Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Бомбардировочной авиации люфтваффе, любимому детищу рейхсмаршала Геринга, отводилась ведущая роль в стратегии блицкрига. Она была самой многочисленной в ВВС нацистской Германии и всегда первой наносила удар по противнику. Между тем из большинства книг о люфтваффе складывается впечатление, что они занимались исключительно поддержкой наступающих войск и были «не способны осуществлять стратегические бомбардировки». Также «бомберам Гитлера» приписывается масса «террористических» налетов: Герника, Роттердам, Ковентри, Белград и т. д.

Данная книга предлагает совершенно новый взгляд на ход воздушной войны в Европе в 1939–1941 годах. В ней впервые приведен анализ наиболее важных стратегических операций люфтваффе в начальный период Второй мировой войны. Кроме того, читатели узнают ответы на вопросы: правда ли, что Германия не имела стратегических бомбардировщиков, что немецкая авиация была нацелена на выполнение чисто тактических задач, действительно ли советская ПВО оказалась сильнее английской и не дала немцам сровнять Москву с землей и не является ли мифом, что битва над Англией в 1940 году была проиграна люфтваффе.
Дмитрий Зубовi / Дмитрий Дёгтевi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

«Весь завод подожгли, кругом горит»

«Весь завод подожгли, кругом горит»

В ночь на 6 ноября 1941 г. люфтваффе повторили налет на Горький. Тактика опять состояла в последовательном нанесении ударов по целям отдельными машинами. При этом немцы применили интересный прием. Первый Не-111 сбросил осколочные бомбы SD70 на линии электропередачи, ведущие от теплоэлектростанции в Балахне к Горькому, с тем чтобы лишить город электроэнергии. Расчет, видимо, заключался в том, что при прерывании подачи электричества прекратят работу водозаборные станции и возникающие потом пожары нечем будет тушить.

В 23:34 по местному времени приборы диспетчерского пункта ГОРЭК[183] отметили толчок короткого замыкания, сопровождавшийся снижением напряжения. На Балахнинской ГРЭС автоматически отключились ЛЭП № 105, 107, 108, идущие в направлении Горького, и фидер № 608 Горсетей Балахны. Одновременно с этим на подстанции 0–6 отключились ЛЭП № 108 и 109. В результате подстанции 0–7 и 0–3 остались без напряжения и тут же из параллельной работы с системой ГОРЭК вышли вся ТЭЦ-8 и один генератор ТЭЦ-10. Вслед за этим из города по телефону передали, что в большинстве районов погас свет, остановились станки и оборудование на предприятиях. Водозаборы на Волге и на Оке сразу же прекратили работу.

Со станции немедленно были высланы аварийные команды для разведки, приступившие к работе в полночь. Через час стали поступать первые донесения. Оказалось, что все вышедшие из строя линии имеют такие повреждения, что быстро включить их в работу было невозможно, за исключением ЛЭП № 105. На линии № 108 в пролетах между опорами № 152–158 провод в пяти местах был оборван полностью и поврежден еще в 21 месте. В пролетах опор № 2–4 в семи местах были оборваны алюминиевые жилы, а в пяти местах тросы сорвало полностью. Опора № 153 была повалена взрывной волной[184].

Передвигаясь в кромешной тьме с фонариками, ремонтники находили все новые следы разрушений – воронки от бомб и кучи оборванных проводов. При осмотре ЛЭП № 109 оказалось, что в пролетах опор № 21–24 в семи местах провода полностью оборваны. В пролетах между опорами № 216–219 в семи местах тоже был зафиксирован полный обрыв проводов осколками. При этом в одном месте кусок подземного кабеля длиной 2 м прямым попаданием бомбы был «отброшен так, что не найден». Всего под линиями в разных местах аварийные команды обнаружили девять бомбовых воронок. Восстановление линий электропередачи началось немедленно, однако отремонтировать первую ЛЭП удалось лишь через 11,5 часа!

Около 1:30 в Горьком началась зенитная стрельба, и вскоре в небе послышался зловещий гул немецких самолетов.

