Глав: 4 | Статей: 39
Оглавление
Книга посвящена главной ударной мощи сухопутных сил – танковым войскам. Автор реконструировал основные танковые сражения Второй мировой войны, подробно рассказал о предыстории создания и послевоенном развитии бронетанковой техники, дал характеристику различных видов и типов танков, уделяя большое внимание броневой защите и параметрам танковых орудий, их маневренности в конкретных ландшафтах. Издание снабжено картами, схемами и фотографиями.
Роберт Айксi / Л. Игоревскийi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

Часть третья Подведение итогов

Часть третья

Подведение итогов

Упомянутое выше в названии подведение итогов не предполагает вывода о том, что одна только бронетехника и выигрывает сражения. Напротив, такое подведение итогов всего лишь именно то, что от него и ждут: попытка показать, что, если принципы войны могут быть непреложными, их успешное применение зависит от человеческого фактора. Имеются в виду такие моменты, как взаимодействие, адаптация к обстановке и быстрый обмен информацией, и во всем этом можно найти проявление живости ума командира.

Сегодня доступность применения современных компьютеров в полевых условиях позволяет командиру спрогнозировать для себя вероятный ход боевых действий со стороны противника и просчитать свои собственные наилучшие ответные ходы. Изучение операций, оперативный анализ или оценка систем вооружений, как по-разному их называют, также полезны в разрешении военных проблем. Это опирается на закон Пуассона, согласно которому механизм природы вещей следует постижимой фундаментальной модели поведения и, следовательно, может быть изменен для получения других или лучших результатов. Но ни использование компьютеров, ни исследование операций, ни даже теория игры, подробно изложенная Джоном (Яношем) фон Нейманном в 1944 году, не помогут просчитать все возможные реакции человека, потому что все эти методы исходят из того, что естественные реакции или реакции игроков во время игры будут носить рациональный характер. Выводы относительно боевых действий, сделанные в предыдущей главе, указывают, что поведение человека не всегда рационально и ход сражения иногда зависит от мелочей или от нескольких храбрецов. А в танковой войне действия могут быть настолько скоротечными, что верные решения не всегда те, которые являются результатом кропотливого изучения, даже при наличии для этого времени.

Идея использования танков всегда предполагала возможность нанесения удара по врагу при собственной неуязвимости. Танк в том виде, в каком он получил развитие в Первую мировую войну, рассматривался генералом Э.О. Суинтоном и другими как средство покончить с ужасным изматыванием солдат в окопах и уменьшения жертв за счет возвращения войне мобильности.

Покойный генерал Дж. Ф.Ч. Фуллер много лет назад сделал следующее заявление: «Между июлем и ноябрем 1916 года потери британцев на квадратную милю поля боя составили 5300 личного состава; в те же месяцы в 1917 году в третьем сражении на Ипре они достигли 8200; а за тот же период в 1918 году эти потери выражались числом восемьдесят три. И только в третьем периоде танки применялись в большом количестве и эффективно». Если бы предложенная генералом Суинтоном тактика была принята и использовалась с самого начала, велика вероятность того, что сотни тысяч жизней были бы спасены.

Генерал Фуллер старался, чтобы уроки Первой мировой войны не были забыты. А покойный капитан сэр Базиль Лиддел Гарт многие годы пропагандировал доктрину о том, что, поскольку войны ведутся с целью навязать волю одних людей другим, их можно и следует вести быстро и с минимальными потерями. В главе 3 («Цель военных действий») в его «Размышлениях о войне» (Thoughts on War) он подчеркивает, что правилом в войне всегда было то, что целью является уничтожение вооруженных сил противника. Но он не соглашается с этим, заявляя: «Истинной военной целью является скорее духовная, а не физическая цель – паралич командования противника, а не трупы воюющих солдат». Он чувствовал, что грамотное использование бронетехники делает возможным нарушать коммуникации противника – с тем чтобы его войска стали неуправляемыми, и войны в результате могут стать короче.

Относительно мало военных прислушивались к нему. Немцы же это сделали и оказались способными учениками, но Гитлер позднее вернулся к старой стратегии уничтожения людей. Во многом то же самое можно сказать о других участниках войны. Так что, если число человеческих жертв с применением бронетехники и снижалось, все же было спасено не так много жизней, как могло было быть, а происходило это из-за нетерпеливости, которая вела к возвращению к варварству, с которым обычно и приходилось сталкиваться. Но все-таки танки, имевшие броневую защиту, в ходе войны проявили себя лучше, чем пехотинцы.

