Глав: 11 | Статей: 34
Оглавление
Продолжая издание официального японского «Описания военных действий на море в 1904?1905 гг.», Морской Генеральный штаб выпускает в свет перевод второго тома, который заключает в себе описание совместных действий флота и армии под Порт-Артуром, начиная с высадки первого эшелона японской армии на материк и заканчивая падением крепости. Сюда вошли все имевшие место совместные операции сухопутных и морских сил Японии, действовавших против крепости, как то: перевозка, высадка и охрана десанта, деятельность транспортного флота и охранных судов, организация пунктов высадки, помощь флота армии и действия морских отрядов на берегу, а также весь последовательный ход событий на сухопутном фронте за время осады крепости.

Ввиду особенного интереса второго тома, как для флота, так и для армии — Морской Генеральный штаб, чтобы не задерживать печатания этой книги, переведенной и издаваемой у нас в России ранее, чем в других странах, выпускает ее без каких-либо сокращений не снабжая примечаниями, так как это значительно задержало бы ее выпуск в свет.

Вместе с тем в интересах правильного освещения событий и исторической точности Морской Генеральный штаб просит лиц, ознакомившихся с содержанием книги, не отказать в сообщении своих замечаний по существу изложенного описания в случае искажения фактов или неправильной их передачи.

К книге приложены все имеющиеся в японском издании планы, карты и схемы и прибавлена для справок таблица «Состава морских сил Японии, действовавших в войну 1904?1905 гг.».

Все даты в книге обозначены по новому стилю.
Морской Генеральный Штаб в Токио / А. Воскресенмкийi

Второй штурм

Второй штурм

Ход боя 3-й армии

Несмотря на все жестокие атаки нашей 3-й армии с 19-го по 24-ое августа мы не могли сломить искусно вооруженных батарей и защищавших их до последней капли крови неприятеля. Потеряв около 15.000 воинов, мы едва лишь смогли завладеть укреплениями западного и восточного Pan-lung-shan'а (1-й и 2-й редуты).

Генерал Ноги, видя неудачу штурма, прекратил его на время и решил, действуя согласно требованиям правильной осады, утвердившись сперва на западных укреплениях, постепенно брать бывшие с ними по соседству, о чем и доложил в Главную Квартиру и главнокомандующему Маньчжурскими армиями и сообщил командующему флотом.

Адмирал Того, препроводив в Главную Квартиру свое предложение об усилении морского отряда тяжелой артиллерии еще четырьмя 12-см орудиями, выразил генералу Ноги чувства удивления по поводу геройства 3-й армии в жестоких боях в течение нескольких дней подряд и, кроме того, командировал для пополнения санитарного персонала подведомственных ему санитарных чинов в госпитали и этапные управления армии.

3-я армия, пополняя части и боевые припасы, немедленно приступила для окончательного упрочения занятых фортов Pan-lung-shan'а к инженерным работам, к устройству крытых траншей и рвов для сообщения между ними, но так как эти форты были расположены внутри линии обороны неприятеля и беспрерывно подвергались прицельному огню с ближайших высот и соседних укреплений, то работы медленно продвигались вперед и поддерживать их было очень трудно.

Попытавшаяся было уйти из Порт-Артура эскадра, будучи разбита в бою в Желтом море, хотя и значительно потеряла свою боевую силу и спряталась глубоко в гавани, но так как в России спешно готовилась к выходу добавочная эскадра, то по-прежнему для нас было важно как можно скорее покончить с Порт-Артурской эскадрой. Поэтому, в армии прежде взятия самой крепости была осознана необходимость взять Высокую гору, которая занимала командующее положение над эскадрой. 31-го августа генерал Ноги издал приказ готовиться к новой фронтальной атаке: 1-й дивизии на укрепления близ Ни-рей-сан (Erh-lung-shan — Высокая гора), 9-й дивизии на укрепления на высотах к северу от Sung-yen (Водопроводный редут) и на два укрепления, бывшие между Erh-lung-shan'ом и Pan-lung-shan'ом, а 11-й дивизии на батарею восточного Chi-kuan-shan'a и укрепление к северу от него. Из Главной Квартиры было прислано армии 6 — 28-см мортир, а от Соединенного флота, как уже выше сказано, командующим флотом было прибавлено 4 — 12-см орудия и, кроме того, 12 — 47-мм орудий Гочкиса и 2 — 15-см скорострельных морских орудия.

