Глав: 5 | Статей: 22
Оглавление
27 ноября 2005 г. исполнилось 300 лет морской пехоте России. Этот род войск, основанный Петром Великим, за три века участвовал во всех войнах, которые вела Российская империя и СССР. На абордажах, десантах и полях сражений морские пехотинцы сталкивались с турками и шведами, французами и поляками, англичанами и немцами, китайцами и японцами. Они поднимали свои флаги и знамена над Берлином и Веной, над Парижем и Римом, над Будапештом и Варшавой, над Пекином и Бейрутом. Боевая карта морской пехоты простирается от фьордов Норвегии до африканских джунглей.

В соответствии с Планом основных мероприятий подготовки и проведения трехсотлетия морской пехоты, утвержденным Главнокомандующим ВМФ, на основе архивных документов и редких печатных источников коллектив авторов составил историческое описание развития и боевой службы морской пехоты. В первом томе юбилейного издания хронологически прослеживаются события от зарождения морской пехоты при Петре I и Азовского похода до эпохи Николая I и героической обороны Севастополя включительно. Отдельная глава посвящена частям-преемникам морских полков, история которых доведена до I мировой и Гражданской войн.

Большинство опубликованных в книге данных вводится в научный оборот впервые. Книга содержит более 400 иллюстраций — картины и рисунки лучших художников-баталистов, цветные репродукции, выполненные методом компьютерной графики, старинные фотографии, изображения предметов из музейных и частных коллекций, многие из которых также публикуются впервые. Книга снабжена научно-справочным аппаратом, в том числе именным указателем более чем на 1500 фамилий.

Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся военной историей, боевыми традициями русской армии и флота, а также всем, кто неравнодушен к ратному прошлому Отечества.

Реформа морских полков 1833 года и служба полков-преемников в 1833–1917 гг.

Реформа морских полков 1833 года и служба полков-преемников в 1833–1917 гг.

Библиография.

Корвин-Пиотровский К.А. 89-й пехотный Беломорский полк. Исторический очерк. СПб., 1903.

Сытинский Н.А. Очерк истории 90-го пехотного Онежского полка. СПб., 1903.

Юганов Н.А. История 92-го пехотного Печорского полка. 1803–1903. СПб., 1903.

По результатам войн с Турцией и Польшей Николай I решил провести реформу армейской пехоты, в результате которой каждый полк должен был увеличиться с 3 до 6 батальонов, считая 5-й и 6-й батальоны резервными. Для этого двойного увеличения 28 января 1833 г. император велел расформировать 16 пехотных, 5 карабинерных, 4 морских и все егерские полки, а также Луцкий гренадерский полк, обратив их на усиление остальных частей. Первоначально упраздняемые морские полки планировалось целиком присоединять к новым полкам. Но вместо этого 9 мая полки стали тасовать по-батальонно. 1-е и 2-е батальоны четырех увеличивающихся пехотных полков — Невского, Софийского, Принца Вильгельма Прусского и Принца Карла Прусского — сохраняли свои номера, а их третьи резервные батальоны становились 5-ми резервными.



Обер-офицер гренадерских взводов гренадерских рот и рядовой Софийского морского полка. 1833–1843 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XIX. Лист № 90. (ВИМАИВиВС).

В ходе реформы каждый полк получал от 1-го или 2-го морского полка новый 3-й батальон, а от 3-го или 4-го морского — новый 4-й. Вместе с этими батальонами в пехотные полки передавались их Георгиевские знамена. В свою очередь, при поступлении морских батальонов в состав Принца Вильгельма Прусского (Калужского) пехотного полка они получили для уравнения с прочими знаки на кивера с надписью «За отличие», а батальоны, поступившие в Принца Карла Прусского (Либавский) пехотный полк, — знаки на кивера «За Варшаву 25 и 26 Августа 1831 года». По пехотным полкам также расписали третьи резервные батальоны морских полков, ставшие теперь 6-ми резервными. В результате этой реформы получилась довольно запутанная схема (см. таблицу).



Схема переформирования морских полков в 1833 году и их дальнейшей преемственности.

23 мая 1833 г. в Риге состоялся последний высочайший смотр упраздняемых морских полков, после которого Николай I решил все-таки сохранить о них хотя бы внешнюю память. 24 мая император повелел Невскому и Софийскому пехотным полкам отныне называться морскими и носить традиционные белые выпушки на обмундировании. Эти полки по-прежнему входили в состав 1-й пехотной дивизии, которой командовал герой Остроленки и Минска генерал-лейтенант К. Е. Мандерштерн — по словам участника похода 1831 года военного историка Ф. И. Смита, «столько же храбрый и неустрашимый солдат, сколько любезный и скромный человек». О храбрости Мандерштерна ходили настоящие легенды. Например, Николай I, осмотрев летом 1837 г. расположение 1-го пехотного корпуса, рассказывал графу А.X. Бенкендорфу: «В Ковно мы прибыли 4-го августа в 2 часа утра, и я сделал маневры собранному там 1-му корпусу, которым остался очень доволен. Окрестности Ковна представляют превосходную местность для смотров и учений, довольно притом обширную и разнообразную, на которой можно маневрировать в продолжение целых суток. Тут случилось происшествие, очень меня огорчившее, а все-таки прекрасное. Маневры заключились штурмом города, и голова колонны, под командою дивизионного начальника Мандерштерна, остановилась на самом берегу Немана, от которого паромы, чтобы придать всему больше сходства с настоящею войною, отведены были к противоположному берегу. Проезжая мимо этого отряда, я сказал в шутку: „Ну, что ж, только-то! Чего вы тут ждете?“. И вдруг Мандерштерн, приняв сказанное мною за приказание, дал лошади шпоры и исчез в глубине реки, а за ним бросилась и вся первая рота. С большим трудом вытащили его из воды; к счастью, никто не утонул; но бедняк Мандерштерн, уже без того страдавший от старых ран, схватил жестокую горячку. На другой день я пошел к нему, чтобы осведомиться о его здоровье и попенять за то, что он принял мои слова за серьезные. Позднейшие известия о нем, благодаря Богу, совершенно успокоительны; но эта черта показывает человека!». Заслуженный герой командовал 1-й пехотной дивизией до 1839 года.

28 февраля 1834 г. 6-е резервные батальоны морских и пехотных полков были упразднены. Их личный состав влили в 5-е резервные батальоны с увольнением ветеранов, прослуживших более 20 лет, в бессрочный отпуск. Таким образом, к сентябрю 1834 г. завершилась история резервных батальонов морских полков. 20 января 1842 г. произошла очередная реформа пехоты, в ходе которой упразднили и 5-е резервные батальоны. Вместо них полки отныне имели небольшие резервные и запасные кадры, которые в военное время предполагалось разворачивать в полноценные батальоны.



Штаб-офицер Пехотного Его Величества Короля Неаполитанского полка. 1846–1855 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XIX. Лист № 98. (ВИМАИВиВС).

20 января 1846 г. король Обеих Сицилий Фердинанд II стал шефом Невского морского полка, который в связи с этим получил название Пехотный Его Величества Короля Неаполитанского полк. Несмотря на окончательный переход в пехоту, полк сохранил традиционные белые выпушки на обмундировании. Кроме того, на воротнике и клапанах обшлагов офицерских мундиров стали вышивать золотые петлицы, а на эполетах и солдатских погонах помещать вместо 1-го номера дивизии вензель Фердинанда II. Офицерам в отличие от прочих пехотных полков присвоили дополнительно на каски ниспадающие черные султаны из конского волоса.

В 1854 году в связи с началом Восточной войны кадры пехотных полков укомплектовали бессрочно отпускными нижними чинами и развернули их в 5-е и 6-е резервные батальоны. Пока действующие батальоны находились в Царстве Польском, резервные батальоны, сведенные в полки, охраняли Балтийское побережье от возможных десантов англо-французского флота. Но ни тем, ни другим не довелось участвовать в боевых действиях. С окончанием войны резервные батальоны велено было расформировать, а 4-е действующие батальоны преобразовать в резервные. Однако на практике все получилось наоборот. 4-е действующие батальоны 23 августа 1856 г. расформировали, а из упраздняемых 5-х и 6-х батальонов сформировали заново 4-е резервные батальоны. Тем не менее, в этих резервных батальонах номинально все еще сохранялась преемственность с батальонами морских полков.

17 апреля 1856 г. Софийский морской полк был переименован в Софийский пехотный полк. Вскоре Пехотному Его Величества Короля Неаполитанского полку вернули 19 марта 1857 г. его прежнее название, после чего он стал называться Невским пехотным Его Величества Короля Неаполитанского полком. В мае 1859 г. Фердинанд II умер, в связи с чем полк стал называться просто Невским пехотным, но ненадолго. 4 мая 1867 г. его шефом стал греческий король Георг I, и полк стал называться 1-м пехотным Невским Его Величества Короля Эллинов полком.

В 1863 году в связи с волнениями в Польше часть армии привели в военное положение. 6 апреля 1863 г. 4-е резервные батальоны пехотных полков велено было дополнить бессрочными и временными отпускными нижними чинами, а также рекрутами и сформировать дополнительно 5-е резервные батальоны. Из этих двух батальонов создавались новые резервные полки с тем же названием, что и основные — Невский резервный пехотный полк, Софийский резервный пехотный полк и т. д. 13 августа 1863 г. из этих полков император решил составить новые пехотные дивизии. Резервные полки привели в нормальный трехбатальонный состав, после чего они получили самостоятельные названия. Бывшие 4-е резервные батальоны стали 1-ми действующими батальонами новых полков, 5-е резервные — 2-ми, а к 1 декабря 1863 г. из рекрут сформировали и 3-и батальоны. 25 марта 1864 г. новым полкам присвоили порядковые номера. В результате этой реформы были сформированы 89-й пехотный Беломорский, 90-й пехотный Онежский, 92-й пехотный Печорский и 102-й пехотный Вятский полки. При этом 1-е батальоны новых полков, сформированные из бывших четвертых резервных батальонов, унаследовали их Георгиевские знамена — Беломорский и Печорский полки от 3-го морского полка, а Онежский и Вятский — от 4-го морского полка (см. таблицу). 21 сентября 1865 г. 1-м батальонам четырех полков Александр II пожаловал новые Георгиевские знамена с сохранением прежних надписей — отличия и юбилейной — на полотнище. Знамена освятили в Гельсингфорсе 10 сентября 1867 г.



Рисунок вензеля короля Фердинанда II на эполеты офицеров Пехотного Его Величества Короля Неаполитанского полка, высочайше утвержденный 29 января 1846 г. (ГБВНК).


Портрет подпоручика Пехотного Его Величества Короля Неаполитанского полка. Портрет кисти М.А. Тихеева. Май 1849 г. (Ярославский художественный музей).

При развертывании из резервных батальонов Печорский полк сохранил в память о Калужском полку знаки на шапках «За отличие», а Вятский полк — знаки Либавского полка «За Варшаву 25 и 26 Августа 1831 года». От морских батальонов новые полки унаследовали кроме Георгиевских знамен и гренадерский бой. Тем не менее, белые морские выпушки на обмундировании в новых полках с сентября 1863 г. отменили. Вплоть до 1917 года их сохраняли Невский и Софийский пехотные полки в память о том, что их третьи батальоны вели происхождение от первых батальонов 1-го и 2-го морских полков. В Калужском же и Либавском пехотных полках преемственность со вторыми батальонами 1-го и 2-го морских полков после 1863 года уже не поддерживалась.

