Глав: 11 | Статей: 34
Оглавление
Продолжая издание официального японского «Описания военных действий на море в 1904?1905 гг.», Морской Генеральный штаб выпускает в свет перевод второго тома, который заключает в себе описание совместных действий флота и армии под Порт-Артуром, начиная с высадки первого эшелона японской армии на материк и заканчивая падением крепости. Сюда вошли все имевшие место совместные операции сухопутных и морских сил Японии, действовавших против крепости, как то: перевозка, высадка и охрана десанта, деятельность транспортного флота и охранных судов, организация пунктов высадки, помощь флота армии и действия морских отрядов на берегу, а также весь последовательный ход событий на сухопутном фронте за время осады крепости.

Ввиду особенного интереса второго тома, как для флота, так и для армии — Морской Генеральный штаб, чтобы не задерживать печатания этой книги, переведенной и издаваемой у нас в России ранее, чем в других странах, выпускает ее без каких-либо сокращений не снабжая примечаниями, так как это значительно задержало бы ее выпуск в свет.

Вместе с тем в интересах правильного освещения событий и исторической точности Морской Генеральный штаб просит лиц, ознакомившихся с содержанием книги, не отказать в сообщении своих замечаний по существу изложенного описания в случае искажения фактов или неправильной их передачи.

К книге приложены все имеющиеся в японском издании планы, карты и схемы и прибавлена для справок таблица «Состава морских сил Японии, действовавших в войну 1904?1905 гг.».

Все даты в книге обозначены по новому стилю.
Морской Генеральный Штаб в Токио / А. Воскресенмкийi

Первый штурм

Первый штурм

Ход боя 3-й армии

После нескольких жестоких боев, наконец, 15-го августа удалось запереть неприятеля в пределах крепости. Прежде чем начать штурм генерал Ноги послал 16-го августа парламентера в лице офицера своего штаба майора артиллерии Ямаоки Кумадзи для передачи неприятелю письма с милостивым разрешением Его Величества Императора покинуть крепость некомбатантам, чтобы не подвергать их опасностям боя. Письмо гласило следующее:

Имеем честь этим письмом сообщить вашим превосходительствам всемилостивейшую и великую волю Его Величества Императора Японии, что пребывающие в настоящее время в Порт-Артуре женщины, дети, священнослужители и, наблюдающие за ходом военных действий, офицеры нейтральных государств во избежание опасностей бомбардировок и штурмов могут быть выпущены из крепости.

Во исполнение воли Его Величества Императора Японии мы делаем следующие предложения вашему превосходительству:

1) Всем желающим из ранее перечисленных лиц воспользоваться человеколюбивым позволением Его Величества Императора Японии вашим превосходительством должны быть составлены списки с подразделением по роду пола и службы и указанием общего числа их. Юноши более 16 лет от роду освобождению не подлежат.

2) Парламентер вашего превосходительства с вышеназванными общими списками должен прибыть по большой дороге, идущей из Порт-Артура к Кинчжоу, на первую линию японской армии, к северу от Shui-shih-ying, завтра, т. е. 17 августа 37 г. Мейдзи (1904 г.), не позже 10 часов утра.

3) Указанные выше лица должны прибыть на тот же пункт под белыми флагами завтра, т. е. 17 августа 37 г. Мейдзи (1904 г.), не позже 2 часов дня.

4) На назначенный пункт к этому времени, в ожидании прибытия вышеупомянутых лиц, будет выслан также с белыми флагами отряд нашей пехоты.

5) Каждому из вышесказанных лиц предоставляется нести при себе по одному месту (сколько могут поднять) багажа, причем в случае необходимости таковой может подвергнуться осмотру.

6) В вышеуказанном багаже не разрешается иметь никаких книг, карт, прочих печатных произведений, записок и набросков, а также предметов, имеющих прямое отношение к военным действиям, и в случае, если таковые будут обнаружены, то будут уничтожаться.

7) Вышеназванные лица под полной охраной указанного в 4-м пункте отряда будут доставлены в Дальний, где будут распределены для дальнейшего следования.

8) Ответ вашего превосходительства должен или полностью принять вышеизложенное, или полностью его отвергнуть, без изменения отдельных статей. Если парламентер, указанный в пункте 2-м, не прибудет к назначенному времени, то это будет принято за отказ.