Получив приказания готовиться к фронтальной атаке, все дивизии с 1 сентября приступили к земляным работам по направлению к заданным им пунктам атаки, но неприятель также исправлял батареи, рыл траншеи, строил прикрытия и, таким образом, постепенно усиливал оборону; кроме того, временами он производил смелые вылазки против наших передовых частей и хотя этим значительно затруднял ход работ, но наша армия каждый раз их успешно отражала. Наконец, земляные работы 1-й дивизии по направлению к группе укреплений к югу от Shui-shih-ying'a и 9-й дивизии к укреплениям севернее Sung-yen'a значительно продвинулись вперед, и так как мы уже подошли к неприятелю на 50 метров и пополнение частей и боевых запасов было окончено, то генерал Ноги 19-го сентября приказал 1-й и 9-й дивизиям начать атаку, а 11-й дивизии и осадной артиллерии оказывать им содействие и вместе с тем отвлекать внимание неприятеля. В 9 часов утра 19-го сентября наша тяжелая артиллерия бывшая у Nien-pan-kou и Ta-ku-shan'a первая открыла огонь по неприятелю, находящемуся близ Wang-tai (Большое Орлиное Гнездо?); вскоре и прочие осадные орудия начали стрельбу по назначенным целям и в 4 часа дня ими были разбиты в нескольких местах верки на неприятельском укреплении к северу от Sung-yen'a. Начальник штурмовой колонны 9-й дивизии, думая воспользоваться этим моментом, в 5 часов 30 минут дня бросился в атаку, но неприятель тотчас открыл сильный огонь из пулеметов, бросал камнями из разбитых укреплений и осыпал ручными гранатами, почему, понеся большие потери, наши временно должны были отступить на старые позиции. Снова набравшись мужества, несколько раз повторяли мы отчаянные атаки и на другой день, наконец, отбросив упорного неприятеля, с рассветом завладели этими укреплениями и, таким образом, весь район к северу от линии железной дороги всецело попал в наши руки.

1-я дивизия, разделившись на три отряда, атаковала: правый — Ни-рей-сан (Высокую гору), средний — Hai-lieh-shan, а левый — группу укреплений у Shui-shih-ying. 19-го сентября в 2 часа 30 минут дня артиллерия этой дивизии открыла огонь по атакуемым пунктам и когда к 4 часам дня на укреплениях у Shui-shih-ying проявились результаты действия огня, то левый отряд в 5 часов 15 минут бросился на центральные укрепления и на их фланговые траншеи. Неприятель храбро оборонялся, стреляя из пулеметов и бросая в наши траншеи ручные гранаты, и нанес нам большие потери в людях, почему командир левой колонны, полагая трудным продолжать атаку днем, предпринял две атаки с наступлением ночи, но снова безуспешно. Однако, 9-я дивизия на другое утро овладела укреплениями к северу от Sung-yen'a, чем воспользовался командир левой колонны и занял северо-восточные укрепления. К 9 часам утра, когда проявились результаты огня нашей артиллерии на укреплениях центра, войска пошли в атаку по всей линии и после сильного рукопашного боя длившегося несколько минут, отогнали неприятеля и, наконец, завладели центральным укреплением; затем были заняты 2 тыловых укрепления, а к 11 часам 15 минутам удалось овладеть всей группой.

Действовавшая против Hai-lieh-shan'a центральная колонна 19-го сентября в 5 часов 30 минут дня уже двинулась вперед, как вдруг молчавший до сих пор неприятель появился в различных частях траншей и открыл убийственный огонь; наши войска, не поддаваясь, бросились вперед и в 6 часов 45 минут вечера взяли было северо-восточную линию вторых окопов, но бывший на вершине неприятель, поддерживая сильную стрельбу и бросая гранаты и камни, крепко защищался, почему приблизиться было невозможно и штурмующий отряд провел ночь в своих окопах лицом к лицу с неприятелем.

На другое утро с рассветом артиллерия снова начала бомбардировку против группы укреплений, расположенных к югу от Shui-shih-ying'a и, пользуясь поддержкой прочих наших батарей, поддерживала жестокий огонь по Hai-lieh-shan'у. К 4 часам дня результаты его обнаружились в значительной мере, и колонны, воспользовавшись этим, снова бросились вперед и в 5 часов вечера овладели всей горой Hai-lieh-shan.

На горе Ни-рей-сан, против которой действовала правая колонна, бомбардировка не достигла никаких заметных результатов и только около 6 часов 10 минут вечера заметили немного разбитую часть внешнего угла его брустверов; штурмовая колонна, разглядев это, немедленно бросилась в атаку. Однако, в виду сильного отпора неприятеля, осыпавшего колонну дождем шрапнелей с всех южных батарей, мы понесли громадные потери: люди падали без счета, и когда дошли только до подошвы горы убитых и раненых было уже больше половины. Тем не менее, 20-го сентября, в 2 часа ночи, несмотря на дождь снарядов, прорвали, наконец, первую линию неприятельских окопов и с ожесточением атаковали 2-ю линию.

Неприятель, светя прожектором, оборонялся изо всех сил, стреляя из пулеметов и ружей и бросая бомбочки. Наши потери все увеличивались и увеличивались. В 6 часов 30 минут утра наша штурмовая колонна снова бросилась вперед и, пройдя 2-ю линию, достигла юго-западного угла форта; здесь обе стороны, бросая бомбочки, завязали отчаянный бой; наконец, наши завладели частью форта и напрягши усилия почти достигли вершины горы, но, встретив упорную оборону неприятеля, не смогли достигнуть свой цели и отступили на прежние позиции.