89-й пехотный Беломорский, 90-й пехотный Онежский и 92-й пехотный Печорский полки вошли в состав 23-й пехотной дивизии. С 1865 года она стояла в Финляндии, откуда в 1883 году ее перевели в Ревель. Вплоть до начала I мировой войны эти полки в боевых действиях не участвовали. По-иному сложилась судьба 102-го Вятского полка, попавшего в 1-ю бригаду 26-й пехотной дивизии. Полк доблестно участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Летом 1877 г. дивизия пришла в действующую армию и сперва была двинута под Плевну, но вскоре переведена в Рущукский отряд. 19 июля Вятский пехотный полк расположился около Церковны. 9 сентября три турецкие дивизии атаковали передовой отряд генерал-лейтенанта Л.А. Татищева. Несколько часов длился упорный бой. Имея тройное превосходство, турецкая бригада генерала Асима взяла ключевую высоту у деревни Бей-Варбовка, угрожая обойти левый русский фланг и уже обстреливая его тыл. Но тут к высоте подоспели из резерва 1-й и 2-й батальоны Вятского пехотного полка. Командир бригады генерал-майор Н.Н. Малахов лично повел их в атаку. Вятцы опрокинули полки Асима и ворвались в Бей-Варбовку. Потеряв около 1,5 тысяч солдат, турки отступили и 13 сентября отошли за реку Кара-лом. 19 сентября к реке подошел Рущукский отряд и занял здесь позицию до конца ноября. За проявленную доблесть император 17 апреля 1878 г. наградил Вятский полк Георгиевскими трубами с надписью «За Церковну 9 сентября 1877 г.».



Интендантская карточка со схемами обмундирования и полковых отличий 1-го пехотного Невского Короля Эллинов полка. 1890-е гг. (Из коллекции М.П. Васильева). Такую форму одежды с белыми морскими выпушками полки носили почти без изменений с 1882 по 1908 г.


Интендантская карточка со схемами обмундирования и полковых отличий 2 — го пехотного Софийского Его Величества полка. 1890-е гг. (Из коллекции М.П. Васильева).

13 ноября 1877 г. главная турецкая армия Сулеймана-паши начала действия против Рущукского отряда с целью выйти в тыл 8-му русскому корпусу, оборонявшему Шипкинский перевал. 23 ноября турки прорвали фронт 11-го корпуса и заняли Златарицу, открыв дорогу на Тырнов. Однако ночью к Тырнову подоспела бригада генерал-майора Н.Н. Малахова. 24 ноября Пермский и Вятский полки перешли по пояс реку Дрентска и взобрались под вражеским огнем на крутые скалы. Ударив на правый фланг и в центр турецких позиций у Златарицы, полки опрокинули противника, спешно отступившего и оставившего более 100 трупов. Одновременно продвижение турок было остановлено и на других участках. В итоге их стратегическое наступление захлебнулось. После этого активные боевые действия для Вятского пехотного полка завершились. Всего за время войны полк потерял 25 нижних чинов убитыми, 1 обер-офицера и 148 нижних чинов ранеными, 2 солдат пропавшими без вести.

Остальным трем полкам-преемникам, несмотря на службу в мирной обстановке, довелось на практике вспомнить свою историческую связь с морской пехотой.



Рядовые 1-го пехотного Невского Его Величества Короля Эллинов полка. Ревель, 1890-е гг. (Фотография из коллекции И.А. Кобец). В 1881–1882 гг. российская армия получила новое обмундирование согласно вкусам императора Александра III. Как вспоминал граф А.А. Игнатьев: «Под лозунгом „самодержавие и народность“ наступил период „упрощения“ и „русификации“, выразившейся в армии введением новой формы — мундиров в виде полукафтанов, цветных кушаков, барашковых шапок, шаровар и т. п. На первом придворном приеме, когда все начальники, числившиеся в свите, должны были быть в новой свитской форме, командир Конной гвардии князь (А.В.) Барятинский появился в мундире палка, а на полученные от Министра Двора замечания ответил, что „мужицкой формы он носить не намерен“. В результате ему пришлось провести остаток жизни в Париже». Несмотря на недовольство военных, новая форма очень нравилась Александру III и его преемнику Николаю II. Но даже через четверть века офицеры и солдаты с ностальгией вспоминали яркие мундиры времен Александра II. Военный министр А.Ф. Редигер писал: «Вопрос об изменении формы <…> до конца 1906 года еще не получил разрешения. Государь отнесся к этому вопросу совершенно отрицательно и говорил, что наша форма хороша, национальна и очень нравится ему, а также и всем приезжим иностранцам. Я возражал, что форма эта, особенно в армии, хороша в массе, но в одиночку она так бедна и неуклюжа, что хуже быть не может; что наш солдат не любит своей формы, она ему не нравится, он ею не дорожит; что уходящие в запас шьют себе форму времен императора Александра II, чтобы щеголять в ней в деревне или хотя бы снимаются у фотографа в этой форме». Публикуемая здесь фотография свидетельствует, что реальность действительно не всегда совпадала с красивыми ожиданиями монархов.


Лист № 29 из «Иллюстрированного описания перемен в обмундировании и снаряжении Императорской Российской армии». (Музей-панорама «Бородинская битва»).

После завершения русско-турецкой войны Александр II, не оставлявший надежду овладеть Босфором, поручил разработать план захвата пролива со стороны Черного моря (см. том II). Подготовка к стратегическому десанту требовала не только мощного флота, но и обученных пехотных частей. Многих солдат — в недавнем прошлом обычных крестьян — пугали морские перевозки, да и среди командования находилось немало скептиков, опасавшихся десантных операций. Для проверки всех опасений и обучения войск и флота проводились маневры с высадкой. Одно из первых таких учений Балтийский флот провел летом 1883 г. в присутствии императора Александра III. В состав десантного отряда были назначены 1-й и 2-й батальоны 92-го пехотного Печорского полка, 2-й и 3-й батальоны 91-го пехотного Двинского полка, 5-я батарея 22-й артиллерийской бригады и полуэскадрон Лейб-Гвардии Уральского казачьего эскадрона.

14 июля 1883 г. 1-я, 2-я, 3-я, 5-я, 6-я и 7-я роты Печорского полка разместились на броненосной батарее «Не тронь меня», а 4-я и 8-я роты — на пароходе «Днепр». В 9 часов утра 16 июля эскадра из 5 броненосцев, 2 лодок, 3 пароходов и 8 миноносцев подошла в боевом порядке к Батарейной бухте у Красной Горки и начала обстреливать берег. Около 12 часов показалась яхта «Держава», на борту которой находились Александр III, императрица Мария Федоровна, наследник цесаревич Николай Александрович[19], великие князья Георгий Александрович, Владимир Александрович, Алексей Александрович, Михаил Николаевич, Николай Николаевич и великая княгиня Мария Павловна. С их прибытием на эскадре подали сигнал, и миноноски повели к берегу на буксирах катера и шлюпки, в которых сидели солдаты 5-й, 6-й и 7-й рот Печорцев. В это время император в сопровождении семьи и свиты подъехал на паровом катере к временной пристани, откуда наблюдал за высадкой десанта. Проезжая мимо десантных войск, государь здоровался с ротами.



Обер-офицер 2-го пехотного Софийского Императора Александра III полка в парадной форме вне строя. Фотография 1910–1913 гг. (Из коллекции А.В. Воронова). На мундире офицера хорошо видны белые морские выпушки, а на левой стороне груди — юбилейный полковой знак.



Схемы обмундирования 1-го пехотного Невского Его Величества Короля Эллинов и 2-го пехотного Софийского Императора Александра III полков по состоянию на 1 февраля 1910 г. (В.К. Шенк. «Таблицы форм обмундирования Русской Армии»). Такую форму полки носили с 1908 по 1913 г, только весной 1910 г. на тульях фуражек нижних чинов император велел носить полковые знаки отличия, а на околышах защитных фуражек отменил цветную тесьму.

Первый эшелон десанта «противник» встретил ружейным и артиллерийским огнем. Выпрыгнув из шлюпок за 80–50 шагов от берега, солдаты по воде, доходившей местами выше пояса, выбрались на сушу, оттеснили слабую стрелковую цепь и начали развивать наступление вглубь территории. Вторым рейсом прибыли еще три роты 1-го батальона, а также понтоны с артиллерией, после чего десант атаковал «вражеские» резервы. Последними на берег высадились 4-я и 8-я роты Печорцев, лошади и обоз. Император, внимательно наблюдавший за десантом, решил лично вблизи ознакомиться с учениями. Отправившись пешком вдоль берега, где происходила высадка, он осматривал ход операции и беседовал с офицерами. Императрица Мария Федоровна также пожелала перейти ближе к десанту. Увидев это, солдаты 7-й роты бросили на песок шинель и предложили государыне сесть на барабан. Императрица выразила солдатам свое удовольствие и отметила «их верноподданническую заботу».



Юбилейные нагрудные знаки: 1, 2 — офицерский и солдатский 1-го пехотного Невского Его Величества Короля Эллинов полка (высочайше утвержден 27 марта 1908 г.); 3, 4 — офицерский и солдатский 2-го пехотного Софийского Императора Александра III полка (высочайше утвержден 17 ноября 1910 г); 5 — офицерский 89-го пехотного Беломорского полка (высочайше утвержден 5 июля 1908 г.); 6, 7 — офицерский и солдатский 90-го пехотного Онежского полка (высочайше утвержден 23 сентября 1908 г); 8, 9- офицерский и солдатский 92-го пехотного Печорского полка (высочайше утвержден 24 марта 1909 г); 10 — офицерский 102-го пехотного Вятского полка (высочайше утвержден 24 октября 1910 г). (Все знаки из частных коллекций). Знаки 1 и 2 учреждены в честь 200-летнего юбилея Невского пехотного полка. Остальные знаки учреждены в честь 100-летних полковых юбилеев. При этом знаками 5-10 была отмечена вековая годовщина сформирования морских полков 29 апреля 1903 г.

Между тем на берегу установили орудия, открывшие огонь по правому флангу «противника». Одновременно десант стал стрелять залпами, и командование решило, что неприятель обойден. Маневр завершился. Александр III с семьей отправился на яхту «Держава», откуда просигналил свою благодарность всем участникам операции. После этого 1-й и 2-й батальон Печорцев пешим порядком двинулись в Ораниенбаум. И тут на марше выяснилось, что офицерам так и не удалось преодолеть всех солдатских предрассудков против десантов. Оказалось, что для облегчения экипировки при высадке нижние чины по чьему-то «мудрому» совету выбросили в море запас сухарей. В итоге батальоны сделали переход полуголодными.



Перед парадным обедом 89-го пехотного Беломорского полка. 1900-е гг. (Фотография из коллекции М.П. Васильева).


Меню праздничного обеда 89-го пехотного Беломорского полка 21 марта 1905 г. (Из коллекции М.П. Васильева).

Вскоре после этого маневра полкам-преемникам официально подтвердили их историческую связь с морскими полками. В связи с уточнением даты основания полков и дезавуированием их преемственности с частями XVIII века, приказом по военному ведомству от 18 марта 1884 г. № 96 всем четырем полкам официально присвоили старшинство с 29 апреля 1803 г. по дате указа Александра I о формировании четырех морских полков. При этом устанавливалась преемственность каждого полка с двумя морскими полками, батальоны которых в 1833 году были влиты в соответствующий полю Беломорскому и Печорскому полку — с 1-м и 3-м морскими полками, а Онежскому и Вятскому — с 2-м и 4-м морскими полками.



Таблица со схемой обмундирования полков 23-й пехотной дивизии. Хромолитография. 1874 г. (РГБИ). Такую форму пехотные полки носили с 1873 по 1881 гг.



Форму одежды, изображенную на карточке, полк носил почти без изменений с 1881 по 1908 г. На карточке также схематично изображено Георгиевское знамя, пожалованное 1-му батальону Печорского полка 21 сентября 1865 г. Ниже его должно быть показано Георгиевское знамя, пожалованное 6 декабря 1831 г. 2-му батальону 3-го морского полка и перешедшее затем в 1-й батальон Печорского полка. Но на схеме отсутствуют атрибуты такого знамени — георгиевские ленты, навершие и надпись отличия. Между знаменами показан знак на шапки «За отличие», доставшийся Печорскому полку от Принца Вильгельма Прусского (Калужского) пехотного полка.

Летом 1901 г. планировались масштабные маневры войск Петербургского и Финляндского военных округов. В том числе предполагалось провести высадку десантного отряда, сформированного из полков 23-й пехотной дивизии. Для этого в марте 1901 г. в Выборге были заказаны и к началу июня изготовлены гребные десантные суда. Беломорцы, Онежцы и Печорцы стали обучаться посадке на них и высадке на берег. Кроме того, в каждом полку сформировали особую десантную команду (1 офицер и 50 нижних чинов), поступившую в сводную десантную роту 23-й пехотной дивизии. В Ревеле эту роту 26 июня начал обучать специально вызванный с Черного моря командир Одесской сводно-морской роты штабс-капитан X.Ф. Стаматьев и его небольшая команда. Эти специалисты учили солдат управлять десантными судами.

