Глав: 17 | Статей: 110
Оглавление
Книга посвящена одному из основателей российской конструкторской школы авиационного двигателестроения генеральному конструктору поршневых (1935–1946) и реактивных (1947–1960) авиационных двигателей Владимиру Яковлевичу Климову и является одной из первых полных биографий выдающегося ученого.

В годы Великой Отечественной войны 90 % истребительной авиации СССР летало на массовом авиамоторе М-105, созданном В. Я. Климовым. А в начале 1950-х годов на его первых турбореактивных двигателях ВК-1 Россия достойно мерилась силами с авиацией противника в «холодном» противостоянии.

Книга основана на глубоком изучении отечественных архивов, ранее не опубликованных материалов, а также на воспоминаниях людей, хорошо знавших В. Я. Климова. Будет интересна специалистам и широкому кругу читателей, интересующихся историей авиации и техники.

В каждый дом

В каждый дом

Переход на военное положение произошел в считанные минуты. Руководство страны, отраслей промышленности и предприятий с четырех часов утра, а все население воскресным полднем, моментально оказалось за чертой, где жить – значило бороться, и на фронтах, и в тылу. Избранных не было, война пришла в каждый дом…

В наркомате авиационной промышленности шло совещание. Извещенный Молотовым нарком срочно собрал всю свою команду, а в это время дежурный оповещал о настигшей беде руководителей заводов во всех уголках страны. Шахурин был краток:

– Продумайте, что нужно немедленно сделать по каждому главку, по каждому заводу, чтобы увеличить выпуск боевой техники.

Отечественной авиапромышленности не хватило всего полгода, чтобы успеть «насытить» новыми самолетами армию, а военно-воздушным силам – обучить летчиков. Нужно было срочно искать замену дефицитным материалам, изделиям, которые до последнего дня получали из-за границы. К тому же необходимость немедленного дублирования всех предприятий, расположенных на европейской территории страны, была очевидной. Немцы не только форсированно продвигались по нашей земле, но и бомбили города далеко за линией фронта. И хотя западнее Смоленска авиационных заводов не было, но заводы-поставщики находились и в Белоруссии, и в Прибалтике, и на Украине.

На предприятия шли срочные распоряжения из Москвы: перейти на круглосуточный график, ввести обязательные сверхурочные работы, отменить отпуска и выходные, руководящий и инженерно-технический персонал перевести на казарменное положение, сделать все возможное для сокращения цикла производства самолетов и моторов, испытывать изделия с применением заменителей дефицитных материалов.

В первый же день войны нашей авиации был нанесен колоссальный урон: уничтожено 1200 самолетов, половина – прямо на земле, стоявшими мирно зачехленными на аэродромах. Получившую повреждение технику нужно было срочно ремонтировать, зачастую непосредственно во фронтовых условиях. Проблемы, вопросы, задачи, над которыми в мирное время бились бы не один месяц, а может, и год. Война перевернула все привычные представления о времени, о ценностях, о себе…

Некогда тихий патриархальный Рыбинск принимал на себя все больше обязанностей военного, пока еще удаленного от фронта города. Где еще недавно выпускались печатные машинки и предметы быта, налаживалось производство минометов и катеров, снарядов и мин, обмундирования и противотанковых ежей. Более ста видов военной продукции выдавал город фронту. И главное – моторы, как можно больше двигателей для крыльев Родины. Завод не умолкал ни на минуту. И днем, и ночью шли к проходной, сменяя друг друга, рабочие, под звездным небом, в абсолютной темноте видны были движущиеся неясные силуэты и слышны ритмичные глухие шаги по мостовым. Зримо менялся их состав. Мужчины всеми правдами и неправдами стремились на фронт, нарушая обязательную бронь оборонщиков, к станкам вставали женщины и недавние студенты, школьники, крестьянская молодежь.

Главный конструктор вместе с директором и парторгом завода, переведенные на казарменное положение, практически не бывали дома. С первых дней войны в их кабинетах появились раскладушки, на письменных столах, рядом с чертежами и графиками – неизменные чайники и резервные буханки хлеба. Ежедневные доклады в Москву о суточном выпуске моторов чередовались с тревожными сообщениями о задержках поставщиков, о нехватке металла. Десятилетиями складывался разветвленный отлаженный организм авиационной промышленности, а тут одна за другой обрубались жизненно важные артерии. Сказывалась неподготовленность к войне – основные базы снабжения в мирное время не дублировались. Все руководители предприятия сразу подключались к выбиванию и добыванию, где на личных связях, где на повышенных тонах. Даже Климов порой выходил из себя, доказывая и разъясняя. Изредка вырываясь домой, Владимир Яковлевич получал тревожные известия и о своих близких.