Связь с тылом была нарушена. Неприятель беспрерывно бросал бомбочки и большие камни. Офицеры почти все были перебиты, и части, смешавшись, не могли двигаться ни назад, ни вперед и, едва сдерживая наступавшего неприятеля, бросали в ответ камни и спешно устраивали прикрытия из земляных мешков, дотянув так до захода солнца. Еще перед тем, начальник 1-й дивизии, видя, что правая колонна несет сильные потери, двинул туда весь дивизионный резерв, приказав вместе с тем части центральной колонны с западной стороны Hai-lieh-shan'а идти на северо-восточный угол Высокой горы.

Командир правой колонны, видя тяжелое положение боя первой линии, отправил туда подкрепление, но еще в пути, попав вдруг под огонь неприятеля, оно понесло настолько большие потери, что не могло дойти до назначения и только с заходом солнца могло продвигаться вперед.

Таким образом, очутившаяся прямо перед позициями неприятеля и едва державшаяся наша штурмовая колонна, получив к ночи подкрепление и пополнив боевые запасы и провиант, на другое утро с рассветом могла повторить штурм; однако, находясь под орудийным и ружейным огнем неприятеля с фронта и с флангов, осыпаемая градом бомбочек, колонна была почти целиком уничтожена.

В то же время отряд шедший от Hai-lieh-shan'а, наткнувшись на колья и проволочные преграды, хотя и двигался вперед, но понес столь сильные потери от огня неприятеля, что отступил на прежнее место. Таким образом, повторные штурмы только увеличивали наши потери и не приносили желаемых результатов в ходе операций. Поэтому начальник 1-й дивизии приказал командиру правой колонны всеми силами постараться удержаться на настоящих позициях, а артиллерии поддерживать самый сильный огонь по утесу Высокой горы. Было около 6 часов вечера когда показавшаяся близ деревни Hou-san-yang-tou неприятельская полевая батарея начала с фланга обстреливать нашу штурмовую колонну, державшуюся на SW части Высокой горы, почему нашим войскам пришлось бросить эту позицию и временно отступить вглубь долины.

В виду этого, начальник 1-й дивизии доложил генералу Ноги о бесполезности продолжать дальнейший штурм, и штурмовая колонна, подобрав раненых, вернулась на первоначальные штурмовые позиции.

Таким образом, хотя за этот штурм армии и удалось завладеть укреплениями к северу от Sung-yen'a, группой укреплений к югу от Shui-shih-ying'a и горой Hai-lieh-shan, но, не достигнув своей главной цели — овладения Высокой горой, она прекратила атаку. Тем не менее, с вновь занятой горы Hai-lieh-shan можно было видеть часть Нового города и большую часть судов, почему морским отрядом тяжелой артиллерии был устроен на этой горе наблюдательный пост, а с 28-го сентября была начата стрельба по неприятельским судам из 2-х 6" орудий и 6-ти 12-см. Присланные ранее к 3-й армии 28-см мортиры (по 2 на Tien-shan-tzu, на Chu-chia-tun'e и на Wan-chia-tun'e) с 1-го октября также присоединились к ним и ежедневно наблюдалось несколько попаданий; однако, неприятельские суда, избегая наших снарядов, скоро укрылись в Восточном бассейне и у подошвы Перепелиной горы. С 8-го октября, хотя наблюдение за снарядами было затруднительно, однако, морские пушки продолжали стрелять по неприятельским судам и доку, обстреливая в то же время бывшие в Западном бассейне шлюпки и береговые укрепления; 28-см мортиры также по временам обстреливали площадь расположения судов и порт.

На фронте по приготовлению атаки шли следующие работы: 1-я дивизия вела постройку траншей против укреплений Sung-shu-shan'a, 9-я дивизия сейчас же после овладения северными укреплениями Sung-yen'a начала вести траншей к Erh-lung-shan'y, а 11-я дивизия продолжала работы против восточного Chi-kuan-shan'a.

Чем больше мы приближались к неприятелю, тем больше встречалось препятствий с его стороны, но и в нашей армии по опыту прежних сражений стали применять разные ручные гранаты, пушки для метания бомб на близком расстоянии, переносные щиты, щитовидные листы для стрельбы из ружей и т. п. Неприятель также придумывал всевозможные приспособления для усиления обороны.

В первых числах октября из главной квартиры было прислано в армию еще 12 — 28-см мортир, а с Соединенного флота к морскому отряду было прибавлено еще 2 — 15-см орудия; к концу этого месяца приготовления для атаки были повсюду окончены, и генерал Ноги приказал начать 26-го октября вторую атаку на линию от Sung-shu-shan'a до восточного Chi-kuan-shan'a.

