Глав: 83 | Статей: 83
Оглавление
Афганская война стала не только первым крупномасштабным военным конфликтом нового времени с участием советской военной авиации, но и источником уникального боевого опыта для всех родов ВВС. Впервые после продолжительного послевоенного периода были опробованы новые схемы недавно введенного в советской авиации камуфляжа: на самолетах и вертолетах появились декоративные элементы — отметки о боевых вылетах, наградах летчиков и разнообразные эмблемы. «Бортовая живопись», столь излюбленная в авиации многих стран, долгое время у нас не приветствовалась, считаясь не отвечающей требованиям армейской дисциплины и строгого распорядка. Военная обстановка оказалась более демократичной, дав возможность самовыражению авиаторов и зримому воплощению их отношения к своим боевым машинам.

Своими эмблемами обзавелись штурмовики и разведчики, истребители и вертолетчики. Как известно, всякий самолет и вертолет обладает своим характером и повадками, выражающимися в особенностях техники пилотирования, удобстве в обращении, работоспособности и надежности. Под стать им были и появлявшиеся на бортах рисунки, предоставлявшие авторам большую свободу самовыражения в создании зрительного образа.

Практически все образцы известной «бортовой живописи» ушли в прошлое по завершении афганской кампании и в дальнейшем перестали существовать вместе со снятой с вооружения техникой. Лишь в единичных случаях доставшимся от Афганской войны эмблемам суждено было найти новое воплощение, продолжив жизнь с приходом самолетов нового поколения.

Вертолеты Ми-24

Вертолеты Ми-24


Ми-24П из состава 205-й овэ. В вертолетных эскадрильях, работавших совместно с отрядами спецназа, принята была практика закрашивания бортовых номеров, чтобы не выдавать принадлежности машин и персонала. Не наносились и звездочки за боевые вылеты. Кандагар, лето 1987 года

Боевые вертолеты входили в штат отдельных эскадрилий, — 205-й и 239-й, приданных формированиям разведки спецназначения — знаменитого спецназа, выполнявшего задачи особой важности разведывательно-диверсионного характера. На них возлагалась борьба с караванами, доставлявшими оружие и припасы душманам, силами спецназа осуществлялись налеты на базы и лагеря моджахедов, они же громили склады и учебные центры противника. Особенностью действий спецназа были действия «за линией фронта» — в глубине контролируемой противником территории, где рассчитывать приходилось прежде всего на собственные силы и поддержка с воздуха была едва ли не единственной формой взаимодействия с основными армейскими силами.

При формировании спецназовских эскадрилий их состав предусматривался смешанным из Ми-8 и Ми-24. При этом комплектация была усиленной, насчитывая 32 вертолетов — по 16 машин каждого типа. В отличие от обычных смен, прибывавших на службу в Афганистан и на месте принимавших изрядно поработавшую технику, спецназовские эскадрильи уже при формировании получили новые вертолеты последних серий, только что выпущенные заводом — боевые Ми-24В и недавно появившиеся пушечные Ми-24П, с высотными двигателями повышенной мощности ТВ3–117МТ. В дальнейшем в силу специфики задач было принято решение комплектовать эскадрильи только пушечными Ми-24П как лучше вооруженными и наиболее эффективными в боевом отношении.


Ми-24 ведет поиск на караванных путях под Кандагаром

В спецназовских эскадрильях практиковалась и ночная боевая деятельность. В 205-й овэ вертолеты выполняли вылеты на ночную «свободную охоту», используя очки ночного видения ПНВ-57Е и спецназовские ночные бинокли БН-2. Полеты выполнялись над пустыней и в предгорьях, обычно экипажем комэска и штурмана эскадрильи. Однако вылеты проходили без особых результатов: армейские средства ночного видения были слабоваты для поиска целей и сколько-нибудь эффективного прицеливания. Летчики пробовали вести поиск, ориентируясь на свет фар, и провели несколько ночных атак, но контрольные вылеты наутро не подтверждали успеха. Тем не менее, распоряжением начальника разведки ВВС 40-й армии требовалось продолжать ведение поисковых полетов днем и ночью, парами и отдельными вертолетами «путем визуального наблюдения». Очевидно, что неудачи ночной работы явились следствие недостатков организации и отсутствия продуманной тактики — все же в других частях такие вылеты с использованием САБ давали результаты.