Следующая таблица, показывающая фактическое и процентное соотношения между потерями в личном составе пехотной и бронетанковой дивизий, основывается на официальных цифрах потерь в армии США во Второй мировой войне.


В среднем в ходе Второй мировой войны на один уничтоженный танк приходится 11/3 погибшего танкиста. Бои с применением бронетехники, в которых, например, уничтожалось по три десятка танков, были довольно масштабными, но в среднем общее число убитых составляло всего от сорока до пятидесяти танкистов в каждом таком бою. В подобных же по масштабам боевых действиях потери в пехотных дивизиях, очевидно, составили бы от четырехсот до пятисот солдат. Во время Первой мировой войны потери в пехоте в подобного рода боестолкновениях, вероятно, достигали восьми тысяч человек.

От 2 до 5 процентов потерь танковых экипажей стало результатом ожогов, одна треть которых – из-за неумелого обращения с бензином. В среднем люди оставались в живых в двух из трех случаев возгораний машин; очень немногие из танкистов перенесли от шести до восьми возгораний танков, не выходя из строя. Около 90 процентов времени экипажи проводили вне машин. Британцы во Второй мировой войне понесли 50 процентов потерь среди танковых экипажей вне машин, но это могло быть вызвано условиями войны в пустыне. Потери среди танкистов США, когда они находились вне танков, не превысили 20 процентов.

Потери бронетанковых войск во Второй мировой войне (самих машин) в среднем составляли 14 процентов в месяц на всех фронтах. (На Восточном фронте с его масштабами и ожесточенностью сражений в несколько раз больше. – Ред.)

Они происходили от:


65 процентов всех попаданий приходилось на корпус, 10 процентов – в нижнюю часть корпуса или подвеску, 35 процентов – в башню, причем в менее чем половине случаев – по ее фронтальным поверхностям. В целом в 60 процентах случаев выведенные из строя машины подлежали восстановлению, а большая часть попаданий мин и снарядов делали танки на какое-то время боеспособными. Около 80 процентов танков, пострадавших от мин или фугасных взрывчатых веществ, подлежали восстановлению, 40 процентов пробитых в результате артиллерийского огня танков и 40 процентов сгоревших танков также подлежали восстановлению.

45 процентов попаданий в башню и 60 процентов в корпус вызывали возгорания.

Ученые подсчитали, что убийство солдата во времена Римской империи по нынешним меркам обходилось в 75 долларов США. Эти затраты возросли до 3 тыс. долларов в наполеоновские времена и 21 тыс. долларов в Первую мировую войну. Во время Второй мировой войны эта цена выросла до 200 тыс. долларов. Некоторое представление о массе боеприпасов, затраченных во время Второй мировой войны, может быть получено из официальных цифр расходов боеприпасов армии США на одном только Европейском театре военных действий:


Расход боеприпасов на Тихом океане также был очень велик. Общее число боеприпасов, потраченных союзниками на всех театрах военных действий, как и немцами, японцами, русскими и другими воюющими сторонами, возрастает в общей сложности до фантастических размеров. Но расход боеприпасов армией США и ее союзников из сил ООН в Корее был даже еще большим, чем во Второй мировой войне, что ведет к предположению, что затраты на уничтожение одного солдата в корейской войне могли составить 1 млн долларов США. Можно только догадываться о том, во сколько обходилось убить солдата во Вьетнаме, где расход боеприпасов был еще более огромным.

Несмотря на очевидность противоположного, в крупных западных странах все еще есть категория военных, верящих в то, что танки – не что иное, как мобильные долговременные огневые точки, что постоянно опровергал опыт, накопленный за все время начиная от Первой мировой войны и до наших дней. Развитие танков продолжается, но не наблюдается склонности использовать их изобретательно. Дивизионные танковые структуры существуют, но танки не применяются в боевых действиях или на маневрах таким образом, при котором существование таких крупных структур казалось бы оправданным.

С другой стороны, советский блок проявлял гораздо больше реализма в оценке бронетехники. Доля танков и самоходных артиллерийских установок по отношению к пехоте в его армиях сегодня (начало 1970-х годов. – Ред.) гораздо выше, чем она была к концу Второй мировой войны. В советской военной литературе и военной периодике танкиста превозносили как принадлежащего к воинской элите, и статьи о танках в бою и анализы тактики танкового боя появлялись постоянно. Эта тема, всплывая снова и снова, звучала постоянно в ушах советских танкистов: «Бронетанковые войска – главная ударная сила сухопутных войск. Танки показывают себя самым надежным боевым средством применительно к условиям атомной войны и могут действовать в районах радиоактивного заражения, форсировать реки под водой и вести стрельбу днем и ночью»[7].

