Глав: 14 | Статей: 14
Оглавление
Скандально известный Виктор Суворова объявил эти танки «лучшими и единственными в мире» — эдаким «ЧУДО-ОРУЖИЕМ» Сталина, самим фактом своего существования доказывающим агрессивность СССР и намерение завоевать всю Европу: «Советский Союз был единственной страной мира, которая в массовых количествах производила плавающие танки. В оборонительной войне танку никуда плавать не надо, поэтому, когда Гитлер начал операцию „Барбаросса“, советские плавающие танки пришлось бросить из-за непригодности в оборонительной войне, а их производство немедленно прекратить…». Новая книга ведущего историка бронетехники опровергает все эти мифы, восстанавливая подлинную картину боевого применения советских плавающих танков Т-37, Т-38 и Т-40. Выпускавшиеся крупными сериями — в общей сложности более 3500 шт., - они участвовали и в вооруженных конфликтах конца 1930-х гг., и в Великой Отечественной войне, хотя предназначались вовсе не для «вторжения в Европу», а для разведки, дозорной службы и боевого охранения; последний случай их успешного боевого применения зафиксирован в 1944 году. Трофейные танки-амфибии советского производства охотно использовали и противники Красной Армии — не только немцы, но и венгры, и румыны, а в финской армии они служили до начала 1960-х.
Максим Коломиецi

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПЛАВАЮЩИХ ТАНКОВ

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПЛАВАЮЩИХ ТАНКОВ

Впервые танки-амфибии вступили в бой в 1939 году, причем действовать им пришлось на самых различных театрах. Их дебютом стало участие в боевых действиях против японских войск на реке Халхин-Гол в мае — сентябре 1939 года. Здесь эти машины применялись в условиях пустынно-степной местности и только для действий на суше.

К началу конфликта в составе 11-й танковой бригады 57-го Особого корпуса, дислоцировавшегося в Монголии, имелось всего 8 танков Т-37А. Эти машины впервые использовались в бою с японским отрядом полковника Ямагато 28–29 мая 1939 года, поддерживая огнем свою пехоту.



Легкий танк Т-40 на улице освобожденного Юхнова. Западный фронт, март 1942 года (РГАКФД).

К началу июля в район конфликта прибыла 82-я стрелковая дивизия, танковый батальон которой насчитывал 14 танков Т-26 и 14 Т-37А. В последующих боях эти танки активно использовались для поддержки своих стрелковых частей. Всего за время действий на реке Халхин-Гол потери танков Т-37А (сгоревшими, окончательно разбитыми и отправленными в капитальный ремонт) составили 17 машин из 25 участвующих в боях (47).

Следует отметить, что танки-амфибии показали себя в боях не с самой лучшей стороны. Так, в отчетных документах, составленных после боев с японцами, по этому поводу говорится следующее: «Танки Т-37 показали себя непригодными для атаки и обороны. Тихоходны, слетают гусеницы, ходить по пескам не могут» (48).

В сентябре 1939 года Т-37А и Т-38 участвовали в так называемом «освободительном походе» Красной Армии в Польшу. Здесь они действовали главным образом в составе танковых батальонов стрелковых дивизий, Например, на 17 сентября 1939 года (день начала операции) в составе войск Украинского фронта имелось 109 Т-37А и Т-38 в танковых батальонах семи стрелковых дивизий и 4 Т-37А в 38-й танковой бригаде. Несмотря на то, что широкомасштабных боевых действий в Польше не велось, 20 — 22 сентября плавающие танки участвовали в столкновениях с польскими частями в районе города Холм. При этом было потеряно 3 Т-37А из состава танковых батальонов 45-й и 367-й стрелковых дивизий. В заключении «Отчета о действиях танковых войск Красной Армии в Польше» о плавающих машинах говорилось следующее:

«Танки Т-38 как машины разведки не соответствуют поставленным им задачам. В ходе всей операции они не успевали за танками Т-26…

Танки Т-37А в ходе маршей часто выходили из строя, проходимость низкая, отставали даже от пехотных подразделений».

Но, пожалуй, наиболее активно и массово плавающие танки использовались в ходе советско-финляндской войны. К 30 ноября 1939 года — моменту перехода границы с Финляндией — в танковых частях Ленинградского военного округа насчитывалось 2347 танков, из них 435 Т-37А и Т-38, что составляло 18,5 % всего парка. В ходе боевых действий количество плавающих танков возрастало за счет частей, прибывавших на фронт из внутренних военных округов.



Ремонт поврежденного в боях танка Т-37А на заводе подъемно-транспортного оборудования имени Кирова. Ленинград, сентябрь 1941 года (АСКМ).

Следует сказать, что во время советско-финляндской войны Т-37А и Т-38 использовались только в составе танковых и разведывательных батальонов стрелковых дивизий, а также в восьми отдельных танковых батальонах, сформированных в декабре 1939 года (см. главу «Организация подразделений плавающих танков»).

Плавающие танки использовались на всех участках фронта, от Карельского перешейка до Мурманска, причем довольно в суровых условиях. Дело в том, что зима 1939–1940 годов выдалась очень суровой. Снежный покров достигал толщины 110–125 см, а температура более 30 градусов ниже нуля (в январе на некоторых участках фронта температура достигала 40 градусов и более). Трудности усугублялись тем, что вся местность в полосе боевых действий представляла собой лесисто-болотистый район с весьма ограниченным количеством дорог, в большинстве грунтовых. Поэтому в ходе советско-финляндской войны основной формой использования Т-37А и Т-38 являлась охрана штабов и командных пунктов, делегатская служба и сопровождение колонн на маршах. Но на отдельных участках эти танки применялись для поддержки пехоты и для разведки, действуя весьма эффективно. Причем в начале войны были случаи использования Т-37А и Т-38 по прямому назначению — для форсирования водных преград. Вот несколько примеров.