Все вылеты, за исключением связных и транспортных, осуществлялись, как минимум, звеном в составе пары Ми-8 и пары Ми-24. Это правило, не раз подтвердившее свою необходимость, распространялось и на доставку грузов на удаленные посты, эвакуацию раненых и ПСС — все случаи, чреватые встречей с противником. В опасных районах иной раз группа включала усиленное прикрытие — пару Ми-8 сопровождало звено Ми-24, охраняя их на маршруте спереди и сзади и образуя плотное кольцо над местом посадки; однако такой практике препятствовало ограниченное число имевшихся под рукой боевых вертолетов, для которых постоянно находилось слишком много задач.

При работе в приграничной полосе (особенно на Хостинском и Кунарском направлениях) вертолетчикам иногда выделяли истребительное прикрытие МиГ-23МЛД из Баграма и Кандагара, задачей которых было отражение возможных действий пакистанских F-16. Линия границы здесь была весьма условной, моджахеды свободно пересекали ее, располагая лагерями и базами по обе стороны, и по ним время от времени советской и афганской авиацией наносились бомбовые удары и проводили операции разведгруппы.

При необходимости к делу привлекалось дежурное звено Су-25, находившееся на аэродроме в готовности поддержать спецназ мощным ударом с воздуха.


Замена отказавшего пулемета на Ми-24В. Кандагар, осень 1987 года


В полете — Ми-24П капитана Беляева из 205-й овэ. Вертолет несет обычный вариант вооружения для разведывательно-поисковых действий из пары блоков Б8В20 и двух ПТУР «Штурм»

Взаимодействие со штурмовиками получило особенно широкое распространение в Кандагаре и Лашкаргахе, где рядом с 205-й овэ находилась эскадрилья штурмовиков, и подлетное время исчислялось минутами, обеспечивая оперативность поддержки. Штурмовые удары обычно планировали при осуществлении рейдов спецназа на душманские базы, как для предварительной «расчистки», так и для наращивания ударов и подавления сопротивления в ходе операции. Помощь штурмовиков нередко становилась необходимой и при эвакуации разведгруппы, когда пары блоков и пулеметного огня вертолетов оказывалось недостаточно, чтобы «осадить» наседавшего неприятеля. Появление «грачей», несущее за собой сотрясающий землю бомбовый удар и залпы десятков ракет, внушало должное уважение и, как правило, позволяло переломить ситуацию в свою пользу.

При совместной работе авиации наиболее эффективным являлось «разделение труда»: хорошо знавшие местность вертолетчики, успевшие буквально «исползать» ее на малой высоте, обеспечивали целеуказание ударной группе Су-25, обозначая цель залпом НАР, после чего, ориентируясь по взметнувшимся пыльным «пристрелочным» разрывам, на нее обрушивалась «грачи». Завершая БШУ, вертолеты осуществляли «зачистку», подавляя уцелевшие очаги сопротивления. Хорошие результаты также давало использование вертолетов в качестве воздушных КП, в их роли вместо специальных машин выступали обычные «восьмерки», чаще всего командирские, а место на борту занимал офицер спецназа, в деталях представлявший себе план операции, расположение и характер целей и собственных сил, с воздуха корректируя действия и направляя огонь.

С появлением у противника ПЗРК вертолетчикам пришлось переходить на новые профили полета — вместо прежних 1500–2500 м, обеспечивавших безопасность от ДШК и ЗГУ, полеты, по большей части, стали выполняться на предельно малых высотах (ПМВ), прижимаясь к земле, где ПЗРК были менее эффективны.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги
Реклама

Генерация: 0.057. Запросов К БД/Cache: 0 / 0