Главная / Библиотека / Оружие Победы /
/ «Малютка», ставшая великаном

Глав: 32 | Статей: 32
Оглавление
Долгие годы в истории Нижнего Новгорода не существовало одной из главных страниц. Она была помечена грифом «Совершенно секретно». Это страница о том, как в городе и области ковалось современное оружие. Сегодня гриф секретности с нижегородского арсенала снят. Эта книга — одна из первых попыток охватить историю создания оружия, которое прославилось на фронтах Великой Отечественной войны и в мирное время.

В книге собраны уникальные материалы из рассекреченных архивов и воспоминания тех, кто создавал оружие, и тех, кто им владел.

Не будем забывать, что после окончания Великой Отечественной войны было военное противостояние, названное «холодной войной», которое тоже требовало оружия. И в этой войне была одержана победа. К ней тоже приложили свои трудовые руки нижегородцы.

Многое из того, о чем рассказано в этой книге, вы узнаете впервые.

«Малютка», ставшая великаном

«Малютка», ставшая великаном

Недалеко от главной проходной автозавода, в сквере, где зажжен Вечный огонь, стоит на пьедестале небольшой и непривычный на первый взгляд танк. Даже не каждый знаток бронетехники скажет, что это за машина.

Танки военной поры оттиснулись в нашем сознании легендарными «тридцатьчетверками», других будто бы и не было вовсе. Даже в современных фильмах о войне грешат истиной, показывая средние танки там, где их не могло быть. Говорят, что нет «натуры» — легкие танки не сохранились. Есть единицы лишь в музеях, да вот здесь, на пьедестале у Горьковского автозавода.

Танки такого класса были героями довоенных фильмов. На экране они прыгали, форсировали реки, валили деревья и с огромной скоростью неслись на врага. В реальных боях, которые выпали на их долю, все было далеко не так.

Но слово свое в начальный период войны они сказали. Скажем и мы о них похвальное слово, тем более, что большинство этих танков ушло на фронт из нашего города.

Задержался вот один, ставший памятником.

Даже к середине 30-х годов командование Красной Армии не определилось в приоритетах развития броневой техники и особенно танков. Спор поделил военных начальников на два лагеря. В первом оказались маршалы К. Ворошилов, С. Буденный, А. Егоров, В. Блюхер. Они никак не могли отрешиться от реалий Гражданской войны. На всех высоких военных совещаниях Ворошилов проводил одну, главную для старой школы военачальников мысль: «Огромное значение по-прежнему имеет конь для армии».

Другой лагерь возглавлял молодой маршал М. Тухачевский. Его поддерживали И. Якир, И. Уборевич и Я. Гамарник. Они ратовали за быстрейшее внедрение и освоение новой техники и создание крупных моторизованных и воздушно-десантных частей.

Профессиональная дискуссия скоро достигла накала и стала переходить в политическую. Посыпались обвинения.

Ворошилов стоял на своем: «И сейчас, и в будущем нашей армии лошадь понадобится, причем лошадь хорошая, которая будет полностью соответствовать тому уровню развития наших вооруженных сил, на котором мы в настоящий момент находимся. Необходимо, прежде всего, раз и навсегда покончить с вредительскими „теориями“ о замене лошади машиной, об „отмирании“ лошади. Необходимо раз и навсегда покончить с обезличкой в использовании коня…».

В середине сентября 1935 года состоялись знаменитые маневры Киевского особого военного округа. Учениями руководил командующий округом И. Якир. На присутствующих там военных атташе сильнейшее впечатление произвели танковые бои. А надо сказать, что в маневрах участвовало свыше тысячи танков.

Через год подобные маневры повторили, но уже в Белорусском военном округе и командовал ими И. Уборевич.

Но «наглядная агитация» не помогла. Военачальников обвинили в заговоре, лишили воинских званий и уничтожили.

Так была подведена черта под давним спором о судьбе бронетанковых и механизированных войск.

Сменивший М. Тухачевского на посту заместителя наркома по вооружениям генерал Г. Кулик, побывав в Испании в качестве добровольца, перенял почему-то концепции французского генштаба. А там считали, что танки должны только сопровождать пехоту и ни в коем случае не выделяться в самостоятельный род войск.

К чему это привело, мы уже знаем из начальной главы этой книги. Франция перестала быть танковой державой, хотя имела основания остаться таковой.