Имеем честь быть:

Командующий осадной армией Порт-Артура барон Ноги Маресуке (собственноручная подпись).

Командующий флотом, блокирующим Ляодунский полуостров, Того Хейхачиро (собственноручная подпись).

Высшему начальнику сухопутных войск, находящихся в Порт-Артуре.

Высшему начальнику морских сил, находящихся в Порт-Артуре.

16 августа 37 г. Мейдзи (1904 г.).

В штаб-квартире осадной армии Порт-Артура.

В то же время генерал Ноги, желая побудить неприятеля к сдаче крепости, послал следующее предложение за своей и адмирала Того подписью:

«Имеем честь написать Вам следующие строки. Доблестная оборона Порт-Артура снискала себе похвалу по всему свету. Однако, крепость, будучи изолированной и окруженной превосходными сухопутными и морскими силами и не имея надежды на прибытие освобождения в ближайшее время, как бы ни был талантлив и предан долгу ее руководитель и как бы ни были храбры ее защитники, никак не может избежать падения. Приготовления нашей армии для общей атаки уже близки к окончанию, и она должна начать свои действия, и раз она начнет их — заранее можно знать судьбу Порт-Артура. Таким образом, в этот последний момент наш долг гуманности обязывает нас объявить вашему превосходительству, что если бы Вы пожелали вступить в переговоры, то подходящий момент наступил именно теперь, потому что раз армия начала атаку, то прекратить ее до полного падения крепости будет не соответствовать нашим интересам. Сверх того, хотя сдача крепости без условий может быть сделана всегда, но в виду того, что потребуется много времени на передачу приказания прекратить бой по широко растянутым по всему фронту атакующим частям войск, будет очень трудно избежать бесполезных больших жертв жизней и имущества.

В случае, если наша армия возьмет крепость силой, то хотя будут строго соблюдены законы войны просвещенных наций, но разница между сдачей крепости по предварительному соглашению и в полном порядке и беспорядочной сдачей на всяких условиях, склоняясь перед силой, — велика, о чем ваши превосходительства, как военные люди, должны знать и в последнем случае, в пределах международных законов, конечно, победившей стороной не могут не быть не применены беспощадные способы.

Ваши превосходительства свободны выбирать сдачу с условиями или нет, но в том случае, если бы выбрали сдачу на условиях, то с настоящего момента и не позже 10 часов завтрашнего дня, 17-го августа 37 г. Мейдзи (1904 г.), должен быть выслан парламентер на первую линию японской армии на большую дорогу из Порт-Артура в Кинчжоу севернее деревни Shui-shih-ying

Наш долг уведомить Вас официально, что после назначенного времени предложения Ваши будут отвергнуты.

Имеем честь быть:

Командующий осадной армией барон Ноги Маресуке (собственноручная подпись).

Командующий флотом, блокирующим Ляодунский полуостров, Того Хейхачиро (собственноручная подпись).

16 августа 37 г. Мейдзи (1904 г.).

В штаб-квартире осадной армии Порт-Артура.

Неприятель 17-го августа выслал парламентера на наши передовые пикеты к северу от Shui-shih-ying и передал нижеследующий ответ, отвергающий наше предложение:

3 августа 1904 г.

Крепость Порт-Артур.

Японскому командующему армией и командующему флотом и Порт-Артура.

Ваши превосходительства!

Имеем честь уведомить, что Ваше любезное предложение относительно свободного удаления женщин, детей и прочих указанным способом не может быть исполнено в такое короткое время.

Пользуясь этим случаем, мы свидетельствуем свое почтение.

Командир 3-го Сибирского корпуса генерал-лейтенант Стессель.

Комендант крепости Порт-Артура генерал-лейтенант Смирнов.

Начальник русской Тихоокеанской эскадры контр-адмирал князь Ухтомский.

Относительно же предложения о сдаче неприятель послал следующий ответ с отказом:

3 августа 1904 года.

Крепость Порт-Артур.

Командующему японской армией и командующему японским флотом у Порт-Артура.

Ваши превосходительства!

Предложение о передаче крепости Порт-Артура совершенно не соответствует чести и достоинству России и положению крепости и в переговорах нет нужды.

Пользуясь сим случаем, свидетельствуем почтение.

Командир 3-го Сибирского корпуса генерал-лейтенант Стессель.

Комендант крепости Порт-Артур генерал-лейтенант Смирнов.

