Глав: 19 | Статей: 39
Оглавление
Один из самых знаменитых танков Второй Мировой, сравнимый лишь с легендарными Т-34 и «Тигром», Pz.V Panther проектировался не просто как «тевтонский ответ» нашей «тридцатьчетвёрке», а как Wunderwaffe, способное переломить ход войны. Однако чуда опять не получилось. Несмотря на мощную лобовую броню, рациональные углы наклона бронелистов (низкий поклон Т-34!) и великолепную пушку, способную поражать любые танки противника на дистанции до полутора километров, первый опыт боевого применения «Пантер» вышел комом — на Курской дуге они понесли тяжелейшие потери, оказавшись уязвимы в боковой проекции не только для 76-мм противотанковых орудий, но даже для «сорокопяток». Ситуация лишь ухудшилась в 1944 году, когда на вооружение Красной Армии начали поступать новые Т-34-85 и ещё более мощные системы ПТО, а качество германской брони резко упало из-за дефицита легирующих присадок. Если же принять в расчёт исключительную техническую сложность и дороговизну «Пантеры», все её достоинства кажутся и вовсе сомнительными. Тем не менее многие западные историки продолжают величать Pz.V «лучшим танком Второй Мировой». На чём основан этот миф? Почему, в отличие от Союзников, считавших «Пантеру» страшным противником, наши танкисты её не то чтобы вовсе не заметили, но ставили куда ниже грозного «Тигра»? Была она «чудо-оружием» — или неудачной, несбалансированной и просто лишней машиной, подорвавшей боевую мощь Панцерваффе? В уникальной энциклопедии ведущего историка бронетехники, иллюстрированной сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий, вы найдёте ответы на все эти вопросы.
Максим Коломиецi / Fachmann

РАЗРАБОТКА «ПАНТЕРЫ»

РАЗРАБОТКА «ПАНТЕРЫ»

Видимо, отправной точкой для проектирования нового танка, ставшего впоследствии известного как «Пантера», стало посещение специальной комиссией из представителей промышленности 2-й танковой армии генерал-полковника Г. Гудериана. Последний осенью 1941 года выступил с инициативой о срочной разработке нового танка, способного бороться с советскими Т-34 и КВ. Состав комиссии, которую возглавлял полковник Фихтнер (глава отдела испытания вооружения управления вооружений сухопутных войск), был весьма внушительным: майор Руден и старший советник Книпкамп (оба из Wa.Pr?f.6), профессор Ф. Порше, директор фирмы Steyr доктор Хаккер, доктор Роланд (фирма Vereinigte Stahlwerke), директор фирмы Daimler-Benz Вунтдерлих, директор артиллерийского отдела фирмы Krupp Дорн, ведущий инженер фирмы Henschel Адер, инженер фирмы MAN Освальд и ведущий инженер фирмы Rheinmetall Циммер.



Деревянная модель танка VK 30.01 (D) фирмы Daimler-Benz, показанная на заседании управления вооружений сухопутных войск 22 января 1942 года.


Деревянная модель танка VK 30.01 (D) фирмы Daimler-Benz. На приведённых фото хорошо видно, что проект внешне действительно сильно напоминает тридцатьчетвёрку.

Комиссия прибыла под Москву в штаб 2-й танковой армии 18 ноября 1941 года. Её встретили офицеры штаба армии во главе с командующим генерал-полковником Г. Гудерианом, который во время первого заседания сказал: «Во время польской и французской кампаний, а также во время первых боёв в России, наши танки имели превосходство над машинами противника. Но уже за Березиной мы столкнулись с тяжёлыми танками русских, превосходящими наши и имевшими толстую броню и мощное вооружение.

При нашем дальнейшем движении на восток количество новых тяжёлых танков русских становилось всё больше, в то время как количество наших боеспособных танков уменьшалось. Это было связано как с возросшими боевыми потерями, так и с малым количеством и медленной поставкой необходимых для ремонта запасных частей. В настоящий момент русские имеют столько же танков, сколько и мы. Но для восстановления утраченного превосходства нам необходим новый более совершенный танк.

Во время кампании в России мы столкнулись с рядом серьёзных непредвиденных трудностей — обилие пыли летом приводило к быстрому выходу из строя двигателей, а осенняя распутица сделала дороги совершенно непроходимыми, даже для танков. Для движения по ним требуются танки с меньшим удельным давлением на грунт. Добавила проблем и наступившая зима — отмечаются случаи замерзания гусениц, а глубокий снежный покров затрудняет движение.

На сегодняшний момент в строю осталось 50 % автомашин, 75 % полугусеничных тягачей и 20 % танков (из числа имевшихся к началу кампании). Ещё 20 % танков ремонтируются, 30 % пришлось списать как безвозвратные потери, а 30 % не могут быть восстановлены из-за отсутствия запасных частей.

К началу кампании мы (речь идёт о 2-й танковой группе. — Прим. автора) имели 1000 танков, и ещё 150 было получено на пополнение в ходе боёв. Тем не менее на сегодняшний день из этого количества боеспособно только 150 машин.

Советские 44 и 52-тонные танки (речь идёт о Т-34 и КВ. — Прим. автора) вооружены 76,2-мм пушкой и тремя пулемётами… Толщина брони корпуса достигает 80 мм (иногда она усилена до 100 мм), башни — 100 мм. Броневые листы установлены под большими углами наклона, что часто приводит к рикошету даже 88-мм снарядов. Русские танки быстрее и подвижнее наших Pz.III и Pz.IV.

К недостаткам танков противника следует отнести отсутствие командирской башенки, из-за чего они имеют плохой обзор, а также то, что на большинстве машин нет радиостанций. Из-за этого советским командирам сложно управлять подразделениями, насчитывавшими более 10 танков.

Для разработки нового типа танка необходимо:

1. Вооружить имеющиеся на вооружении типы танков более мощными орудиями, которые смогли бы пробивать броню русских танков на тех же дистанциях, на которых русские пушки пробивают нашу броню. Это может быть временное решение, так как ни в коем случае нельзя снижать выпуск танков, а на создание новой боевой машины требуется время.

2. Новый танк должен получить толстую броню, новую, более совершенную подвеску с широкими гусеницами, мощные вооружение и двигатель… Также должны быть значительно улучшены ходовые характеристики танка».

В ходе поездки на фронт комиссия полковника Фихтнера посетила поле боя, где осмотрела подбитые советские и немецкие танки, а также встретилась с техниками и ремонтниками 24-го танкового корпуса. 21 ноября 1941 года на заключительной встрече прошло обсуждение требований для проектирования нового танка, основными из которых были признаны усиление вооружения и бронирования, а также повышение проходимости и подвижности.



Эскизный проект танка VK 30.02 (М) фирмы MAN, представленный на рассмотрение «танковой комиссии» в мае 1942 года. По внешнему виду этот проект уже сильно напоминает будущую «Пантеру».


Общие виды проекта VK 30.01 (D) фирмы Daimler-Benz (вверху) и VK 30.02 (М) фирмы MAN (внизу).

Результаты поездки комиссии на фронт были доложены «наверх», и уже 25 ноября 1941 года управление вооружений сухопутных войск заключило договор с фирмами Daimler-Benz и MAN на проектирование и изготовление опытных образцов 30-тонного танка, получившего обозначение VK 30.01. Предполагалось создать боевую машину со следующими характеристиками: масса 32,5 тонны, максимальная ширина 3150 мм, высота не более 2990 мм, клиренс не менее 500 мм, бронекорпус с наклонным расположением бронелистов (лоб 60 мм при 35 градусах, бортовые 40 мм при угле в 50 градусов). Предполагалось установить на танк двигатель мощностью 650–700 л.с., при этом система охлаждения должна была обеспечивать надёжную работу при температуре наружного воздуха до +42 градусов (для возможности боевых действий в Северной Африке). Машина должна была преодолевать склоны крутизной 35 градусов и вертикальные преграды высотой 800 мм, развивать максимальную скорость 55 км/ч.