6 июля 1901 г. Ревель посетил великий князь Михаил Александрович. В его присутствии сводная рота провела высадку с крейсера «Память Азова» двух батальонов 91-го пехотного Двинского полка. Батальоны высаживались в устье реки Бригитовки, где противника изображали 1-й и 2-й батальоны Печорского полка. После удачного маневра великий князь Михаил Александрович обошел части и, пропустив их церемониальным маршем, поблагодарил войска. В конце июля в Ревель пришли нанятые военным ведомством транспортные суда Русско-Датской компании, которые немедленно стали приспосабливать для перевозки солдат, лошадей и обоза. 31 июля Ревель посетил Главнокомандующий войсками Гвардии и Санкт-Петербургского военного округа великий князь Владимир Александрович. Он осмотрел полки, транспорты, а также сводно-морскую роту 23-й дивизии. В его присутствии дивизия произвела репетицию посадки всех частей на суда. Великий князь остался доволен и приказал нижним чинам Одесской сводно-морской роты выдать в награду по рублю, а остальным солдатам — по 50 копеек.

С 1 августа 1901 г. начались большие маневры, по замыслу которых восточный корпус должен был защищать Петербург от западного корпуса, наступавшего со стороны Эстляндской губернии. Для содействия этому наступлению командование западного корпуса планировало высадить на финском берегу под Выборгом десант и двинуть его на столицу в тыл восточному корпусу. 6 августа войска 23-й пехотной дивизии посадили в Ревеле на транспорты и вывели на рейд. 7 августа десантная эскадра под командованием контр-адмирала 3.П. Рожественского отплыла двумя кильватерными колоннами и утром 8 августа подошла к острову Сескар. Здесь ее встретил великий князь Владимир Александрович и приказал идти к Бьеркэ. Подходя к острову в 14 часов, эскадра встретила яхту «Штандарт», на борту которой находился Николай II с императрицей Александрой Федоровной. Государь вышел на мостик и здоровался с морскими командами и расположенными на судах частями, которые отвечали мощным «Ура!». Войдя в Бьеркэ-зунд, передовые корабли открыли огонь по не ожидавшему десанта «противнику». В 16.45 началась высадка авангардных частей, которые оттеснили «восточных» от береговой линии. В полном порядке солдаты пересаживались с транспортов на баркасы и боты и при подходе к берегу за 100 шагов смело прыгали в воду, равнялись в цепь, шли по воде, выходили на берег, скрывались в лесу и наступали на расположенное в версте селение Бьеркэ. К вечеру высадка войск завершилась. Ночью и днем 9 августа продолжалась выгрузка тяжестей и обозов. Николай II наблюдал за ходом десанта с катера.

В 6 часов утра 10 августа десант начал наступление вглубь территории. Пройдя за 27 часов 67 верст, войска утром 11 августа вышли к деревне Ваммельсу, где отрезали отступавшие к Петербургу части восточного корпуса. Следовавший в авангарде десанта Двинский полк должен был овладеть переправой через Черную речку, но неожиданно встретил Лейб-Гвардии Резервный полк из «восточных» сил. Этот полк оказался здесь случайно, поскольку его задержал посредник. Завязался «бой». На помощь Двинцам подоспели Беломорский и Онежский полки. В конце концов, Онежцы перешли реку вброд, и посредники признали оборону гвардейцев сломленной, а деревню и переправу захваченными десантом. Подошедший вскоре отряд «восточных», отступавший к Петербургу, был признан отбитым и двинулся кружным путем. Десант получил дневку и продолжил наступление утром 13 августа. Двигаясь в авангарде дивизии вдоль берега к Сестрорецку, охотники Беломорского полка застали врасплох большой разъезд «восточных» и захватили в плен офицера и трех нижних чинов Финляндского драгунского полка. Подойдя к Белоострову на границе Выборгской и Петербургской губерний, десант встретил посредника, сообщившего о завершении маневров.



Интендантская карточка со схемами обмундирования и полковых отличий 92-го пехотного Печорского полка. 1890-е гг. (Из коллекции М.П. Васильева).

14 августа Николай II в рескрипте на имя великого князя Владимира Александровича отметил: «Сухопутные силы шли рука об руку с морскими, и десантная операция, руководство которой Вы взяли лично на себя, была блестяще выполнена. Я видел во время высадки войск, как сформированная по Вашим указаниям десантная рота из нижних чинов 23-й пехотной дивизии перевозила вместе с матросами десантный отряд на берег, соперничая с моряками в искусстве управления и гребле на баркасах и ботах. Десантный маневр еще раз доказал, что для войск, руководимых опытной, умелой рукой Вашего Императорского Высочества, нет ничего невыполнимого». В приказе по дивизии отмечалось: «Заслужить такую похвалу Царя — большое счастье для дивизии». После завершения маневров 23-я пехотная дивизия 16 августа вступила в Петербург и торжественным маршем прошла через город, причем, проходя мимо домика Петра Великого, полки отдавали честь основателю морской пехоты. 17 и 18 августа двумя эшелонами войска выехали по железной дороге в Ревель и Нарву. Так завершились эти грандиозные маневры — одни из крупнейших десантных учений императорской России.



Георгиевское знамя, пожалованное 92-му пехотному Печорскому полку 29 апреля 1903 г. (Фотография 1903 г.). В связи со столетним юбилеем со дня учреждения морских полков четырем полкам- преемникам были пожалованы новые Георгиевские знамена с юбилейными Александровскими лентами. Полотнища имели одинаковый рисунок: на одной стороне надпись «С нами Бог» и изображение образа Спаса Нерукотворного; на другой стороне под вышитым золотом вензелем Николая II на голубой Андреевской ленте юбилейные даты «1803–1903», а по углам черные орлы. Цвет каймы и узоров на полотнище был в Беломорском полку красный, в Онежском и Вятском светло-синий, в Печорском темно-зеленый. 11 июня 1912 г. к навершиям знамен велено по-прежнему привязывать георгиевские ленты с кистями, а под образом Спаса Нерукотворного пришивать широкую георгиевскую ленту с надписью боевого отличия полка.

29 апреля 1903 г. в связи со столетним юбилеем со дня учреждения Александром I морских полков четырем полкам-преемникам «в ознаменование особого Монаршего благоволения за верность и преданность Престолу и Отечеству» император пожаловал новые Георгиевские знамена с юбилейными Александровскими лентами и надписью отличия только на латунной знаменной скобе. На одной стороне полотнища помещался образ Спаса Нерукотворного, а на другой, под вышитым золотом вензелем Николая И, на голубой Андреевской ленте располагались юбилейные даты «1803–1903». Цвет каймы и узоров на полотнище в Беломорском полку полагался красный, в Онежском и Вятском — светло-синий, в Печорском — темно-зеленый.

Нижним чинам по случаю юбилея император пожаловал по рублю.

С началом I мировой войны все полки — преемники морских полков приняли участие в боевых действиях на европейских фронтах[20]. В первые же дни 23-ю пехотную дивизию 18-го армейского корпуса перевезли к Варшаве, где собиралась 9-я армия для наступления на Познань. Но уже 11 августа в связи с отходом 4-й армии к Люблину 18-й корпус отправили через Ивангород на усиление ее правого фланга. 17 августа свежая австрийская армейская группа генерала фон Куммера двинулась вдоль Вислы, рассчитывая легко смять потрепанные войска 4-й армии. Неожиданно 95-я ландштурменная дивизия, наступавшая от посада Ополе, попала под мощный удар подоспевшей 23-й пехотной дивизии. Полки-преемники с ходу опрокинули и разгромили австрийцев, а также отбили контратаки 106-й ландштурменной дивизии, захватив 4 орудия, 3 передка, 8 пулеметов, 1105 солдат, 3 штаб- и 27 обер-офицеров. Отбросив противника за реку Ходель, 23-я дивизия заняла плацдарм на ее южном берегу глубиной до 2–3 км. Потерпев поражение, группа Куммера уже не помышляла о наступлении, а стала спешно укреплять занятые рубежи. В свою очередь 23-я дивизия готовилась к новой атаке, ведя усиленную разведку перед плацдармом. 21 августа немного продвинулись Онежцы, выгнавшие австрийцев за Ополе.

С 22 августа 18-й корпус вошел в состав новой 9-й армии, образованной на примыкавшем к Висле правом фланге Юго-Западного фронта. Для дальнейшего наступления на Юзефов между Вислой и 23-й дивизией развернулась Гвардейская стрелковая бригада. Утром 26 августа 9-я армия перешла в общее наступление. Онежский полк под прикрытием меткого пулеметного огня подпоручика Л.Л. Радзивинского штурмом взял позицию австрийцев у фольварка Овчарня-Гурна, причем командир 11-й роты капитан Н. А. Сытинский — историк морской пехоты и помощник хранителя полкового музея — захватил 2 пулемета. Правее Онежцев на высоту 87,1 наступал Печорский полк. В это время соседний с ним Лейб-Гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк с огромными потерями в лоб штурмовал укрепленную высоту 82,2 у деревни Войцехов. Видя это, полковник К.Г. Козунов повернул 2-й батальон Печорцев на Войцехов во фланг австрийцам. Смелой атакой 5-я рота капитана Н.В. Соколова и 8-я рота штабс-капитана Д.Н. Макарова под сильным огнем ворвались в редут у Войцехова, взяв в плен 3 австрийских офицеров и 59 нижних чинов. При этом роты потеряли 8 солдат убитыми и 56 ранеными.

Сбитая по фронту и обойденная с фланга 95-я ландшутрменная дивизия откатилась назад, оставив в руках 23-й пехотной дивизии более тысячи пленных, пулеметы и орудия[21].



Строй солдат 92-го пехотного Печорского полка в исторических формах морских батальонов, морских и пехотных полков во время юбилейных торжеств на Марсовом поле в Санкт-Петербурге. Апрель 1903 г. (Из коллекции М.П. Васильева).

Следующие дни полки-преемники преследовали отступающих австрийцев, сбивая их арьергарды, забирая пленных и трофеи. Так, 28 августа у деревни Грабувка Печорский полк лихой атакой взял 3 орудия и 5 зарядных ящиков. 31 августа 18-й армейский корпус вышел к Сану. Утром 2 сентября 23-я дивизия форсировала реку, сбив противника у деревни Залешаны и захватив 6 орудий. Преследуя стремительно уходящих австрийцев, полки-преемники 7 сентября вышли к реке Вислоке.

В это время на противоположном левом берегу Вислы обозначилась подготовка 9-й германской армии к наступлению на Варшаву и Ивангород. Для парирования удара главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал Н.И. Иванов приказал 14 сентября 9-й армии вернуться за Сан, занять правый берег Вислы и подготовить переправы для перехода на левый берег. 15–19 сентября 23-я пехотная дивизия отошла за Сан к Аннополю. Но 20 сентября по левому берегу реки к Аннополю вышли части 9-й германской армии, отбросившие 22 сентября русские авангарды за Вислу. В результате переправа оказалась невозможной. Пока под Варшавой и Ивангородом шли кровопролитные бои, полки-преемники почти месяц вели пассивную перестрелку с немцами и австрийцами через реку.

Одновременно с наступлением немцев на левом берегу Вислы 4-я австро-венгерская армия также двинулась вперед по правому берегу. Не имея достаточных сил, 3-я русская армия отошла 26 сентября за Сан, отбив все попытки австрийцев форсировать реку. Вскоре в связи с успехами русских войск под Ивангородом решено было перейти в атаку и на правом берегу Вислы.

14-15 октября 23-я пехотная дивизия снова выдвинулась к Сану и вступила в бой за переправу. Ночью с 18 на 19 октября подпоручик Беломорского полка Г.Н. Гибер-фон-Грейфенфельс первый форсировал с охотниками Сан, закрепился на вражеском берегу и весь день удерживал плацдарм возле деревни Кемпа Ржечицка. Следующей ночью на плацдарм переправилась 16-я рота штабс-капитана Ю.П. Цельмина. Вместе храбрые офицеры держались еще сутки, отражая с трех сторон многочисленные атаки, расстреляв все патроны и отбиваясь штыками. Так и не сумев сбросить Беломорцев в реку, австрийцы 21 октября отступили. Доблестный подпоручик Г.Н. Гибер-фон-Грейфенфельс получил орден Св. Георгия 4-й степени, а штабс-капитан Ю.П. Цельмин — Георгиевское оружие.