Начальник русской Тихоокеанской эскадры контр-адмирал князь Ухтомский.

В тот же день генерал Ноги отдал приказ относительно штурма крепости, дал инструкции войскам и назначил главным пунктом атаки линию обороны, расположенную в северо-восточной части крепости между укреплениями Ни-риу-зан (Erh-lung-shan) (форт № 3) и южным фортом восточного Кей-ка-сан (Chi-kuan-shan), желая одним ударом штурма взять крепостные твердыни.

Однако, начало штурма с 18-го августа отложили до следующего дня, так как из-за бывшего накануне дождя почва сделалась грязной и вязкой и затрудняла движение.

19-го августа в 6 часов утра со стороны Si-lang-tzu прогремел первый выстрел, и наша артиллерия открыла жестокий огонь по неприятельским укреплениям. Так начался горячий бой с крепостью Порт-Артур.

Бывшая на правом фланге армии 1-я дивизия бросилась в атаку на Дай-чоо-си-сан (Ta-ting-tzu-shan — Угловая гора), а в центре 9-я дивизия обрушилась своими правым флангом на укрепления к северу от Риу-чан (Sung-yen — Водопроводный редут); после упорного боя хотя и овладели горой Дай-чоо-си-сан, но взять укрепление Риу-чан не смогли и поневоле пришлось приостановить бой. Действие нашего сосредоточенного огня по Бан-риу-сан (Pan-lung-shan — редут № 1) и по восточному Кей-ка-сан (Chi-kuan-shan) проявилось в сильной степени: на на Pan-lung-shan'e был взорван пороховой погреб и близ восточного Chi-kuan-shan'a были почти совершенно срыты огнем два-три укрепления. Поэтому генерал Ноги приказал 9-й и 11-й дивизиям идти на решительный штурм, назначив его в 4 часа утра 21-го августа. На рассвете 21-го числа 9-я дивизия бросилась на штурм Pan-lung-shan'а, а 11-я дивизия на форты и батареи восточного Chi-kuan-shan'a. Неприятель не только упорно оборонялся, но внезапно окружив нас с фронта, с флангов и с тыла осыпал снарядами и пулями. Наша штурмовая колонна едва не была целиком уничтожена; обе дивизии снова во второй и третий раз пытались посылать на штурм оставшиеся войска и резерв, но решившийся защищать свои укрепления до последней капли крови неприятель сражался изо всех сил; все доблестные атаки наших войск не только не достигали своей цели, но вскоре обе дивизии потеряли между собой связь, и бой постепенно становился все труднее.

Генерал Ноги, видя, что ход боя не идет, как предполагалось, решил хотя бы ценой полного уничтожения дивизий повторить штурм, но войска, находясь несколько дней подряд в бою, значительно потеряли свою боеспособность и без изменения способа ведения атаки не могли бы добиться лучших результатов.

Однако, 22-го августа в 10 часов 30 минут утра часть 9-й дивизии внезапно ворвалась в укрепление восточного Pan-lung-shan'а (редут № 2) и после жестокого боя завладела частью его. Поэтому командующий армией приказал начальникам 9-й и 11-й дивизий продолжать штурм. Сопротивление неприятеля, однако, постепенно увеличивалось; ворвавшаяся ранее в укрепление восточного Pan-lung-shan'а часть 9-й дивизии подверглась сильной атаке с соседних батарей и вылазке со стороны защитников форта. Бой достиг своего крайнего предела; люди дрались на саблях или бросали друг в друга камнями, но, наконец, мы все-таки закрепили за собой победу, а вечером 22-го августа впервые вполне завладели Восточным и Западным укреплениями Pan-lung-shan'а (редуты №№ 1 и 2).

11-я дивизия хотя и ворвалась на рассвете в северный форт восточного Chi-kuan-shan'a (форт № 2) и на батарею на горе этого имени, но сразу же попала под сильный перекрестный огонь соседних батарей; раненые и убитые валились один за другим, а помощь и боевые запасы не подходили. Оставшиеся в живых солдаты укрылись под откосами форта и в расщелинах горы. В это время пришло известие, что 9-я дивизия завладела частью укреплений Pan-lung-shan'а, почему начальник 11-й дивизии пытался снова пойти на штурм, но офицеры и солдаты, будучи до крайности утомлены, не годились для боя. Затем было получено приказание от командующего армией приостановить атаку и, утвердившись на укреплении Pan-lung-shan, наступать на северное укрепление восточного Chi-kuan-shan'a (форт № 2).