Так и не законченный сборкой корпус танка VK 30.01 (D) на заводе компании Daimler-Benz.

В качестве вооружения предполагалось использовать башню с 75-мм пушкой KwK L/70 — ещё 18 июля 1941 года контракт на проектирование башни с таким орудием для 45-тонного танка VK 45.01 (Н) получила фирма Rheinmetall. Последняя получила задание приспособить башню и для установки на шасси VK 30.01.

Здесь следует сделать некоторое отступление и немного рассказать о том, как в Третьем рейхе осуществлялось проектирование и производство бронетехники. Выше уже несколько раз упоминался 6-й отдел испытания вооружения (Waffen Pr?fung 6). Наряду с другими аналогичными отделами (в 1944 году их было 13) он входил в состав управления вооружений сухопутных войск. Каждый отдел занимался своей проблематикой (связь, оптика, ракетное оружие и т. д.) и, в принципе, по назначению и функциям примерно соответствовал главным управлениям, имевшимся в структуре Красной Армии (главное артиллерийское, автотракторное, инженерное и т. д.).

Общее руководство деятельностью отделов осуществлял штаб управления вооружений сухопутных войск, который с апреля 1940 года и до конца войны возглавлял генерал артиллерии Э. Лееб. В свою очередь, сам Лееб подчинялся главному командованию сухопутных войск, которое с декабря 1941 года возглавлял А. Гитлер, а также начальнику Генерального штаба.

В задачи управления вооружений входило обеспечение войск в достаточном количестве вооружением, боевой техникой и снаряжением, а также разработка и испытание новых образцов. К началу французской кампании в управлении работало более 25 тысяч человек, большая часть из которых занималась приёмкой серийной продукции военного назначения на заводах рейха.



Испытание первого опытного шасси «Пантеры» Versuchs-Panther № 1 (V 1). Сентябрь 1942 года. Башня ещё не установлена, вместо неё смонтирована рубка с дополнительным грузом (ЯМ).

6-й отдел испытания вооружения (его возглавлял полковник Фихтнер, а с конца 1943 года и до конца войны полковник Хольцхауэр) курировал разработку, испытание и организацию серийного производства новых образцов бронетанкового вооружения, а также армейских автомобилей и тягачей (в дальнейшем в тексте этот отдел для удобства восприятия будет называться «отдел испытаний танкового вооружения». — Прим. автора). По этим вопросам офицеры отдела тесно сотрудничали с инженерами и конструкторами соответствующих фирм и заводов, разрабатывали тактико-технические требования для проектирования новых образцов и курировали работу гражданских специалистов.

Деятельностью промышленных предприятий, занимавшихся выпуском военной техники (в том числе и танков) руководило рейхсминистерство вооружений и боеприпасов, 2 марта 1943 года переименованное в рейхсминистерство вооружения и военной промышленности. Его деятельностью руководил Ф. Тодт, а после его гибели с 9 февраля 1942 года и до конца войны — А. Шпеер. В составе рейхсминистерства имелась так называемая «танковая комиссия», которую одно время возглавлял конструктор Ф. Порше. Комиссия была создана как некий совещательный орган для решения вопросов о разработке новых образцов техники и организации серийного выпуска боевых машин. Часто комиссия работала в тесном сотрудничестве с представителями отдела испытаний танкового вооружения, также для работы в ней привлекались офицеры из штаба танковых войск вермахта.



В дальнейшем шасси Versuchs-Panther № 1 (V 1) использовалось для различных опытных работ, например, для испытания цельнометаллических опорных катков с внутренней амортизацией (ЯМ).

Таким образом, система разработки новых образцов бронетанкового вооружения в Германии выглядела следующим образом. Управление вооружений сухопутных войск в лице отдела испытаний танкового вооружения (Wa.Pr?f.6) выдавала компаниям задание на разработку того или иного образца. После того как проект был готов, его обсуждали представители Wa.Pr?f.6 и «танковая комиссия» (или работники рейхсминистерства вооружений), затем изготавливался опытный образец и проводились его испытания под контролем Wa.Pr?f.6. Если машина удовлетворяла предъявляемым к ней требованиям, её принимали на вооружение. Решение по этому вопросу принимал лично Гитлер после соответствующего доклада рейхсминистра вооружений или личного осмотра опытного образца. Таким образом, можно сказать, что управление вооружений являлось заказчиком, а рейхсминистерство вооружения — исполнителем. Правда, существовал один нюанс — изготовлением бронетехники (или любого другого оружия) занимались частные компании, с которыми управление вооружений рассчитывалось за произведённую продукцию. В результате рейхсминистерство являлось как бы промежуточным звеном между заказчиком и непосредственным исполнителем — фирмой-производителем. Это, естественно, создавало дополнительную бюрократическую волокиту при решении задач по организации выпуска вооружения и военной техники.

Кроме управления вооружений сухопутных войск и рейхсминистерства вооружения в Третьем рейхе существовала ещё одна структура, которая участвовала в работах по созданию новых образцов бронетехники — это штаб генерала-инспектора танковых войск.

Данная должность была утверждена Гитлером 28 февраля 1943 года с назначением на неё генерал-полковника Г. Гудериана (занимал её до 28 марта 1945 года). В функции генерала-инспектора входили организация и обучение танковых частей, обеспечение фронта личным составом и техникой, распределение изготовленных на предприятиях бронеединиц, обобщение полученного боевого опыта в использовании танковых частей, разработка уставов и наставлений и т. п. Ему подчинялись запасные и учебные части, а также школы и училища танковых войск. Генерал-инспектор танковых войск подчинялся непосредственно Гитлеру.

Новая должность Гудериана не подразумевала его участие в процессе разработки новых образцов бронетехники. Однако, пользуясь своим положением и влиянием («отец германских танковых войск» как-никак), он нередко присутствовал на обсуждении новых проектов и давал свои рекомендации. А то, что Гудериан подчинялся непосредственно Гитлеру, позволяло ему вмешиваться и в вопросы выпуска танков.

Таким образом, система проектирования танков в Германии и организация их серийного выпуска осуществлялась по довольно сложной схеме. Заказ выдавался управлением вооружений сухопутных войск, причём это можно было сделать непосредственно какой-то компании, минуя рейхсминистерство вооружения. С последним требовалось согласовать вопросы серийного выпуска, но при этом требовалось решать часть проблем непосредственно с фирмой-производителем. Кроме того, некоторую, так сказать, «долю дестабилизации» мог внести в процесс штаб генерала-инспектора танковых войск. Кроме того, следует учитывать, что все указанные структуры имели разную подчинённость — а это требовало довольно чёткой организации всей работы. Очень часто это было сделать крайне сложно, в результате чего на решение каких-то проблем или разработку образца затрачивалось много времени, а получаемые на выходе результаты оказывались неудовлетворительными.

Но вернёмся к проектированию машины VK 30.01. 9 декабря 1941 года в управлении вооружений прошло первое заседание, на котором рассматривался ход работ по проектированию нового 30-тонного танка. При этом выяснилось, что уложиться в заданную массу 32,5 тонны не удаётся. В результате было решено увеличить массу машины до 36 тонн.



Вид на моторно-трансмиссионное отделение второго опытного образца «Пантеры» Versuchs-Panther № 2 (V 2). В центре хорошо виден двигатель (на опытных образцах, как и на первых серийных, стояли Maybach HL 210), справа и слева — радиаторы и вентиляторы системы охлаждения.