Алеша ушел добровольцем на фронт в первый же месяц войны. Еще в студенческие годы он прошел Высшую вневойсковую подготовку, получил звание младшего лейтенанта пехоты, принимал участие в освобождении Западной Белоруссии в качестве командира взвода дорожной роты. Перед самой отправкой на фронт Алеша позвонил в Рыбинск. Вера так и села у телефона, услышав о его решении. Отец только и смог сказать:

– Что же ты наделал, сынок. Зачем сразу пошел в военкомат? Надо было обратиться в Штаб химических войск, ведь ты же специалист, там был бы нужнее. Да и я уже хлопотал о твоем назначении именно туда.

– Некогда размышлять, так и война закончится. И кому же идти в пехоту, как не мне – холостому да бездетному. Все теперь решено. Только одно волнует – как здесь бабушка без меня. В Москве очень тревожно, продукты практически исчезли с прилавков. Знаю, что она не уезжает к вам из-за Мани, – одна из дочерей Ружены Францевны постоянно хворала, и мать опекала и больную дочь, и внучку Олю, – но я думаю, что нужно непременно забрать ее в Рыбинск.

– Не тревожься о нас, Алеша, береги, дорогой, себя. Мать не переживет, если с тобой что-нибудь случится.

И с этого дня семья жила ожиданием фронтовых треугольников – весточек от сына.

А Ружену Францевну удалось вывезти из Москвы уже под бомбежками. Владимир Яковлевич в один из своих полетов в столицу на очередное совещание взял с собой жену, и только Вера смогла уговорить мать переехать к ним в Рыбинск. К этому времени Маня с семьей уже эвакуировалась в Челябинск, и Ружена Францевна была совершенно одна в холодной опустевшей квартире. Спустя полтора года соседи расскажут, что буквально на следующий день их квартира была разграблена, а часть вещей муровцы обнаружат спрятанными в дымоходе. Но помимо пропажи всех ценных вещей вернувшаяся из Челябинска Маня с удивлением отметит, что все книги перевернуты, а бумаги Владимира Яковлевича и Алеши из письменного стола попросту исчезнут. «Какие-то странные у нас побывали воры», – напишет она Климовым.

Не меньше тревог доставляла родителям Ира. Она словно стремилась охватить все работы разом. Ночами дежурила в горкоме комсомола, составляя списки да разнарядки на предприятия и сельхозработы, а днем по двенадцать часов работала на конвейере, делая патроны. Это небольшое производство было налажено за городом, рабочих рук не хватало, и директор с удовольствием принимал школьников. Не по годам смышленую и ответственную Климову быстро назначили бригадиром, и она руководила артелью пенсионеров, сначала посмеивавшихся над своей юной начальницей. Но девушка была настолько серьезна и добра, настолько трудолюбива, что даже самые нерасторопные стыдились не выполнять норму. Ирина бригада неизменно оказывалась лучшей. Однажды ее работа на конвейере чуть было не закончилась трагедией: платье каким-то образом засосало во вращающееся колесо, а до выключателя не дотянуться. И если бы не появился вовремя один из старичков, выходивший на перекур, быть беде.

После этого случая Ира ушла с производства патронов, записавшись в аэроклуб. На фронте уже появлялись женские эскадрильи, и девушка решила научиться летать, чтобы уйти воевать, как только исполнится восемнадцать. Новая затея дочери совсем не понравилась Владимиру Яковлевичу, надо было что-то предпринимать. И он попросил парторга Голованева привлечь Иру к сельхозработам. Война войной, но надо было кому-то и собирать урожай. Голованев пригласил Иру, объяснил важность поручаемого ей задания – летчицы, конечно, необходимы, но и на фронте, и в госпиталях нужны овощи, поспевшие на полях. И по комсомольскому предписанию направил девушку в деревню с отрядом заводской молодежи.

Не выдержав полной неизвестности о том, что происходит с дочерью, Владимир Яковлевич вместе с женой в один из выдавшихся выходных на машине поехал в дальнюю деревню, где крестьянствовала молодежь. После дождей дороги размыло, машина несколько раз буксовала, пришлось даже на одном переезде обращаться за помощью к трактористу, и только к вечеру родители наконец-то добрались до искомого места. Но как только Ире сообщили, что к ней приехали родители, она опрометью бросилась наперерез.

– Зачем вы приехали? Что вы меня так позорите? Я разве маленькая?

– Ирочка, не сердись, мы же волнуемся. Да к тому же через полчаса нам надо возвращаться в Рыбинск, – виновато заворковала мама.

А отец, спрятав понимающую улыбку, развернул машину и со словами: «Мы проездом», – усадив Веру, тут же направился в обратную дорогу. Главное – дочь жива и здорова, а с остальными проблемами справится сама. Владимир Яковлевич насколько тревожился, настолько и восхищался своими детьми. Хороших ребят они с Верой вырастили, настоящих патриотов.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.130. Запросов К БД/Cache: 0 / 0