22-23 октября полки-преемники вторично перешли Сан. Преследуя отступающих австрийцев, 23-я пехотная дивизия уже 31 октября достигла реки Дунаец. Переведенная затем на левый берег Вислы, дивизия двинулась к Кракову и вечером 6 ноября сменила на левом фланге 9-й армии 1-ю гвардейскую пехотную дивизию у деревни Ивановице. Здесь полкам-преемникам пришлось вести упорные бои, сдерживая контрнаступление австрийцев. 17 ноября 23-я дивизия аналогичным образом сменила 2-ю гвардейскую пехотную дивизию у деревни Янгрот. После тяжелых оборонительных боев полки-преемники 29 ноября снова передали позиции у Янгрота 2-й гвардейской пехотной дивизии. В связи с завершением Ченстохово-Краковского сражения главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал Н.И. Иванов приказал 30 ноября 9-й армии отойти на линию реки Ниды. 1–5 декабря 23-я дивизия совершила отход и 6 декабря перешла за реку у деревни Сковронно возле города Пинчов.

Ночью с 7 на 8 декабря австрийцы неожиданно форсировали Ниду, захватили прибрежные окопы и попытались прорваться вглубь боевого участка дивизии. Но поручик Беломорского полка Б.А. Крыштопенко бросился со своей ротой вперед, остановил вражескую атаку и не позволил противнику расширить плацдарм. К сожалению, сам Крыштопенко был при этом смертельно ранен. На рассвете 8 декабря подпоручик-беломорец В.И. Загордан разведал расположение австрийцев, подобравшись на 50 шагов к их окопам, и, несмотря на попавшие в него 3 пули, доставил результаты разведки в штаб. С учетом полученных данных Беломорский и Онежский полки атаковали вражеский плацдарм. Под сильным огнем они штыковым ударом выбили австрийцев из захваченных накануне русских окопов. Во время атаки капитан Беломорского полка Н.П. Лежневский, верно оценив ситуацию, вскарабкался с частью своей роты по круче и незаметно вышел в тыл противника. Штыками он выбил австрийцев из первой линии окопов, обратил их в бегство и захватил более 200 пленных. Австрийцы попытались перебросить на плацдарм резерв. Но 3-я батарея 23-й артиллерийской бригады метким огнем накрыла их переправу через Ниду. Кроме того, артиллеристы создали в тылу выбитых из окопов и отступавших австрийцев настоящее огневое кольцо, заставляя их сдаваться в плен.



Капитан 90-го пехотного Онежского полка Н.А. Сытинский. Фотография 1915 г. Николай Андреевич Сытинский родился 4 августа 1871 г. в купеческой семье Нюландской губернии. По окончании 5 классов Александровской гимназии в Гельсингфорсе он 14 ноября 1888 г. поступил вольноопределяющимся в 90-й пехотный Онежский полк. Из полка его направили в Виленское пехотное юнкерское училище, по окончании которого он вернулся 8 августа 1893 г. подпрапорщиком в свой Онежский полк. Во время русско-японской войны, уже в чине штабс-капитана, Н.А. Сытинский был командирован в 3-ю Маньчжурскую армию. Произведенный 26 апреля 1911 г. в капитаны, Сытинский к началу I мировой войны командовал 11-й ротой Онежского полка. Известный военный историк П.И. Белавенец в своем очерке в 1916 году писал: «Капитан Сытинский, сроднившись со своим полком и отдав лучшие молодые силы строевой службе, шесте с тем нашел время и для литературы и написал ценный труд — историю Онежского полка. С большой старательностью добывал он из-под вековой пыли архивов сказания о славных подвигах героев-однополчан. По справедливой случайности ему самому ныне пришлось стать украшением в истории новейших дней, ибо за свои подвиги он награжден боевым отличием храбрых — орденам Св. Великомученика Георгия 4-ой степени. В Высочайшем приказ о его подвиге говорится следующее: „По удостоению орденской Георгиевской думы присужден орден Святого Георгия 4-ой степени капитану Николаю Сытинскому за то, что в бою 26-го августа 1914 года при взятии сильно укрепленной позиции захватил с боя два неприятельских пулемета“.

Конечно, эта краткая официальная реляция не рисует той яркой картины, которая была на самом деле. И, несмотря на то, что капитан Сытинский красноречиво описывал в своем историческом труде подвиги однополчан — там, где касалось выяснения его личных подвигов, уходил в себя и становился крайне неразговорчивым, благодаря чему с большим трудом можно было установить некоторые подробности того славного дела, за которое ему была пожалована высокая боевая награда.



Обстоятельства этого дела следующие: утром, на рассвете 26-го августа 1914 года из штаба полка доставлено было приказание командиру 11 роты, капитану Сытинскому, выбить австрийцев, занявших опушку рощи и окопавшихся. Утро было слегка морозное, воздух чист и прозрачен, а потому противника было легко высмотреть. Время было тяжелое, последние несколько дней люди почти не спали, но тотчас получив приказание, все подбодрились сознавая всю серьезность наступавшего момента. Капитан Сытинский обратился с краткой речью к своей роте, причем речь его, как полкового историка, произвела глубокое впечатаете на солдат. Тронулись вперед, поползли. Сначала противник не заметил, но потом открыл усиленный ружейный, и даже артиллерийский огонь.

Дело разгорелось вовсю. Онежцы не останавливались, несмотря на сраженных сотоварищей. Доблестная рота делала свое великое дело спокойно, без замешательства. Пришла решительная минута, и тогда капитан Сытинский поднял роту и бросился в атаку на врага, идя сам в первых рядах.

Цель уже близка. Окопы уже заняты, всюду идет жестокий рукопашный бой, но в это время пуля разит доблестного командира в правый бок. Несмотря на свою рану, он продолжает руководить атакой, и скоро блестящее дело уже было окончено. Австрийцы выбиты из окопов, и опушка леса за нами. Тут Сытинский лишился сил и упал. Еще во время боя капитан Сытинский видел, как рядовой его роты Ермолаев захватил австрийский пулемет, из которого стрелял неприятельский офицер, хладнокровно нанося громадный вред атакующим. Ермолаев подбежал к самому пулемету, опрокинул его плечом, прикладом же своего ружья размозжил голову неприятеля и захватил эту „адскую шарманку“, как ее часто называют солдаты. Потерявшего сознание Сытинского перенесли в более безопасное место, сделали первую перевяжу. но до настоящей перевяжи пришлось ждать целых 10 томительных часов. Ранение было столь сильное, что пришлось Н.А. эвакуировать спешно в тыл. Но, кое-как поправившись, капитан Сытинский уже вернулся в полк, горя желанием участвовать в дальнейших ратных подвигах своего родного полка. Да сохранит Господь Бог жизнь этого доблестного офицера».



Онежцы под командованием капитана Н.А. Сытинского идут в атаку 26 августа 1914 г. Иллюстрация из 2-го выпуска издания «Герои и Трофеи Великой Народной войны» (Пг., 1916).

Ночью с 8 на 9 декабря Онежский полк довершил разгром противника. Штабс-капитан К.М. Радзин во главе своей роты захватил ряд окопов и взял укрепленную деревню Залесе-Сковронно, пленив нескольких офицеров и более 300 солдат. В то же время поручик А.А. Крыштопенко — брат смертельно раненного накануне поручика Беломорского полка Б.А. Крыштопенко — командуя ротой, штыковым ударом захватил четыре ряда неприятельских окопов. Затем он объединил соседние роты, потерявшие большую часть солдат и всех офицеров, и бросился на австрийцев с тыла. Опрокинув врага, Крыштопенко взял в плен нескольких офицеров и более 250 нижних чинов. В результате Онежский полк овладел всей позицией австрийцев, отбросив их на правый берег Ниды.

Сражение у Сковронно стало для полков-преемников самым славным по числу Георгиевских наград. Николай II пожаловал орден Св. Георгия 4-й степени обоим братьям — Борису (посмертно) и Александру Александровичам Крыштопенко. Этот орден также получили в Беломорском полку капитан Н.П. Лежневский и подпоручик В.И. Загордан, а в Онежском полку его командир полковник В.Н. Васильев и штабс-капитан К.М. Радзин. Кроме того, в Беломорском полку подполковник Я.М. Корецкий и штабс-капитан Н.Ф. Соколовский были удостоены Георгиевского оружия.


После боя у Сковронно 23-я пехотная дивизия вплоть до конца февраля 1915 г. обороняла зимние позиции по Ниде, отбивая попытки австрийцев форсировать реку. 26 февраля дивизию сняли с фронта и перебросили под Самбор. В составе 28-го армейского корпуса ей предстояло участвовать в стратегическом прорыве через Карпаты в Венгрию. 16 марта полки-преемники начали тяжелое наступление, последовательно выбивая австрийцев с перевалов и вершин вдоль реки Волосаты. Бои проходили в труднейших условиях. В горах лежал глубокий снег, затруднявший всякое движение. На его белом фоне австрийцы, укрепившие окопами и проволочными заграждениями все господствующие высоты, прекрасно видели русских солдат. Из-за стужи дивизия несла большие потери обмороженными. Раненых не всегда удавалось найти в снегу, и нередко они замерзали. При этом в долинах уже началась оттепель и стояла непролазная грязь, практически парализовавшая снабжение и подвоз боеприпасов в горы. Несмотря на все это, полки-преемники доблестно выполнили поставленную им задачу.

В первый же день наступления 16 марта отличился Беломорский полк. Подполковник Э.Д. Лимберг с 4-м батальоном штыковой атакой захватил важную высоту 822 и взял в плен сотню австрийцев. Одновременно подполковник И.Э. Аморетти с другим батальоном выбил штыками противника с высоты 620 и затем, продолжая наступление, также штыками выбил австрийцев из укрепления на высоте 1004, взяв в плен 4 офицеров и 152 солдата. К сожалению, в этом бою был тяжело ранен командир 12-й роты капитан Казимир Александрович Корвин-Пиотровский — историк Беломорского полка и один из первых исследователей прошлого морской пехоты. От полученных ран он скончался 25 апреля 1915 г.


Продвигаясь дальше через Карпаты, полки-преемники 18 и 19 марта по пояс в снегу штурмовали крутые скаты горного кряжа 1253–1223 в районе деревни Береги-Горныя. Невзирая на шквальный пулеметный огонь, 2-й батальон Онежцев под командованием подполковника А.А. Стефановича прорвался сквозь проволочные заграждения и взял с большими потерями две линии австрийских окопов на высоте 1253. Смертельно раненый при штурме первой линии подпоручик Г.В. Завистовский продолжал подбадривать свою поредевшую роту, пока она не ворвалась на второй рубеж. Командир другой роты капитан Н.В. Писарев лично захватил действующий пулемет. Закрепившись на горе, батальон отбил контратаку противника. Успех Онежцев позволил взобраться на высоту 1253 и Печорскому полку. Капитан T.Е. Кутковский со своей ротой преодолел проволочные заграждения, выбил австрийцев штыками из окопов и захватил в плен 2 офицеров и 144 солдата. К сожалению, при этом погиб подпоручик А.В. Тишинин, первым ворвавшийся в окопы. Одновременно с Онежцами Беломорский полк взял окопы австрийцев на высоте 1228. Капитан И.Д. Сорокин со своей ротой захватил действующий пулемет, но сам пал смертью храбрых.



Рядовой 89-го пехотного Беломорского полка. Ревель, около 1910 г. (Фотография из коллекции А.В. Воронова). На груди солдата юбилейный полковой знак, а также знак «За отличную стрельбу» и цепочка призовых часов за победу в состязаниях по стрельбе.

За первые 10 дней наступления 23-я дивизия продвинулась на 30 верст и вышла к Бещадскому хребту. Австрийцы оборонялись упорно и при каждом удобном случае наносили чувствительные контрудары. Особенно пострадали 29 марта Онежский и Беломорский полки при штурме горы Черемха (высота 1133). Пользуясь знанием местности, австрийцы зашли в тыл атакующему 4-му батальону Беломорцев и окружили его. Лишь вовремя подоспевший 2-й батальон подполковника Я.М. Корецкого штыками отбросил противника и спас 4-й батальон от разгрома. Не лучше складывались дела и у Онежского полка, потерявшего на Черемхе около 800 солдат.