22 января 1942 года в управление вооружений рассматривались эскизные проработки новых боевых машин. Фирма MAN представила только чертежи своего танка под обозначением VK 30.02 (М), точнее, только шасси без башни. Инженеры Daimler-Benz, помимо чертежей, показали и деревянную модель танка VK 30.01 (D). Кроме того, на заседании была рассмотрена и модель танка, созданная по требованиям управления вооружения.

Модель Daimler-Benz «внешне очень походила на советский Т-34 и имела такую же компоновку — двигатель, коробка передач и ведущие колёса сзади, боевое отделение в центре, отделение правления спереди». В результате этого лобовые листы корпуса были установлены под большими углами наклона к вертикали. В ходовой части использовались опорные катки большого диаметра, расположенные в шахматном порядке, но на листовых рессорах. Фирма также предлагала башню своей конструкции с 75-мм «рейнметалловской» пушкой KwK L/70.



Второй опытный образец «Пантеры» Versuchs-Panther № 2 (V 2). Осень 1942 года. Машина уже имеет «рейнметалловскую» башню с 75-мм пушкой. Характерные особенности этой машины — выступ в левом борту башни для монтажа командирской башенки и орудие с «грушевидным» однокамерным дульным тормозом. Вопреки утверждениям некоторых авторов, эти детали характерны только для этого образца «Пантеры» V 2, и на серийных машинах не встречаются.

Проект фирмы MAN имел обычную для немецких танков того времени компоновку с задним расположением двигателя и передним — трансмиссии и ведущих колёс. Эти шасси, как и представленная модель танка, разработанного в управлении вооружений, внешне походили на Pz.IV, но с шахматным расположением опорных катков ходовой части.

Здесь следует сказать, что между фирмами MAN и Daimler-Benz существовала довольно жёсткая конкуренция при разработке нового танка. Ведь та фирма, чей проект принимался к серийному производству, и получала основной заказ на изготовление новой боевой машины, и контролировала работу других предприятий, привлекаемых к изготовлению нового танка. Соответственно, всё это обеспечивало большие финансовые вливания — а государственные заказы всегда были желанными для любых фирм в любое время, и тогда, и сейчас.

Кроме того, необходимо сказать об особенностях производства танков в Германии во время Второй мировой войны, отличавшихся от системы, принятой у нас в стране. Дело в том, что в Советском Союзе разработка новой боевой машины велась одним предприятием, которое проектировало танк полностью — и бронекорпус, и трансмиссию, и установку вооружения. При организации серийного производства изготовление части узлов и агрегатов передавалось другим заводам-смежникам, которые вели их выпуск по чертежам головного предприятия (исключение составляли двигатель, вооружение, электрооборудование и радиостанция). Такое положение дел позволяло сосредоточить, что называется, в одних руках весь процесс проектирования и производства, что позволяло достаточно оперативно решать возникающие технические и технологические проблемы.

В Германии дело обстояло несколько иначе. Фирма-разработчик занималась фактически проектированием шасси танка, при этом чаще всего для трансмиссии использовались агрегаты и механизмы (коробка передач, механизмы поворота и т. д.), созданные другими фирмами. Так же обстояло и с башней — как правило, её разрабатывали кампании, занимавшиеся выпуском вооружения (например, Rheinmetall). Такая система значительно увеличивала сроки проектирования новых танков, так как требовалось время на согласование тех или иных чертежей между несколькими фирмами. В этом случае были проблемы и при организации серийного выпуска — при перебоях с получением каких-то агрегатов или узлов с фирмы-смежника (например, при бомбёжке последней авиацией союзников) программа выпуска танков оказывалась под угрозой срыва. Кроме того, также требовалось время на согласование чертежей и технологии между предприятиями при внесении изменений в конструкцию боевой машины.

23 января 1942 года проекты новых танков фирм MAN и Daimler-Benz с необходимыми пояснениями и комментариями были показаны Гитлеру, который должен был принять решение о том, какую машину рекомендовать к серийному производству. Однако фюрер не смог прийти к какому-то определённому мнению, и распорядился изготовить к маю 1942 года по одному опытному образцу танков VK 30.02 (М) фирмы MAN и VK 30.01 (D) Daimler-Benz.

Рейхсминистр вооружения и боеприпасов Ф. Тодт, понимая сложности выбора одного из проектов нового танка, предпринял попытку провести стандартизацию обеих проектов. Встреча представителей фирм MAN и Daimler-Benz была назначена на 2 февраля 1942 года. Но за несколько дней до неё — 28 января — руководство Daimler-Benz (член совета директоров компании Киссель и директор головного предприятия Оберлендер) по собственной инициативе провели совещание с рейхсминистром Тодтом и полковником Фихтнером, начальником отдела испытаний танкового вооружения управления вооружений сухопутных войск.



Второй опытный образец «Пантеры» Versuchs-Panther № 2 (V 2). Осень 1942 года. Вид с правого борта.

В ходе обсуждения проекта VK 30.01 (D) Фихтнер настаивал на использовании торсионной подвески, считая её более удачной, а также высказался против предложенной компоновки машины (с задним расположением ведущих колёс и трансмиссии) и указал на то, что гусеницы Daimler-Benz уже, чем предлагаемые в проекте MAN. В целом Фихтнер выступал против VK 30.01 (D), выступая за машину VK 30.02 (М) разработки MAN. Такое обстоятельство объяснялось тем, что «мановские» инженеры тесно сотрудничали с военными из управления вооружений, и представители последней, естественно, всячески поддерживали «свою» фирму.

Однако руководство Daimler-Benz не сдалось — на следующий день, 29 января 1942 года, они вновь встретились с Ф. Тодтом и сумели его убедить в превосходстве своего проекта. В частности, Киссель заявил, что подвеска на листовых рессорах позволяет не только снизить общую высоту машины на 200 мм, но и позволяет обойтись без амортизаторов, необходимых при использовании торсионов. Что касается более узких гусениц, то это компенсировалось большей длиной опорной поверхности, чем у предлагаемой машины MAN, в результате чего удельное давление у Daimler-Benz оказалось меньше. Кроме того, отстаивая проект своей фирмы, Киссель сказал: «Наша машина имеет значительно лучшие ходовые качества и проходимость на местности и при преодолении противотанковых препятствий. Размещение трансмиссии и ведущих колёс сзади позволяет не только увеличить объём боевого отделения, но и установить лобовые листы со значительными углами наклона, что повышает их снарядостойкость. Помимо карбюраторного двигателя Maybach, на нашем танке можно установить разрабатываемый Daimler-Benz дизель MB 507».



Внутренний вид башни второго опытного образца «Пантеры» V 2. Хорошо виден выступ в борту под командирскую башенку и механизм открытия башенного люка.

Кроме того, Киссель заметил, что предлагаемое Тодтом сотрудничество его фирмы и MAN не принесёт результатов, и подчеркнул, что спроектированный на Daimler-Benz танк полностью соответствует выдвинутым военными требованиям. Он также заявил, что не сомневается в том, что VK 30.01 (D) будет принят на вооружение, а завершающие работы по его проектированию фирма Daimler-Benz проведёт за свой счёт.

В результате рейхсминистр Ф. Тодт одобрил проект VK 30.01 (D), и согласился с тем, что от сотрудничества между двумя фирмами следует отказаться. Кроме того, Киссель договорился с Тодтом о том, что последний поддержит их проект в переговорах с Гитлером. Также стороны договорились о том, что к концу июня — началу июля 1942 года Daimler-Benz изготовит пять прототипов VK 30.01 (D), при этом на первом из них предполагалось установить дизель МВ 507.