На Западе широко бытует мнение, что от бронетехники мало проку в условиях партизанской войны, но ее никогда не пытались попробовать применить иначе чем по принципу раздробленного использования. Может показаться, что в таких боевых действиях принципы войны должны применяться столь же активно. Вместо этого США во Вьетнаме прибегали к подсчету убитых как к критерию успеха в военных действиях – в рамках старой доктрины боевой мощи. Негативная реакция общественности на вьетнамскую войну вполне могла быть таковой (по крайней мере, отчасти) из-за отказа принять такой критерий, весомость которого доносилась до них через телевидение.

Ряд лет назад среди гражданского населения в Соединенных Штатах была поднята шумиха по поводу того, что обработка джунглей дефолиантами – дело неслыханное. Тем не менее она была применена, и тип оборудования по очистке территории (такого, которое было разработано и использовалось мелиораторами в США) также применялся, но без сопутствующих этому протестов. Однако ни одно из этих средств не применялось в больших масштабах. Войска продолжали прочесывать джунгли в пешем порядке, несмотря на встречавшиеся на пути наземные мины, ловушки и такие ужасные вещи, как колья «панджи»[8]. Система «туннелей» вьетконговцев несколько отличалась от того, с чем приходилось сталкиваться во Вторую мировую войну, когда вражеские войска скрывались в пещерах и туннелях. В то время, если противника в таких местах не получалось выбить взрывами, его замуровывали при помощи бульдозеров. Или, как представляется возможным, реки можно было перекрывать таким образом, чтобы их потоки либо уничтожали вражеские войска, либо их смывало, а заливая их туннели, вода делала их непригодными для укрытия. В таких ситуациях применение бронетехники в больших масштабах представлялось не только возможным, но и желательным.

В Первой и Второй мировых войнах и после, когда противник укрывался в городе, даже в отчасти дружелюбном городе, велика была вероятность того, что его выбьют оттуда, уничтожая по ходу дела, если понадобится, свои же собственные материальные ценности. Однако может появиться война с использованием газов, и при тех же равных условиях, как и в войне вообще, но с возможностями, которые позволят сохранять жизни, это может сократить число жертв как среди военных, так и гражданских лиц и сохранить имущество.

Но в слове «газ» заключен психологический подтекст. Оно несет с собой преувеличенный образ из мифов о Первой мировой войне, поэтому сегодня широко распространена вера в то, что применение газа бесчеловечно. Однако общественность, похоже, не задумывается о том, что концепция национальной обороны не исключает ведение ядерной войны, которая бесстрастно предполагает жертвы как среди военных, так и мирных граждан, исчисляемые в десятки миллионов жизней. И даже использование огнеметов на основе напалма с воздуха, кажется, не пугает граждан до такой степени, до какой это делает мысль о применении газа.

У приверженцев военно-воздушной мощи продолжает доминировать вера в массовое уничтожение, которое, как показывает практика, не вылилось в решения военного характера – с того времени, как с этой идеей впервые выступил итальянец Джулио Дуэ в начале 1920-х годов. Уничтожение вооруженных сил противника и его городов даже ценой человеческих и материальных жертв было представлено общественности в западных странах не только как необходимость, но и как неизбежность в войне. Факты свидетельствуют (еще с 1914 года) о том, что за счет огневой мощи можно выигрывать сражения и даже войны, но длительный период застоя, безразличие к человеческим страданиям, загубленные жизни и материальные ценности и в конечном счете крах национальной экономики с обеих сторон – дорогая цена, которую приходится за нее платить.

При эмоциональном отношении к применению газа упускается из виду тот факт, что вопреки пропаганде времен Первой мировой войны и после нее смертельный исход коснулся лишь 3/100 процента всех пострадавших от применения газа в Первой мировой войне, в то время как 21 процент погибших отмечен в случаях применения других видов оружия, помимо газа, и что многие из тех, кто не умер в результате воздействия других видов оружия, остались навсегда инвалидами.