9-я и 11-я дивизии снова начали готовиться к штурму и 24-го августа в 1 час ночи, опираясь на этот пункт повели наступление на высоты на NW от Боо-дай (Wang-tai — Большое Орлиное Гнездо) и на самый Wang-tai. 9-я дивизия овладела возвышенностью Н, а 11-я дивизия северо-западным откосом батареи Wang-tai (Заредутной), и хотя на ее вершине и был временно водружен наш флаг, но потери были слишком велики; почти не оставалось ни одной целой части, и трупы грудами валялись на откосе горы. Наконец, генерал Ноги решил прекратить атаку и 24-го августа в 4 часа дня отдал приказ дивизиям прекратить штурм и укрепляться на занятых позициях.

Примечание. В записках русского генерал-майора Костенко об этом в общих чертах говорится следующее:

"3-го августа от передовых японских постов показались парламентеры с белым флагом. Огонь был немедленно остановлен и на встречу им выслан начальник штаба укрепленного района полковник Рейс, которому японский майор Ямоока передал два пакета — один на имя генерала Стесселя, другой командующему нашей эскадрой.

Пакет на имя генерала Стесселя заключал в себе предложение сдать крепость; оно было написано на японском языке с приложением перевода на английском и подписано командующим армией Ноги и адмиралом Того.

Для ответа был собран совет под председательством генерала Стесселя из коменданта крепости генерала Смирнова и командующего эскадрой князя Ухтомского. Ответ был послан на японском языке с приложением перевода на французском такого содержания (приблизительно): "Ни честь, ни достоинство России не позволяют не только сдать Артур, но и вести какие-либо переговоры о сдаче крепости". В то же время генералу Смирнову было донесено, что японцы, пользуясь приостановкой огня по случаю прибытия парламентеров, за деревней Сюйшуин строят укрепления; почему генерал Смирнов немедленно передал по телефону полковнику Рейсу предупредить Ямоока, что если эти работы не будут немедленно приостановлены, то батареи откроют огонь. Так как во время передачи ответа работы продолжались, то Ямоока возвратился обратно под гром наших орудий. Говорят, что один из членов совета предлагал вместо ответа открыть самый сильный огонь из всех батарей, но другие члены нашли необходимым соблюсти международную вежливость и послали вышеозначенный ответ.

Так как Ямоока привез одновременно пакет такого же самого вида и на имя начальника эскадры, то полагали, что содержание его тождественно с письмом генералу Стесселю и касается сдачи флота; между тем, оказалось, что в этом пакете заключались условия относительно вывоза из Артура женщин, детей, священников. Они были таковы: "Всех этих лиц собрать и препроводить в деревню Сюйшуин, где и должна состояться передача их японцам". При разрешении этого вопроса генерал Стессель и князь Ухтомский выразили желание согласиться на эти условия, но комендант крепости решительно протестовал против принятия их и предложил категорический отказ. Мотив к этому был следующий: так как деревня Сюйшуин, была расположена впереди всех наших позиций и на виду их, то генерал Смирнов в условиях японцев заприметил желание их воздействовать на дух наших войск; на самом деле, сдача японцам на виду всего гарнизона священников, так ценимых при наших тяжелых обстоятельствах, также — трогательная и раздирающая картина прощания мужей с женами и детьми на глазах того же гарнизона, подействовала бы на последний угнетающим образом и настолько, что была бы равносильна сдаче половины Артура. В виду этого очень основательного мотива, остальные члены вполне согласились с комендантом и ответ был дан также отрицательный.

Присылка письма о сдаче Артура пролетела электрической искрой по всему гарнизону и не только не встревожила последний, но наоборот, возбудила всеобщий энтузиазм, так как предложение о сдаче крепости почему-то было истолковано в смысле слабости войск Ноги овладеть Артуром силой.

С этого момента Артурский гарнизон вступает в страшную борьбу на жизнь и смерть, в борьбу, покрывшую его неувядаемой славой и окружившую его поистине лаврами героизма.