Самолеты шли на город мелкими группами и поодиночке, ориентируясь по руслу Оки и хорошо просматривавшемуся полотну железной дороги Москва – Горький. Осветительные бомбы не использовались, поэтому штурман каждого самолета должен был распознать цель по близлежащим ориентирам. Основной удар опять наносился по Горьковскому автозаводу. Первые бомбы разорвались в 1:47 в поселке Адмцентр. Через три минуты тяжелая фугасная бомба попала в заготовительный участок прессового цеха, проломила крышу на площади 100 квадратных метров, ударилась в балку и взорвалась под потолком. Следом две бомбы упали на главный сборочный конвейер, разрушив отделения разделки под дерево и пошивки. При этом рухнула часть капитальной стены, отделяющей прессовый цех. Еще одна тяжелая фугасная бомба взорвалась рядом с главной конторой ГАЗа. Взрывной волной вышибло стекла в здании, а также в завкоме РАП, ВЛКСМ и яслях.

«Хейнкели» из KGr.100 сбрасывали на автозавод бомбы большой мощности SC1800, специально предназначенные для разрушения железобетонных сооружений и промышленных объектов. Не-111 командира 1-й эскадрильи обер-лейтенанта Бётхера также нес 1800-килограммовую бомбу. После ее падения, по докладу летчика, внизу произошел мощнейший взрыв, и один из корпусов завода был сильно разрушен[185].

Художник Пермовский наблюдал этот налет из щели на территории Соцгорода: «Над нами небо с фантастической картиной воздушного боя. Рокот моторов. Плавный полет трассирующих снарядов. Рев истребителей. Скрещивающиеся лучи прожекторов. Доносятся глухие взрывы авиабомб. На горизонте в стороне завода загорается зарево. Заградительный огонь усиливается с каждой минутой.

Слышен окрик. К окопу подходят двое красноармейцев.

– Да здесь уже занято – смеется один.

– Залезай, места хватит, – отвечаем мы.

Страх постепенно проходит. Больше людей. Пропадает чувство заброшенности.

Совсем низко пролетает громада самолета. Красноармейцы стреляют. В ушах непрекращающийся звон».

В 2:07 тяжелая бомба попала в механический цех № 2, разрушив северо-западный угол здания. При этом погибли четыре человека. Вторая фугаска взорвалась в каркасном цехе, разрушив прессовый участок, столярную и малярную мастерские. Еще один мощный взрыв прогремел в здании электроподстанции ремонтно-механического цеха. В нем обрушились перекрытия на площади 80 квадратных метров, ударной волной были снесены здания конторы отделов архитектора и техники безопасности. Одновременно с этим на юго-западную часть завода посыпались зажигательные бомбы, сразу вызвавшие большое количество пожаров. Несколько десятков зажигалок упало на бытовые помещения РМЦ, здание кузницы № 2, модельный цех, компрессорную станцию и прилегающую территорию.

Крыша моторного цеха № 3 была сделана из дерева и утеплена различными горючими материалами. Часть термитных бомб пробила ее и упала на пол цеха, где их быстро потушили бойцы унитарных команд. Однако большинство зажигалок застряли в утеплителе, и крыша быстро загорелась. Через несколько минут вся кровля уже пылала огромным факелом, тушить который не представлялось никакой возможности. Затем пламя перекинулось во внутренние помещения, и весь цех охватил пожар. Сгорели все бытовые помещения, оконные переплеты, столовая и душевые, а также склад готовых моторов, склад деталей и смежных производств, инструментальные кладовые. Сильно обгорело и оборудование цеха. Кузница № 2 и компрессорная станции сгорели полностью, бытовые помещения ремонтно-механического цеха обгорели наполовину. В корпусе кузницы огонь уничтожил 18 молотов, а также всю систему отопления и освещения.

Крыша главной конторы тоже была буквально засыпана зажигательными бомбами. Команды МПВО немедленно приступили к тушению, однако удалось обнаружить не все очаги пожаров. Одна бомба В1 удивительным образом попала в вентиляционную шахту и застряла там.