Ошибка главного предвоенного вооруженца будет дорого стоить и Красной Армии. Кстати, именно Кулик был ярым противником танка Т-34 и всячески «тормозил» его запуск в серию. А за полгода до войны производство и приемку «тридцатьчетверки» прекратили вовсе.

И хоть сам Кулик был артиллерийским генералом, видимо, атаки конных лав он забыть так и не смог, но, повинуясь велению времени, пытался заменить резвых лошадок легкими танками.

Этих танков требовалось много. Заказчик предлагал использовать в качестве мотора автомобильные двигатели и другие узлы серийных машин. Ставилась еще одна задача: танки должны плавать. Танковую лаву ничто не должно остановить.

Теперь надо было найти конструктора, который бы взялся за реализацию этих идей. Такой конструктор имелся, и подобный танк уже существовал. В 1932 году его даже показывали Сталину, который в обязательном порядке знакомился с новинками военной техники. Тогда и прозвучало имя конструктора — Николай Александрович Астров. Свой плавающий танк — ПТ-1 он проектировал в условиях специального конструкторского бюро — КБ «Т». В 1930 году его смела волна первых репрессий, и он «искупал вину» вот таким образом.

Астров был конструктором уникальным. Он трудился на стыке автомобилестроения и танкостроения, хотя по образованию был конструктором электрических машин. На склоне лет он собирался написать воспоминания, но так этого и не сделал. Остались лишь разрозненные фрагменты. Среди них есть и описание действа показа Сталину плавающего танка, который в спешном порядке изготовили на московском заводе «Красный пролетарий».

«В тот хмурый осенний день плац покрывали льдистые корки еще неплотно легшего снега. А поскольку сам он был не очень ровным, в некоторых местах стояли довольно большие лужи. Грязища была, можно сказать, полноценной — как раз для испытаний танка.

Всевозможное начальство сбилось в довольно тесную группу рядом с большой лужей, видимо, надеясь, что автомобили начальства еще более высокого, прежде всего самого Сталина, остановятся перед ней. Возможно так и случилось бы, будь плац сухим и по-летнему пыльным. Однако машина Сталина остановилась непосредственно у объекта демонстрации.

…По соображению безопасности показ техники на ходу отменили.

Сталин — в меховой дохе чуть ниже колен, на голове глубоко нахлобученная меховая шапка с модными в те годы непомерно длинными, чуть не до пояса ушами. Цвет лица и кожи рук без перчаток был у него темно-коричневый, можно сказать с зеленоватым оттенком. Лицо имело множество следов перенесенной когда-то оспы. Глаза — насквозь черные. Детали внешности я разглядел позже, оказавшись рядом.

Чуть хрипловатым голосом, тихо, словно опасаясь простуды, он спросил, где докладчик. Начальство побоялось, что Сталин задаст вопросы, на которые ни один высокопоставленный военный не сможет ответить, и кто-то из группы, несомненно, знавший мою роль в создании ПТ-1, громко выкрикнул: „Астрова сюда, для доклада!“.

Душа моя дошла почти до пяток, да и промерз я основательно — состояние не из приятных. Все же бодрой рысью припустил к „хозяину“ страны. Следуя в полушаге сзади, я по возможности четко и, главное, громко (нас всех предупредили, что слух у него плохой) стал докладывать, а вернее, просто рассказывать об особенностях нового танка. Несмотря на грязь под ногами, Сталин обошел машину, внимательно слушая меня. Потом задал несколько вопросов, которые показывали, что он неплохо знает танки, и заметил, что в ПТ-1 много необычного.

Спросил, что за двигатель у танка и, услышав, что авиационный, бензиновый, пробормотал с тенью недовольства: „А ведь обещали машину на дизеле“.

Осмотр занял восемь минут. Слегка кивнув, то ли охраннику, то ли мне, Сталин тихо, как бы про себя, буркнул: „Продолжайте!“ и, не сделав никакого знака, даже не кивнув никому из начальников, уехал. Нас, „инженерию“, он тоже не удостоил ни прощальным кивком, ни жестом».

Судьба плавающего танка была никакой. После показа работа над его доводкой пошла вяло, а затем и совсем прекратилась. До серии он так и не дошел. Видимо, Сталин все-таки недоволен был двигателем, который стоял на легком танке и, учинив «разнос» кому следует, сделал соответствующие выводы. Или судьбу танка решили те, кто подвергся «разносу».



Автозаводским «малюткам» и реки были не страшны.

