Глав: 17 | Статей: 110
Оглавление
Книга посвящена одному из основателей российской конструкторской школы авиационного двигателестроения генеральному конструктору поршневых (1935–1946) и реактивных (1947–1960) авиационных двигателей Владимиру Яковлевичу Климову и является одной из первых полных биографий выдающегося ученого.

В годы Великой Отечественной войны 90 % истребительной авиации СССР летало на массовом авиамоторе М-105, созданном В. Я. Климовым. А в начале 1950-х годов на его первых турбореактивных двигателях ВК-1 Россия достойно мерилась силами с авиацией противника в «холодном» противостоянии.

Книга основана на глубоком изучении отечественных архивов, ранее не опубликованных материалов, а также на воспоминаниях людей, хорошо знавших В. Я. Климова. Будет интересна специалистам и широкому кругу читателей, интересующихся историей авиации и техники.

Долгожданный успех

Долгожданный успех

«Сто седьмой» мотор, будто обидевшись на своих создателей за отданное ранее предпочтение форсированию прежней конструкции, без конца выкидывал фокусы. Уже дважды его ставили на длительное стендовое испытание, но, не доработав до положенных ста часов самую малость, двигатель останавливался – то рвалась резьба на шпильках блока, то поломка шатуна. Большинство дефектов довольно быстро устранили. Но шатун вымотал все силы. После долгих поисков причины дефекта оказалось, что расчетная бригада ошиблась в угле разъема прицепного шатуна, возникали чрезмерные напряжения в металле, и он рвался. Ошибку исправили, угол разъема изменили. Но тут новая неприятность – у шатуна стало рваться вильчатое соединение.

Из Москвы по указанию наркома для выявления причин дефекта и задержки с выходом в серию нового мотора направляется Микулин. Весть о приезде известного конструктора мгновенно распространилась по ОКБ. Его мотор АМ-38 был хорошо известен специалистам, широко применялся на фронтовых штурмовиках.

После появления Микулина на заводе, его долгой беседы с главным конструктором и знакомства с ОКБ выделяется самостоятельная группа конструкторов для проработки дефекта – бригада Василия Курганова. Отдав все распоряжения, Владимир Яковлевич на следующий день вылетает в Москву – срочный вызов к наркому. В ОКБ не остался незамеченным холодок в отношениях двух мэтров, по слухам знакомых со студенческих лет. Традиционно высоких гостей, прибывающих непосредственно в ОКБ, Климов обязательно приглашал в один из вечеров к себе домой, на ужин, организованный в честь прибывшего. С Микулиным Владимир Яковлевич общался только в официальной обстановке, на заводе или в ОКБ. Высказывалось предположение, что неожиданный отъезд Климова организован специально, чтобы развести не испытывающих друг к другу симпатии конструкторов.

Работа Микулина с выделенным ему коллективом началась совершенно неожиданным демаршем. Именитый конструктор, весело улыбаясь, вошел в комнату и представился:

– Здравствуйте, товарищи, давайте знакомиться. Я – Микулин. И тут приветливая улыбка исчезла с его лица:

– Кто у вас старший? – довольно резким тоном спросил он.

– Я, – вышел один из группы. – Курганов Василий Александрович.

– Потрудитесь объяснить мне, Василий Александрович, почему у всех вас такой больной, изможденный вид? Вы что, мало каши ели? Или это Климов мне специально таких людей подобрал?

– Александр Александрович, да у нас все такие, – совершенно растерявшись, ответил Курганов. – Уж какая там каша, нам крупы по 200 граммов в месяц полагается.

– Черт знает что, – возмутился Микулин. – Какая может быть работа от таких людей. На 200 граммов крупы мотор не построишь. Дайте мне список бригады, которая будет работать со мной. А пока я попрошу вас вычертить по этим эскизам чертежи.

И положив на стол листок с какими-то набросками, взяв с собой список, Микулин с недовольным видом удалился, оставив молодежь в полном недоумении. Как потом оказалось, конструктор долго шумел в кабинете Баландина, обвиняя того в невнимании к людям, упрекал в умышленном отборе для работы с ним самых слабых и немощных. В итоге, выбив для 13 человек усиленное дополнительное питание на весь срок своего пребывания, успокоенный, удалился.