Обрадованный таким удачным поворотом событий, председатель совета директоров Daimler-Benz Киссель 3 февраля 1942 года сообщал одному из директоров своей фирмы: «Конечно, вам будет приятно слышать, что мне удалось убедить рейхсминистра принять решение в пользу предложенного нами нового танка. Когда об этом узнают господа из управления вооружений и MAN, они будут очень удивлены».

Действительно, поддержка Тодтом проекта VK 30.01 (D) стала неприятным сюрпризом для фирмы MAN и стоящих на их стороне представителей управления вооружений. Один из конструкторов MAN вспоминал об этом: «2 февраля 1942 года, прибыв на встречу с представителями Daimler-Benz мы узнали, что встреча отменена, а Кисель сумел убедить рейхсминистра Тодта принять их проект без изменений. Доктор Книпкамп был сильно удивлён таким решением.

Позже полковник Фихтнер сообщил нам, что Daimler-Benz получил разрешение на изготовление нескольких прототипов.

Wa.Pr?f.6 по-прежнему продолжил детальное обсуждение нашего проекта. Но во вторник вечером полковник Фихтнер сообщил нам, что после дальнейших обсуждений рейхсминистр Тодт распорядился о подготовке к серийному производству».

Тем не менее от проекта MAN пока никто не отказывался, и обе фирмы 3 февраля 1942 года получили от управления вооружений распоряжение представить окончательные проекты машин для рассмотрения через месяц.

Таким образом, казалось, что для проекта танка фирмы Daimler-Benz всё складывается благоприятно. И возможно эта машина действительно пошла бы в серию, но при несколько иных обстоятельствах. Но, как известно, история не любит сослагательных наклонений…



Внутренний вид башни второго опытного образца «Пантеры» V 2, вид на установку 75-мм пушки KwK 42. Слева видно место наводчика и бинокулярный прицел TZF 12.

8 февраля 1942 года в авиакатастрофе погиб рейхсминистр вооружения и боеприпасов Ф. Тодт. На следующий день на его место Гитлер назначил А. Шпеера. Поначалу новый рейхсминистр поддерживал решения, принятые его предшественником. Поэтому 5 марта 1942 года Шпеер писал: «По моей рекомендации Гитлер разрешил начать подготовку к производству танков Daimler-Benz и подписанию контракта с Daimler-Benz на изготовление серии из 200 машин. Гитлер считает „Пантеру“ Daimler-Benz лучше „Пантеры“ MAN. Рассматривая различия в конструкции, Гитлер указывает, что в почти всех случаях преимущество было у проекта Daimler-Benz».

Это, кстати, первый документ, в котором фигурирует название новой боевой машины — «Пантера». Некоторые авторы пишут о том, что обозначение «Пантера» появилось ещё осенью 1941 года, однако это не соответствует действительности. Скорее всего, данное название появилось не ранее марта 1942 года и было присвоено проекту нового танка управлением вооружений. Что касается фирм MAN и Daimler-Benz, то они свои разработки обозначали индексом VK. Даже чертёж «мановской» машины, который рассматривался в мае 1942 года (об этом будет сказано чуть ниже), имел обозначение VK 30.02 (М), а индекса «Пантера» на нём не было.

Несмотря на, казалось бы, окончательное решение о том, чей танк будет принят на вооружение, руководство фирмы MAN при поддержке представителей управления вооружений сухопутных войск сумело добиться от нового рейхсминистра А. Шпеера разрешения на повторное рассмотрение проектов нового танка. Для этого, помимо военных, привлекались и члены «танковой комиссии». Последняя (председателем был профессор Ф. Порше, а его помощниками — полковник Томале из инспекции танковых войск и профессор, доктор технических наук Е. Эберан из Высшего технического университета Дрездена) начала работу с проектами MAN и Daimler-Benz 1 мая 1942 года. К этому времени первая по рекомендации управления вооружений существенно переработала свой VK 30.02 (М) — машина получила новый корпус с наклонным расположением бронелистов, а также «рейнметалловскую» башню с 75-мм орудием. Что касается Daimler-Benz, то, считая принятие на вооружение своего танка лишь вопросом времени, фирма уже вела подготовку к сборке двух первых прототипов VK 30.01 (D).

При сравнении проектов комиссия исходила из двух основных пунктов. Армии потребуется много новых танков рассматриваемого типа не позднее лета 1943 года. Поэтому первым требованием являлась возможность начать массовое производство не позднее декабря 1942 года. Комиссия считала, что это требование перевесит все остальные. Кроме того, армия требовала боевую машину, которая по своим боевым характеристикам превосходила бы советские танки по всем основным параметрам.



Общий вид башни серийной «Пантеры» перед её установкой на шасси. Башня ещё не окрашена.

В ходе рассмотрения проектов VK 30.02 (М) и VK 30.01 (D) выяснилось, что оба они «удовлетворяли тактико-техническим требованиям по манёвренности, включая большой запас хода на скорости 40 км/ч (по дорогам с твёрдым покрытием) и максимальной скорости 55 км/ч. Но планируемая удельная мощность в 22 л.с. на тонну массы не была достигнута ни в одном проекте».

При этом проект MAN имел ёмкость топливных баков 750 литров, тогда как Daimler-Benz — только 550 литров. В результате «мановская» машина имела больший запас хода.

В обоих танках использовалась одна и та же 75-мм пушка фирмы Rheinmetall с одинаковым боекомплектом. Однако Daimler-Benz не смогла изготовить к указанному времени башню своей разработки. Кроме того, для установки пушки в эту башню требовалось внести в конструкцию орудия ряда изменений (в частности, изменить размещение противооткатных приспособлений). Инженеры MAN для своей машины использовали готовую башню фирмы Rheinmetall. Несмотря на то что «даймлеровская» башня оказалась более технологичной, чем «рейнметалловская», она имела диаметр погона на 50 мм меньше последней. Всё это, вместе с рядом других недостатков (например, ненадёжная защита орудийного прицела), привело к тому, что комиссия отвергла проект башни Daimler-Benz. А так как «рейнметалловская» башня имела больший диаметр погона, её нельзя было установить на корпус Daimler-Benz без изменений. При таком раскладе у «даймлеровской» машины возникали проблемы с установкой вооружения.

Бронекорпуса обеих машин в целом удовлетворяли предъявляемым требованиям по толщине и углам наклона бронелистов. При этом заднее расположение трансмиссии у Daimler-Benz обеспечивало лучшие условия работы механику-водителю и радисту.



Обработка отверстий для монтажа элементов подвески на корпусе «Пантеры»(№ 21006, шестой серийный корпус фирмы MAN). Февраль 1943 года.

Оба проекта имели ходовую часть с шахматным расположением восьми опорных катков большого диаметра на каждый борт. Скорости движения, под которые разрабатывались эти машины, в совокупности с их заданной массой, просто не оставляли другого выбора для конструкции ходовой части. Компания MAN установила опорные катки с независимой подвеской на качающихся балансирах, тогда как Daimler-Benz использовала попарно уравновешивающие друг друга катки, которые, в свою очередь, монтировались на балансире. В качестве упругого элемента для «мановских» опорных катков использовались сдвоенные торсионы, спроектированные доктором технических наук Лером. Что касается проекта Daimler-Benz, то в нём для передней и задней пары опорных катков использовалась короткая качающаяся листовая рессора, а подвеска двух средних пар осуществлялась на длинной листовой рессоре.