Тем не менее, с боями и потерями 23-я дивизия перевалила через Бещадский хребет и продвинулась на 6 верст вниз по склону в сторону долины реки Унги[22].



Ценой неимоверных усилий русские войска преодолели Карпаты. Но их триумфальный поход в Венгрию так и не состоялся. После германского прорыва 19–22 апреля позиций 3-й армии у Горлицы соседним с ней армиям Юго-Западного фронта пришлось быстро отступать, выравнивая свою линию. 24 апреля 23-я пехотная дивизия начала спешно выходить из Карпат к Самбору, оставив за неделю все свои завоевания, оплаченные кровью многих солдат и офицеров полков-преемников. Благополучно спустившись с гор, 23-я дивизия заняла новую позицию, на которой простояла весь май. 2-я австро-венгерская армия не напирала, ожидая результатов развернувшейся севернее битвы «фаланги Макензена» с 3-й армией на Сане и сражения за Перемышль. После того, как 22 мая Макензен взял Перемышль, левый фланг 8-й армии отступил для защиты Львова на Городокскую позицию. Но на этот раз австрийцы не собирались отсиживаться, желая во что бы то ни стало взять главный город Галиции. 6 и 7 июня развернулось упорное сражение. 23-я дивизия мужественно защищала участок возле деревни Лавриков. Печорский полк грудью заткнул прорыв между отступающими 3-й стрелковой и 15-й пехотной дивизиями. Но, несмотря на героизм русских частей, Городокскую позицию удержать не удалось. 9 июня Львов пришлось оставить. Ведя арьергардные бои, полки-преемники отступили 15 июня за Буг.

В связи со стабилизацией фронта 8-й армии на Буге 23-ю пехотную дивизию решили вернуть в состав ее «родного» 18-го корпуса. Совершив марш через Злочев, полки-преемники 4 июля заняли позицию по реке Золотая Липа на правом фланге 11-й армии. Здесь они простояли почти 1,5 месяца. В это время Беломорцы получили радостное известие — 30 июля 1915 г. цесаревич Алексей в 11-й день своего рождения принял шефство над их полком, который стал называться 89-м пехотным Беломорским Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича.

В середине августа 1915 г. под натиском Южной германской армии 11-я армия отошла за Стрыпу, а затем далее к главным Тарнопольским позициям на реке Серет. Но в связи с тяжелым положением соседней 8-й армии командующий 11-й армией генерал Д.Г. Щербачев перешел в контрнаступление. 28 августа севернее Тарнополя Печорский полк лихой атакой прорвал вражескую оборону у деревни Глубочек-Вельки. Пользуясь местностью, подполковник Ф. Н. Лебедев со 2-м батальоном почти без потерь незаметно подобрался на 300–400 шагов к позиции противника на высоте 359. Высмотрев место для удара, Лебедев стремительно повел батальон на проволочные заграждения. Прорвав их, Печорцы под кинжальным огнем ворвались в окопы, выбили штыками немцев и захватили 4 пулемета и пленных. Затем Лебедев отбил контратаку противника и окончательно закрепился на высоте 359- 29 августа он снова двинулся с батальоном в атаку и взял следующую высоту 365 у деревни Анастасувка, захватив еще 2 пулемета. 1 сентября, воспользовавшись густым туманом, Лебедев налетел со своим 2-м батальоном на окопы противника у деревни Серединце, взял два ряда укреплений с пулеметами и удержал их до конца боя.

Всего за эти дни батальон Лебедева взял 8 пулеметов и пленил 92 офицеров и 1200 солдат. Немецкий фронт оказался прорван на значительном расстоянии. Офицеры героического 2-го батальона подполковник Ф.Н. Лебедев и штабс-капитан Е.А. Васильев получили орден Св. Георгия 4-й степени, а капитан Г.А. Андрианов и подпоручик М.Д. Маккавейский — Георгиевское оружие.


ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО

Насл?дникъ Цесаревичъ и Великій Князь

Алекс?й Николаевичъ

(Въ форм? 89-го п?х. Б?ломорскаго полка).

Фотография 1910 г. (ГАРФ). С рождения цесаревич Алексей числился в списках 89-го пехотного Беломорского полка, а 30 июля 1915 г. принял шефство над ним. 17 октября 1915 г. Николай II наградил сына Георгиевской медалью 4-й степени за посещение войск Юго-Западного фронта, в том числе 13 октября под Тарнополем 92-го пехотного Печорского полка, находившегося в ближнем резерве в 6 верстах от передовых позиций.


В сентябре 23-я пехотная дивизия вела бои на западном берегу Серета севернее Тарнополя в треугольнике деревень Гладки — Воробьевка — Цебров. 24 сентября полки-преемники предприняли штурм вражеских позиций у деревни Гладки. Однако под сильным артиллерийским огнем роты Беломорского полка пришли в расстройство и залегли. Тогда командовавший Беломорцами полковник А.Ф. Дзерожинский сам отправился в боевую линию и восстановил порядок. Подтянув две последние роты из резерва, он с криком «Ура!» лично повел их в атаку. Несмотря на убийственный огонь и ручные гранаты, Беломорцы с ходу преодолели проволочные заграждения. Противник дрогнул, огонь его ослабел, и полк захватил два ряда вражеских окопов. Подкрепленный затем Онежским полком, Дзерожинский продолжил атаку и с боем занял укрепленную деревню Гладки, что позволило соседним полкам также добиться успеха.

При атаке Беломорский полк взял в плен 27 офицеров, 1000 солдат, 3 пулемета и бомбомет. Храбрый и настойчивый полковник А.Ф. Дзерожинский получил за эту победу орден Св. Георгия 4-й степени.

На занятых рубежах у деревни Гладки фронт 23-й пехотной дивизии стабилизировался. 13 октября находившийся в ближнем резерве Печорский полк неожиданно посетил Верховный главнокомандующий Николай II, совершавший поездку по Юго-Западному фронту. «Ознакомившись по плану с ближайшим расположением наших войск и противника, государь пожелал осмотреть Печорский пехотный полк, — вспоминал начальник императорской охраны полковник А.И. Спиридович. — Это было в сторону противника. Генерал Иванов осторожно старался отговорить государя от этой поездки, но тщетно. <…> Место у леса, где расположился Печорский полк, на днях было обстреляно артиллерией противника. До боевой линии было пять верст. Оставив автомобиль в лесу, государь с наследником и небольшим числам сопровождавших его лиц, пошел к полку. Полк спешно выстраивался. Обойдя ряды, поговорив с солдатами и офицерами, государь обратился к палку: „Я счастлив, что мог, вместе с наследником, повидать вас недалеко от ваших боевых позиций и мог лично и горячо от всего сердца поблагодарить за геройскую вашу службу Родине и мне. Дай вам Бог дальнейших успехов и победы над дерзким и упорным врагом. Всем вам за боевую службу сердечное спасибо“. Ура, не менее сердечное, чем слова государя, было ему ответам». В связи с этим посещением Георгиевская Дума Юго-Западного фронта единогласно признала, «что присутствие Государя Императора на передовых позициях вдохновило войска на новые геройские подвиги и дало им великую силу духа, что изъявив желание посетить воинскую часть, находящуюся на боевой линии и приведя таковое в исполнение, Его Императорское Величество явил пример истинной военной доблести и самоотвержения, что пребывая в местах неоднократно обстреливаемых неприятельской артиллерией, Государь Император явно подвергал опасности свою драгоценную жизнь и пренебрегал опасностью, в великодушном желании выразить лично войскам свою монаршую благодарность, привет и пожелания дальнейшей боевой славы». 25 октября 1915 г. по просьбе Георгиевской Думы Николай II возложил на себя орден Св. Георгия 4-й степени. Чуть раньше, 17 октября, император наградил цесаревича Алексея Георгиевской медалью 4-й степени. «Восторгу наследника не было предела, — вспоминал А.И. Спиридович. — Все его поздравляли, все называли георгиевским кавалером»[23].



Штабс-капитан 89-го пехотного Беломорского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича попка Глеб Николаевич Гибер-фон-Грейфенфельс. Фотография начала 1917 г. (Из коллекции И.Г. Калистратова). Потомственный рижский дворянин Г.Н. Гибер-фон-Грейфенфельс (1893–1919) окончил в 1910 г. 2-й кадетский корпус, а в 1912 г. по 1-му разряду Александровское военное училище. 6.VIII.1910 г. зачислен подпоручиком в 89-й пехотный Беломорский полк. 1.VI-23.IX.1913 г. находился в распоряжении начальника Ревельского порта для ознакомления с судовой службой во флоте. 18.VIII.1914 г. отправился на войну младшим офицером 16-й роты Беломорского полка. Награжден орденом Св. Георгия 4-й степени за то, «что в бою с 18 на 19 октября 1914 г. у д. Кемпе первый с охотниками переправился на неприятельский берег р. Сан и в продолжение двух суток отбивал все настойчивые атаки противника, превосходящего в силах, и тем дал возможность переправиться нашим войскам». 8.XII. 1914 г. ранен в бою у деревни Сковронно. 8.II.1915 г. вернулся после излечения в полк. 1. V.1915 г. принял команду разведчиков. 8.VII.1915 г. произведен в поручики. 24.VIII.1915 г. в бою у реки Золотая Липа ранен ручной бомбой в мягкие части правого плеча, левую ягодицу и мягкие части спины, но остался в строю. 11.I.1916 г. штабс-капитан. Получил все боевые офицерские награды до ордена Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом включительно. 6.III.1916 г. откомандирован из полка в Севастопольскую военную авиационную школу. 2. VII.1916 г. совершил первый самостоятельный полет, 6.VIII выполнил полетные испытания и 14.VIII.1916 г. назначен летчиком в 16-й корпусной авиационный отряд. 19.IX.1916 г. удостоен звания военного летчика. В его аттестации говорилось: «Отличный пилот и военный летчик. Обладает хозяйственными и административными способностями». В 1917 г. младший офицер, а затем командир 16-го корпусного авиаотряда. С 1(14).VII.1918 г. в Добровольческой армии. Служил на различных авиационных должностях. Утром 15(28).VI.1919 г. на самолете «Ньюпор-23» вылетел для разведки Царицына. Огнем с земли мотор аэроплана был пробит, и пилоту пришлось сесть западнее хутора Малые Россошки. Бросив «Ньюпор», капитан Г.Н. Гибер-фон- Грейфенфельс попытался спастись, отстреливаясь из револьвера. Но окруженный красноармейцами 38-й дивизии, он, не желая сдаваться в плен, крикнул «За Великую Единую Россию!» и последним патроном застрелился.

С 6 ноября 23-я пехотная дивизия заняла зимние позиции южнее Тарнополя на самом левом фланге 11-й армии в районе Юзефувка — Людвикувка. На этих рубежах между Серетом и Стрыпой полки-преемники простояли 8 месяцев до конца июля 1916 г., ведя локальные бои с частями 48-й германской резервной и 55-й австрийской пехотной дивизий. С началом 22 мая 1916 г. Брусиловского прорыва 18-му корпусу ставилась пассивная задача сковывать противника по фронту. Главный удар 11-я армия наносила севернее Тарнополя. В связи с этим полки-преемники ограничились лишь демонстрациями разведчиков. С 1 июня в ходе перегруппировки войск Юго-Западного фронта 18-й корпус вошел в состав соседней 7-й армии. Но и тут 23-я дивизия лишь удерживала правый фланг армии на линии Стрыпы против 55-й австрийской дивизии, пока южнее разворачивался основной прорыв. В связи с начавшимся 20 июля контрнаступлением австрийцев в Карпатах у Гринявы 18-й корпус спешно перебросили в 9-ю армию. Но 23-я пехотная дивизия осталась в 7-й армии, и с этого времени началось ее «блуждание» по разным корпусам.

