. Полностью укомплектовались железнодорожные, разведывательные, десантные подразделения, орудийные и пулеметные расчеты. Сформировали даже небольшой кавалерийский отряд.

Уже в октябре 1919 года жители Нижнего Новгорода провожали бронепоезд. Ему предстоял путь под Вологду. Там создалось критическое положение: войска Антанты стремились перерезать железнодорожные магистрали Москва — Петроград и Архангельск — Вологда — Москва.

Новый бронепоезд выглядел внушительно. На двух бронированных платформах стояли орудия. 26 пулеметов выглядывали из бронированных башенок и бойниц. На специальной платформе установили шестидюймовое морское орудие. Бойцы присвоили ему имя Карла Маркса.

В феврале 1920 года пришел приказ выбить из Архангельска английских и американских интервентов. Броне-поезду предписывалось поддержать наступление на станцию Плесецкая.

Сражение было упорным. Бронированная крепость вела огонь из всех видов орудий. Снаряды метко накрывали цели, но и враг пристрелялся. Один снаряд попал в смотровое окно и разорвался в тендере. Машинист и кочегар были убиты. Бронепоезд стал неуправляем и продолжал катиться по рельсам. Пулеметчики Жан Гиммельрейх и Эльза Крузе не растерялись. Жан бросился останавливать бронепоезд, а Эльза побежала за подмогой.

Дать задний ход Жану не удалось, был поврежден реверсивный механизм. Теперь бронированная крепость превращалась в мишень. Ее бы легко расстреляли, не доберись Эльза Крузе до другого бронепоезда, который и поспешил на выручку…

После ремонта «Советская Латвия» вновь вышла на боевые позиции. Враг не отказался от попытки его уничтожить и ждал удобного момента. В одном из боев, когда «Советская Латвия» вела огонь, навстречу под уклон была пущена платформа со взрывчаткой. Машинист Трофим Пуриков и его помощник Бронислав Аукшполь увидели опасность и тут же дали задний ход.

Разведчики успели заложить под полотно взрывчатку и зажечь бикфордов шнур. Взрыв выбил рельс, и пущенная навстречу бронепоезду платформа перевернулась.

Тут же на путь вышла бригада ремонтников, и поврежденный участок был восстановлен.

Три тысячи огненных верст прошел сделанный руками сормовичей бронепоезд.

Последний бой он принял 17 июля 1920 года под Мелитополем, поддерживая пехотные части, штурмовавшие укрепрайон. Враг был выбит с позиций. Преследуя его, бронепоезд развил скорость, пытаясь прорваться к следующей станции и ударить противника во фланг. Но за крутым поворотом его ждала опасность — взорванные рельсы. Остановить бронированную крепость не удалось. С рельс сошли две платформы и площадка с тяжелым орудием. Противник сразу же обрушил сюда огонь своих батарей. Прямым попаданием был выведен из строя паровоз. Стало понятно, что это была заранее подготовленная ловушка.

Ничего не оставалось делать, как уничтожить крепость. Перед этим «Советская Латвия» дала залп по врагу, полностью израсходовав весь боекомплект.

В сохранившемся журнале боевых действий бронепоезда есть последняя запись:

«В 20 часов командир отдал приказание бойцам оставить вагоны, а сам с частью команды стал приводить в негодность орудия и подвижной состав. Пулеметы и замки орудий были сняты, платформы облиты горючей смесью. В паровоз было выпущено несколько снарядов…».

Вы познакомились с историей лишь трех сормовских бронепоездов. А их было десятки. Воевали они на всех фронтах тяжелой Гражданской войны.

Сегодня об этой войне существует много противоречивых мнений. Радикальные историки требуют сместить акценты, поубавить пафос. Пишутся книги о генералах, предводителях белого движения, издаются их мемуары. Это расширяет рамки познания, но не умаляет летописи войны. В ней было четкое деление на красных и белых. Было противостояние. Были победители. Мы — наследники красных. История их побед была основой нашей жизни. Она придавала силы и учила мужеству тех, кто сдюжил в Великой Отечественной…

Наши деды и отцы прибавили к этой истории новые страницы побед. В них есть строки о горьковском бронепоезде «Козьма Минин», который громил фашистов.

И в этой истории есть своя преемственность.



Алексей Семенович Потехин.

Вот как вспоминает о ней бывший заместитель командира дивизиона по политической части Алексей Семенович Потехин:

«На подходе к Москве мы узнали, что дивизион посетит начальник Главного автобронетанкового управления Красной Армии генерал-полковник Федоренко.

…Теплые нотки в приветствии, нескрываемое дружелюбие в выражении лица и поведении выдавали в Якове Николаевиче человека неравнодушного к бронепоездам. Чувствовалось, что его сегодняшняя встреча с нами доставляла ему истинное удовольствие.

В дивизионе генерал провел несколько часов. Переодевшись в комбинезон, он внимательно и придирчиво осматривал материальную часть, знакомился с вооружением, с секундомером в руках дотошно проверял, как работают боевые расчеты, осмотрел полевую базу, побывал в пищеблоке, потом поднялся на паровоз и удивился: „Что у вас здесь, лаборатория какая, что ли?“

Действительно, в будке машиниста все блестело.

Со знанием дела оценивал опытный бронепоездник боевую технику, оружие.

…Из кожаной папки генерал достал сложенную вчетверо газету. Это была ежедневная „На разгром врага“ от 8 апреля 1942 года. В ней была опубликована статья Ильи Эренбурга, где красным карандашом были подчеркнуты такие строки: „Друг, боец, русские города перед тобой: Мценск и Карачев, Брянск и Трубчевск. Там плачут русские женщины — ждут тебя — освободителя…“

27 апреля 1942 года мы простились с Москвой и отправились на фронт, взяв курс на юг. Впереди были Тула, Горбачеве, Скуратово, Чернь, Мценск… Впрочем, Мценск был пока по ту сторону фронта».



Яков Николаевич Федоренко.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.173. Запросов К БД/Cache: 3 / 1