Применение торсионов в подвеске MAN потребовало использования амортизаторов, которые устанавливались внутри корпуса на втором и седьмом балансирах опорных катков. Планировалось использовать амортизаторы HT 90 фирмы Hemscheidt, которые уже использовались на танке «Тигр».

Значительным преимуществом подвески MAN был большой ход балансира опорных катков — 510 мм — при минимальных нагрузках на саму систему подвески. А упругость двойных торсионов обеспечивала более высокую плавность движения по пересечённой местности, уменьшала износ резиновых бандажей опорных катков и амортизаторов, а также снижала нагрузку на всю ходовую часть.

Для снижения возможности поломки торсионов использовались ограничители поворота балансиров (отбойники) на первом, втором и седьмом опорных катках. Кроме того, торсионы, расположенные внутри корпуса танка, были менее уязвимы на поле боя, чем расположенные снаружи рессоры проекта Daimler-Benz.

Однако с точки зрения технического обслуживания и ремонта конструкция ходовой части «даймлеровской» машины имела ряд преимуществ. Прежде всего, она была похожа на то, что уже имелось в войсках (например, танки Pz.IV), рессоры легко заменялись и обслуживались, а все работы на ходовой части можно было выполнять снаружи корпуса и непосредственно на поле боя в условиях ограниченных возможностей. Но имелась и «ложка дёгтя» — замена центральной листовой рессоры требовала снятия всех опорных катков.

Что касается подвески MAN на двойных торсионах, то помимо того, что в войсках не было никакого опыта работы с подобной конструкцией, требовалась большая аккуратность и точность при установке и снятии торсионов. Оказалось, что это ещё более сложная задача, чем замена центральной листовой рессоры проекта Daimler-Benz. Тем не менее подвеска с двумя торсионами на каждый балансир была признана комиссией более удачной для использования на танке при выполнении следующих условий: во-первых, снижения вероятности поломки торсионов до минимума, и во-вторых, сокращении времени, необходимого для замены торсиона.

Несмотря на одинаковую ширину машин, танк Daimler-Benz имел корпус на 100 мм, а гусеницы — на 120 мм уже, чем у машины MAN из-за внешнего расположения листовых рессор и балансиров. Конструкция «даймлеровской» ходовой части привела к большему расчётному давлению на грунт — 0,847 кг/см2 по сравнению с 0,694 кг/см2 у MAN, что было близко к этому показателю у советского танка Т-34 — 0,67 кг/см2.

При сравнении двух конструкций разгорелись дебаты по поводу преимуществ переднего расположения ведущих колёс гусеничного хода по сравнению с задним. При этом отмечалось, что в прошедших военных кампаниях ни немецкие танковые операции, ни танковые операции противника не выявили никаких значительных преимуществ или недостатков того или иного типа привода, которые смогли бы изменить принятую в то время для немецких танков схему с передним расположением ведущих колёс.



Бронекорпус «Пантеры» был очень дорогим в производстве и требовал использования высококвалифицированных рабочих кадров. На фото линия по обработке отверстий для монтажа подвески, предположительно фирма Daimler-Benz (АСКМ).

В ходе обсуждения комиссия отметила следующие преимущества и недостатки переднего и заднего приводов. У танка фирмы MAN (передний привод):

— непосредственная работа с коробкой передач;

— непосредственная работа с механизмами управления;

— регулировка тормозов поворота возможна изнутри машины;

— возможность установки входных люков в крыше корпуса над местами механика-водителя и стрелка-радиста, что обеспечивало более лёгкую эвакуацию из машины;

— передний привод оказался более эффективным в грязи и снежной «каше» с точки зрения «очистки траков с открытыми шарнирами, когда ведущая звёздочка своими зубьями входит в траки».

У танка фирмы Daimler-Benz (задний привод):

— отсутствие в отделениях управления и боевом отделении тепла, шума и запахов, вызываемых работой трансмиссии и тормозов;

— более комфортное и удобное размещение рабочих мест механика-водителя и стрелка-радиста;

— более эффективное использование пространства в боевом отделении;

— меньшая общая высота машины.

Исходя из представленных материалов, объём боевого отделения проекта MAN составлял 7,26 м2, в то время как у Daimler-Benz — 6,43 м2. При этом последний был ниже «мановского» танка на 195 мм.



Внутренний вид башни серийной «Пантеры» Ausf.D. Хорошо виден механизм для открытия башенного люка. Позднее этот механизм сдвинули к левому борту башни для удобства использования.

Однако изучение документов показало, что при определении габаритов боевого отделения конструкторы MAN не учитывали место, необходимое для торсионной подвески, которая занимала всю длину и ширину машины. Более того, не был учтён цилиндрический кожух того же диаметра, что и тормоза поворота, а также место для приводов, трансмиссии и кожуха ведущего вала (250 х 250 мм), идущего через всю машину от трансмиссии до моторного отделения, а также подбашенный поворотный полик, располагавшийся над ведущим валом и приводом башни. Все эти особенности неизбежно влекли за собой увеличение высоты танка. Кроме того, при более точном подсчёте выяснилось, что фактический объём боевого отделения «мановского» танка меньше, чем у машины Daimler-Benz.

Оба проекта предполагали установку двигателя Maybach HL 230 мощностью 700 л.с. Он обеспечивал удельную мощность 20 л.с. на тонну массы, но не соответствовал требованию военных — не менее 22 л.с. на тонну.

В проекте Daimler-Benz радиаторы размещались слева и справа от двигателя вдоль бортов, а охлаждающий воздух выбрасывался через решётку в крыше моторного отделения за двигателем. Комиссия отмечала, что в результате этого «двигатель оставался подверженным запылению, как в предыдущих образцах танков».

В свою очередь, MAN расположила вертикальные радиаторы (по два с каждой стороны) по обеим сторонам от двигателя, установленного в специальном водонепроницаемом, полностью изолированном отсеке. При этом поступающий для охлаждения воздух не имел доступа к двигателю, охлаждая непосредственно радиаторы. Таким образом, конструкция MAN имела перед Daimler-Benz преимущество с точки зрения защиты двигателя от загрязнения. Кроме того, такая конструкция позволяла при преодолении водных преград производить охлаждение водой, попадавшей в радиаторные отсеки, не боясь при этом «залить» двигатель. В качестве приводов к охлаждающим радиаторам MAN предусмотрела клиноремённый привод от конических передач с приводными валами, a Daimler-Benz выбрала прямой привод для одного вентилятора и клиноремённую передачу с тремя ремнями для другого.

Следует сказать, что к моменту рассмотрения обоих проектов «танковой комиссией» двигатель Maybach HL 230 существовал только в опытных образцах. Не было в наличии и нужного числа дизелей воздушного охлаждения, испытание которых велось в то время на фирме Daimler-Benz.

Что касается трансмиссии, то ни в проекте MAN, ни в проекте Daimler-Benz она не удовлетворяла предъявляемым требованиям, в первую очередь по лёгкости обслуживания и надёжности в работе. Использование заднего расположения коробки перемены передач потребовало от фирмы Daimler-Benz тщательной проработки системы управляющих тяг. Однако представленная конструкция вызвала нарекания комиссии, которая сочла её довольно сложной.



Внутренний вид на места механика-водителя (слева) и стрелка-радиста (справа) танка «Пантера» Ausf.D. В центре фото хорошо виден фрагмент карданного вала и блок коробки перемены передач.

В обеих машинах предполагалось использовать полностью синхронизированную коробку передач ZF и рулевое управление так называемой системы «фрикцион-тормоз» (аналогичная использовалась на танках Pz.III и Pz.IV). Хотя эта система не была идеальным решением, она обеспечивала войска проверенной и знакомой трансмиссией. Но в то же время обе фирмы заявили о том, что ведётся работа над более совершенными трансмиссиями для нового танка.