25 июля 7-я армия снова перешла в наступление. Наконец, 23-я пехотная дивизия тоже двинулась вперед и 30 июля переправилась через Стрыпу. Преследуя отступающих австрийцев, полки-преемники 1 августа сбросили их штыковым ударом в речку Ценювку, форсировали реку под огнем в брод, наступая то по пояс, то по горло в воде, и выйдя на вражеский берег, захватили ближайшие высоты и деревни, надежно обеспечив переправу. Но, едва дивизия закрепилась на новых рубежах, как ее до конца августа вывели в армейский резерв. С удачным развитием «сражения на двух Липах» полки-преемники двинули 23 августа на поддержку 33-го армейского корпуса, теснившего немцев за реку Гнилая Липа.


3 сентября 1916 г. Юго-Западный фронт четвертый раз перешел в общее наступление. На западном берегу реки Нараювки у Свистельникского леса 33-й корпус нанес мощный удар по 24-му резервному германскому корпусу. У деревни Подшумлянце 23-я пехотная дивизия атаковала сильнейшую позицию 3-й гвардейской пехотной дивизии, специально переброшенной под Галич по приказу кайзера Вильгельма. Перед высотами 313 и 348 немцы устроили двухъярусную полосу проволочных заграждений в 4–5 кольев. Сами высоты защищали две линии хорошо оборудованных окопов. Хотя русская артиллерия и пробила в заграждениях 3 прохода, но наносившему основной удар Печорскому полку предстояла трудная задача. Под шквальным артиллерийским и пулеметным огнем командовавший Печорцами полковник А. Е. Вандам смело повел свой полк в атаку. Первой преодолела проволочные заграждения 6-я рота штабс-капитана Г.А. Бобрищева-Пушкина, выбившая немцев из двух рядов окопов. К сожалению, сам храбрый командир роты при этом был убит. Одновременно с 6-й ротой 5-я рота тоже прогрызлась через проволочные заграждения. После ранения командира ее возглавил подпоручик В.Н. Дмитриев, ворвавшийся в окопы, выбивший немцев и захвативший 3 пулемета и 45 пленных. Еще 3 пулемета взяла 12-я рота подпоручика М.К. Зубкова. В рукопашном бою Печорский полк разгромил гвардейские Фузелерный и Учебный полки и, преследуя немцев, взял высоту 313, Свистельникский лес, фольварк Бакув и, наконец, высоту 348. После падения этой ключевой высоты сражение явно стало клониться в пользу русских. В связи с этим германская гвардия предприняла отчаянную контратаку фольварка Бакув и высоты 348. Но Печорцы отбили гвардейцев с уроном. Затем фланговым огнем они заставили немцев оставить высоту 347 и отбросили их за фольварк Чертоламы. Во время лихой атаки, обеспечившей успех всего 33-го корпуса, Печорский полк захватил 10 пулеметов и взял в плен 3 немецких офицеров и 247 солдат. За храбрость полковник А.Е. Вандам, штабс-капитан Г.А. Бобрищев-Пушкин (посмертно), подпоручики В.Н. Дмитриев и М.К. Зубков были награждены орденом Св. Георгия 4-й степени. Прапорщик Г.Л. Коденец, прорвавший с командой разведчиков целые проволочные заграждения и тяжело раненый в немецких окопах, получил Георгиевское оружие.

Успех Печорского полка очень встревожил германцев. Ночью они подвезли свежую бригаду, которая 4 сентября попыталась отбить фольварк Бакув и высоту 348. На помощь Печорцам, засыпаемым снарядами немецкой артиллерии, двинулся Онежский полк. Вместе они с трудом отбили две яростные атаки противника. Наконец, сосредоточив по фольварку огонь всей тяжелой артиллерии, немцы повели третью решительную атаку. Положение стало критическим. К этому времени оба полка расстреляли все патроны, а их поднос из-за шквальной бомбардировки фактически оказался невозможен. В этой ситуации большое самообладание проявил прапорщик Д. Милев. Со своей ротой Онежцев он подпустил немцев на близкое расстояние, после чего неожиданно бросился в штыки, смял и обратил противника в бегство. В результате третья германская атака также потерпела неудачу. Отличившиеся командиры рот Онежского полка поручики H.М. Антощишен, П.А.Петряев и прапорщик Д. Милев получили Георгиевское оружие. На захваченных высотах 313 и 348 у деревни Свистельники 23-я дивизия вела позиционные бои до 20 сентября.

В связи с началом 17 сентября пятого наступления 7-й армии на Львов 23-ю пехотную дивизию отправили для поддержки 16-го корпуса, форсировавшего реку Ценювку и отбросившего австрийский корпус фон Хофмана. 22 и 23 сентября полки-преемники атаковали укрепления противника в Лысонском лесу на западном берегу Ценювки у высоты 327. Но на этот раз австрийцам и немцам удалось остановить русское наступление. Так и не добившись успеха, 23-я дивизия до конца ноября оставалась на рубежах возле деревни Желнувка. С 22 ноября полки-преемники заняли новую позицию в районе леса Казакова по высотам 417-310-397-419. Здесь они простояли всю зиму и весну 1917 г.

После февральской революции 1917 г. Беломорский полк утратил шефство цесаревича Алексея. В армии начались «революционные» изменения, быстро разрушавшие порядок и дисциплину и, в конце концов, превратившие летнее наступление Юго-Западного фронта в крупнейшую военную катастрофу. При планировании операции 7-й армии поручалось нанести главный удар на Бржезаны. В связи с этим 23-я дивизия заняла позицию перед Обренчевским лесом южнее Бржезан. На рассвете 18 июня войска перешли в атаку. Полки-преемники прорвали германскую оборону. Но яростными контратаками 19 июня немцам удалось остановить их продвижение. Тогда, в связи с успехом соседней 8-й армии, взявшей 27 июня Галич, 23-ю дивизию перебросили на новое направление. После трехдневных боев за Галич ее двинули еще южнее к Станиславову. Медленно отступая, она прикрывала июльский отход русских частей за Днестр. Затем полки-преемники совершили марш в Буковину, где присоединились к своему 18-му корпусу и заняли позиции у города Серет.



Рядовой 90-го пехотного Онежского полка. Фотография периода I мировой войны. (Из коллекции А.С. Лагунцова). Грудь солдата украшают Георгиевские медали 3-й и 4-й степени, а также юбилейный полковой знак. На планке рубахи видна георгиевская ленточка, обозначающая, скорее всего, награждение Георгиевским крестом 4-й степени.

Днем 7 августа 1917 г. поручик Печорского полка Петр Перегонцев вместе с 32 разведчиками незаметно подобрался к вражеским окопам западнее высоты 438. «По свистку своего начальника партия, закидав окопы ручными гранатами, с криком „ура“ ворвалась в окопы немцев, где произошел штыковой бой, в котором поручик Перегонцев заколол германского офицера. Переколов германцев, захватив 6 человек в плен, в том числе 3 унтер-офицеров с Железными крестами, партия отошла в свои окопы, преследуемая только огнем ошеломленного противника, имея у себя лишь одного легко раненого разведчика, оставшегося в строю». Узнав о смелом налете, Верховный главнокомандующий Л.Г. Корнилов прислал телеграмму: «Благодарю поручика Перегонцева и молодцов Печорцев за лихой поиск, назначаю 5 Георгиевских крестов». Сам храбрый офицер получил орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

Ночью 8 августа немцы атаковали позицию Печорцев и заняли высоту 438. Но их дальнейшее наступление остановил прапорщик Беломорского полка Ширшов. «Находясь с заставой по соседству с атакованным участком и видя наступающие цепи противника, прапорщик Ширшов, по собственному почину, выдвинул людей во фланг и дружным ударам в штыки внес в ряды противника замешательство, прекратив дальнейшую попытку продвижения и нанеся врагу серьезные потери. При этом ударе прапорщик Ширшов был убит, из людей заставы ранено 2 человека, убит 1». Благодаря этой передышке, подоспели 5-я и 8-я роты Печорцев, которые при поддержке 4-й роты и команды разведчиков смелой контратакой отбили высоту 438. В конце концов, австро-германское наступление на Румынском фронте захлебнулось, и в дальнейшем военные действия приобрели затяжной позиционный характер.

Для Вятского полка, входившего в состав 1-й бригады 26-й пехотной дивизии 2-го армейского корпуса 2-й армии, начало I мировой войны выдалось не столь напряженным. Выступив из Гродно, полк 5 августа перешел границу и практически беспрепятственно двигался вглубь Восточной Пруссии. 9 августа он уже находился вблизи Иоганнисбурга. Но в связи с переподчинением 2-го корпуса 1-й армии генерала П.К. Ренненкампфа 1-я бригада 26-й пехотной дивизии двинулась 11 августа на север вдоль Мазурских озер. Обходя с востока крепость Летцен, Вятский полк 13 августа прошел Ангербург и с 14 августа остановился в Растенбурге. В это время юго-западнее разыгралась трагедия окруженной 2-й армии генерала А.В. Самсонова. В связи с ее поражением Вятский полк спешно вернулся 19 августа в Ангербург и занял позицию перед ним на перешейке между озерами Энгельштейнер и Мауэр. Здесь полк прикрывал левый фланг 2-й бригады 26-й пехотной дивизии, выдержавшей 26–28 августа основной удар 20-го германского корпуса. На своей позиции Вятский полк подвергался усиленной бомбардировке, в том числе тяжелой артиллерией. Утром 27 августа на левом фланге Вятцев был убит командир 1-й бригады 26-й дивизии генерал-майор К.И. Дружинин — крупнокалиберный гаубичный снаряд накрыл его наблюдательный пункт у села Тиргартен[24].



Старший унтер-офицер 92-го пехотного Печорского палка Михаил Петрович Петров (слева) со своими товарищами. Фотография 1916–1917 гг. (Из семейного архива И.П. Лыкова). Уроженец деревни Гаврилово Сычевского уезда Смоленской губернии М.П. Петров храбро сражался в рядах Печорского полка и был награжден Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени, а также Георгиевской медалью 4-й степени.

Хотя 2-я бригада отбила все атаки противника, в полдень 28 августа Вятский полк по приказу штаба дивизии отступил в Даркемен. Во время арьергардного сражения 29 августа у деревни Кунигелен полк находился в корпусном резерве, а затем 30–31 августа отошел со штабом 2-го корпуса обратно за государственную границу через Сталупенен в Мариамполь. Отступая далее, Вятцы оставили Сувалкскую губернию и 8 сентября перешли Неман у Олиты. Так завершился для Вятского полка поход в Восточную Пруссию.

В связи с быстрым наступлением 9-й германской армии по левому берегу Вислы, Верховный главнокомандующий 19 сентября приказал перебросить 2-й армейский корпус к Варшаве.

25-27 сентября по железной дороге 26-я дивизия переехала из Олиты южнее Варшавы и расположилась на берегу Вислы у местечка Гура-Кальвария. Здесь планировалось перевести 2-й корпус вместе с 23-м корпусом на левый берег реки для удара во фланг германской группе генерала Макензена, рвавшейся к Варшаве. Но затем от этой рискованной операции отказались. 3 октября 1 — я бригада 26-й пехотной дивизии перешла под Варшавой через Вислу на правый фланг 2-й армии и двинулась вслед за отступающими на запад частями 9-й германской армии. Сотню верст Вятский полк прошел практически без боя и 20 октября занял позицию у местечка Грабов. Оказавшись фактически в резерве 2-й армии, 2-й корпус прикрывал ее стык с 1-й армией.

Но отход 9-й германской армии от Варшавы оказался лишь маневром. Перегруппировавшись, она ударила по левому флангу 1-й армии и разгромила под Влоцлавском 5-й Сибирский корпус, откатившийся на 35 верст южнее к Гостынину. Для помощи соседу 2-й корпус передвинулся чуть севернее и примкнул к отступившим Сибирякам слева. 31 октября 26-я дивизия заняла неудачную позицию у местечка Кросневице западнее Кутно. Окопы Вятского полка располагались на левом фланге всей линии обороны корпуса у господского двора Ходов. Здесь 1 ноября полк отбил семь атак 35-й германской дивизии и сдержал ее напор. Но ранним утром 2 ноября 9-я германская армия, имевшая тройное превосходство в силах, обрушилась и разгромила 2-й корпус. 35-я германская дивизия прорвала правый фланг и смяла центр 26-й дивизии, в то время как бригада 36-й дивизии обошла ее левый фланг. Прикрывая отход к Кутно разбитых 101-го Пермского и 103-го Петрозаводского полков, Вятский полк мужественно отбивал атаки противника у Кросневице. За местечком его поддержал выдвинувшийся из резерва 104-й Устюжский полк. Вместе они медленно отступали, сдерживая врага. Ранним утром 3 ноября Вятцы перешли болотистую речку Охния южнее занятого немцами Кутно, а к вечеру закрепились за речкой Слудвой у села Злаков-Косцельный[25].