Наконец, наступило 6-го августа, день Преображения Господня. Около 5 часов утра этого дня редкая стрельба, не прекращавшаяся всю ночь, приняла характер канонады. Все были уверены и не ошиблись, что начинается давно ожидаемый жестокий штурм наших фортов и укреплений. Особенно сильно массировался огонь на Угловой, Длинной и редутах — Водопроводном, Кумирнском и №№ 1-й и 2-й; в то же время стрельба производилась и по городу, в особенности по расположенному у Перепелиной горы нашему арсеналу. Продолжаясь непрерывно целый день, канонада еще более усилилась к вечеру. Наконец, около 6 часов 30 минут вечера, меткой стрельбой японцам удалось взорвать в арсенале склад наших дистанционных трубок и китайских старых патронов. Взрыв был грандиозный, после чего начался пожар. Когда совершенно стемнело, то представилась чудная картина с батареи № 9; зарево пожара, осветившее часть небосклона и усиливавшееся порывами бывшего тогда сильного ветра, непрерывно рвущиеся снаряды в порту и городе, страшный гул канонады, беспрерывное освещение неприятельского фронта ракетами — делало ее и страшной и интересной. Канонада продолжалась всю ночь, и утром 7-го августа я проснулся под звуки той же музыки. Ночью японцы несколько раз порывались атаковать Угловую, но были отбиты с успехом. 7-го августа, около 10 часов утра, им удалось занять деревню Сюйшуин (по средней артурской дороге), находившуюся против Кумирнского и Водопроводного редутов. Занятие этой деревни было для нас очень опасно, так как отсюда рукой подать до города; почему приказано было со всех батарей сосредоточить огонь на этой деревне, а в том числе произвести стрельбу и батарее № 9. Так как с последней деревня Сюйшуин была как на ладони, то я отправился на батарею и, вооружившись биноклем, смотрел на эту страшную бойню. Трудно себе даже представить то адскую картину, которую изображала в этот момент деревня; в нее ежеминутно влетали сотни снарядов, и дым от разрыва заволакивал вид ее; это был ураган огня и железа. К вечеру японцев удалось выгнать из деревни, но Угловую наши войска оставили, так как на ней не было возможности держаться за силой адского огня противника; но и японцы не заняли ее по той же причине.

Ночь на 8-е августа прошла в таком же адском огне, усилившемся и в нашем центре, где расстрелу его подверглись редуты №№ 1 и 2, люнет Куропаткина и батарея Орлиное гнездо с фортом № 2; вновь эта местность осветилась ракетами и огласилась ревом наших орудий, причем даже береговые батареи и морская артиллерия приняли участие в отражении атакующих неприятельских колонн. День 8-го августа прошел в такой же огневой агонии, причем из Дальнего был вызван японцами последний их резерв в десять тысяч.

Действительно, потери японцев были многочисленны; трупы их облегали наши позиции холмами, где также были и раненые, которых они не убирали. Около 11 часов утра показался японский воздушный шар сигарообразной формы; результатом этого поднятия было еще более сильное действие артиллерийского огня, сосредоточенного на Орлином гнезде, где одно орудие было сбито, другое подбито, а третье засыпано землей; отрыть его нельзя было за действием сильного огня. На горизонте моря видны были неприятельские миноноски и суда большого типа, которые, как коршуны, ожидали момента броситься на Артур, при взятии его с суши. В этот день окончательно пришлось оставить Угловую, которую не заняли, как я указал выше, и японцы, так как она буквально засыпалась снарядами.

Ночью на 9-е августа, как и этим днем, продолжалась такая же канонада, и только к вечеру этого дня были взяты редуты №№ 1 и 2; впрочем, там нечего было брать, так как они были сравнены с землей; они также не были укреплены прочно и носили характер полевых укреплений. Прорыв неприятеля в этом месте угрожал опасностью, на что было обращено особенное внимание; соседство его очень угрожало форту № 2, так как японцы уже были несколько в тылу его и обстреливали к нему дорогу.

Днем 10-го августа продолжалась атака всего правого фланга, и закончился он общим штурмом всех позиций, которые гарнизон отстоял со славой".

Стрельба морского отряда тяжелой артиллерии

В виду того, что 3-я армия заставила неприятеля войти в пределы крепости, и понемногу приближался день штурма, морской отряд тяжелой артиллерии 8-го августа вышел из Дальнего и на другой день прибыл в Tu-cheng-tzu.