Так, Daimler-Benz в кооперации с фирмой Ortlinghaus разрабатывала коробку передач, в которой использовался многодисковый фрикцион для передачи крутящего момента. Несмотря на то что этот тип коробки передач обеспечивал достаточно плавное переключение скоростей, да и её конструкция была не очень сложной, о быстрой постановке её на производство речь не шла. Дело в том, что эта коробка ещё не прошла достаточного объёма испытаний (она использовалась только на небольших маневровых дизельных локомотивах), да и большие габаритные размеры затрудняли её монтаж в танке. Кроме того, компания MAN заявила о том, что она рассматривает возможность использования коробки перемены передач Maybach-OLVAR, которая позднее использовалась на танках «Тигр».

Большую проблему у обеих фирм вызвала разработка бортовых тормозов, так как ещё не было опыта проектирования боевых машин такой массы и с такими высокими скоростными характеристиками. Вариант, предложенный инженерами MAN, требовал больших усилий от механика-водителя, да к тому же не удовлетворял военных по тепловым режимам работы. Предложение использовать аналогичную конструкцию, применяемую на танке «Тигр», также оказалось неприемлемым. Дело в том, что представители промышленности сообщили, что для изготовления данных узлов и агрегатов в количествах, необходимых для крупномасштабного производства новых танков, не хватает станков и другого оборудования.



Собранная «Пантера» во дворе фирмы MAN. Февраль 1943 года. Хорошо видны крепления для укладки ЗИПа и инструмента на борту корпуса — лопаты, топора, лома, С-образного крюка, а также цилиндрический контейнер для запасной антенны и банника для чистки орудия (ЯМ).


Тот же танк, что и на предыдущем фото, вид справа. Хорошо видно крепление ножниц для резки проволоки, С-образного крюка, огнетушителя, деревянного бруса для домкрата, троса для натяжения гусеницы и рукоятки для запуска двигателя. Крепления для бортовых экранов ещё отсутствуют (ЯМ).

По заданным тактико-техническим требованиям запас топлива нового танка должен был обеспечивать возможность ведения пятичасовых боевых действий. Первоначальные расчёты дали цифру расхода горючего 240 литров в час. Однако позже это значение было уменьшено после проведения необходимых экспериментальных данных, полученных на испытательном полигоне в Куммерсдорфе (8 литров на тонну массы машины на 100 км при движении по шоссе и 11 литров при движении по умеренно пересечённой местности с использованием бензина с октановым числом 74). Учитывая то обстоятельство, что ёмкость бензобаков проекта MAN составляла 750 литров, a Daimler-Benz — 550 литров, «мановская» машина имела преимущество перед «даймлеровской» по запасу хода: 270 км по шоссе (против 195 км) и 195 км (против 140 км) по пересечённой местности.

Одним из тактико-технических требований, выдвинутых военными при проектировании новой боевой машины, являлась возможность форсирования водных преград по дну. Для обеспечения этого компания Daimler-Benz предусмотрела в своём проекте возможность герметизации всех люков и крышек на корпусе и башне, а также закрывание снаружи специальными клапанами отверстий для забора и выброса охлаждающего двигатель воздуха. После того как танк преодолевал водную преграду, эти клапаны нужно было открыть изнутри танка. При таких условиях двигатель «даймлеровской» машины во время движения под водой не охлаждался. Проведённые расчёты и испытания показали, что при подобной герметизации двигатель сможет работать не более десяти минут.

В отличие от проекта Daimler-Benz на «мановской» машине радиаторы никак не герметизировались. Непосредственно перед форсированием водной преграды по дну с места механика-водителя отключался привод вентиляторов, и радиаторы во время движения охлаждались водой, попадавшей в радиаторные отсеки. Таким образом, танк проекта MAN мог двигаться под водой неограниченное время.

С точки зрения технологичности производства и расхода материалов ни один проект не имел каких-то особенных преимуществ перед другим: расчётное время, необходимое для изготовления одного шасси Daimler-Benz, составляло 1063 рабочих часа, а для шасси MAN — 1078,5 часа (без учёта времени, необходимого для изготовления башни и её установки на шасси).

На момент рассмотрения проектов «танковой комиссией» считалось, что станочное оборудование, которое в то время использовалось при производстве Pz.III, можно будет использовать и для выпуска любого из двух проектов Daimler-Benz или MAN. Требовались лишь новые станки для расточки отверстий в корпусах для крепления башенного погона. В своём комментарии к проекту танка фирма MAN, например, сообщала о том, что в её распоряжении имеется десять специальных вертикальных сверлильных станков для расточки отверстий под погоны башен. Однако впоследствии оказалось, что организация производства «пантер» требует значительных изменений станочного парка и пересмотра всей технологии.

11 мая 1942 года «танковая комиссия», собравшаяся в здании Главного командования сухопутных войск в Берлине, озвучила своё решение: «Комиссия, оценивавшая проекты танка „Пантера“, представленные компаниями Daimler-Benz AG и Maschinenfabrik Augsburg-N?rnberg AG (MAN), в результате заседаний 1, 5, 6 и 7 мая единогласно отдаёт предпочтение (проекту) компании MAN в варианте с восемью опорными катками шахматного расположения и двойной торсионной подвеской, полностью синхронизированной коробкой передач ZF и системой управления „фрикцион-тормоз“, и рекомендует принять на вооружение танковых войск данным типом танка».

13 мая 1942 года это решение было представлено Гитлеру, который всё ещё склонялся в пользу проекта Daimler-Benz. Тем не менее он прекрасно осознавал, что ни при каких обстоятельствах две машины одного типа не смогут производиться параллельно. Он согласился изучить изложенные выводы и рекомендации «танковой комиссии» ночью и объявить своё решение на следующий день через своего адъютанта майора Энгеля.

Утром 14 мая 1942 года Энгель сообщил, что Гитлер согласился с решением комиссии и что в серию пойдёт «Пантера» компании MAN. Вместе с тем Гитлер потребовал увеличить толщину верхнего лобового листа корпуса до 80 мм и изучить возможность установки механизма поворота фирмы Kolben-Dan?k, подобного тому, что стоял на танке Pz.38(t).

15 мая 1942 года полковник Фихтнер сообщил по телефону руководству MAN о решении Гитлера принять на вооружение «мановскую» машину, а 20 мая 1942 рейхсминистр А. Шпеер приказал фирме Daimler-Benz прекратить дальнейшие работы над проектом своей машины. Что касается двух прототипов, сборка которых уже велась, то их следовало достроить и испытать на них дизельный двигатель MB 507.

Представители фирмы Daimler-Benz не хотели сдаваться без боя. 3 июня 1942 года на совете директоров обсуждались причины неудачи и возможные альтернативные решения: «Наш проект был отвергнут „танковой комиссией“, и вместо него к серийному производству рекомендовали танк фирмы MAN. К этому времени проект MAN был серьёзно доработан, причём изменению подверглись, прежде всего, те моменты, в которых преимущество первоначально было у нашего танка.

Сначала все эксперты склонялись в пользу нашего проекта, даже Гитлер нас поддерживал. Однако комиссия Томале и Эберана выступила против нашего танка, приведя следующие основные аргументы:

1. Двойная торсионная подвеска лучше подвески с листовыми рессорами;

2. Дизельных двигателей MB 507 нет в серийном производстве;

3. Наш проект требует разработки башни, тогда как для машины MAN башня уже существует…

Сейчас наша фирма ведёт изготовление двух прототипов, которые будут готовы в июне — июле 1942 года, и после переработки конструкции башни наш танк окажется готовым к серийному производству. Вот тогда мы сможем продемонстрировать все преимущества нашей машины».