Конечно, вся группа была в полном восторге – отъелись впервые с начала войны, каждый работал за троих. Но вскоре вернувшийся из командировки Климов распорядился все работы по эскизам Микулина прекратить. Он привез свое решение проблемы. И вскоре мотор с климовским вариантом шатуна встал на длительные испытания. А разгневанный Микулин полетел в Москву. Скандал был неизбежен, все ждали последствий.

Несколько суток мотор ревел на испытательной станции, оглушая окрестности. Но все заводчане, военные представители с упоением слушали этот рев нового мощного 1650-сильного двигателя. Испытания прошли успешно, новый двигатель наконец-то пошел в серию. Микулин попытался было возмутиться, но победителей, как известно, не судят.

Как раз в это время двигатели конструкции Владимира Климова получили обозначение ВК – по первым буквам имени и фамилии своего создателя. И новый серийный мотор получил известность как ВК-107А. В отличие от своего предшественника его высотность увеличилась с 2700 до 4500 метров, мощность – на 450 л. с. при уменьшении удельного расхода топлива. К тому же конструкция позволяла устанавливать пушку еще большего калибра. При этом масса мотора оставалась приемлемой для самолета-истребителя.

Установленный на усовершенствованном Яке «сто седьмой» мотор был настолько хорош, что даже Яковлев засомневался в правильности своего прежнего решения о форсировании М-105П. Двигатель ВК-107А позволил наконец советским истребителям по всем характеристикам превзойти немецкую технику. Но время было упущено, и новый мотор уже не выпускался столь массовой серией, как его предшественник.

Вскоре на самолете Як-9У с мотором ВК-107А была достигнута рекордная для серийного самолета с поршневым двигателем максимальная скорость – 720 км/ч.

На завод поступило радостное известие: постановлением СНК СССР за № 342 от 22 марта 1943 года главному конструктору Уфимского моторостроительного завода № 26 Климову Владимиру Яковлевичу присуждена Сталинская премия II степени.

Все вокруг поздравляли Владимира Яковлевича. И было удивительно, что при всеобщем ликовании, а успех коллектива здесь очевиден, только Климов ходил какой-то отрешенный. Глаза его становились все более грустными, порой он надолго погружался в какие-то собственные тяжелые мысли, не слыша даже своего собеседника.

Со своей второй премией Климов поступил так же, как и несколькими месяцами ранее с первой. Тогда в заводской газете «Сталинец» были напечатаны две знаменательные телеграммы:

«Москва, Кремль.

Товарищу СТАЛИНУ.

Желая нашей героической Красной Армии быстрее разгромить немецко-фашистских захватчиков, я отдал свои сбережения в сумме семьдесят три тысячи рублей в фонд строительства эскадрильи самолетов.

Герой Социалистического Труда В. Я. Климов.

Герою Социалистического Труда

Товарищу Климову

Примите мой привет и благодарность Красной Армии, товарищ Климов, за

Вашу заботу о воздушных силах Красной Армии. И. Сталин»

Только в этот раз Владимир Яковлевич, отправив соответствующую телеграмму в Москву, категорически отказался от внимания корреспондентов к этому решению. А на уфимском заводе работала выездная бригада «Комсомольской правды». И как ни старались опытные мастера слова, Климов отказывался от интервью для центральной и заводской прессы. Ответ был неизменным:

– Прошу меня извинить. Нет ни времени, ни настроения. Если только спустя месяц-два.

Журналисты опускали руки, ни обком, ни директор завода не могли повлиять на главного конструктора. Лауреат Сталинской премии становился все более замкнутым… Никто не знал, какое тяжелое бремя все эти месяцы лежало на сердце Владимира Яковлевича. Шаг за шагом к их дому подступало непоправимое.

Оглавление книги


Генерация: 0.164. Запросов К БД/Cache: 3 / 1