2 декабря 1939 года взвод Т-38 из состава 361-го танкового батальона (всего 10 Т-26 и 20 Т-38) 70-й стрелковой дивизии 7-й армии Северо-Западного фронта был послан в разведку на станцию Ино. Произведя сложную переправу вплавь через реку с крутыми берегами и ледовым покровом и выполнив задание, на обратном пути взвод встретил до батальона финской пехоты с артиллерией. Танкисты вступили в бой, длившийся всю ночь. В результате этого попытка противника зайти в тыл наших частей была сорвана. Артиллерийским огнем финнов было подбито 3 Т-38,4 человека убито и 1 ранен. В дальнейшем до конца войны батальон поддерживал части 70-й стрелковой дивизии. Потери плавающих танков за время боев составили 10 Т-38 (4 разбиты артогнем, 2 подорвалось на минах и 4 вышло из строя по техническим причинам).


Финские солдаты осматривают трофейный танк Т-37А. Полоса 9-й армии, декабрь 1939 года (фото из коллекции Е. Muikku).



Место разгрома 44-й стрелковой дивизии — танк Т-37А из состава 312-го отдельного разведывательного батальона. 9-я армия, февраль 1940 года (АСКМ).

Не менее успешно действовал 381-й отдельный танковый батальон 18-й стрелковой дивизии 8-й армии, имевший к началу войны 22 Т-26 и 15 Т-38. В ходе боев рота Т-38 преодолела вплавь реку Пенсин-Йоки, своим огнем обеспечив переправу пехоты. При этом было потеряно два танка. Основные потери батальон понес после того, когда в январе 1940 года 18-я стрелковая дивизия попала в окружение в районе Митро. Причиной этого являлось неграмотное использование танков пехотными начальниками. Машины посылались в бой без пехотного прикрытия, артиллерийской поддержки и разведки. В результате этого к концу войны в батальоне осталось всего 5 боеспособных танков.

Кроме 381-го, в составе 18-й стрелковой дивизии имелся и 456-й отдельный танковый батальон (рота Т-26 и рота Т-38), показавший себя с самой лучшей стороны во время боев в окружении. При этом танки зарывали в землю по башню, а в трудные минуты боя Т-38 выдвигались вперед для поддержки пехоты. С середины января из-за отсутствия горючего они использовались как неподвижные огневые точки. Всего за время войны было потеряно 10 танков, из них 5 Т-38.

Довольно активно использовались плавающие танки в Карелии, в полосе действий 9-й армии. К началу войны ее танковые части состояли из 177-го отдельного разведывательного батальона 122-й стрелковой дивизии (17 Т-37А, 2 бронеавтомобиля) и отдельного разведывательного батальона 163-й стрелковой дивизии (12 Т-37, 2 Т-38, пять броневиков). Вначале танки использовались для разведки, боевого охранения и связи. Затем, после выхода 163-й дивизии на дорогу Петанко — Суомуссалми, Т-37А и Т-38 были распределены между стрелковыми полками для поддержки пехоты. К 20 декабря в результате боев почти все они вышли из строя, подорвавшись на минах.

В составе 14-й армии, действовавшей в условиях Крайнего Севера на Мурманском направлении, имелось 114 танков, из которых 34 были Т-37А и Т-38 (30 %). Здесь в условиях полярной ночи плавающие танки в основном использовались для патрулирования дорог и сопровождения колонн.

Что же касается восьми отдельных танковых батальонов Т-37А/Т-38, сформированных специально для действий в Финляндии, то их участие в войне было различным. Некоторые из них вообще не воевали, занимаясь охраной дорог и командных пунктов, другие действовали достаточно эффективно. Правда, для форсирования водных преград они не использовались — к моменту их прибытия на фронт реки и озера покрылись прочным ледяным покровом. Ниже приводятся сведения о составе и боевой работе каждого из этих батальонов.

14-й отдельный танковый батальон действовал на Карельском перешейке в полосе 13-й армии. Имел в своем составе 54 танка, в боях не участвовал, занимался охраной тылов. К 25 февраля 1940 года в батальоне осталось 32 Т-38 и 8 Т-37А, остальные вышли из строя по техническим причинам.



Трофейные танки Т-37А, доставленный финнами на ремонтный завод в Варкаусе. Весна 1940 года (фото из коллекции Е. Muikku).


Танк Т-38 сопровождает транспортную колонну. Карельский перешеек, февраль 1940 года (АСКМ).

18-й отдельный танковый батальон (командир старший лейтенант Водопьян) прибыл на Карельский перешеек 11 декабря 1939 года, имея 54 Т-38. В феврале 1940 года был придан для поддержки 136-й стрелковой дивизии. В ходе боев танки использовались как подвижные огневые точки на флангах и в промежутках между боевыми порядками наступающей пехоты. Продвижение их было скачками, от одного рубежа к другому. Кроме того, батальон охранял командный пункт дивизии, вывозил с поля боя раненых и подвозил боеприпасы. Потери в ходе войны составили 6 Т-38 (1 сгорел, 2 подбито, 3 вышло из строя по техническим причинам).

38-й отдельный танковый батальон прибыл на Карельский перешеек 20 декабря, полностью укомплектованный танками Т-37А. Использовался для охраны коммуникаций, а в феврале участвовал в нескольких боях. Потери батальона составили 18 машин, из них 4 от артогня, остальные вышли из строя по техническим причинам.

41-й отдельный танковый батальон прибыл на фронт, имея 54 танка Т-37А и Т-38. Действовал в составе 13-й армии на Карельском перешейке, в боях не участвовал, использовался для охраны тылов.

81-й отдельный танковый батальон прибыл на фронт в составе 54 танков Т-37А и Т-38. Был включен в состав 13-й армии на Карельском перешейке, использовался для патрулирования дорог, в боях не участвовал. На 14 февраля 1940 года в строю осталось 37 танков, остальные вышли из строя по техническим причинам.