В неопределенности оказался и молодой конструктор. В его жизни встреча с вождем могла стать лишь памятным эпизодом. Но…

«Достаточно оказалось той встречи на плацу, чтобы при последующих он всегда узнавал меня и иногда называл даже по фамилии. Особенно поразило это при встрече, отстоявшей от показа танка примерно на три года. Когда Сталин окликнул меня по фамилии, я настолько опешил, что не сразу ответил на его вопрос».

Как оказалось, поводов у Николая Александровича Астрова для встреч с вождем будет много. Его плавающий танк ПТ-1 будет первенцем в семействе легких танков, которые он создаст.

Послужной список конструктора насчитывает 26 гусеничных и колесных боевых машин. На предвоенные годы приходятся: плавающие танкетки — Т-37А и Т-38. Сталин на традиционном показе вновь спросил о двигателе. Теперь уже можно было ответить, что использован серийный автомобильный мотор. Т-38 была принята к производству и в небольшом количестве выпущена московским заводом.



Много образцов военной техники выпускал Горьковский автозавод в годы войны. Руководили работами главный инженер автозавода А.А. Липгарт (справа) и конструктор Н. А. Астров.

Плавающий танк Т-40 был разработан перед самой войной. Оригинальная, не имевшая прототипов машина весила 5,5 тонны, была оснащена шестицилиндровым мотором ГАЗ-11.

Но в первые же недели войны стало ясно: танки с противопульной броней для нее непригодны.

Николай Александрович Астров вспоминает: «Я замыслил переделать Т-40 в сухопутный танк уменьшенного габарита, но с усиленной броней и пушечным вооружением. Почти тайком от дирекции, находившейся в состоянии шока от выдвинутой заводу задачи, мы за две с половиной недели начертили и выполнили в металле первый образец танка, названного Т-60. Он весил 6,4 тонны, имел удачный наклон лобовой брони и башню тоже из наклонных листов толщиной 35 мм. Вооружили его пока скорострельной 20-мм авиационной пушкой ШВАК».

В августе 1941 года ушло письмо Сталину с информацией о новом танке. Переданное вечером, оно было прочитано в ту же ночь, а днем машину осмотрел нарком танковой промышленности В. Малышев. Он доложил об увиденном Сталину, и через два дня танк был принят на вооружение. В постановлении предписывалось размещение производства танков на трех головных заводах: Харьковском тракторном, Московском танковом и Горьковском автомобильном.



Танки Т-40 отправляются на фронт.

«Надо ли говорить, сколь короткий срок определили нам на доработку, размножение и рассылку чертежей. КБ действовало круглые сутки, отдыхали, уткнувшись в чертежные столы. Не прерывались и при бомбежке, а когда бомбы падали близко, девочки-копировщицы плакали от страха. Слезы капали на сделанные тушью кальки, получались черные кляксы — приходилось копировать снова».

Николай Александрович Астров выбрал для себя Горьковский автозавод. Закончив работу по размножению чертежей, он, сев за рычаги эталонного танка, через 14 часов был уже в Горьком. Его тут же назначили заместителем главного конструктора по танкостроению, а, по сути, главным конструктором этой отрасли на ГАЗе.

Документальных свидетельств о действиях легких танков в боях не так и много. Объясняется это, наверное, тем, что к концу войны о них попросту забыли. Слава «тридцатьчетверок», тяжелых танков, самоходок затмила их.



Десант на броне танка Т-60.

Т-60 неплохо показали себя в обороне Москвы, при прорыве блокады Ленинграда, в Синявинских болотах и других боях.

Среди танкистов хорошо было известно имя командира роты легкой танковой бригады старшего лейтенанта Дмитрия Осатюка. О тактике его танкистов рассказывали листовки и брошюры, выпущенные в походных типографиях.

Действительно, в умелых руках «малютка», как называли легкие танки, превращался в грозного великана.

Вот лишь один эпизод.

Однажды рота Дмитрия Осатюка поддерживала атаку морских пехотинцев под Ленинградом. Отступая, гитлеровцы закрепились в глубокой балке с крутыми склонами. Ни тяжелым, ни средним танком здесь не пройти. Балка для них — ловушка. Бой принял затяжной характер.

Тогда старший лейтенант Осатюк приказал своему механику-водителю на большой скорости мчаться к балке. Т-60 устремился к обрывистому склону и… рухнул на головы врагов. Командир тут же открыл огонь из пулемета и пушки, а механик-водитель развернул танк и помчался по дну балки, круша все на своем пути.