5 — 12-см орудий (в том числе 1 орудие для замены разбитого), 18 — 12-ти фунтовых орудий (в том числе 2 запасных), боевые припасы и разные материалы были отправлены по железной дороге в Tu-cheng-tzu. С помощью команд осадной артиллерии отряд приступил к постройке следующих батарей и командных постов:

1-я батарея (исключая 3-й взвод) — в седловине к востоку от Huo-tan-ling.

2-я батарея (исключая 4-й взвод) — на возвышенности к западу от Huo-tan-ling.

Командный пост — на высоте в 211 метров на NO от 1-й батареи, около 600 метров.

14-го августа капитан 2 ранга Курои дал приказание готовиться к общей атаке.17-го числа батареи раскинули палатки за горой Hou-chia-tzu-shan'a, командный пост перебрался на вершину горы в 211 метров, и команды, работая изо всех сил, закончили все приготовления к вечеру того же дня. Этой ночью было получено извещение из штаба армии, что штурм отложен. Ночью 18-го августа было получено приказание от начальника осадной артиллерии бухты Луиза обстреливать неприятельские прожекторы у И-су-зан (I-tzu-shan) (форт № IV); с полуночи 19-го августа орудия пробовали стрелять по ним, но как только мы открывали огонь, неприятель немедленно гасил прожекторы, а как прекращали, снова открывал освещение. Поэтому, не будучи в состоянии вести верную стрельбу, в 2 часа ночи ее прекратили. Когда на рассвете 19-го августа со стороны Si-lanh-tzu загремел сигнальный выстрел, указывающий начало бомбардировки, морской отряд тяжелой артиллерии открыл огонь по следующим районам.

1-я батарея (исключая 3-й взвод) 4 — 12-см орудия — прицельная стрельба по укреплениям Erh-lung-shan (форт № 3).

2-я батарея (без 4-го взвода, бывшего у Kuo-chia-kou) 10 — 12-ти фунтовых орудий — прицельная стрельба по укреплению Sung-shu-shan (укрепление № 3).

Отделение 3-го взвода 1 — 12-см орудие — перекидная стрельба по укреплению I-tzu-shan (форт № 4) и An-tzu-shan (укрепление № 4).

Отделение 2-й батареи 4 — 12-ти фунтовых орудия — прицельная стрельба по укреплению I-tzu-shan (форт № 4) и An-tzu-shan (укрепление № 4).

Отделение 3-го взвода 1 — 12-см орудие — перекидная стрельба по Старому городу.

В начале неприятель не отвечал на огонь, но через 10 минут его форты и батареи постепенно начали стрельбу; стреляли с укреплений на I-tzu-shan'e, An-tzu-shan'e и Pai-yu-shan'e (Перепелиная гора) и с 10 часов утра до полудня наши батареи подвергались их сильному огню; однако, укрепления на Erh-lung-shan'e и Sung-shu-shan'e в конце концов, по-видимому, принуждены были замолчать вследствие нашего огня и лишь по временам выпускали по несколько снарядов. Еще перед этим 1 — 12-см орудие, стрелявшее по Erh-lung-shan'у разорвалось.

Было 5 часов 40 минут дня, когда было получено приказание от начальника осадной артиллерии, находившегося у бухты Луиза, открыть частый огонь по Erh-lung-shan'у и Sung-shu-shan'у в виду того, что наша пехота подошла к неприятельским укреплениям, разрушая проволочные заграждения, а затем, если наши войска ворвутся в северное укрепление Sung-yen'a, то заставить замолчать два вышеназванные укрепления и кроме того, если возможно, то обстрелять также и An-tzu-shan. Вследствие этого, капитан 2 ранга Курои всей 1-й батареей и с прибавлением 2 орудий 2-й батареи начал обстреливать форт Erh-lung-shan. Неприятельские укрепления и батареи начиная от Erh-lung-shan'а и до I-tzu-shan'а на некоторое время замолчали, и наши батареи начали стрелять с целью прикрытия наступления наших войск.