21-й отдельный танковый батальон (командир капитан Еремин) прибыл в состав 8-й армии, имея 52 Т-37А и 2 Т-38. В январе 1940 года получил 2 тягача Т-26, 5 БА-10 и 10 БА-20. В боях не участвовал, использовался для сопровождения транспортных колонн и охраны штабов.

79-й отдельный танковый батальон (командир капитан Коденец) прибыл в состав 9-й армии 22 декабря 1939 года в составе 42 Т-37А и 12 Т-38. Машины были сильно изношены, но, несмотря на это, удачно действовали в районе Суомуссалми, прикрывая отход 163-й стрелковой дивизии. Двигаясь по льду озера, они являлись как бы подвижными броневыми огневыми точками, отбивая атаки противника, предпринимаемые им против арьергардов стрелковых частей. Успеху действий батальона способствовало отсутствие у финнов противотанковых орудий, а также то, что действия велись на очень небольшом пространстве. Ледяная поверхность озера с неглубоким снежным покровом позволяла танкам появляться там, где финны проявляли активность в наступлении. Генерал X. Сииласвуо, командовавший финскими войсками в том районе, писал об этом: «Танки, маневрируя по льду, препятствовали всяким нашим попыткам атаковать отступающего противника».

Потери батальона за время войны составили 34 танка: подбито в бою — 21 Т-37А, оставлено на территории противника — 1 Т-37А и 2 Т-38, вышло из строя по техническим причинам и отправлено на завод — 4 Т-37А, 60-й отдельный танковый батальон (командир капитан Небывалое) прибыл в состав 9-й армии 22 декабря 1939 года, имея 54 Т-38. После марша Кемь — Ухта, продолжавшегося трое суток, в условиях снегопада и метели, удалось собрать и отправить на фронт лишь одну роту (15 машин). С 31 декабря 1939 года, совместно с 79-м танковым батальоном, действовал в полосе 163-й стрелковой дивизии. Потери за время войны составили: 13 Т-38 (1 подбит артогнем, 3 оставлено на территории противника, 9 вышло из строя по техническим причинам и отправлено на завод).



Эшелон с техникой, захваченный немцами летом 1941 года — на платформах танки Т-26 и Т-40, на переднем плане 76-мм пушка Ф-22 (РГАКФД).

Общее количество потерь плавающих танков в ходе советско-финляндской войны оценить довольно сложно, но некоторые выкладки привести можно. Так, по сведениям Автобронетанкового управления РККА, на 1 марта 1940 года на фронте имелось 718 Т-37А и Т-38, из них: в 7-й и 13-й армиях (на Карельском перешейке) — 425, в 8-й и 15-й армиях (Петрозаводское направление) -107, в 9-й армии (направления Кемь — Кандалакша) — 152, в 14-й армии (Мурманское направление) — 34. Из этого количества безвозвратные потери составляли 94 машины (49). Если учесть, что к ноябрю 1939 года в Красной Армии числилось 3660 Т-37А и Т-38, то в советско-финляндской войне участвовало 20 % всего наличного парка плавающих танков.

В целом в ходе боевых действий Т-37А и Т-38 показали низкую надежность и эффективность: корпус разрушался даже от взрыва противопехотной мины, броня пробивалась огнем противотанковых ружей, вооружение оказалось недостаточно эффективным. Двигатель танков оказался маломощным, вследствие чего маневренность машин на местности оказалась недостаточной, сцепление с грунтом слабым, а проходимость в условиях глубокого снежного покрова очень низкой. В некоторых частях на траки гусениц Т-37А и Т-38 наваривали шипы, изготавливаемые из подручных материалов. Там, где такой возможности не было, переворачивали наизнанку (гребнем наружу) от двух до восьми траков. Все это давало положительный результат, несколько повышая проходимость танков.

Как уже говорилось выше, к началу Великой Отечественной войны танки-амфибии имелись главным образом в отдельных разведывательных батальонах стрелковых дивизий. Но, как следует из документов, бронетехника была далеко не в каждом из них. Там же, где плавающие танки имелись, их состояние в большинстве случаев было плачевным. Ведь к этому времени большинство Т-37А и Т-38 находились в эксплуатации уже несколько лет и были сильно изношены. Например, по состоянию на 15 сентября 1940 года из находившихся в Красной Армии 1185 Т-38 402 (34 %) требовали среднего и капитального ремонта. По Т-37А картина была еще печальнее — из 2405 танков ремонта требовали 906 машин, или почти 40 % (50). За девять месяцев, прошедших до начала воины, картина не улучшилась. К этим цифрам стоит добавить танки, требовавшие текущего ремонта, количество которых колебалось от 40 до 60 %. Таким образом, к июню 1941 года техническое состояние Т-37А и Т-38 было довольно низким, во многих случаях их моторесурс составлял не более 20–40 моточасов.



Танк Т-37А, застрявший на валуне и брошенный экипажем. Карельский фронт, лето 1941 года. Скорее всего, танк принадлежал разведывательному батальону одной из стрелковых дивизий 14-й армии (РГАКФД).

Что касается танков Т-40, то их было в войсках немного, и они были недостаточно освоены экипажами: на 1 июня 1941 года в войсках находилось 132 Т-40, из которых эксплуатировалось 18 машин (главным образом в учебных заведениях). Например, в Киевском Особом военном округе, где Т-40 было больше всего, в эксплуатации был лишь один танк из 84.

В механизированных корпусах количество плавающих танков было очень невелико. По штату, в корпусе должно было быть 17 амфибий, но зачастую их не было вовсе. Исключение составлял только 6-й мехкорпус Западного Особого военного округа, в котором имелось 110 плавающих танков.