Морские пехотинцы воспользовались этой ситуацией и поднялись в атаку. Враг не смог оказать им сопротивления.

Старший лейтенант Дмитрий Осатюк за бои на легком танке Т-60 был удостоен звания Героя Советского Союза. Такое же звание получила Ирица Левченко. Начав войну санитаркой, она настояла на своем — стала танкистом. Для начала ее назначили командиром легкого танка Т-60, который использовали как связной. Приходилось ей отправляться на нем и в разведку, и участвовать в боях.

Ирина Николаевна вспоминала: «Когда танковые части начали насыщать „тридцатьчетверками“ и списывать легкие танки, то командиры всполошились, стали легкие танки „скрывать“. Во многих ситуациях они были незаменимы. Подвижные, очень маневренные, они могли неожиданно появиться перед врагом, посеять панику, а средние танки уже довершали начатое. На Т-60 башня была смещена и на броне образовывалась небольшая площадка. Мы ее часто использовали, „подвозя“ десант. У артиллеристов со временем вырабатывается „чувство машины“. Они знают, с каким упреждением надо бить, скажем, по среднему танку. А вот легкие танки, появлявшиеся в боях редко, были для них сюрпризом. Стрелять с упреждением, скажем по Т-60, бесполезно, все равно артиллеристы промажут. Этим мы пользовались. Легкие танки всегда были в резерве командования. Они, конечно, не решали исход боя, идя в прорыв, но для определенной хитрости всегда годились».

В биографии танка Т-60 была особая страница — авиационная. Не пытайтесь фантазировать и представлять себе танки, спускающиеся с высоты под куполами парашютов.

Это сейчас их так доставляют на плацдармы в тылу «врага». А в годы войны существовали другие идеи, одну из которых и решил воплотить в реальность авиаконструктор Олег Константинович Антонов.

«В тылу врага разворачивалась партизанская война. Для того, чтобы она была более грозной и эффективной, партизанам нужно было мощное вооружение, вплоть до танков. Но как их доставить в леса? Мы постоянно думали об этом. На самолетах и планерах невозможно. Самолеты не смогли бы приземлиться на земляных аэродромах с такой тяжестью, а планеров, способных поместить танк внутри фюзеляжа, просто не было.

И тогда родился КТ — „крылатый танк“. Эта конструкция имела оригинальное и простое решение: к танку приделывались крылья, а летчик становился еще и танкистом, чтобы управлять эти гибридом и на земле и в воздухе с сиденья водителя броневой машины. Крылья и хвостовое оперение сбрасывалось сразу же после приземления одним движением рычага».



Так выглядел летающий танк «КТ».

Есть идея, надо ее воплощать.

В эту идею поверил не только авиаконструктор, иначе бы не видать главного объекта испытаний танка Т-60, который получил на Горьковском автозаводе сотрудник КБ Александр Эскин. Он провел его по улицам Горького и погрузил на железнодорожную платформу для отправки в Тюмень.

Там в это время располагалось КБ Антонова. В цехах пивоваренного завода построили диковинный аппарат и секретным грузом, вместе с танком, отправили в столицу на один из испытательных аэродромов.

Испытывать новинку было поручено летчику-испытателю Герою Советского Союза Сергею Анохину. Предвоенное поколение любителей авиации знали его как рекордсмена-планериста.

«На наш аэродром привезли какой-то летательный аппарат, тщательно закрытый брезентом. Когда брезент сняли, многие удивились. Представьте себе танк, к которому приделаны крылья и хвостовое оперение.

Сразу же разгорелись ожесточенные споры. Идея применения танка-планера многим казалась заманчивой. Но форма танка не аэродинамична. Если он даже оторвется от земли, то в воздухе не выполнит и простого разворота.

Я не был склонен согласиться с этими доводами, зная все расчеты конструктора. Ведь испытывать в воздухе „летающий танк“ предстояло мне.

На первый же вопрос — выдержат ли гусеницы пробежку со скоростью в 120 километров в час, вразумительного ответа дать никто не мог. Специалисты ЦАГИ лишь обнадеживали — должны выдержать.

Первая же пробежка показала — они правы.

Летчик самолета-буксировщика ТБ-3 Павел Еремеев, или, как его называли, „капитан улетающей черепахи“, шутил:

— Если в воздухе встретимся с фашистскими истребителями, то вся надежда на „черепаху“. С ее артиллерией и броней мы всю гитлеровскую авиацию разгромим.

