Глав: 17 | Статей: 110
Оглавление
Книга посвящена одному из основателей российской конструкторской школы авиационного двигателестроения генеральному конструктору поршневых (1935–1946) и реактивных (1947–1960) авиационных двигателей Владимиру Яковлевичу Климову и является одной из первых полных биографий выдающегося ученого.

В годы Великой Отечественной войны 90 % истребительной авиации СССР летало на массовом авиамоторе М-105, созданном В. Я. Климовым. А в начале 1950-х годов на его первых турбореактивных двигателях ВК-1 Россия достойно мерилась силами с авиацией противника в «холодном» противостоянии.

Книга основана на глубоком изучении отечественных архивов, ранее не опубликованных материалов, а также на воспоминаниях людей, хорошо знавших В. Я. Климова. Будет интересна специалистам и широкому кругу читателей, интересующихся историей авиации и техники.

«Вакханалия» советской власти

«Вакханалия» советской власти

В Москве полным ходом шла повсеместная борьба с вредителями. Точкой отсчета стало «шахтинское дело», а уж затем – нашумевший процесс врагов народа из числа членов Промпартии.

Борьба с «вредителями» началась 18 мая 1928 года в Колонном зале Дома союзов. Здесь проходил так называемый «шахтинский процесс». Судили старых специалистов по добыче угля – инженеров и техников – «врагов с логарифмической линейкой», как именовали их в печати.

На скамье подсудимых было необычайно многолюдно для показательного процесса – 53 человека. До ареста они работали в Шахтинском и других районах Донбасса. Подсудимые вели себя по-разному. Шестнадцать из них целиком и полностью подтвердили свою вину. Они сознались, что срывали добычу угля, устраивали в шахтах завалы, в результате чего гибли люди. Но около половины обвиняемых отказались от своих признаний, сделанных на следствии. 5 июля председатель суда Андрей Вышинский объявил приговор. Четверых подсудимых, в том числе двух немецких граждан, оправдали. К расстрелу приговорили 11 человек (шестерых из них позднее помиловали), остальные получили различные сроки лагерей.

«Вредителей» после «шахтинского дела» стали обнаруживать и судить повсюду. Говорили, что они создавали недостаток товаров в магазинах, без пользы расходовали казенные деньги, иногда из-за них отключался свет в домах, не было топлива, опаздывали поезда. В ходе борьбы с «вредительством» техническая интеллигенция прошла такую же коренную «переделку», как и крестьянство во время раскулачивания. После заявления Сталина, что «„шахтинцы” сидят теперь во многих отраслях промышленности, многие из них выловлены, но далеко еще не все», недостатка во «внештатных чекистах» не наблюдалось. Многим захотелось «настучать» на соседа, чтобы занять его комнату, пересесть в кресло начальника.

Развернувшаяся кампания не миновала и авиационную промышленность. В 1928–1929 годах на основании доносов и тенденциозного изложения ряда фактов были арестованы Николай Николаевич Поликарпов, Дмитрий Павлович Григорович, сотрудники их КБ, инженерно-технические работники других заводов. Такая же участь постигла и моторостроителей Стечкина, Брилинга и Бессонова. Оказался под арестом в 1929 году и создатель первого советского двигателя Аркадий Дмитриевич Швецов. Спасло его то, что во время допросов он сумел продержаться и не подписать какой-нибудь «напраслины», а также заступничество директора завода № 24 Иосифа Израилевича Побережского, у которого Швецов работал одновременно и главным конструктором, и главным инженером. Побережский потребовал тогда в ультимативной форме, под угрозой остановки завода, вернуть Швецова на место. В то время так можно было поступить – маховик репрессий еще не был запущен на «полную катушку». Сыграло свою роль и то, что завод № 24 им. М. В. Фрунзе был в то время основным моторостроительным заводом в стране.

Несмотря на шумную пропагандистскую кампанию, многие из руководства страны понимали, что арестованные инженеры невиновны, а исключение из активной деятельности в авиационной промышленности большого числа специалистов ставило под угрозу срыва выполнение плана первой пятилетки по опытному самолето– и моторостроению.

Поэтому из арестованных инженеров-самолетостроителей в Бутырской тюрьме создается особое конструкторское бюро (ОКБ), которому было выдано задание на разработку нового истребителя. После завершения проектирования ОКБ перевели на завод № 39 «Авиаработник», разместили в 7-м ангаре, превращенном во внутреннюю тюрьму, и расширили за счет привлечения вольнонаемных специалистов. Новая организация получила название центрального конструкторского бюро (ЦКБ). «ЦКБ от ОГПУ», – ехидничали заводские остряки. За очень короткий срок был создан истребитель ВТ-11, что означало: «внутренняя тюрьма, 11-й проект». После успешных испытаний он получил обозначение И-5 и в течение ряда лет строился серийно. Аналогичное тюремное КБ было организовано из арестованных моторостроителей. В этом КБ Стечкин, Брилинг и Бессонов проектировали мощные двигатели под общей аббревиатурой ФЭД (что означало Феликс Эдмундович Дзержинский).

Владимир Яковлевич, находясь уже в Париже, о чем-то узнавал из советских газет, а о чем-то догадывался, читая «между строк». Французская пресса тоже была необъективна. А газеты белогвардейской направленности просто исходили злобой. Приходилось питаться слухами, которые привозили с родины знакомые.

Репрессии продолжались…

Сигналом к реабилитации специалистов послужили слова Сталина, сказанные им в 1931 году: «…Года два назад наиболее квалифицированная часть старой технической интеллигенции была заражена болезнью вредительства. Более того, вредительство составляло тогда своего рода моду». Одновременно он как бы подвел черту под кампанией, заметив: «Было бы глупо и неразумно рассматривать теперь чуть ли не каждого специалиста и инженера старой школы как не пойманного преступника и вредителя»…

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.205. Запросов К БД/Cache: 0 / 0