Новенькие «пантеры» Ausf.D во дворе фирмы MAN готовятся к отправке на фронт. Июнь 1943 года. На машинах отсутствуют установки мортирок для стрельбы гранатами, над люками приварены водостоки (БА).

Но возможности доказать преимущества своей машины у «даймлеровских» инженеров не оказалось. Ещё 19 мая 1942 года у рейхсминистра А. Шпеера прошло совещание, посвящённое организации производства нового танка, которому было присвоено обозначение Pz.Kpfw.V «Panther» («Пантера»), а в соответствии с системой сквозных армейских обозначений боевых машин вермахта — Sd.Kfz.171. Позже, приказом от 27 февраля 1944 года, вводилось обозначение «Пантера» без указания армейского обозначения.

Помимо фирмы MAN, к выпуску «Пантеры» подключались заводы Daimler-Benz, а также компании Maschinenfabrik Niedersachsen-Hannover (MNH) и Henschel в Касселе. При этом первые две фирмы должны были начать выпуск нового танка уже в 1942 году, a Daimler-Benz рекомендовалось «использовать все доступные ресурсы для быстрой подготовки производства боевой машины компании MAN». Что касается MNH и Henschel, то они должны были начать производство нового танка в июле 1943 года в следующих количествах: июль — 1, август — 3, сентябрь — 5, октябрь — 10, ноябрь — 15 и далее по 50 штук ежемесячно.



Танк «Пантера», собранный на заводе фирмы Henschel. Май 1943 года. Укладка огнетушителя на правом борту отсутствует. На заднем плане виден танк «Тигр» (ЯМ).

После одобрения проекта нового танка с компанией MAN заключили контракт, по которому фирма должна была изготовить опытный экземпляр шасси к августу, а полностью готовый танк (с башней и вооружением) — к сентябрю 1942 года.

По предварительным и весьма грубым оценкам соотношение затрат (в человеко-часах) по сравнению с Pz.III составляло 1:1,25, то есть четыре «пантеры» на пять «трёшек», а примерная стоимость (без башни и вооружения) — 117 100 рейхсмарок для «Пантеры» и 96 163 — для Pz.III. Однако впоследствии реальные затраты оказались значительно выше.

Несмотря на приведённые выше оценки, ещё 4 июня 1942 года в рейхсминистерстве вооружения и боеприпасов не были уверены в том, что удастся выдержать утверждённый график. А по распоряжению Гитлера к 12 мая 1943 года в распоряжение танковых частей надлежало передать по меньшей мере 250 «Пантер». Кстати, фюрер к тому же считал, что даже 80-миллиметровая лобовая броня нового танка не будет надёжной зашитой к весне 1943 года, и потребовал рассмотреть возможность её усиления до 100 мм.

К 18 июня 1942 года в рейхсминистерстве вооружения провели предварительные количественные расчёты выпуска нового танка с целью определения возможности получить к весне будущего года не менее 250 машин. Предполагалось, что Daimler-Benz изготовит к указанному сроку 91 машину, Henschel — 26, MNH — 61 и MAN — 84 (см. таблицу 1).


При этом компания MAN попросила у рейхсминистерства передать ей для изготовления деталей «пантер» завод фирмы S?deisen в Нюрнберге. Кроме того, руководство MAN заключило контракт с одной из фирм на поставку механизмов поворота на 2000 машин с перспективой на будущие контракты в расчёте на 1000 и 1500 машин соответственно.

20 июня 1941 года компания Henschel подтвердила, что сможет поставить 26 «пантер» к концу апреля 1943 года, но указала, что это будет означать снижение производства Pz.III примерно на 100 машин. Это объяснялось тем, что к этому времени план выпуска «тигров» на предприятиях Henschel увеличили до 50 штук в месяц, а из-за ограниченных производственных площадей на заводе в Касселе (где велась сборка танков) стало невозможно выполнять одновременно график поставки всех трёх типов боевых машин.

Фирмы, привлечённые к выпуску «Пантеры», настаивали на том, чтобы первые собранные ими машины оставили на заводах для дальнейшего испытания и изучения. Однако рейхсминистерство вооружений потребовало немедленной передачи всех танков, которые будут собраны, для испытаний на полигон в Куммерсдорфе и в испытательном отделе компании MAN.



Тот же танк «Пантера», что и на предыдущем фото. Май 1943 года. Обратите внимание, что люк в борту башни и отверстие для стрельбы из личного оружия уже имеют козырьки для защиты от дождя (ЯМ).

Выпуск «Пантеры» получил один из самых высших приоритетов для промышленности рейха — в одной категории с этим танком стояло, например, изготовление локомотивов и программа производства горючего.

На все фирмы, привлекаемые к выпуску «Пантеры», рейхсминистерство вооружений оказывало достаточно сильное давление с тем, чтобы к весне будущего года выполнить распоряжение Гитлера об изготовлении 250 новых танков.

Параллельно с подготовкой к выпуску нового танка на предприятиях четырёх фирм заключались договора на поставку комплектующих другими компаниями. При этом для обеспечения выпуска «пантер» привлекались не только предприятия, расположенные на территории рейха, но и в генерал-губернаторстве (оккупированная территория Польши). Например, 7 июля 1942 года был подписан с филиалом компании Lohmann в городе Пабианице недалеко от Лицманштадта (так назывался польский город Лодзь в 1940–1944 годах в честь немецкого генерала Первой Мировой войны К. Лицмана. — Прим. автора.) контракт на ежемесячную поставку 150 комплектов узлов для вертикального и горизонтального механизмов наведения орудия.

По состоянию на 13 июля 1942 года были выданы заказы примерно на 70 % узлов и агрегатов, необходимых для изготовления 1000 «пантер». Наиболее «узкими местами» на тот момент являлись возможные задержки в поставке балансиров опорных катков, которые изготавливались компанией Siepmannwerke, а также неясность с типом трансмиссии «Пантеры».



Установка башни на шасси танка «Пантера». Лето 1943 года, предположительно завод фирмы Daimler-Benz. Обратите внимание, что крепление для ЗИП и инструмента на правом борту ещё отсутствует (АСКМ).

В июле 1942 года сначала был заключён контракт с заводом Adlerwerke во Франкфурте-на-Майне на изготовление 50 полуавтоматических коробок перемены передач (КПП) OLVAR, спроектированных фирмой Maybach (немецкие конструкторы считали, что управление 40-тонной машиной и переключение передач потребует от механика-водителя больших усилий, и пытались выйти из этого положения, используя полуавтоматическую коробку передач). Однако для того чтобы без проблем установить коробку OLVAR на новый танк, требовалось провести серию их испытаний. Кроме того, конструкция коробки передач была очень сложной и дорогой в изготовлении (с точки зрения качества использовавшихся в ней материалов, количества шарикоподшипников и особенностей устройства), а также требовала достаточно квалифицированного обслуживания. Другой полуавтоматической коробки, да ещё и с определёнными габаритами, пригодными для монтажа в «Пантеру», на тот момент не имелось.



Линия сборки танков «Пантера» в цеху завода фирмы MAN. На корме ближайшего шасси видна дата — 24.2.43. При изготовлении «пантер» шасси устанавливались на специальные тележки, одна из которых видна снизу (ЯМ).

Поэтому было принято решение использовать уже знакомую конструкцию механической КПП, спроектированную фирмой Zahnradfabrik Friedrichshafen (ZF). Эта компания усиленно «проталкивала» созданную ею для «Пантеры» упрощённую (прежде всего с точки зрения технического обслуживания) коробку передач. К слову, фирма ZF являлась одним из лидеров по разработке и изготовлению КПП и трансмиссий в Германии, её коробками оснащались танки Pz.III и Pz.IV.