26-го октября в 8 часов 30 минут утра, когда окончательно рассеялась утренняя дымка, первыми открыли огонь все орудия осадной артиллерии; 28-см мортиры и морские орудия главным образом стреляли по Sung-shu-shan'у и Erh-lung-shan'y и укреплениям к северу от восточного Chi-kuan-shan'a, а остальные орудия поддерживали их с целью заставить замолчать неприятеля и отвлечь его внимание. С 28-го октября к ним присоединились еще 6 вновь прибывших 28-см мортир, и к вечеру того же дня уже были заметны значительные результаты действия огня на обстреливаемых пунктах: кое-где были подбиты орудия, кое-где разрушены брустверы и немало снарядов, пробив укрытия, взорвало пороховые погреба. С 29-го числа велась стрельба по мешавшей наступлению нашей пехоты Китайской стенке и по расположенным между разными укреплениями пехотным окопам. 26-го числа в 5 часов дня, бывшая на правом фланге 1-я дивизия, ворвавшись в бывшие перед Sung-shu-shan'ом окопы, завладела ими. Центральный отряд — правый фланг 9-й дивизии — в то же время занял окопы на откосе укреплений Erh-lung-shan'а, а ее левый фланг занял гору Po-chuan-shan. Бывшая на левом фланге армии 11-я дивизия, разрушив фланговые казематы северного форта восточного Chi-kuan-shan'a, овладела частью его и перерезала бывшие перед батареей того же имени проволочные и сетевые заграждения. С тех пор, каждая дивизия под огнем неприятеля, отражая его отчаянные вылазки, работала над укреплением занятых позиций и над рытьем траншей.

30-го октября штаб-квартира армии передвинулась вперед на лежащую на SO от горы Feng-huan-shan высоту в 1.000 метров, и осадные пушки открыли с 7 часов утра подготовительную стрельбу по назначенным целям. С 1 часа дня пехота каждой дивизии дружно начала атаку. 1-я дивизия пробовала сначала разрушить внешний контр-эскарп и засыпать внешний ров, но безуспешно, почему штурмовая колонна одним духом достигла вершины бруствера и под огнем неприятеля пыталась было перейти через внешний ров, но не достигла цели; ночью, набросав мешки с землей, построила новую дорогу и на другое утро должна была повторить штурм.

Правое крыло 9-й дивизии для перехода внешнего рва имело с собой переносные мосты и пробовало их наложить, но мосты были разбиты снарядами и штурм не удался. С наступлением ночи или бросали мешки с землей или разбивали контр-эскарп, стараясь во что бы то ни стало перейти ров, но работы эти не шли, как предполагалось.

Шедшее против укрепления Р левое крыло этой дивизии в 1 час 5 минут дня овладело штурмом 1-й линией, но будучи обстреливаемым с соседней батареи и с Китайской стенки продольным огнем несло большие потери, едва удерживая занятое до захода солнца; подвергнувшись затем нескольким контратакам неприятеля, крыло это принуждено было отступить. Видя это, командир левой колонны генерал-майор Ичинохэ, сам став во главе резерва, сделал отчаянную атаку на первую линию, отогнал неприятеля и преследуя его, наконец, овладел всем укреплением (с тех пор это укрепление получило название укрепления Ичинохэ).

Шедшее против укреплений восточного Chi-kuan-shan'a правое крыло 11-й дивизии с утра заняло часть наружного его рва и хотя в 1 час дня и ворвалось через бруствер, но в виду стрельбы оставшегося в другой части рва неприятеля с тыла из пулеметов, бокового огня с соседних батарей и множества бомб, бросаемых защитниками форта, штурмующий отряд почти целиком был уничтожен. Отряд центра, шедший против батареи восточного Chi-kuan-shan'a, в 1 час дня снова бросился на штурм и овладел пехотными окопами, бывшими в середине горы, и хотя затем и ворвался в укрепление, но, подвернувшись внезапному сосредоточенному неприятельскому огню, понес громадные потери: почти все наши были убиты или ранены. Хотя частые вылазки неприятеля и заставляли нас отступать, но одна часть все-таки ворвалась в форт Liu-shan (Кобу-Яма — укрепление № 2 (?)) и, овладев им, немедленно принялась за работы по его укреплению.

Так как 30-го октября удалось завладеть только укреплениями Р и Siu-shan, генерал Ноги на другой день отдал приказание каждой дивизии укреплять занятые позиции и в то же время продолжать атаку на Sung-shu-shan, Erh-lung-shan и восточный Chi-kuan-shan. Каждая дивизия для достижения этой цели бросилась на эти укрепления, стараясь изо всех сил перейти внешние рвы, но в виду упорного сопротивления неприятеля сделать этого не удалось. 1-я и 9-я дивизии, для того чтобы разрушить фланговые казематы внешних укреплений, начали рыть подкопы, а 11-я дивизия взорвала каземат северного укрепления восточного Chi-kuan-shan'a. В 5 часов 30 минут вечера штурмовая колонна, вскарабкавшись на бруствер и сражаясь с бывшим внутри неприятелем ручными гранатами, понесла большие потери; оставшиеся в живых, прислонившись к наружному откосу, ожидали до 6 часов вечера подхода второй штурмовой колонны, когда совместными силами снова старались проникнуть внутрь укрепления, но в виду страшного огня с соседних батарей и нечеловеческого сопротивления неприятеля не могли достичь своей цели. В то же время шедшие на Sung-shu-shan и Erh-lung-shan части продолжали работы по рытью подкопов и подготовке взрывов контр-эскарпов, а шедшие против укрепления восточного Chi-kuan-shan'a с помощью подрывных патронов подвели работы к откосу бруствера. Все это привело начальника дивизии к решению попытаться овладеть укреплением, взорвав бруствер и тем заставить отступить его защитников.