Большая часть плавающих танков приграничных военных округов была потеряна в первые же недели войны. Например, из 88 танков Т-40, имевшихся в частях Юго-Западного фронта к 22 июня 1941 года, к 17 июля осталось лишь 4 машины (51).



Танки Т-40 на марше. Западный фронт, предположительно 5-я армия, январь 1942 года. Машины имеют белую камуфляжную окраску без каких-либо опознавательных знаков (РГАКФД).

К сожалению, в архивах не удалось обнаружить каких-либо ярких боевых эпизодов с участием плавающих танков. Единственным исключением может служить донесение политотдела Юго-Западного фронта, датированное 4 июля 1941 года, которое приводится полностью:

«В течение 25–30 июня 1941 года, разведывательный взвод плавающих танков под командованием тов. Жигарева, был придан для обеспечения поддержания связи батальона тов. Федорченко со стрелковым полком тов. Лифанова.

29 июня в 8.40, доставляя приказ наштаполка, на опушке леса северо-восточнее с. Баюны, взвод тов. Жигарева столкнулся с группой немецких танков и пехоты, прорвавшихся с юго-востока. Используя малые размеры своих танков, тов. Жигарев произвел смелую атаку спешно окапывающейся группы немецкой пехоты и расчета артиллерийского орудия, рассеяв их по окрестности пулеметным огнем своих трех танков с трех направлений. После чего взвод подвергся нападению двух немецких пулеметных танкеток, открывших массированный огонь из засады, прикрывая беспорядочный отход собственной пехоты.

Тов. Жигарев принял бой, и в течение приблизительно 15–20 минут, маневрируя, вел безуспешный обстрел немецких танкеток из пулеметов своих танков, получая в ответ такие же бесполезные удары немецких пуль. Видя тщетность таких попыток, тов. Жигарев принял решение использовать трофейную противотанковую пушку, развернув ее в сторону противника и произведя из нее 10–12 выстрелов. Один из снарядов пробил борт немецкой головной танкетки под башней и поджег ее. Оба немецких танкиста сгорели внутри. Вторая танкетка, используя дымовую завесу, скрылась в южном направлении. С нашей стороны потерь не было.

Выводы: 1. Тов. Жигарев продемонстрировал хорошее знание трофейной матчасти и проявил смекалку на поле боя.

2. Пулеметные танки бесполезны при столкновениях с вражескими танками и иными бронемашинами. Желательно включение в группы обеспечения связи и разведки не менее одной машины, вооруженной пушкой, или противотанковую пушку на механической тяге» (52).

Из-за больших потерь в танках Т-37А, Т-38 и Т-40 приходилось использовать в боях как сухопутные машины. Естественно, они несли при этом большие потери. Примером таких действий могут служить выдержки из донесения начальника автобронетанкового отдела 9-й армии Южного фронта полковника Яркина о боевых действиях танковых частей 9-й армии за период с 3 по 10 сентября 1941 года:

«6 сентября 1941 г. танковый отряд под командованием старшего помощника начальника 1-го отделения Автобронетанкового отдела 9-й армии старшего лейтенанта Баскина О.Д. в составе 3 танков БТ-5 и 7 танков Т-38 получил задачу оборонять северную окраину Чаплинка и вести разведку на Каховка…

В 9 часов 30 минут 7 сентября двигавшиеся в дозоре 3 Т-38 были обстреляны 75-мм танковой пушкой противника из леса, что в 1 км южнее Шевченко, и выведены из строя.

В 15 часов 30 минут 9 сентября 4 танка Т-38 участвовали в атаке пехоты на Черная Долина. Один танк сожжен. Весь день танки вели боевую разведку на флангах и по фронту. Потери в людях — один красноармеец ранен.



Колонна танков Т-38 на марше. Ленинградский фронт, Невская оперативная группа, отдельный батальон легких танков, сентябрь 1942 года. Танки имеют двухзначные номера на борту и передней части башни (АСКМ).

Прибывшие в состав 9-й армии два танковых батальона в составе: БТ-7 — 9 танков, Т-26 — 13 танков, Т-38 - 20 танков, Т-37 — 15 танков, распоряжением командующего 9-й армии были приданы 150-й стрелковой дивизии…

Усложнившаяся к этому времени на участке 150-й стрелковой дивизии обстановка (противник группами просачивался в направлении Сергеевские, Чукуровские и Каменный) не позволяла массированно применить имеющиеся танки. Вместе с этим, большое количество танков Т-37 и Т-38, не могущих противостоять артиллерийскому огню противника, пришлось использовать группами для поддержки пехоты в разных направлениях:

1) 7 сентября 1941 г. действовало И танков в направлении Сергеевские. В результате боя уничтожена 1 противотанковая пушка, 2 пулеметных гнезда и живая сила противника. Потери — 5 танков.

2) 8 сентября 1941 г. действовало 6 танков в направлении Чукуровские. Потери -3 танка.

3) 9 сентября 1941 г. действовало 6 танков в районе Каменный, в результате боя уничтожено: 3 пулемета и живая сила противника. Потери — 2 танка.

4) 10 сентября 1941 г. 9 танков в направлении Ново-Каменка производили разведку противника. В результате боя взято 2 пленных, 2 мотоцикла, уничтожен 1 пулемет. Потери — 3 танка.

Итоги за период боевых действий с 4 по 10 сентября 1941 г. во всех танковых подразделениях 9-й армии исчисляются в следующем: потери в танках: Т-34 — 3 танка, БТ-7 — 4 танка, Т-26 — 5 танков, Т-37 и Т-38 — 9 танков. Итого — 21 танк.

Танки, выбывшие из строя по техническому состоянию: Т-34 — 1 танк, БТ-7 — 4 танка, Т-26 — 4 танка, Т-37 и Т-38 — 15 танков. Итого — 24 танка, которые ремонтируются средствами частей и армейскими ремонтными мастерскими.