Около 7 часов вечера наши войска бросились на северное укрепление Erh-lung-shan'а, и неприятель снова открыл огонь, мы также вновь начали стрельбу по ним, стараясь стрелять как можно чаще. Хотя неприятель на Sung-shu-shan'е и Erh-lung-shan'е совершенно замолчал, но с I-tzu-shan'а и An-tzu-shan'а наши штурмующие колонны подвергались сильному анфиладному огню, почему и мы, продолжая обстреливать из 2?3 орудий Erh-lung-shan и Sung-shu-shan, из остальных орудий открыли сильный огонь по обоим названным укреплениям. Однако, в виду приказания начальника артиллерии перешли на ночную стрельбу, и только одно 12-см орудие с захода солнца до полуночи стреляло перекидным огнем по Старому городу. Тогда же одна запасная 12-см пушка была перетащена от Chang-ling-tzu в придачу к 1-й батарее.

На второй день штурма 20-го августа, приготовившись к стрельбе, с 6 часов утра 1-я батарея (4 — 12-см орудия; из них одно было повреждено и не действовало до 23-го августа) взяла за цель укрепление Sung-shu-shan'а, а 2-я батарея (14 — 12-ти фунтовых орудий) начала стрельбу по нему же и по I-tzu-shan'у. Во время штурма батареи в зависимости от хода боя меняли цель и увеличивали или уменьшали силу огня, поставив себе задачей пересилить огонь неприятеля.

К 3 часам 10 минутам дня в виду приказания от начальника артиллерии, «что так как укрепления неприятеля в атакуемой местности почти разрушены, то армия с рассветом следующего дня пойдет на штурм, и потому морская артиллерия должна продолжать стрельбу, увеличив ее силу до пределов возможного», — капитан 2 ранга Курои приказал приложить все силы, чтобы заставить замолчать неприятеля, и только когда тот почти совершенно прекратил огонь, мы также несколько ослабили его. Так как 2-я батарея была расположена позади высот и не могла в большинстве случаев стрелять иначе как перекидным огнем, то опасаясь уменьшения силы огня, капитан 2 ранга Курои перевел наиболее неудобно расположенный для прицельной стрельбы 8-й взвод на высоту в 300 метров на SO от 1-й батареи и велел ему быть готовым к стрельбе к 5 часам следующего утра. Этой ночью одно 12-см орудие обстреливало внутренность крепости, а одно 12-ти фунтовое орудие — неприятельские прожекторы у I-tzu-shan'а.

21-го августа, хотя наша пехота еще с 5 часов утра начала наступление, но артиллерия из-за бывшей еще темноты не могла ясно различать цели и потому не открывала огня до 5 часов 30 минут. Распределение батарей и их огня было следующее:

1-я батарея (за исключением 3-го взвода) — четыре — 12-см орудия (из них одно еще не было готово для стрельбы) — по укреплениям на I-tzu-shan'е и An-tzu-shan'e;

2-я батарея (за исключением 8-го взвода) — десять — 12-ти фунтовых орудий — по укреплениям на I-tzu-shan'е и An-tzu-shan'e;

3-й взвод — два — 12-см орудия (перекидная стрельба) — по укреплениям Sung-shu-shan'а;

8-й взвод — четыре — 12-ти фунтовых орудия — по укреплениям Sung-shu-shan'а.

Сначала батареи стреляли последовательно, но в виду сильного огня со стороны неприятеля усилили скорость стрельбы и жестоко обстреливали неприятельские батареи сконцентрированным огнем так, что минут через 15 огонь их ослабел, и тогда мы снова перешли к последовательной стрельбе. С восьмого часа утра 3-й взвод перешел на перекидную стрельбу по Старому городу и батарее на Перепелиной горе. К 8 часам вечера батареи прекратили огонь. В 8-м взводе снова были разбиты два 12-ти фунтовых орудия, почему капитан 2 ранга Курои перевел одно орудие из 7-го взвода в восьмой. В этот же день около 1 часа 30 минут дня 4-й взвод 2-й батареи, бывший под командованием лейтенанта Каназаки у Kuo-chia-kou, заметив, что 4 неприятельских миноносца появились к Ost'у от Suo-sei-kaku и обстреливают наши позиции, открыли по ним огонь и минут через 15 заставили их удалиться.

22-го числа с рассвета 3-й взвод обстреливал перекидным огнем Старый город; 1-я и 2-я батареи — укрепления на I-tzu-shan'е и An-tzu-shan'e, а два орудия 3-го взвода и три орудия 8-го взвода — укрепления на Sung-shu-shan'е.