Примечание.

1. Гора Ни-рей-сан (Высокая гора) (Erh-lung-shan) находится в 2.700?2.800 метрах на W от I-tzu-shan'a и приблизительно в 3.500 метрах на NO от центра Нового города. Одиноко стоящая гора высотой в 203 метра. Ее вершина разделяется отлогой седловиной на два пика — северо-восточный и юго-западный, находящиеся друг от друга в ста с лишним метрах. Эта гора несколько выдается вперед из линии крепостных укреплений и будучи самым возвышенным пунктом в NW части Порт-Артура командует над всем Новым городом, Западным бассейном и частью Восточного бассейна и потому является наиболее важной тактической позицией для обороны. Однако, даже после начала военных действий неприятель все еще, по-видимому, не придавал ей такого важного значения, едва лишь только устроив на ней временные сооружения.

2. Укрепление Sung-shu-shan'а (укрепление № 3) — крайнее западное на главной оборонительной линии к востоку от реки Sung-ho, долговременного типа, на верхнем скате середины горы. С востока к нему примыкало укрепление Erh-lung-shan (форт № 3), а с запада по другую сторону реки Sung-ho тянулись укрепления I-tzu-shan, An-tzu-shan и прочие. Наружный вид этого укрепления соответствовал изгибам местности и сверху имел форму удлиняющихся террас. Главный фас был обращен на NtW. Толщина бруствера по фронту достигала 20-ти метров, а с боков и в горже была 6 метров. Внешний ров будучи вырыт в скале, так что контр-эскарп и эскарп были вертикальны. Глубина рва от 6 до 9 метров, а ширина от 7 до 14 метров. На контр-эскарпе были построены бетонные казематы (тамбуры), защищающие с фронта и с флангов наружный ров. В горле форта под парапетом также были построены бетонные укрытия, сообщающиеся посредством подземных коридоров с фланговыми казематами внешнего рва. Линия огня, включая фронт и оба фланга, достигала 70 метров. Вооружение его хотя по временам изменялось, но в главных чертах было следующее:

2 — 15-см Канэ (по фронту, с щитами).

1 — 15-см морское орудие.

2 — 87-мм полевых Круппа.

1 — 75-мм скорострельная полевая пушка.

2 — 75-мм старых орудия.

2 — 64-мм морских пушки.

6 — 47-мм и 37-мм орудий.

2 — пулемета Максима.

3. Укрепление Erh-lung-shan'а (форт № 3) — долговременного типа, находясь между укреплениями Sung-shu-shan и Pan-lung-shan, было несомненно самым сильным в главной линии к Ost'y от реки Sung-ho и вместе с тем, командуя над городом и внутренней гаванью, являлось весьма важной позицией. Его фронт был направлен на NtW на лежащие близ Huo-tan-ling'a высоты. Форма его редутообразная, с постепенно увеличивающимися продольными террасами. Толщина парапета по фасаду достигала 10 метров, а с флангов и в горже до 6 метров. Глубина наружного рва 10 метров, ширина дна 8 метров. Его эскарп и контр-эскарп, искусно вырытые в скале, почти отвесны. Длина линии огня по фронту около 60 метров, а по флангам около 70 метров. На среднем фасе имелись 4 платформы для тяжелых орудий, а под контр-эскарпами наружного рва и под эскарпами были бетонные казематы. Вооружение состояло из следующих орудий:

5 — 15-см орудий Канэ.

21 — 87-мм полевых пушки.

2 — 75-мм полевых пушки.

1 — 64-мм морское орудие.

5 — 57-мм скорострельных пушек.

2 — 47-мм скорострельных пушки.

16 — 37-мм скорострельных пушек.

4 — пулемета Максима.

4. Укрепление восточного Chi-kuan-shan'a (форт № 2) несомненно было самым солидным в оборонительной линии из числа укреплений долговременного типа. Крепкий бруствер толщиной в 12 метров был выстроен из крепкого известняка. Внешний ров — глубиной в 5?6 метров, шириной вверху в 10 метров. Его контр-эскарп, имея бетонные казематы, спускался отвесно и был обложен камнем. Контр-эскарп фронта имел углообразную форму и с обеих сторон имел по каземату. Линия огня фронта была направлена на SW-ые высоты Sung-tou. Профиль — пятиугольный редут. Длина линии огня по фронту и обеим флангам 180 метров. Длина горловой части почти 60 метров. Артиллерия его хотя и менялась по временам, но в общем была следующая:

6 — 87-мм полевых пушек Круппа.