Покойный капитан сэр Базиль Лиддел Гарт, который сам сильно пострадал от газа в Первую мировую войну, отметил это, когда сказал: «Неосознанная цель чувствительных людей, которые отстаивают сохранение запрета на газ, состоит в том, чтобы сохранить для полей сражений будущего «целебное» воздействие фугасных бомб, которые калечат ноги и руки, делают из плоти месиво и плодят раненых, и один шанс из трех вылечиться – оружие, которое, в отличие от газа, не может быть применено как не приводящее к летальному исходу и разрушает не только жизнь, но и материальные ценности. Опустошенные районы – не самое меньшее из зол войны, а совершенствование бомбардировок обещает еще большие разрушения заводов, жилых домов и коммуникаций. Бризантные взрывчатые вещества, конечно, разрушают экономическую основу, необходимую для дальнейшего перехода к мирной жизни»[9].

Газы Первой мировой войны были отравляющими газами. Сегодня есть газы, которые не приводят к фатальному исходу. Они всего лишь вызывают тошноту и понос. Еще один газ – слезоточивый (CS), смешанный с дымом, как это используется в полицейском средстве под названием «Перечный аэрозоль», который создает стабильный туман. Конечно, если цель войны состоит в том, чтобы сломить волю противника к сопротивлению, возможно, это было бы недостойным и далеко не героическим способом сделать это. Но это было бы выполнено без всегда сопутствующих боевым действиям ранений как солдат, так и мирных граждан и без безжалостного уничтожения материальных ценностей. В таком подходе к войне бронетехника могла бы сыграть важную и даже жизненно важную роль.

Есть и еще один момент. Во время заседаний в сенате подкомитета по делам ветеранов и комитета труда и общественного благосостояния (в конце 1969 года) выяснилось, что процент искалеченных солдат гораздо выше, чем в предыдущих войнах. Статистика показала, что во Вьетнаме было искалечено почти в два раза больше военнослужащих, чем в Корее, и в отношении три к одному к искалеченным во Второй мировой войне. Причиной этого стало то, что мины и ловушки приводили к гораздо большим ранениям этого типа, но быстрая эвакуация на вертолетах, переброска раненых самолетами и более совершенная медицинская методика спасли гораздо больше жизней, чем было потеряно ранее. В связи с этим представляется еще более загадочным, что машины, уничтожавшие мины во Второй мировой войне, не были использованы во Вьетнаме – как для того, чтобы идти впереди пеших патрулей или для разведки дорог, так и для того, чтобы вести колонны и предотвращать такого рода жертвы.

Большой процент искалеченных солдат напоминает также о приказе президента Никсона от 25 ноября 1969 года об обязательствах США по запрету применения первыми нелетального химического оружия, предназначенного для того, чтобы сделать войска противника недееспособными, но не уничтожая их. Сюда не входили слезоточивый газ, другие средства пресечения беспорядков или химические вещества для уничтожения растений и листвы.

К этому приказу добавлялся полный запрет на «любые виды биологического оружия, которое либо убивает, либо делает недееспособными». Соединенные Штаты и Япония были единственными двумя государствами, которые так и не подписали Женевский протокол 1925 года, запрещающий нападение с применением (использованием первыми) в войне «удушающих, отравляющих и других газов и бактериологических методов войны». Президент Никсон просил у сената его ратификации.

Понятно, что Соединенным Штатам следует отказаться от использования первыми бактериологического оружия, так же как и от его использования в ответ на атаку противника таким оружием, потому что бактерии нападают без разбора, и тот, кто использует это оружие, вполне может пострадать в той же степени, если не в большей, чем противник. Запрет на газ менее понятен.

Война никогда не была приятной вещью, а современный человек превратил ее в кошмар. Но поскольку она начинается в сердцах людей, простым желанием мира или показом ужасов войны по телевидению с войнами не покончишь. А если войнам суждено будет продолжаться (как это, очевидно, продолжалось тысячи лет), их следует вести настолько аккуратно, насколько способны это делать люди, – не с тем, чтобы убивать, а для того, чтобы поскорее завершить войну. Должен быть более благоразумный путь решения споров между странами, но до тех пор, пока в мире не найдут этот путь, бронетехника будет продолжать играть свою роль в войне, хотя ее внешний вид может в будущем стать совсем не таким, каким он был в прошлом. Станет ли танк рапирой, дубинкой или жерновом, будет зависеть от того, кто его использует, как это всегда было со времени его участия в войне.

Оглавление книги


Генерация: 0.165. Запросов К БД/Cache: 0 / 0