Кстати, и у проекта КПП OLVAR фирмы Maybach, и у коробки передач ZF были свои сторонники в «верхах». Первую поддерживали представители управления вооружений сухопутных войск, настаивавшие на автоматизации процедуры переключения передач, а за вторую выступали офицеры из инспекции танковых войск. Дискуссии возникли по вопросу возможности оснащения 45-тонной машины (а к моменту постановки на производство масса «пантеры» возросла на девять тонн) ручной трансмиссией, на которой механик-водитель физически сможет осуществлять переключение скоростей. Компания Zahnradfabrik Friedrichshafen начала проектирование такого варианта ещё в феврале 1942 года — работа велась известным в то время специалистом по трансмиссиям графом фон Соденом и доктором технических наук Майером. За короткое время они сумели провести необходимые расчёты и испытания, и в августе 1942 года два первых варианта коробки передач для «Пантеры», получившие обозначение AK 7-200, были готовы. Это была 7-скоростная полностью синхронизированная КПП с тремя валами и синхронизацией всех передач (исключая первую и заднюю), которая, с небольшими изменениями, ставилась на «пантеры» вплоть до окончания их производства.

Результаты предварительных испытаний AK 7-200 оказались столь обнадёживающими, что рейхсминистерство вооружений сразу же поставило вопрос об организации их серийного производства, несмотря на то, что до этого о ручной трансмиссии для 45-тонной машины с двигателем в 700 л.с. даже не слышали. Небольшие технические проблемы, с которыми столкнулись в начале производства и эксплуатации, были устранены за короткое время, и до конца 1942 года фирма ZF сумела изготовить 61 КПП AK 7-200.

Сначала эти коробки передач выпускались на предприятии компании ZF в Пассау, а к середине 1943 года в строй вошёл новый завод Waldwerke GmbH, построенный на средства главного командования сухопутных войск. Примерно в это же время компания ZF открыла ещё один завод для выпуска элементов КПП в городе Шлеттштадте в Эльзасе (ныне г. Селеста). В результате вплоть до конца войны заводы, производящие «пантеры», не имели проблем с поступлением КПП AK 7-200, выпуск которых в отдельные месяцы достигал 1000 штук. Однако устранить все недостатки, выявленные в процессе эксплуатации AK 7-200, так и не удалось.



Танк «Пантера», изготовленный фирмой Henschel в июне 1943 года. Хорошо видно, что в отличие от «мановских» машин у «хеншелевских» нет крепления для укладки огнетушителя на правом борту корпуса (ЯМ).

13 июля 1942 года директивой рейхсминистра Шпеера «Пантера» должна была оснащаться планетарным механизмом поворота типа THE, спроектированным фирмой MAN. Поэтому изготовление 60 узлов механизма «фрикцион-тормоз», которые предполагалось устанавливать по первоначальному плану, пришлось прекратить. Компания MAN заявила, что испытания планетарных механизмов поворота она сможет закончить не ранее середины октября 1942 года, и лишь тогда может идти речь о начале выпуска данного агрегата. Тут на помощь пришла фирма Henschel, которая сообщила, что могла бы взять на себя выпуск механизмов поворота, и обещала к 1 января 1943 года достичь ежемесячного выпуска в 110 комплектов.

Первое шасси «Пантеры» с корпусом из обычной (не броневой) стали фирма MAN сумела собрать только 16 сентября 1942 года, на месяц позже положенного срока. Машина именовалась Versuchs-Panther № 1 (опытная «Пантера» № 1) или V 1. При этом компания Rheinmetall не сумела подать башню с вооружением, и шасси пришлось «догружать» до расчётной массы, смонтировав на нём специальную рубку. К этому моменту (конец сентября) по распоряжению рейхсминистерства вооружения были прекращены и все работы по проекту «даймлеровской» «Пантеры», которые велись в конструкторском бюро Daimler-Benz.



Собранная «Пантера» (№ 210111) в цеху фирмы MAN. Июнь 1943 года. Дульный тормоз на пушке ещё не установлен. Обратите внимание, что над бортовым люком башни уже приварен козырёк для защиты от дождя (ЯМ).

Второй опытный образец — Versuchs-Panther № 2 (V 2), получивший нормальную башню с вооружением, собрали только в октябре, а 2 ноября 1942 года эта машина была показана членам «танковой комиссии», представителям рейхсминистерства вооружения во главе со Шпеером и военным на учебном полигоне 2-го танкового полка в Берка. Вместе с «Пантерой» демонстрировались четыре «тигра» (два компании Henschel и два конструкции Ф. Порше) и ещё несколько образцов танков и тягачей, как опытных, так и серийных, но с модернизированными узлами. Для сравнения на полигоне имелись и трофейные советские Т-34 и КВ.

А. Шпеер лично водил «Пантеру» по пересечённой местности более полутора часов и отметил её хорошую управляемость, несмотря на то, что танк был оснащён механизмами поворота «фрикцион-тормоз». На другом прототипе машины в это время проводили испытания планетарного механизма поворота конструкции фирмы MAN.

Любопытный факт — сравнение первого реального вида будущей «Пантеры» (чертёж VK 30.02 (М), показанный 2 мая 1942 года) с более поздними конструкциями корпусов этой машины показывает, что это не просто быстро сляпанный набросок. Поразительно, но за исключением цилиндрического глушителя на выхлопной трубе большинство особенностей и размеров, приведённых на этом раннем чертеже, были на самом деле внедрены в конструкцию двух прототипов Versuchs-Serie (шасси № V 1 и V 2).

Так, как показано на этом чертеже, броневые листы корпусов шасси № V 1 и V 2 не соединялись «в замок». Бортовой лист корпуса только слегка выходил за верхний кормовой лист. Что касается нижнего кормового листа, то он присутствовал в корпусах прототипов Versuchs-Serie, а в серийных «пантерах» его уже не было (в них кормовой лист продолжался до листа днища). Лобовой лист корпуса имел толщину 60 мм, а общая длина корпуса была на 19 мм меньше, чем у серийных «пантер».

Кроме того, особенностями шасси № V 2 (по сравнению с серией) являлось наличие только одного топливного бака в моторном отделении, броневые литые элементы, защищающие вентиляторы, имели боковую петлю над крышками заливных горловин радиаторов, а на опорных катках имелось 18 болтов.

Как видно из всего вышеизложенного, ситуация с подготовкой «Пантеры» к производству была далека от идеала. Фактически, машину готовили к серии, не имея опытного образца, отработанных чертежей и технологии, а также полной ясности того, какие узлы или агрегаты необходимо использовать в конструкции нового танка. В результате «Пантера» оказалась весьма далека от совершенства, её приходилось постоянно модернизировать, вносить в конструкцию различные изменения. Однако довести машину «до ума» вплоть до окончания войны так и не удалось. Естественно, что в условиях войны такое положение дел не могло способствовать выпуску нужного для немецких панцерваффе количества «пантер» да к тому же нормального качества.




Чертежи очень ранних видов «Пантеры» Ausf.D, сделанные в середине 1942 года, с внесёнными в них летом 1943 года изменениями, переименованные в Ausf.А (показано внизу серой стрелкой). Именно они послужили источником ошибочного утверждения того, что первые серийные «пантеры» именовались как Ausf.А.



Продольные, поперечные разрезы и разрез в плане ранней «Пантеры» с внесёнными в них летом 1943 года изменениями, переименованные в Ausf.А.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.108. Запросов К БД/Cache: 0 / 0