2 — 75-мм полевых пушки Круппа.

2 — 57-мм скорострельных орудия.

2 — 47-мм скорострельных орудия.

2 — 37-мм скорострельных орудия.

3 — 37-мм пулемета.

2 — пулемета Максима.

5. Батарея восточного Chi-kuan-shan'a (Кей-ка-зан) была вооружена орудиями Канэ, имела бетонный бруствер и временно построенные пехотные окопы. Хотя перед сдачей крепости неприятель сам взорвал эту батарею и, таким образом, нельзя было узнать подробности, но, по-видимому, на ней стояло 4 — 15-см орудия Канэ и 45 — 87-мм полевых пушек. Чтобы заполнить промежутки между вышеуказанными долговременными укреплениями были построены укрепления — Р, Хаккан-сан (Po-chuan-shan), укрепления Q и Кобу-Яма (Риу-зан) (Liu-shan) и, хотя они были временного типа, но благодаря поддержке окружающих соседних укреплений, атака на них была затруднительна и они не уступали долговременным укреплениям.

Примечание 2. В записках генерал-майора Костенко описывается следующее:

"Поздно вечером 7 сентября, после продолжительной адской канонады, была брошена стрелками также Длинная гора с ее тремя орудиями. Рассказывают, что она была оставлена при таких обстоятельствах: когда стрелки сидели в окопах и стреляли по штурмующим колоннам, то около 40 японцев, подкравшись незаметно к стрелкам, крикнули на русском языке: "Японцы идут! Спасайтесь!" Стрелки, как сумасшедшие, бросились из окопов и убежали; только комендант горы и его вестовой остались верными своему долгу, не ушли с горы, на которой и были убиты. Генерал же С… передавал мне, что стрелки сами по себе оставили гору, будучи осыпаемыми шрапнелью.

Заняв Длинную, японцы 8 сентября буквально окружили и соседнюю с ней Высокую гору, на которой даже заняли часть окопов, подобравшись почти к середине высоты ее. Положение становилось опасным, так как эта гора была командующей над остальными и с вершины ее, как на ладони, был виден Новый город и бухта.

К счастью, гора эта была отбита 9 сентября и окончательно в ночь на 10-е. Дело было так: утром 9 сентября генерал Смирнов, несмотря на массированный огонь по форту № 4, отправился на последний с целью осмотреть и приспособить его к наилучшему обстрелу Высокой, которая на три четверти была уже в руках японцев и только на вершине ее оставался наш маленький гарнизон. Около часа дня начальник охотничьей команды поручик 28-го полка Ерофеев увидел с занимаемой им высоты, что японцы, около 3-х батальонов, незаметно сосредоточиваются в лощине, как видно для решительного штурма Высокой, о чем и доложил генералу Смирнову. Последний приказал начальнику участка полковнику Ирману немедленно вызвать взвод полевой артиллерии и обстрелять лощину. Около четырех часов выехал с взводом поручик Ясенский и открыл шрапнелью такой губительный огонь, что японцы в испуге бросились в рассыпную и выбежали на отроги гор с которых стали видимой целью для крепостной артиллерии, немедленно открывшей по ним также огонь. Благодаря такой неожиданной случайности, батальоны эти почти были уничтожены в самый короткий срок. После этого, Ясенский перенес свой огонь на нижние окопы Высокой, занятые японцами, которые принуждены были оставить их; изгнание же из средних окопов произошло ночью.