Имеется в строю и в настоящий момент действует в составе стрелковых частей: Т-34 — 1 танк, БТ-7 — 6 танков, Т-26 — 7 танков, Т-37 и Т-38 — 14 танков.

Потери в людях во всех танковых подразделениях: убито — 11 человек, ранено — 17 человек, пропало без вести — 12 человек…

Вывод. При вступлении танков в бой их появление на поле боя подняло дух у бойцов и начальствующего состава, особенно передовых линий.



Трофейный танк Т-38 на финской службе. Лето 1942 года. На башне машины нанесена свастика с короткими хвостами, использовавшаяся на финской бронетехники с 1942 года (фото из коллекции Е. Muikku).

Большим недостатком явилось то, что экипажи не были сколочены, слабо знали материальную часть танков, их боевые качества и даже слабо знали управление, особенно по Т-37 и Т-38 (экипажи на этих марках машин не работали, а работали на КВ и Т-34).

Машины прибыли в Автобронетанковый отдел армии с заводского ремонта со значительными дефектами, как то: заедание скоростей, отказ главного фрикциона, рассыпка подшипников, перегрев моторов (при заводке сгорело 2 Т-37)» (54).

Танки Т-40, как их «младшие» собраться Т-37, Т-38, также использовались в боях как обычные, не плавающие машины. Естественно, что при этом они несли довольно большие потери из-за тонкой брони и слабого вооружения. Но, тем не менее, нередки были случаи, когда эти машины действовали довольно успешно, нанося противнику существенные потери.

В этом плане показателен бой 1-й танковой бригады Красной Армии Юго-Западного фронта 22 сентября 1941 года. Бригада насчитывала в своем составе 7 КВ, 33 Т-34 и 32 танка Т-40 (в том числе и несколько машин без водоходного оборудования) и действовала против частей 4-й танковой дивизии вермахта и дивизии СС «Дас Райх».

Вот как описан этот бой в журнале боевых действий 1-й танковой бригады, которая к 21 сентября 1941 года находилась в районе Резники и Липовка с задачей не допустить обхода противника с юга частей 5-й кавдивизии:

«В 10:30 22.9.41 г. части дивизии СС „Райх“ начали наступление из направления Долгая Лука на Липовка. Наступление поддерживалось сильным минометным огнем, двумя 105-мм артбатареями и ротой танков. Подпустив противника на 700–800 метров он был встречен огнем из тяжелых и средних танков, в результате чего, понеся большие потери, пехота залегла, а танки начали отходить. Пользуясь замешательством противника, 1-й ТБ 1-го ТП (танки Т-40, согласно документов штаба бригады в атаке участвовали все имевшиеся в батальоне 32 машины. — Прим. автора) перешел в контратаку, в результате которой достиг леса, что севернее Долгая Лука, уничтожая огнем и гусеницами пехоту и вооружение противника, танки вернулись на сборный пункт. Несмотря на понесенные потери, противник усилил свои передовые подразделения, подведя резервы, начал новую атаку.



Отправка эшелона с танками Т-40 на фронт. Москва, июль 1941 года (АСКМ).

Атака успеха не имела. Для полного очищения местности от противника, была выделена мотострелковая рота и к этому же времени подошел батальон 1 Гв. стрелковой дивизии. Бой длился в течение всего дня… Части бригады в течение дня провели 7 атак, в результате противник был разбит и рассеян. Противник потерял:

ПТОР — 13 шт.,

Орудий 105 мм — 4 шт.,

Минометов — 7 шт.,

Мотоциклов — 16 шт.,

Машин с горючим — 2 шт.,

Танков — 6 шт.,

Самолетов — 1 шт.,

До двух рот пехоты.

В этом бою бригада потеряла:

Танков Т-40 — 4 шт.,

Убитыми — 32 чел.,

Ранеными — 56 чел.,

Пропавшими без вести — 11 чел.» (55). Кстати, свои большие потери в этом бою немцы подтверждают. В частности, 4-я танковая дивизия сообщала о потере 9 орудий, «раздавленных танками». Кроме того, она же указывала 89 человек убитых и раненых, потерянных только 1-м батальоном ее 12-го мотострелкового полка в ходе боя 22 сентября.

Есть наградной лист на командира батальона легких танков 1-го танкового полка

1-й танковой бригады старшего лейтенанта С.Г. Пономаренко. Он погиб в бою 22 сентября 1941 года и посмертно был награжден орденом Ленина:

«22 сентября 1941 г. в бою под селом Липовка Липово-Долинского района Сумской области тов. Пономаренко лично 3 раза водил вверенный ему батальон в атаку против фашистских частей. Противник в этом бою имел средние танки, за которыми двигалась его пехота.

Тов. Пономаренко смело и решительно атаковал фашистские танки и следующую за ними пехоту. Огнем крупнокалиберных пулеметов батальон уничтожил: до батальона фашистской пехоты, расчеты 8 орудий ПТО, батарею 105-мм орудий и до 25 мотоциклов.

Тов. Пономаренко на своем танке за весь период боя все время находился впереди своего подразделения, увлекая в бой своим мужеством танковые экипажи. Он умело руководил боем вверенного ему батальона и погиб смертью героя в своем танке» (56).



Макет танка КВ-1 на базе Т-38 (финское обозначение Т-38-КВ). Лето 1945 года. Такие машины использовались для обучения расчетов финских противотанковых орудий. На башне видна бело-голубая кокарда, использовавшаяся в бронетанковых частях Финляндии с конца 1944 года (фото из коллекции В. Muikku).