С 2 ноября 2-й корпус временно включили в состав 1-й армии. Прикрывая дальнейший отход войск к Ловичу, Вятский полк участвовал в кровопролитных контратаках 6 и 7 ноября у села Злаков-Боровый. К этому времени выяснилось, что, отбросив в Кутненском сражении 2-й армейский корпус на восток, ударная немецкая группа генерала фон Шеффер-Бояделя быстро устремилась на юг, глубоко охватывая правый фланг и заходя в тыл всей 2-й русской армии у Лодзи. В связи с этим решено было предпринять контрманевр. Пока Ловичский отряд, остатки 5-го Сибирского корпуса и подошедший 6-й Сибирский корпус сдерживали на левом берегу Вислы 1-й резервный германский корпус, 26-я пехотная дивизия двинулась на запад и утром 8 ноября под прикрытием батальона Вятского полка перешла в Соботе реку Бзуру. В результате она оказалась фактически в тылу 17-го германского корпуса, штурмовавшего Лодзь.

Утром 9 ноября 26-я дивизия атаковала вражеское прикрытие и стала теснить его к Згержу. Вечером немцы отошли за реку Модзаница и на этом рубеже встретили русские части сильным огнем. Тогда ночью командир 3-го батальона Вятского полка капитан А.-Ф.Г.С. Цвецинский выдвинул вперед 10-ю роту. Подпоручик Л.Н. Ержиковский форсировал реку и занял с боем плацдарм. Под прикрытием 10-й роты 3-й батальон переправился через Модзаницу и зашел во фланг немцам, которые быстро отступили к укрепленной деревне Бяла. На рассвете 10 ноября Цвецинский тихо провел свой батальон мимо вражеских пулеметных гнезд, переколол штыками секреты и неожиданно ворвался в Бялу. На улицах деревни разгорелся упорный бой. Немцы засели в каменных постройках и яростно отстреливались. Но Вятцы штыками выбили баварский батальон из деревни, положив около 300 человек и захватив в плен 2 офицеров и 83 солдата, взяв много винтовок и снаряжения. За храбрость капитан А.-Ф.Г.С. Цвецинский и подпоручик Л. Н. Ержиковский были награждены орденом Св. Георгия 4-й степени[26].



Прапорщик 92-го пехотного Печорского полка. Фотография периода I мировой войны. (Из частной коллекции).

Успех Вятского полка позволил продвинуться вперед всей 26-й дивизии. Но на следующий день 11 ноября сразу три германских корпуса навалились на 2-й корпус, чтобы расчистить путь выходящей из окружения группе фон Шеффера. Охватив правый фланг 26-й дивизии, немцы попытались окружить ее. Занимавший Бялу 3-й батальон Вятского полка оказался в кольце. Весь день он держал круговую оборону, отбив несколько атак 37-й германской дивизии, после чего незаметно вышел цепочкой из котла и вынес пулеметы. В то же время доблестный штабс-капитан Ф.П. Точилов, увидев германский полк, идущий в тыл дивизии, бросился на него в атаку всего с одной с ротой Вятского полка. Обескураженные немцы остановились и стали разворачиваться для боя. Следующие 5 часов рота Вятцев сражалась у деревни Монколице против целого полка с артиллерией. Героическая рота практически вся полегла, но позволила 26-й дивизии благополучно отступить и ночью с 11 на 12 ноября отойти за реку Мрогу. Храбрый штабс-капитан Ф.П. Точилов получил орден Св. Георгия 4-й степени.

Отойдя за Мрогу, Вятский полк до 3 декабря вел упорные бои у Гловно, пытаясь ликвидировать плацдарм 50-й немецкой резервной дивизии на восточном берегу реки. Но в связи с завершением Лодзинской операции и общим глубоким отходом Северо-Западного фронта 26-я дивизия ночью с 3 на 4 декабря двинулась на восток и 5 декабря перешла за реку Равку. Немцы, получившие подкрепления из Франции, решили развить успех и нажать на отступающие русские части. 6 декабря 9-я германская армия нанесла мощный удар по правому флангу 2-го корпуса. 26-я пехотная дивизия оказалась в трудном положении из-за внезапного отхода соседней 67-й дивизии. Два батальона 104-го Устюжского полка попали в окружение. Лишь крайним напряжением сил дивизии удалось сдержать напор немцев. 6-10 декабря Вятский полк вел тяжелые бои за фольварк Иохимов, отбивая многочисленные атаки противника. Ночью с 10 на 11 декабря обескровленную 26-ю дивизию сменила 4-я пехотная дивизия. До конца 1914 года Вятский полк находился в резерве на биваке в деревне Козловице-Нове.

2 января 1915 г. Вятский полк занял зимнюю позицию по реке Бзура западнее города Сохачев. Но 29 января в связи с поражением 10-й армии в Восточной Пруссии 26-ю дивизию сняли с фронта, отвели в Варшаву и перебросили по железной дороге в Белосток. 7 февраля Вятский полк пришел в Гродно — место своего довоенного квартирования. Многие солдаты и офицеры смогли увидеться со своими родными и близкими. Пройдя через Гродно, полки 26-й дивизии заняли позицию впереди форта № 2. К этому времени 10-я германская армия добивала окруженный в Августовских лесах 20-й армейский корпус. Но командующий 10-й русской армией генерал Ф. В. Сивере не терял надежды. Собрав у Гродно четыре корпуса, он планировал атакой на Сопоцкинские высоты пробить коридор для выхода частей 20-го корпуса из окружения. 8 февраля 26-я дивизия с небольшими потерями оттеснила 78-ю резервную германскую дивизию, причем 104-й Устюжский полк взял важную высоту 100,3. Но из-за неудачной атаки соседнего 15-го корпуса Сивере прекратил общее наступление. 26-я дивизия оставила высоту 100,3 и вернулась на исходный рубеж.



Георгиевский кавалер фельдфебель 92-го пехотного Печорского полка Феоктист Герасимович Сапега. Портрет кисти M.Г. Кирсанова. 1915 г. (ГИМ).

Решение Сиверса оказалось роковым. Так и не дождавшись помощи, остатки 20-го корпуса 8 февраля сдались в плен. Не зная этого, Сивере 10 февраля снова бросил свои корпуса в уже бесполезное наступление. 26-я дивизия опять двинулась в атаку на высоту 100,3. Но немцы успели приготовиться и встретили ее шквальным огнем. «Наш 102-й пехотный Вятский полк быстро двигался вперед и вверх, развернув все свои четыре батальона, — вспоминал георгиевский кавалер капитан А.-Ф.Г.С. Цвецинский. — Задание первой цепи, которой я командовал, было при поддержке остальных батальонов штыковой атакой выбить германцев с вершины холма. Перекопанная и намокшая земля не позволяла идти с должной быстротой. Но чем выше мы подымались, тем суше была земля, и тем быстрее мы приближались к окопам противника. Немцы подпустили нас без выстрела на 200 шагов, и только когда мы с криком „ура“ кинулись в штыки, нас встретил сильный ружейный и пулеметный огонь, а когда подошла и вторая наша цепь заработала германская артиллерия. Разрывом одного из снарядов было ранено десять человек, в том числе и я тяжело елевую ногу. Мои солдаты, все перераненные, сделали носилки из винтовок и отнесли меня на перевязочный пункт». С серьезными потерями Вятскому полку удалось-таки взять высоту 100,3, несколько раз переходившую из рук в руки[27]. Но все усилия и большие жертвы оказались напрасными. За «Августовский разгром» генерал Ф.В. Сивере был уволен в отставку и, находясь в тяжелой депрессии, застрелился.

Весной и летом 1915 г. 2-й корпус воевал в составе 10-й армии, защищавшей линию Немана и Ковенское направление. После падения Ковны 5 августа армии пришлось отступать к Вильне, сдерживая противника в упорных арьергардных боях. 17 августа немцы прорвали фронт 2-го корпуса у деревни Ауштокольня. Три полка оказались совершенно расстроены и беспорядочно отступали. Их многочисленные обозы столпились в трудно проходимых лесных и болотистых дефиле. Немцы сильно нажимали, пытаясь сбросить русские части в глубокую речку и прорваться на Олькеники в тыл не только 2-го, но и соседних корпусов. Катастрофа казалась неизбежной. В это время в корпусном резерве находился только Вятский пехотный полк. Командовавший им генерал-майор А.А. Незнамов верно оценил обстановку и, не дожидаясь приказов, самостоятельно двинул полк навстречу врагу. Под сильным огнем Вятцы остановили продвижение немцев. Собрав и подчинив себе все отступающие части, Незнамов организовал оборону на фронте озеро Лилуки — деревня Бартали. В результате прорыв удалось ликвидировать. Вятцы не только защитили тылы двух корпусов, но и спасли от неминуемого плена множество солдат, обозы и несколько артиллерийских батарей. За самообладание и мужество командир Вятцев генерал-майор А.А. Незнамов был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени[28].

Не давая Западному фронту стратегической передышки, немцы 27–29 августа прорвали его стык с Северным фронтом между 5-й и 10-й армиями. 6-й конный корпус генерала Гарнье устремился на Ново-Свенцяны, где 30 августа перерезал железную дорогу из Вильны в Двинск Глубоко охватив с севера русские корпуса, защищавшие Вильну, Гарнье зашел в тыл 10-й армии и перерезал 2 сентября железную дорогу на Минск.

Одновременно введенный в прорыв 1-й армейский корпус генерала фон Эбена оттеснил русские части на линию реки Вилии и, форсировав ее 2 сентября, быстро двигался за своей кавалерией в глубокий тыл 10-й армии. Положение стало критическим.



Полный георгиевский кавалер подпрапорщик 89-го пехотного Беломорского полка Василий Яковлевич Корявкин. Портрет кисти В.А. Пояркова. 1915 г. (ВИМАИВиВС). Старший унтер-офицер 1-й роты Беломорского полка В.Я. Корявкин был награжден Георгиевским крестом 4-й степени за переправу через Сан. 2-ю и 3-ю степени он получил за мартовские бои 1915 г. в Карпатах. Георгиевский крест 1-й степени отметил его храбрость в бою 2 сентября 1915 г. у деревни Цебров.

Уже 30 августа командующий 10-й армией генерал Е.А. Радкевич приказал для выравнивания своего охваченного фронта отойти 2-му корпусу на новый оборонительный рубеж. 26-ю дивизию вывели в резерв в район Сорок Татар и далее быстро перебросили на восток за Вильну. 2 сентября дивизия, в которой после августовских боев оставалась лишь половина штыков, выдвинулась к деревне Слободка для совместного с 3-й гвардейской пехотной дивизией удара в правый фланг немецкой группировке, прорвавшейся за Вилию. 3 сентября Вятский полк атаковал немцев и, потеснив их, занял к вечеру фронт у фольварков Воронка и Чижовщина. 4 и 5 сентября полк вел упорный бой с частями 58-й германской пехотной дивизии, переходившими в контратаки. В конце концов, 6 сентября немцы отбросили 26-ю дивизию за господский двор Дубники. Обескровленную дивизию, сократившуюся до трети, вывели в резерв в местечко Слободка. Но благодаря стойкости войск 10-й армии, в ее тылу удалось оперативно развернуть новую 2-ю армию. Перейдя в наступление, она к 11 сентября ликвидировала Свенцянский прорыв. Тем не менее, всем армиям Западного фронта пришлось значительно отойти, сдав Вильну, Лиду, Слоним. В конце сентября фронт стабилизировался. К этому времени численность всей 26-й дивизии была менее одного полка.



Австрийские позиции, захваченные русскими войсками при первом летнем наступлении Юго-Западного фронта в 1916 г. Снимок сделан 30 мая 1916 г. (ГАРФ).