Поскольку четырехэтажное здание имело пустотные перекрытия, возникшее в вентиляции пламя постепенно распространилось по верхним этажам, и пожар принял опасные масштабы. Тем не менее усилиями подоспевших бойцов военизированной пожарной части № 20 распространение огня удалось остановить между вторым и третьи этажами. Выгорела только верхняя часть здания и крыша.

Сильно пострадал и цех серого чугуна. В результате попаданий тяжелых фугасных бомб в железобетонных перекрытиях образовались пробоины диаметром Юм, были проломлены горизонтальные балки, пол, выбиты ворота, выведена из строя система водоснабжения и отопления, разрушен склад готовой продукции. От взрывной волны пострадал и соседний цех № 8.

После попадания большого числа зажигательных бомб сильный пожар охватил гараж завода, тушение которого из-за нехватки воды оказалось невозможным. В итоге сгорели размещавшиеся там ремонтная база, материальный склад и весь заводской парк автомашин, состоявший из 80 различных автомобилей[186]. От близкого разрыва фугасных бомб у главной конторы и хозутильцеха стены дали трещины и покосились. Много зажигалок попали в бараки, расположенные у западного угла автозавода в районе профтехкомбината. В них проживали эвакуированные из Москвы граждане. Опасаясь за свое имущество, во время налета они отказывались идти в укрытия. В ходе возникшего сильнейшего пожара многие из москвичей оказались отрезанными от выходов, прыгали из окон, но многие все же сгорели заживо вместе со своим скарбом. Всего здесь полностью выгорело восемь бараков, а также расположенное неподалеку овощехранилище.

«В три часа ночи небо заполыхало красным заревом. На улице все осветилось в розовый цвет, – писал в своем дневнике художник И.И. Пермовский. – Из щелей выходили люди, смотрели на бушующее море огня. Определяли: горит автоцех, 1-й механический, главная контора, опытные мастерские. С одного края занимался, бросая языки пламени, профтехкомбинат, рядом с ним горели бараки… Гигантские столбы огня и дыма… Останавливали идущих от завода людей. Спрашивали, какие цеха горят. Отвечали по-разному, с горечью, с равнодушным тупым отчаянием.

– Мы выбежали через Комсомольскую, в щелях отсиживались. Весь завод подожгли, кругом горит».

В ликвидации пожаров и последствий налета на автозавод принимало участие девять автонасосов и один пожарный поезд, а также почти 1800 человек из различных частей, в том числе 68 – из участковых команд МПВО ГАЗа, 1500 – из воинских частей, 58 – из райотдела милиции, 30 членов сандружины, 10 бойцов истребительного батальона и 27 бойцов из противопожарной службы города.

Одновременно с налетом на ГАЗ германские бомбардировщики нанесли удары и по другим районам Горького. На Сормовский район были сброшены восемь фугасных бомб. Ими был частично разрушен вагоноколесный цех завода «Красное Сормово», производивший снаряды для гаубичной артиллерии, а также заправочная колонка для паровозов. Пострадал и жилой сектор, в частности дом на улице Калинина. Шесть фугасных бомб упали рядом с авиазаводом № 21 в Кагановичском районе, разрушив жилые бараки и один частный дом. Еще три взрыва прогремели на территории Сормовского парка, расположенного в 200 м от предприятия. И лишь несколько зажигалок упали на здания завода. Здесь, вероятно, сказалась хорошая маскировка производственных корпусов, из-за которой штурманы «Хейнкелей» не смогли четко распознать цель. Одна бомба SC500 попала в кузнечнопрессовый цех артиллерийского завода № 92. Пробив крышу, она угодила в станок, провалившийся от сильного удара в подвал вместе с женщиной, работавшей на нем, но не взорвалась. Еще один Не-111 отбомбился по нагорной части города, сбросив четыре фугаски на Ждановский район, около Сенного базара.