К весне 1942 года Т-37А и Т-38 в боевых частях осталось очень мало, а Т-40 вообще имелись считаные единицы (это вполне объяснимо — их изготовили значительно меньше, чем Т-37А и Т-38, и почти все Т-40 сразу поступали на фронт). Например, по состоянию на 5 апреля 1942 года на Волховском фронте имелось 197 танков, из них 2 Т-38 (оба находились в ремонте). Имелись плавающие танки и на Западном, Калининском и Брянском фронтах, правда, количество их было очень невелико.

К началу советского наступления под Харьковом (12 мая 1942 года) на Юго-Западном фронте имелся 478-й отдельный танковый батальон в составе 12 Т-37А и Т-38, 1 БТ и 9 Т-26. Наряду с единственным Т-40, находившимся на тот момент в составе 71-го отдельного танкового батальона, это были все плавающие танки фронта (57).

К 1 июля 1942 года — началу немецкой наступательной операции «Блау» — на Юго-Западном направлении (Юго-Западный и Южный фронты) плавающие танки были только в двух частях — уже упоминавшемся 478-м отельном танковом батальоне 21-й армии Юго-Западного фронта (на 30 июня 1942 года имел 2 БТ-7, 1 БТ-5, 14 Т-26, 4 Т-40 и 41 Т-37А и Т-38) и 63-й танковой бригаде 56-й армии Южного фронта — 9 КВ, 2 Т-34, 20 Т-26, 19 Т-60, 5 Т-37А и Т-38 (58).

478-й отдельный танковый батальон, сформированный в марте 1942 года, до июля в боях не участвовал, а использовался как учебный, занимаясь ремонтом танков и подготовкой кадров для других танковых частей фронта. Поэтому боевая матчасть батальона и была представлена главным образом танками-амфибиями, боевая ценность которых к этому времени практически равнялась нулю.

В ходе начавшегося немецкого наступления 478-му танковому батальону с тяжелыми боями пришлось отходить на восток, неся при этом большие потери. Согласно ведомости, направленной в штаб 21-й армии, по состоянию на 13 июля 478-й батальон лишился 52 танков из 62. По амфибиям картина была следующей:

«Подбиты артиллерийским огнем и сгорели или окончательно разбиты — 3 Т-37, 2 Т-38, 1 Т-40.

Вышли из строя из-за технической неисправности, оставлены и взорваны экипажами — 3 Т-37, 3 Т-38, 1 Т-40.

Из-за отсутствия горючего оставлены и взорваны экипажами — 8 Т-37, 7 Т-38, 1 Т-40.

Пропали без вести вместе с экипажами 12 июля — 3 Т-37.

Утонули 12 июля при переправе через Дон в районе г. Коротяк — 2 Т-38.

12 июля разбит прямым попаданием авиабомбы — 1 Т-37» (59).



Макет танка Т-34, изготовленный финнами на базе Т-38. Лето 1944 года. Эти машины, использовавшиеся для тех же целей, что и Т-38-КВ, получили обозначение Т-38-34 (фото из коллекции Е. Muikku).

Таким образом, к 13 июля 1942 года в батальоне осталось всего 10 сильно изношенных танков-амфибий, которые к концу месяца были потеряны.

Достаточно долго — до конца 1943 года — эксплуатировались плавающие танки Т-37А и Т-38 на Ленинградском фронте. Здесь, в условиях блокады, активных боевых действий не велось, к тому же имелась возможность ремонта машин на предприятиях Ленинграда. Из-за невысокой боевой ценности танков-амфибий их использовали главным образом для выполнения второстепенных задач. Так, на основании постановления Военного Совета Ленинградского фронта № 001225 от 3 сентября 1942 года сформировали три танковые роты по 10 Т-37А и Т-38 для охраны и обороны авиагарнизонов 38-го БАО (Озерки), 50-го БАО (Смольная) и 8-й авиабазы Балтийского флота.

Помимо этого, на Ленинградском фронте была проведена одна из двух проведенных за всю войну операций (вторая проводилась в 1944 году на Карельском фронте, о чем будет рассказано ниже), в которой плавающие танки использовались для форсирования водной преграды и захвата плацдарма на противоположном берегу. Об этом следует рассказать подробнее, тем более что в литературе об этом почти ничего не говорится.

В начале сентября 1942 года Невская оперативная группа (НОГ) Ленинградского фронта получила задачу «силами 86, 46, 70-й стрелковых дивизий и 11-й стрелковой бригады форсировать реку Нева в районе Невской Дубровки, прорвать оборону противника, установить связь с 8-й армией и во взаимодействии с ней уничтожить Синявинскую группировку противника». Для выполнения этого плана войска НОГ усиливались 48-м, 86-м танковыми батальонами (танки Т-34, КВ, Т-26 и БТ) и отдельным батальоном легких танков (ОЛТБ).

Последний был сформирован 14 августа 1942 года из машин Т-37А и Т-38, отремонтированных на ленинградских заводах и переданных из расформированных разведывательных батальонов армий Ленинградского фронта. Всего в ОЛТБ имелось 29 танков Т-37А и Т-38, однако они были «очень сильно изношены и к плаванию на воде непригодны». Кроме того, со дня формирования и вплоть до 7 сентября батальон находился на исходных позициях в составе 55-й армии, выполняя задачу усиления стрелковых дивизий огнем с места. Поэтому времени на сколачивание подразделений и штаба ОЛТБ совсем не было, личный состав был слабо обучен вождению танков на суше и совсем не имел представления о действиях на воде. А некоторые командиры танков вообще не умели стрелять из танкового пулемета (!).



Трофейный танк Т-38 на немецкой службе — на машине видны обозначения 30-го санитарного батальона вермахта. 1942 год.

Поэтому перед началом операции с личным составом ОЛТБ были проведены специальные занятия: плавание экипажа на одиночном танке — 2 раза, в составе взвода -2 раза и в составе роты 1 раз. Кроме того, все экипажи прошли подготовку по стрельбе из пулемета ДТ и вождению танков. Одновременно с этим командирами проводилась рекогносцировка местности для выбора оптимальных маршрутов переправы.