В этих окопах японцы устроились очень надежно, переместив в них несколько пулеметов и орудие. Они так близко находились от окопов наших стрелков, что последние переговаривались даже с ними, шутили, перебрасывались камнями, бранились и мирились. Рассказывают, что один из наших офицеров, налив в серебряный стакан водки и постучав им о камень, крикнул: "Японцы! Мы, русские, пьем за вашу лихую храбрость и отвагу!" На это снизу послышался ответ на русском языке: "Да и мы выпили бы за ваше мужество и храбрость, да водки нет!" Ответ этот так понравился нашим солдатам, что офицер хотел скатить им бутылку водки, завернув ее в платок, но в виду возможных обвинений в недозволенных переговорах с неприятелем, отказался от этой мысли. Однако, несмотря на такое милое соседство, близость японцев была очень опасна, так как с падением Высокой грозила опасность прорыва в крепость, почему все усилия были направлены к тому, чтобы выгнать оттуда японцев. Часть этой работы и самая важная, благодаря распорядительности только генерала Смирнова, как я описал выше, была исполнена днем, остальное докончено ночью и произошло так. При атаке еще Зеленых гор, Юпилазы и Куинсана, японцы с успехом применяли ручные пироксилиновые шашки, которые бросали в лицо нашим стрелкам при столкновении в штыки; разрываясь, шашки производили потрясающее действие на стрелков, так как сжигали на них одежду, жарили тело и рвали его на куски. К времени изгнания японцев с Высокой, лейтенант Подгурский заготовил пироксилиновые мины весом в 18 фунтов, которые и были впервые применены на этой горе. В ночь на 10-е сентября, около 12 часов, наши стрелки, в том числе и лейтенант Подгурский, бывший в числе защитников Высокой, начали шутить с японцами и бросать в них камнями; те, в свою очередь отвечали тем же. Наконец, с нашей стороны полетели камни уже большего веса, а потом лейтенант Подгурский скатил к ним свою мину, которая произвела поразительный эффект: взрыв ее до того был сильный, что моментально обрушился блиндаж на сидевших там японцев и придушил их; образовавшееся же громадное пламя охватило соседних к блиндажу людей, шелковая одежда на которых моментально вспыхнула, и они, как безумные, начали бросаться в стороны, давить друг друга и сообщать от себя огонь остальным; некоторые бросились вниз под гору, но забыв о существовании там проволочных сетей, путались в них, падали друг на друга и образовывали горящие костры из тел; в это же время стрелки открыли по ним самый адский губительный огонь, поддержанный подошедшим резервом. Поддержать атакованных спешили японские полки, которые, будучи встречены таким же губительным огнем, пироксилиновыми шашками и минами, шли, бежали, лезли и карабкались по скалам, тут же падали, горели, другие двигались по горе как горящие факелы; словом, получилась картина, которую трудно нарисовать даже в воображении: свист пуль и пулеметов, крики и стоны раненых, но еще более раздирающие душу вопли живых горящих факелов, которые метались по горе в различных направлениях, но все-таки добираясь до вершины ее, где и находили смерть, — представляла ночью, при освещении горы ракетами, настоящий ад. К четырем часам все окопы были очищены, а уцелевшая горсть японцев отступила к Голубиной бухте. Потери их доходили до 3?4 тысяч, истребленных почти в три часа; трупы их буквально лежали холмами на скатах Высокой и у ее подошвы".

Примечание 3. В тех же записках генерал-майора Костенко говорится следующее:

"В ночь на 14-го октября японцы предприняли наступление на форт № 3 и укрепление № 3, но с успехом были отбиты. Канонада началась около часа ночи и разразилась до того страшным грохотом и ревом, что я, несмотря на мой крепкий сон, неожиданно проснулся и с тревогой начал одеваться, предположив, что японцы прорвались в Порт-Артур.

Разозленные ночной неудачей, японцы с злобой начали бомбардировать город и порт 15-го октября также залпами, произведя пожар в порту: горели мастерские. Пожар был грандиозный и продолжался всю ночь; но бомбардировка не прекращалась, и я проснулся под выстрелами. До чего японцы идеально прицеливались, видно из следующих примеров: в Восточном бассейне стояла канонерская лодка "Забияка", на которой помещался штаб начальника миноносок; перекидной стрельбой через горы "Забияка" на 3-м выстреле пошла ко дну.

Транспорт "Ангара", стоявший в западном бассейне, был обращен в лазарет и в нем помещалось около 200 раненых; чтобы предохранить их от снарядов, всех перевели в трюм. На втором выстреле 11" снаряд попал в "Ангару" и пробил дно, почему она начала тонуть; при этом получилась удручающая и поучительная картина спасения раненых: между ними некоторые были безрукие, другие безногие, так как прислуги оказалось недостаточно, то, чтобы вынести поскорее всех, а спешить было необходимо, кто в силах был двигаться, сам полз на палубу, безногие же обвивали шеи безруким и последние выносили их на своих плечах, несмотря на испытываемые страдания от незаживших еще ран; тут-то вполне сказалась любовь человека к человеку. Все обошлось благополучно, все спаслись, а "Ангара" вскоре затонула кормой, пристав к берегу. В том же бассейне погиб и пароход минной роты "Новик", к которому пристрелялись также почти с третьего выстрела.

Наступавшие дни, однако, не предвещали ничего хорошего, так как по сведениям китайцев и пленных к 21-му октября, дню рождения Микадо, предписано "во что бы то ни стало взять Артур". Это известие приобрело характер действительности, так как 16-го октября была открыта адская бомбардировка по городу, которая продолжалась целый день и ночь на 17-го октября, а с 10 часов этого дня она приобрела характер канонады не столько по городу, сколько по всему фронту наших позиций, в особенности же по фортам №№ 2, 3 и укреплению № 3; все указывало на близкий штурм, который и наступил около 3 часов дня, чуть не в первый раз днем.

Японцы повели его так стремительно, что указанные форты и укрепление к 4 часам оказались уже в их руках; перед этим орудийный огонь был до того губительный, что на фортах все окопы и постройки были срезаны и сравнены с землей. Лишившись прикрытия, наши стрелки засели в ямы, вырытые снарядами, откуда и производили ружейную стрельбу по наступающим, но с каждой минутой слабели и уступали пядь за пядью; увидев же водруженным японский флаг на форте, они, как по мановению, бросились в штыки и опрокинули японцев с крутостей фортов. Рассказывают, что это был один момент, пронесшийся ураганом, и в воздухе замелькали руки и ноги опрокидываемых японцев; одному приходилось драться против десяти; одним ударом штыка пронизывалось по 2?3 человека, которые и скатывались вниз, образуя холмы человеческих тел. Этот удар был просто-таки невероятный и невиданный по своей силе, далеко превзошедший собой августовские и сентябрьские удары.