В 9 часов 30 минут утра было получено приказание от начальника артиллерии оказать содействие 1-й дивизии, атакующей высоты к северу от Ни-рей-сан (Высокая гора), почему капитан 2 ранга Курои приказал 1-й батарее усилить огонь по I-tzu-shan'у и An-tzu-shan'у, а 2-й батарее обстреливать вышеназванные высоты для прикрытия наступления 1-й дивизии. В 10 часов 40 минут утра был взорван нашим снарядом пороховой погреб на An-tzu-shan'e; в 12 часов 15 минут дня снова был взрыв порохового погреба батареи на вершине горы, лежащей на SO от Heu-yang-shu-kou; тогда же были принуждены замолчать и укрепления Sung-shu-shan'а. После 7 часов вечера в течение почти целого часа отряд обстреливал частым огнем Старый город и местность близ Lia-chia-kou.

Бывший у Kuo-chia-kou 4-й взвод в 12 часов 30 минут этого дня, когда наша армия овладела горой Pan-lung-shan и должна была атаковать восточный Chi-kuan-shan, немедленно открыл огонь по укреплениям Lao-lu-tsui и Pai-yuing-shan, чтобы отвлечь внимание неприятеля.

23-го августа все батареи приготовились к стрельбе к 5 часам утра и ждали приказаний; в 10 часов утра было получено приказание от начальника осадной артиллерии, что «в виду того, что неприятельская полевая батарея, бывшая позади Erh-lung-shan'а, обстреливает занятые нами укрепления на Pan-lung-shan'e, следует ее бомбардировать», капитан 2 ранга Курои поручил это 1-й батарее и 8-му взводу. В 11 часов утра укрепление Sung-shu-shan открыло по нам огонь, почему снова стали стрелять в него и, наконец, заставили его замолчать. Тогда же 1-я батарея, отвечая на огонь с Erh-lung-shan'а, также заставила замолчать и его. После этого батареи обстреливали Erh-lung-shan и Sung-shu-shan. Батарея у Kuo-chia-kou утром того же дня отогнала пришедших в бухту Тахэ три неприятельских миноносца, которые обстреливали занятые нами позиции. Около 11 часов утра в этой же бухте появились «Севастополь» и 9 неприятельских миноносцев; батарея завязала с ним перестрелку и несколько наших снарядов попало в «Севастополь», кроме того было замечено, что 1 неприятельский миноносец был взят на буксир своим товарищем и уведен в гавань.

В 3 часа утра 24-го августа было получено приказание от начальника артиллерии обстреливать Старый город, чтобы привести неприятеля в расстройство, так как на фронте в то время шел жестокий бой. 3-й взвод выпустил несколько десятков снарядов по Старому городу, прочие же батареи по приказанию начальника артиллерии некоторое время обстреливали укрепления на Erh-lung-shan'е и Sung-shu-shan'е. 8-й взвод с 2 часов 45 минут дня стрелял по строениям у водопровода и насчитал до 16 попаданий. За это время 1-я батарея стреляла по An-tzu-shan'у, 3-й взвод по Erh-lung-shan'у для отвлечения внимания неприятеля, помогая 8-му взводу, а с 6 часов вечера начали стрелять по бывшему в доке Восточного бассейна какому-то неприятельскому судну.

Этой ночью, в 11 часов, было получено извещение от начальника артиллерии, что армия приостанавливает атаку и морскому отряду, приняв меры предосторожности, следует быть готовым к всяким случайностям, о чем капитан 2 ранга Курои немедленно передал по батареям и, распределив пикеты впереди своих позиций, приготовился к возможной вылазке неприятеля. Кроме того, убедившись в преимуществе прицельной стрельбы переменившего ранее свое место 8-го взвода, капитан 2 ранга Курои решил также выдвинуть немного вперед и остальную 12-ти фунтовую батарею из-за скрывавших ее холмов. Работы были начаты той же ночью и совершенно закончены на другой день 25-го августа; затем капитан 2 ранга Курои по приказанию из штаба армии велел бывшим на побережье у Liu-tu-mao двум орудиям 3-го взвода перейти в тыл 11-й дивизии близ Tuan-tsu-shan'a. За все время штурма с 19-го по 24-ое августа было выпущено с морских батарей снарядов: 12-см — свыше 3.000, 12-ти фунтовых — свыше 10.000. Потери — убитыми 4 человека и ранеными — 37.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.272. Запросов К БД/Cache: 3 / 0