Батальон легких танков был придан 70-й стрелковой дивизии. Река Нева в предполагаемом месте переправы достигала ширины 400 метров с крутыми берегами и скоростью течения 1 м/с. Все места на левом берегу, пригодные для выхода танков из воды, немцами были тщательно пристреляны. Поэтому переправу планировалось производить только в темное время суток.

Операция по форсированию Невы началась ночью 26 сентября 1942 года. В первом эшелоне шла рота ОЛТБ — 10 машин. В 4.30 танки спустились к воде, при этом один из них сломался, а у двух при маневрировании слетели гусеницы (позднее их эвакуировали в тыл). Оставшиеся семь машин вошли в Неву и устремились к левому берегу. Немцы, заметив переправу, осветили реку ракетами и открыли сильный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь по танкам. Один Т-38, пройдя всего 70 метров, наскочил на какой-то подводный предмет и затонул. Еще три машины, подбитые огнем противника, также пошли ко дну. В результате на левый берег вышло всего три танка. Но из-за того, что пехота 70-й стрелковой дивизии задержалась с переправой, все три машины были быстро подбиты. Их экипажи попытались вплавь переправиться на правый берег, но в воде были расстреляны противником и утонули.

В течение последующих четырех ночей советской пехоте удалось переправиться на левый берег Невы и занять там небольшой плацдарм. Вместе с пехотой удалось переправить и 29 танков, из них 16 Т-37А и Т-38 (9 Т-26 и 1 БТ-2 были перевезены через реку на пароме). На плацдарме танки сразу же ставились на позиции для их использования в качестве неподвижных огневых точек и окапывались. Но из-за открытой местности, сильного артиллерийского огня и бомбежек с воздуха к 5 октября 1942 года 25 танков было подбито. Экипажи уничтоженных танков действовали как обычные пехотинцы, проявив при этом мужество и героизм. Так, вечером 5 октября группе немцев удалось просочиться в тыл частям, оборонявшимся на плацдарме. Группа танкистов, взяв два ящика гранат, забросала ими немцев, после чего бой перешел в рукопашную схватку. При этом механик-водитель ОЛТБ Байда «заколол ножом немецкого офицера, а тов. Рожков (тоже механик-водитель ОЛТБ. — Прим. автора) несколько немцев убил из Нагана».



Танки Т-37А, захваченные венгерскими частями. Июль 1941 года. Судя по нанесенным на башнях эмблемам, машины использовались в венгерской армии, хотя пулеметные установки на некоторых из них отсутствуют (АСКМ).

Ввиду неудачных действий частей НОГ, 6 октября 1942 года был получен приказ — переправить на левый берег уцелевшие танки и танкистов. Но из пяти уцелевших к этому моменту танков удалось вывести только один Т-26. После этих боев батальон легких танков был расформирован. Его потери составили 23 машины из 29, а оставшиеся шесть вышли из строя по техническим причинам.

Дольше всего танки-амфибии Т-37А и Т-38 действовали на Карельском фронте. Здесь в сентябре 1941 года, за счет личного состава и матчасти расформированных отдельных разведывательных батальонов стрелковых дивизий, решением Военного Совета фронта были созданы внештатные бронеотряды. Эти отряды поступили в распоряжение командования оперативных групп фронта — Мурманской, Кандалакшской, Кемьской и Медвежьегорской. Всего в составе этих групп имелось 38 танков Т-37А и Т-38. Это не такая уж и малая сила, если учесть, что к этому моменту на Карельском фронте имелось всего 34 танка (3 Т-28, 17 БТ, 6 Т-26 и 8 XT-133), 20 танкеток Т-27 и 44 броневика.

О действиях этих групп говорится в отчете «О действиях танковых частей Карельского фронта за 1941 год» следующее:

«Бронеотряды… боевых действий не вели, за исключением бронеотряда Кемской Опергруппы, который участвовал в боях на Кестеньгском направлении в составе 88-й стрелковой дивизии с 1 по 25 ноября 1941 года. Танки Т-37-38 использовались совершенно неправильно, как неподвижные огневые точки на переднем крае обороны и для контратак отдельных групп противника, вышедшего в тыл нашим подразделениям. В итоге боев бронеотряд потерял 7 Т-37-38; танки остались на территории противника, т. к. дорога в тыл была перерезана противником…

На 19 декабря 1941 года бронеотряды имеют:

Бронеотряд Мурманской Опергруппы — Т-37-38 — 6, из них 2 в ремонте, БА-10 — 12.

Бронеотряд Кандалакшской Опергруппы — Т-37-38 — 6, из них 1 в ремонте, БА-10 — 9.

Бронеотряд Кемской Опергруппы — Т-37-38 — 5, все требуют ремонта, БА-10 — 9, БА-20 — 4.

Танковая рота в составе батальона охраны штаба Карельского фронта — Т-37-38 — 14».

В дальнейшем, в связи со стабилизацией линии фронта, танки в активных боевых действиях не участвовали вплоть до 1944 года.

К лету 1944 года все оставшиеся в строю Т-37А и Т-38, а также машины, переданные с Ленинградского фронта, были сведены в 92-й отдельный танковый полк. В ходе подготовки к наступлению в Карелии командование фронта приняло решение использовать этот полк «для форсирования реки Свирь и захвата плацдарма с целью обеспечения переправы остальных войск». Эта операция стала вторым (и самым удачным) эпизодом, в котором плавающие танки использовались для переправы через водную преграду. Совместно с 92-м танковым полком, имевшим к 18 июля 1944 года 40 Т-37А и Т-38, должен был действовать 275-й отдельный моторизованный батальон особого назначения (ОМ-БОН), насчитывавший 100 автомобилей-амфибий Ford-GPA, полученных из США по программе ленд-лиза.