Спустя четверть часа, форты были в наших руках, окруженные грудами тел. Потери наши превышали тысячу человек; от морской роты в 200 человек осталось три. Но потери японцев далеко превышали наши; от четырех японских рот, атаковавших форт № 2, не осталось ни одного человека; из остальных же рот уцелели немногие и бежали; резервы их, двигавшиеся на помощь, но опоздавшие, были встречены таким страшным губительным огнем, что разбежались раньше прибытия на помощь.

Однако, смелый и решительный натиск японцев многих заставил призадуматься серьезно, так как успех наш обусловливался только опозданием прибытия их резерва.

Как и всегда, после таких неудачных штурмов японцы, озлившись, с утра 18-го октября открыли адскую бомбардировку города залпами и вновь зажгли участок его по соседству с только что прекратившимся пожаром; разгораясь, огонь захватил громадную площадь города, и вновь понесся к небу гигантский столб черного дыма, прорезываемый снизу языками пламени, а к вечеру осветил пол небосклона заревом, продолжаясь всю ночь.

В тот же день генерал Стессель отдал такой приказ за № 776: "По сведениям, мною полученным, армия генерала Куропаткина двигается с успехами, причем один японский генерал взят в плен, а здесь 13 или 14 сего месяца тоже один старший японский генерал лишил себя жизни. Взятый в плен японский солдат при опросе почти не отвечал, но все-таки показал, (?) что "они потому торопятся, чтобы взять форты к 21-му числу, ко дню рождения Микадо; нам же известно, что 21 числа сего месяца день Восшествия на престол Нашего Великого Царя. Я вас знаю и не сомневаюсь чья возьмет; осталось два дня".

Напряженное состояние еще более усилилось. Эти "два дня" представлялись чем-то страшным, роковым в нашей страдальческой жизни. День 19-го октября прошел в усиленной бомбардировке города и порта; казалось, снаряды летели с еще большим свистом и злостью, ломая и ниспровергая все на своем пути; один из них попал в пожарище и разорвался, подняв сажень на 30 вверх куски обгоревшего дерева и камней.

Наступило 20 число; все ожидали еще более жестокой бомбардировки, но несчастье пришло к нам с другой стороны. По соседству с моей квартирой было здание минной роты, в мастерской которой приготавливались взрывчатые вещества и находилась масса мин, динамита и пироксилина. Около 10 часов утра раздался страшный взрыв, от которого с треском разлетелись стекла в моей и в соседних квартирах и задрожали каменные здания. Предположив взрыв какого-либо из наших фортов, я моментально выскочил из квартиры, но увидев здание минной роты в пламени, сейчас же догадался о несчастье.

Вскоре после этого раздался второй еще более страшный взрыв, а потом последовал третий и четвертый. Оказалось, что благодаря неосторожности, произошел первоначально разрыв мины, а затем последовательно взрывался динамит и пироксилин; погибло около 30 человек. К счастью, японцы молчали и, видимо, любовались этой интересной картиной взрывов. Вечером того же дня они более сдержанно бомбардировали Старый и Новый город, что дало повод предполагать подготовку штурма или бомбардировку города 21-го числа, в день Восшествия на Престол Государя Императора.

Ночь на 21-е число и утро прошли спокойно, что немало удивило каждого из нас; но около 10?11 часов дня, по соседству с моей квартирой у подошвы Перепелки, раздался страшный оглушительный взрыв, от которого каменное здание, в котором я жил, буквально зашаталось; взрыв этот произошел от залпов брошенных японцами и разорвавшихся снарядов большого калибра; несмотря на то, что квартира моя находилась от места разрыва не ближе 300 сажень, осколки полетели на крышу здания и во двор. Все снаряды попали попали в частные склады, где хранилось около 1.500 пудов оливкового масла, и немедленно же вспыхнул грандиознейший пожар, еще не бывалый до этого времени; пламя поднималось к небу на высоту не менее 15?20 сажень, прорезывая громадный густой столб черного дыма, начинавшего расстилаться по всему городу и в скорости окутавшего густой мглой весь город. Жутко было глядеть на этот пожар, предоставленный самому себе, при невозмутимой тишине в городе; нигде ни одной души на этой улице и только изредка в боковых видны пробегавшие китайцы или солдаты, спешившие на позицию. Произведя пожар, японцы начали обстреливать город и порт, разбрасывая снаряды в беспорядке по различным частям города. Продолжалась бомбардировка не менее 2 часов; пожар с одинаковой силой пожирал имущество до вечера, но дымился еще и 2-го октября.

Таким салютом японцы приветствовали день рождения Микадо и день Восшествия на Престол Нашего Государя".

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.346. Запросов К БД/Cache: 3 / 0