В связи с подготовкой крупной десантной операции против Болгарии (см. том II) 2-й армейский корпус 18 октября сняли с Западного фронта и отправили на Черное море в состав 7-й армии. Здесь Вятский полк укомплектовали людьми и вооружением. Но 7 ноября Николай II отменил десант. Более целесообразным для помощи Сербии был признан удар в Галиции. В конце ноября 7-ю армию перебросили на левый фланг Юго-Западного фронта. 15 декабря 2-й корпус по непролазной грязи начал наступление от Трембовля на Стрыпу. «Благодаря невыносимым климатическим условиям вся армия живет как бы в Дантовом аду», — записал в своем дневнике капитан А.И. Верховский[29]. В результате предпринятые с 16 по 26 декабря лобовые штурмы австрийских бетонированных позиций превратились в настоящую бойню. На рассвете 16 декабря подполковник В.Ю. Гуляницкий с 3-м батальоном Вятского полка, командой пеших разведчиков и 4 пулеметами взял деревню Загробельки. Продвигаясь далее под сильным огнем, он захватил передовую укрепленную позицию. Одновременно подполковник В.Н. Горбунов с 4-м батальоном Вятцев и пулеметной командой взял деревню Доброполе. Но дальнейшие атаки на высоту 382 и Саповую рощу не привели к прорыву вражеской обороны. Австрийцы удержали восточный берег Стрыпы. За 10 дней боев свежая 26-я пехотная дивизия потеряла больше половины личного состава. После этой неудачи фронт 7-й армии стабилизировался до весны 1916 г.



Кандидат на зауряд-военного чиновника — нестроевой старшего разряда 102-го пехотного Вятского полка. Гродно, 15 января 1912 г. (Фотография из частной коллекции).

При планировании летнего наступления 1916 года 7-й армии ставилась задача лишь вспомогательного удара. Отчасти это диктовалось тяжелым впечатлением после декабрьской неудачи, а также мощнейшими укреплениями австрийцев на восточном берегу реки Ольховец. Первая линия вражеской обороны состояла здесь из 2–3 линий окопов и бетонированных укреплений, прикрытых 2–3 полосами проволочных заграждений в 6–8 рядов каждая, с выведенными вперед минами и фугасами. 2-му корпусу предстояло прорвать вражеский фронт у Яз- ловца и в случае успеха отбросить противника за Ольховец и Стрыпу. После двухдневной мощной артиллерийской подготовки ранним утром 24 мая 26-я дивизия двинулась в атаку на австрийские позиции у горы Гипсарка. 103-й Петрозаводский полк при поддержке броневика «Бойкий» прорвал проволочные заграждения. Но австрийская застава у выселка Гипсарка открыла фланговый огонь, нанося большие потери атакующим. Увидев это, прапорщик Вятского полка Е.Е. Тарандик бросился с полуротой вперед и, выбив штыками заставу, помог Петрозаводцам. К вечеру оборона австрийцев была прорвана.

25 мая они откатились за Ольховец, а 26 мая — на свой второй рубеж за Стрыпой. Но и здесь противник не смог удержаться, и 28 мая был отброшен за реку Барышку. В результате 7-я армия добилась значительного успеха, глубоко прорвав вражеский фронт. На захваченных рубежах поредевшие полки 26-й дивизии остановились почти на месяц, собирая силы для нового удара. Прапорщик Е.Е. Тарандик получил за храбрость Георгиевское оружие.

21 июня 7-я армия снова перешла в наступление. Вятский полк лихо атаковал укрепления австрийцев у фольварка Барыш. Но, встреченный сильным огнем, 4-й батальон капитана П.А. Безсонова понес большие потери и залег перед проволочными заграждениями. Тогда подпоручик Н.В. Крафт с 13-й ротой выдвинулся вперед, быстро проделал проходы и ударил в штыки. Ворвавшись в окопы, 13-я рота после непродолжительной рукопашной свалки захватила в плен 5 офицеров, 142 солдата и взяла 2 пулемета. Одновременно подпоручик Т. И. Дрозд, после того как батальон залег, повел под пулеметным огнем один взвод на высоту 403. Ворвавшись в окопы австрийцев, Дрозд был тяжело ранен. Но развить атаку вдоль по окопам его взвод не мог, так как вражеский пулемет не давал высунуться. Тогда Дрозд разделил своих людей. С частью взвода он бросился на пулемет, послав остальных солдат в тыл австрийцам. В этой отчаянной атаке подпоручик Дрозд был убит. Но взяв пулемет и зайдя в тыл врагу, его взвод помог добиться общего успеха. Подпоручик И.Я. Клещенков прорвался с ротой через проволочные заграждения и выбил австрийцев из двух линий окопов, захватив 3 исправных пулемета, 4 офицеров и 207 солдат. В результате 4-й батальон Вятцев взломал австрийскую оборону, взял около тысячи пленных и отбил контратаку противника. За храбрость подпоручики Т.И. Дрозд (посмертно) и И.Я. Клещенков (контуженный осколком снаряда в правую грудь) были удостоены ордена Св. Георгия 4-й степени, а капитан П.А. Безсонов и подпоручик Н.В. Крафт — Георгиевского оружия. Отбросив противника за реку Коропец, 2-й корпус начал готовиться к следующему удару.

15 июля 7-я армия снова двинулась в наступление с целью овладеть городом Монастержиска. Но, несмотря на большие потери, с ходу прорвать австрийские позиции на реке Коропец не удалось. Командующий 7-й армией генерал Д.Г. Щербачев 18 июля приостановил атаки, ожидая успехов соседних армий. Наконец, 28 июля 26-я дивизия снова перешла в наступление. Вятский полк атаковал укрепленную позицию возле деревни Дубенка. Но проволочные заграждения оказались не разрушены. Правофланговый батальон Вятцев понес большие потери и, лишившись многих офицеров, залег в урочище Проходце. В это время в полковом резерве находился 1-й батальон штабс-капитана К.Г. Шаберта. По собственной инициативе он двинул свой батальон вперед, поддержал роты передового батальона и за убылью офицеров подчинил его себе. С громким криком «Вятцы-молодцы! С Богом вперед!» Шаберт увлек роты в атаку. Под сильным пулеметным и артиллерийским огнем Вятцы стали пробиваться через проволочные заграждения. Шаберт лично выворачивал колья с проволокой, подбадривая солдат. Преодолев заграждения, батальоны бросились к вражеским окопам. Но мадьяры и немцы сами выскочили им навстречу и пошли в контратаку. Завязался жаркий штыковой бой. Опрокинув врага, Вятцы выбили противника из окопов первой линии, взяв в плен 6 офицеров, 180 солдат и захватив 1 действующий пулемет. Вскоре три вражеских батальона повторили контратаку. Но на этот раз уже Шаберт бросился со своим батальоном вперед, сбил противника и на плечах бегущих ворвался в окопы второй линии, захватив в плен еще 5 офицеров и 207 солдат. Закрепившись во второй линии, Шаберт решил развить успех. Отобрав 28 охотников с 2 пулеметами, он зашел во вражеский тыл против участка соседнего 104-го Устюжского полка. Открыв продольный пулеметный огонь, Вятцы заставили австрийцев покинуть окопы. При этом отличился подпоручик И.А. Анискин, принявший после ранения офицеров командование 3-й ротой.



Кандидат на зауряд-военного чиновника — нестроевой старшего разряда 102-го пехотного Вятского полка. Гродно, 15 января 1912 г. (Фотография из частной коллекции).

Воспользовавшись поддержкой Вятцев, Устюжский полк ворвался во вторую линию окопов и совершенно разгромил 56-й австрийский полк, захватив в плен 26 офицеров, включая штаб полка, 800 солдат, а также 4 пулемета и 2 бомбомета. Тут Шаберт получил приказ вернуться с 1-м батальоном в полковой резерв. Но верно оценив обстановку, он вместо этого снова двинулся вперед, выбил штыками деморализованного противника из леса и отбросил его к высоте 340, захватив в плен еще 3 офицеров и 103 солдата. В результате смелой атаки 26-я дивизия прорвала оборону противника на Коропце и взяла Монастержиску. За храбрость штабс-капитан К.Г. Шаберт и подпоручик И.А. Анискин были удостоены ордена Св. Георгия 4-й степени.

С началом 18 августа нового наступления 7-й армии на Галич Вятский полк прорвал оборону противника западнее деревни Завалув на реке Золотая Липа. При следующем, четвертом наступлении Юго-Западного фронта 3 сентября полк атаковал позиции австрийцев западнее деревни Тростянец. Но, несмотря на большие потери, эта атака не привела к серьезному успеху. В связи с тяжелым положением Румынии 26-ю дивизию перебросили в октябре в 9-ю армию в Молдавские Карпаты. В ноябре она участвовала в кровопролитных боях при наступлении на Дорна-Ватру. Но сильно укрепившаяся в горах 12-я австро-венгерская армия выдержала удар. В декабре Румынский фронт стабилизировался до весны. В июле 1917 г. Вятский полк участвовал в упорных оборонительных боях, отразив все атаки австрийцев. Особенно полк отличился 21 и 22 июля у деревни Вэкэрия-Реджелуй. Затем, в связи с перегруппировкой фронта в середине августа, 26-ю дивизию передали в 4-ю армию.

Боевые действия в Карпатах носили все более эпизодический характер. Старая армия медленно, но верно умирала. В конце концов, на основании телеграммы командующего 4-й армией от 22 января 1918 г. № 1/8319 Вятский полк 31 января 1918 г. был в основном расформирован.

В боях и сражениях I мировой войны солдаты и офицеры четырех полков — преемников морских полков проявили массовый героизм. 31 офицер был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, 37 человек получили Георгиевское оружие (см. таблицу).


Но после 1917 года их судьбы сложились по-разному. Командовавший в разное время Беломорским и Онежским полками георгиевский кавалер полковник А.Ф. Дзерожинский активно участвовал в создании белых формирований на Северо-Западе России, командовал сначала Островским добровольческим полком, затем Северным (Псковским добровольческим) корпусом, а с июня 1919 г. 1-й пехотной дивизией, во главе которой совершил поход на Петроград.

Командир Онежского полка в 1915–1916 гг. георгиевский кавалер генерал-майор Н.А. Букретов стал видным деятелем белой борьбы на Кубани, где в январе 1920 г. его избрали войсковым атаманом.



Генерал-майор Николай Андрианович Букретов. Фотография 1916 г. (Из коллекции В.В. Верзунова). 11 октября 1915 г. полковник Н.А. Букретов был назначен командирам 90-го пехотного Онежского полка. 2 ноября он принял полк и командовал им до июля 1916 г. Видный деятель белого движения на Кубани. В январе-апреле 1920 г. войсковой атаман Кубанского казачьего войска и начальник Кубанской области. Умер в Нью-Йорке в 1930 г.

В то же время последний командир 102-го пехотного Вятского полка георгиевский кавалер полковник В.И. Шорин вступил в Красную Армию, где занимал ключевые посты: командовал армиями и фронтами, служил помощником главкома Вооруженными силами Республики. 8 августа 1919 г. он стал первым кавалером Почетного революционного оружия, присоединив его к ранее полученному Георгиевскому оружию. При выходе Шорина в отставку 24 февраля 1925 г. Реввоенсовет СССР, «вспоминая исключительные заслуги Василия Ивановича перед Республикой и Революцией», пожизненно оставил его в списках Рабоче- Крестьянской Красной Армии. К сожалению, жизнь красного героя оказалась недолгой. В 1938 году В.И. Шорин, как и многие бывшие офицеры императорской армии, был репрессирован и расстрелян (по другим данным, умер в тюрьме).



Заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа Василий Иванович Шорин. Фотография 1923 г. (ЦМВС). Полковник В.И. Шорин был последним командирам 102-го пехотного Вятского полка. В 1918 г. он принял сторону советской власти и во время Гражданской войны руководил армиями и фронтами. 8 августа 1919 г. вместе с Главнокомандующим Вооруженными силами Республики С.С. Каменевым стал первым кавалерам Боевого золотого (Почетного революционного) оружия «за боевые заслуги, проявленные в боях против сил Колчака». В 1938 г. репрессирован. Посмертно реабилитирован.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.382. Запросов К БД/Cache: 0 / 0