19 июля 1944 года 92-й танковый полк и 275-й ОМ БОН вышли в район выжидательных позиций и к исходу 20 июля сосредоточились южнее Лодейного Поля. Река Свирь в этом месте имела ширину от 250 до 400 метров, глубину до 5–6,5 метров и скорость течения более 0,4 м/с. На подготовку операции танкисты имели всего одни сутки. За это время частями была проведена разведка местности, подготовлены исходные позиции для техники, выбраны пути подхода к реке и спуски в воду. Одновременно была проведена рекогносцировка берега и реки командирами и механиками-водителями танков и автомобилей-амфибий.

Операция началась утром 21 июля 1944 года. Началу переправы через реку Свирь предшествовала мощная артиллерийская подготовка, длившаяся 3 часа 20 минут. За 40–50 минут до окончания артогня 92-й танковый полк занял исходные позиции.



Отработка взаимодействия танков с пехотой — на переднем плане танк Т-40. Западный фронт, зима 1942 года (АСКМ).

Одновременно на берег реки вышли 338-й, 339-й и 378-й гвардейские тяжелые самоходно-артиллерийские полки (63 ИСУ-152). Танки и автомобили-амфибии с десантом автоматчиков и саперов, начали переправу еще до окончания артиллерийской подготовки. Ведя огонь из пулеметов с хода, машины быстро достигли противоположного берега. При поддержке огня тяжелых самоходных полков, ведущих огонь прямой наводкой по ДЗОТам и огневым точкам противника, плавающие танки преодолели проволочные заграждения, три линии траншей и при поддержке десанта с автомобилей-амфибий завязали бой в глубине захваченного плацдарма.

Мощная артиллерийская подготовка и внезапность атаки плавающих танков и автомобилей-амфибий не позволили противнику использовать все огневые средства и обеспечили быстрый захват правого берега реки Свирь на фронте до 4 километров. При этом потери 92-го танкового полка составили всего 5 машин. В дальнейшем, по мере переправы стрелковых частей и расширения плацдарма, к вечеру 23 июля на правый берег Свири переправили танковую бригаду, танковый полк и четыре самоходно-артиллерийских полка, которые расширили и углубили прорыв.

Операция по форсированию реки Свирь стала последним эпизодом участия советских плавающих танков в Великой Отечественной войне.

Следует отметить, что в некоторых учебных танковых частях танки Т-37А и Т-38 эксплуатировались вплоть до конца войны — например в Горьковском учебном танковом центре 4 Т-38 числились вплоть до лета 1945 года.



ПОД ЧУЖИМ ФЛАГОМ. Информация об использовании советских плавающих танков в армиях других стран довольно скупа. Единственной машиной, направленной на экспорт, был один танк Т-37А, проданный Турции в 1934 году вместе с партией Т-26. Советское правительство рассчитывало на заказ партии плавающих танков, но после испытаний Т-37А турки отказались от их закупки.

Остальные танки-амфибии попали в другие страны в качестве трофеев. Первой «обзавелась» ими армия Финляндии, захватившая в ходе советско-финляндской («Зимней») войны довольно большое количество Т-37А и Т-38. После ремонта на заводе в Варкаусе они были включены в состав финского танкового батальона, имевшего на 31 мая 1941 года 29 Т-37А и 13 Т-38. К 1 июля 1943 года все Т-37А были выведены из эксплуатации вследствие сильного износа, зато количество Т-38 было доведено до 19. Летом 1944 года для тренировки расчетов противотанковой артиллерии несколько Т-38 переоборудовали в ходовые макеты танков Т-34 и КВ. Для этого на шасси плавающих танков установили металлические кузова, очертаниями напоминавшие корпуса Т-34 и КВ. Новые машины получили обозначения Т-38-34 и Т-38-КВ соответственно. Всего было переделано 15 машин (11 в Т-38-34 и 4 в Т-38-КВ), последние из которых были списаны только в 1960 году!

В 1940 году один трофейный Т-37А финны подарили шведским добровольцам, которые в ходе «Зимней» войны действовали против частей Красной Армии на Кемьском направлении. Непродолжительное время этот танк использовался в Военной пехотной школе недалеко от Стокгольма.

Помимо финнов и шведов, трофейные Т-37А и Т-38 эксплуатировали венгры и румыны, но подробной информацией по этому поводу автор не располагает. Известно только, что к 1 ноября 1942 года в румынской армии имелось 19 Т-37А, 3 Т-38 и 1 Т-40.

Трофейные плавающие танки использовались и в частях вермахта, но в весьма небольших количествах. Главным образом они несли службу охраны в тылу, но иногда включались как внештатные машины в состав разведывательных батальонов пехотных дивизий.



Оставленные из-за поломок или отсутствия горючего легкие танки Т-37А (впереди) и Т-38. Лето 1941 года (ЯМ).


Танки Т-40 выдвигаются для выполнения боевой задачи. Западный фронт, январь 1942 года (РГАКФД).

ТАНКИ-АМФИБИИ В НАШИ ДНИ. До настоящего времени сохранилось только шесть экземпляров советских танков-амфибий. Четыре из них находятся в России: Т-37А и сухопутный вариант танка Т-40 (но уже перевооруженный 20-мм пушкой ШВАК) в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке, Т-38 в музее завода АЗЛК и Т-38 перевооруженный 20-мм пушкой ШВАК на площадке Центрального музея Вооруженных сил в Москве. За рубежом находятся два образца — Т-38-34 (переделанный в ходовой макет Т-34) в финском музее бронетанковой техники в Пароле, Т-37А в Швеции, в танковом музее в Аксвелле. Кроме того, в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке сохранился единственный экземпляр амфибии Vickers-Carden-Loyd из числа закупленных Советским Союзом в 1932 году.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.211. Запросов К БД/Cache: 3 / 1