И вот дано „добро“ на дальний вылет. „Летающий танк“ должен был подняться с аэродрома Летно-испытательного института…

Внимательно слежу за поведением „летающего танка“ в воздухе. Рулей он слушается хорошо, все идет нормально. Вдруг в наушниках раздается голос Петра Еремеева:

— Очень греются моторы. Тащу тебя к ближайшему аэродрому.

Крылатый танк оказался слишком тяжелым для самолета и, хорошо, что лететь нам пришлось недолго. Скоро подо мной стал виден небольшой аэродром.

— Отцепляй трос, — говорит летчик.

Я выполняю команду и иду на посадку. Мое появление на аэродроме было эффектно. Все находящиеся на старте сломя голову принялись бежать к укрытиям. Они приняли „летающую черепаху“ за фашистский самолет неизвестной конструкции».

«Крылья танка» могли подниматься в воздух, могли летать. И все же проект не получил практического применения. Самая главная причина — не хватало самолетов-бомбардировщиков, способных тянуть за собой столь тяжелый и необычный груз.

А между тем, земная жизнь легких танков продолжалась. Их не только строили, но и продолжали совершенствовать. Ни дня не проходило без испытаний или обкатки танков.

Мне давно хотелось познакомиться с испытателями танков военных лет, но завеса секретности над ними так и не развеялась. На заводе говорили, что этим делом занимались многие бывшие испытатели автомобилей. Выделить из них кого-либо было трудно. К тому времени большинство уже ушло из жизни и чаще всего назывались их имена. Но они уже ничего рассказать не могли.

И все-таки мне удалось познакомиться с одним из испытателей. А произошло это во время самой смиренной из охот — грибной.

Глеб Иванович Зяблов был грибником заядлым. Он многие годы записывал результаты своих охот: где, сколько и каких грибов взял. Разговор в электричке и завязался на этой почве. А когда Глеб Иванович пригласил к себе домой, то выяснилось, что в годы войны он был испытателем танков.

— Ну, наверное, сейчас уже можно об этом говорить? — опасливо спросил он.

На фронт его не отпустили. Но ни один фронтовик не упрекнет этих людей в том, что они отсиделись в тылу. Приезжавшие с фронта на автозавод танкисты, видя разрушенные бомбежками цеха, покореженные взрывами конструкции, сами пережившие бомбовые налеты, признавались: «У вас страшнее, чем на фронте».

Глеб Иванович в разговоре упомянул многих испытателей, но все время возвращался к Константину Итальянцеву. Они с ним дружили и намотали тысячи километров по бездорожью полигонов. Отчаянный был человек. Из танков он выжимал все, что можно. Испытатели, это те люди, которых благодарят за поломки. Константин Итальянцев «привозил» их с полигона полный набор.

А еще он был специалист по танковым полетам. Каждый испытатель мог прыгать на танках, но у Итальянцева это получалось так, как требовали испытания. Он просил только назначать прыжки утром, на голодный желудок, иначе была опасность, что желудок, наполненный пищей, может оторваться.

Если танкисты, прибывшие получать танки, задерживались на несколько дней, то их направляли к Итальянцеву на стажировку. Несколько «рейсов» по полигону и механики-водители «обнаруживали» в танках, на которых им предстояло воевать, скрытые возможности, о которых они и не знали. Собственно, все испытатели учили танкистов, но Итальянцев делал это как-то по-особому, заряжал их азартом и верой в боевую машину. Сам он был виртуозом вождения. Недостаток у него был один: он увлекался и не мог толком рассказать, что же происходит с машиной. Злился тогда, приговаривая: «Так смотрите сами, вы инженеры». Ему поручались самые сложные испытания «на излом».

Сам Глеб Иванович Зяблов по складу характера педант. Он любил порядок даже в малом, а потому ему отводилась заключительная часть испытаний, после которых обычно составлялись отчеты.



Танк Т-70 форсирует водную преграду.

Пока автозавод выпускал Т-60, Николай Александрович Астров выдвинул идею нового танка. В инициативном порядке, без всяких требований, были спарены два автомобильных мотора. 140 лошадиных сил вместо 85 — солидная прибавка не только в мощности. За счет утолщения брони повысился вес, но танк свободно с ним справлялся. Увеличили калибр пушки до 45 миллиметров.