Всего в ночь на 6 ноября на город Горький, по данным службы МПВО, были сброшены 32 тяжелые фугасные и несколько сотен зажигательных бомб. Точное число погибших опять осталось неизвестным, а служба МПВО ГАЗа представила, очевидно, заниженные данные: 5 погибших и 21 раненый.

На этот раз зенитные батареи Горьковского бригадного района ПВО выпустили 9000 снарядов, а истребители из 2-го запасного иап и авиаотряда майора Алифанова произвели 11 самолето-вылетов, однако все бомбардировщики смогли благополучно вернуться обратно в Сещинскую. Зато один ЛаГГ-3 авиазавода № 21 совершил вынужденную посадку на аэродроме в Сейме. Таким образом, в течение двух суток из девяти самолетов авиаотряда четыре получили различные повреждения и требовали ремонта.

А наутро начальник штаба бриграйона подполковник Савко составил очередное «донесение» под названием «Оперативно-разведывательная сводка № 72», в котором указал: «С 20:00 5.11.41 по 2:38 6.11.41 противник произвел разведывательные и бомбардировочные действия группами (3—15) и одиночными самолетами типа Хе-111, Ю-88 и Ю-86. Из 136 самолетов к городу прорвались 14. Сброшено крупных фугасных бомб – 16, малых до 600, зажигательных – 800. В черте города упали 22 бомбы, остальные на дальних и ближних подступах»[187].

Сводка явно составлялась наспех, так сказать, по горячим следам. В ней, помимо Ju-88, за которые еще можно было в темноте принять «Хейнкели», упоминались даже старые бомбардировщики Ju-86, снятые с вооружения бомбардировочных эскадр люфтваффе еще весной 1939 г. Ясно, что никто толком и не считал точного числа сброшенных бомб и круглые фантастические цифры 600 и 800 были взяты с потолка.

В сводке же Главного командования вермахта сообщалось, что в течение прошлого дня бомбардировщики «нанесли сильные удары по г. Горький – важному промышленному центру, играющему большую роль в производстве автомобилей и самолетов. В результате прямых попаданий тяжелых авиабомб значительные разрушения причинены автозаводу им. Молотова, судостроительному заводу на берегу Волги, а также железнодорожным коммуникациям. Возникло несколько крупных очагов пожаров».

Авиаудары по Горькому показали, что даже налеты одиночных бомбардировщиков оказывали влияние на моральный дух населения. На предприятиях, особенно пострадавших от бомбежки, значительная часть рабочих находилась в состоянии паники и истерии. В частности, на радиотелефонном заводе № 197 имени Ленина наблюдались случаи массового нарушения трудовой дисциплины. При малейшем шуме рабочие бросали работу и убегали за ворота завода. После отбоя многочисленных воздушных тревог половина уже не являлась на работу до окончания рабочего дня. Утром 6 ноября среди людей стихийно распространился слух, что в три часа дня завод снова будут бомбить, в связи с чем некоторые рабочие бросили работу и ушли домой. Особая растерянность наблюдалась в цехе № 19, где работали одни женщины. Партийному комитету завода пришлось в срочном порядке принимать меры. Были созваны два совещания секретарей цеховых парторганизаций, проведены партийно-комсомольские собрания с обсуждением вопроса о ликвидации последствий (в том числе психологических) воздушного нападения.

На соседнем заводе радиоаппаратуры № 326 имени Фрунзе также ощущалась сильная нервозность. Основными паникерами здесь выступали начальник планового отдела Комаров и уборщица цеха № 1 Мазина. Комаров каждому встречному признавался, что он чувствует животный страх перед предполагаемой смертью от бомбежки. Налеты немецкой авиации также оказали сильное моральное воздействие на учеников ремесленного училища, расположенного на территории предприятия. Учащиеся из сельской местности почти в полном составе сбежали из города, в результате чего 5 и 6 ноября не явились на учебу более 200 человек.

Но больше всего страх перед бомбежками ощущался на автозаводе. Сотни жителей покинули свои дома и в панике бежали в пригороды и деревни. Художник И.И. Пермовский писал в дневнике: «В сторожке собираются люди. У всех на уме события сегодняшней ночи. Принимается решение вырыть землянку. Неожиданно вбегает Анатолий Смирнов, киномеханик. Он упрашивает дать ему тележку.

– Хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого ада. В ближайшую деревню. Алексей Иванович с утра отправляет свою семью за Оку, я сам видел… Надо сейчас же отправлять свою семью, а то, говорят, камня на камне здесь не останется…

Люди панически бегут из Соцгорода, из бараков, которые вблизи завода. Бегут с места работы.

– Передайте Кульницкой, что я уехала в деревню, мне никакого расчета не надо. Да неужели в таком ужасе жить! – говорит, уходя, уборщица клуба».

Налеты на Горький имели ярко выраженные стратегические последствия, ибо были полностью или частично выведены из строя предприятия, снабжавшие фронт военной техникой. Тем более эвакуированные на Урал заводы еще не были пущены.

Из-за нехватки ресурсов полностью восстановить работу некоторых цехов уже не представлялось возможным до конца войны. В первую очередь это касалось завода «Двигатель революции», который практически прекратил работу и полностью сорвал выпуск 120-мм минометов и реактивных снарядов для «катюш». Ситуация усугублялась еще и тем, что, помимо основной продукции, предприятие было одним из поставщиков артиллерийского завода № 92. Несмотря на оказанную последним большую помощь по восстановлению сгоревшего чугунолитейного цеха, тот фактически не работал и литья заводу имени Сталина не давал. При проектной мощности 1200 т в месяц цех и до ноября не справлялся с заданиями и выдавал не более 900 т, а после бомбежки ситуация стала еще хуже. За декабрь артиллерийский завод получил от чугунолитейного цеха № 6 всего 150 т литья. Из-за нехватки изложниц завод № 92 имел большой процент брака высоколегированного металла для орудийных труб, из-за отсутствия приспособлений, станин протяжных станков и станков для заточки протяжек из чугунного литья срывалось проведение большой модернизации, задуманной руководством, и в итоге срывалось увеличение выпуска пушек.

Косвенно пострадал от бомбардировки и танковый завод № 112 «Красное Сормово». Выпуск коробок переключения передач для средних танков Т-34 первоначально был поручен также заводу «Двигатель революции». Однако после налета их производство здесь стало невозможным, и оно было спешно передано соседнему станкозаводу № 113, но там к серийному производству КПП оказались не готовы. Это тормозило выпуск средних танков.

Так, за 19 дней ноября сормовичи выпускали в среднем полтора танка в сутки, что явно не отвечало потребностям фронта. Производство также лимитировала подача моторов М-17 т с ГАЗа, на котором цеха соответствующего профиля тоже пострадали от бомбежки. За указанный период были получены лишь 22 коробки скоростей и 34 мотора. При этом качество последних было очень низким и порой совершенно негодным. На самом автозаводе имени Молотова в результате налетов также возникли трудности с производством грузовиков, легких танков Т-60, минометов и снарядов. Радиотелефонный завод № 197 имени Ленина формально «работал», но продукцию для армии в течение ноября и далее почти не сдавал.

Таким образом, из-за успешных действий бомбардировочной авиации люфтваффе в Горьком значительно затормозилось производство 82-мм и 120-мм минометов, артиллерийских орудий ЗиС-З и средних танков Т-34, артиллерийских и реактивных снарядов, а также полевых радиостанций и телефонов. В период решающих боев под Москвой это имело огромное стратегическое значение[188].

Для Ханса Бётхера налет на Горький в ночь на 6 ноября стал 90-м боевым вылетом. И последним в 1941 г. Через неделю KGr.100 была отозвана для отдыха и пополнения в Германию на аэродром Ханновер-Ланген-хаген. Но полетать над Россией Бётхеру еще предстояло немало. Впрочем, это уже совсем другая история…

Оглавление книги


Генерация: 0.159. Запросов К БД/Cache: 0 / 0