Это была уже грозная и по сути своей новая боевая машина. Она получила индекс Т-70 и в октябре 1941 года была готова к испытаниям. Но обкатать машину на полигоне не успели. Москва срочно вызвала танки для показа.

Головной Т-70 вел Глеб Иванович Зяблов:

«Решено было гнать танки в Москву своим ходом — вот и испытания.

Мы прибыли в столицу на третий день. Нас сразу же отправили на полигон, где и состоялся показ боевых возможностей танка.

Вначале проверяли стрельбу. Я вел танк, а в башне сидел лейтенант, по всему видно знаток своего дела. Стрелял он быстро, расторопно и очень метко. Я видел, как мишени разлетелись в щепки.

Дальше — валка деревьев. Дело для меня знакомое. В армии мне пришлось быть механиком-водителем танка БТ. Начинаю валить сосны. Выбираю по нарастающей. Валил до тех пор, пока не уперся в толстое дерево, которое танк не взял. Всему есть свой предел.

Возможности танка высоко оценили, но нашлись скептики, которые сказали, что обычный войсковой экипаж с ним не справится.

Тогда на полигон привезли армейских танкистов, уже побывавших в боях. Мне пришло уступить свое место.

Сигнал — и механик-водитель мгновенно скрывается в люке. Он прыгнул туда „рыбкой“ и как-то ловко развернулся на сидении. По всему видно, это были опытные ребята. Они проделали все, что надо и высоко отозвались о возможностях танка.

Мне кажется, что их слова и решили его судьбу».

С полигона танк повезли в Кремль. Приехал директор завода Иван Кузьмич Лоскутов. К площадке, где стоял танк, подошло много военных и среди них танковый нарком В. Малышев и конструктор Н. Астров.

Главный конструктор автозавода Андрей Александрович Липгарт доклад начал необычно: он перечислил недостатки нового танка и тут же рассказал, как их можно устранить. Тем самым он упредил многие вопросы.

Пришлось отвечать и испытателю Глебу Ивановичу Зяблову.

«По докладу главного конструктора я понял, что и мне нечего утаивать. Откровенно спрашивали, я откровенно отвечал. И тут я обратил внимание на поднявшуюся суету. По направлению к площадке с боевой техникой шел Сталин…

Он внимательно осмотрел танк, подозвал к себе конструктора Астрова. Спросил у него какая броня у танка, сила огня, скорость. Чувствовалось по всему, что он не торопится и настроен ко всем хорошо. Похвалил конструкторов, сумевших объединить силу двух моторов.

Сталину танк понравился, и он рекомендовал поставить его как можно скорее на производство».

С весны 1942 года Т-70 уже участвует в боях. За период войны, вернее с осени 1941 года и до весны 1943 года было выпущено шесть тысяч танков Т-60 и свыше восьми тысяч Т-70.

Последним выпала Сталинградская битва, Курская дуга и прорыв блокады Ленинграда.

За разработку легких танков на базе автомобильных двигателей большая группа конструкторов Горьковского автозавода была удостоена Сталинских премий. Получил ее и конструктор Николай Александрович Астров.

Были не забыты и испытатели. Глеб Иванович Зяблов получил медаль «За трудовое отличие».

Наступательные операции 1943 года выдвинули новые требования к танкам. Теперь от танкистов требовался прицельный огонь по внезапно возникающим целям. Экипаж легкого танка, состоявший из двух человек, обеспечить скорострельный огонь не мог. Именно по этой причине танк Т-70 с производства сняли.

Не суждено было ему дойти до Берлина. И все же… он дошел.

Автозаводские конструкторы, которыми по-прежнему руководил Николай Александрович Астров, постарались. Понимая, что пехоте в наступательных боях необходима поддержка, они решили снабдить ее самоходными орудиями. И тогда вновь обратились к танку Т-70. Пригодилась его испытанная и проверенная ходовая часть. На нее установили пушку и получилось орудие, о котором маршал К. К. Рокоссовский напишет: «Эти легкие, подвижные машины поспевали всюду, чтобы выручить пехоту, а пехотинцы, в свою очередь, готовы были грудью заслонить их от огня вражеских бронебойщиков и фаустников».

Так что мы еще не покидаем военных цехов автозавода. Впереди у нас знакомство еще с одним видом оружия — «пушками с высшим образованием».

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.416. Запросов К БД/Cache: 3 / 1