Глав: 14 | Статей: 18
Оглавление
Четырнадцать долгих месяцев продолжалось заточение “Цесаревича” в гавани германской колонии. Время, столь стремительно утекавшее, а в Порт-Артуре и каждый день усугублявшее осаду, здесь, в Циндао словно остановилось. Тягостное ощущение плена не покидало матросов и офицеров. Снова и снова каждый по-своему переживал обстоятельства того решающего боя 28 июля и всей войны. Осознание многих упущенных возможностей и технических неполадок тяжким гнетом лежало на душе у каждого моряка. Мучительно было чувствовать свою оторванность от Порт- Артура и невозможность помочь эскадре, которая, находясь так недалеко — в каких- то 200 милях — медленно погибала.

2. Первая послевоенная кампания

2. Первая послевоенная кампания

29 мая 1906 г., продолжая оставаться в Либаве, "суда отряда корабельных гардемарин", как он тогда назывался, по предписанию ГМШ начали кампанию. На "Цесаревиче" подняли брейд-вымпел командующего отрядом капитана 1 ранга И.Ф. Бострема. Для него это был неслыханный взлет карьеры, открывавший путь к адмиральскому чину.

8 июня три корабля отряда и шедший на Балтийский завод миноносец "Исполнительный" снялись с якорей и 11 июня прибыли в Кронштадт. Здесь завершили последние ремонтные работы и переоборудование корабля для размещения учебных классов и жилых помещений для целого выпуска двух училищ — Морского корпуса и Морского инженерного училища.

Шла приемка запасов, уточнялись детали маршрута плавания, размещались по кубрикам гардемарины. Но прежде чем начать отсчет миль, пройденных в заграничном плавании, и тем вступить в новую жизнь, "Цесаревичу" как и остальным кораблям, предстояло рассчитаться со своим прошлым.

Оно, вернее его самое невообразимое последствие, явило себя в виде новой волны вооруженных мятежей, постигших Россию в 1906 г. Надо было поставить последнюю точку в той невыразимо длинной цепи организационных, технических, военных и идеологических провалов, которые безостановочно сопровождали первое десятилетие правлений Николая II. Многие из этих звеньев представляли собой события всей истории "Цесаревича" — от замысла программы 1898 г. до блистательной мудрости решения императора о разоружении корабля в Циндао.

Непричастный даже к каким-либо намекам на социал-демократическое мышление лейтенант А.Н. Щеглов выразился обо всем этом периоде с полной определенностью: "Россия пожинала плоды, посеянные за десятки лет ее лукавым и себялюбивым правительством — нельзя угнетать свободы народной, нельзя душить просвещение, ибо в минуту народного бедствия не станет запаса ни истинного патриотизма, ни потребных для борьбы знаний и мужества". И так уже позволив себе немыслимый радикализм, лейтенант не мог, видимо, решиться сделать заключительный вывод о прямой виновности режима Николая II в создании условий для мятежей и революции.

Теперь же, не сумев эти мятежи предотвратить, режим не видел иного решения, как подавить их вооруженной силой. Осуществления призыва революционных демократов "К топору зовите Русь" допустить было нельзя. Сберегая жизнь своих подданных, и заблудших, и оставшихся верными престолу, можно было прибегнуть к переговорам. Но император, до глубины души уязвленный покушениями на его самодержавные права и одержимый обыкновенным страхом, жаждал крови мятежников. Исполнение экзекуции и поручили гардемаринскому отряду. Полной уверенности в благонадежности команд на кораблях не было. И потому, как это уже приходилось делать на пути из Тихого океана, были проведены выборочные изъятия всех смутьянов и подозрительных.

Наибольшие опасения вызывала "Слава", чей экипаж, в отличие от других кораблей, имел малоутешительный опыт близкого общения с рабочими. Дело зашло настолько далеко, что во время стоянки в Ревеле 4 июня часть команды пыталась помешать списанию на берег двух унтер-офицеров, заподозренных в связях с береговыми агитаторами. 9 июля перед уходом из Кронштадта со "Славы" списали на берег уже 40 матросов. Вовсе не желая кровопролития (как об этом в дни восстания "Очакова" не побоялись заявить представители кают-компаний кораблей эскадры в Севастополе), пытались его предотвратить и офицеры гардемаринского отряда.

По собственной инициативе гардемарины всех трех кораблей, с разрешения командующего отрядом, пытались разъяснить в газетах свое видение совершавшихся событий. Но мятежа избежать не удалось. Широко готовившееся эсерами (и видимо, не без участия большевиков) восстание почти одновременно вспыхнуло в трех местах: 17–20 июля 1906 г. бунтовали батареи и гарнизон Свеаборгской крепости, 19–20 июля бил своих офицеров Кронштадт, 19–20 июля, доставив на борт корабля идейных вождей восстания, матросы сумели овладеть стоявшим в бухте Папонвик (в 60 км от Риги) крейсером "Память Азова".

Носитель единственного на всю Балтику георгиевского отличия (в честь доблести линейного корабля "Азов" в Наваринском бою) он был флагманским кораблем учебно-артиллерийского отряда. Крейсер оказался в руках мятежников в считанные минуты. Для этого, правда, пришлось убить большинство офицеров и часть кондукторов, пытавшихся организовать сопротивление. Позор был неслыханный — георгиевский корабль изменил долгу присяги. Живописуя великий подвиг революции (чему, приходится признаться, под давлением обстоятельств в свое время должен был отдать дань и автор) некоторые издания недавних лет о потерях среди офицеров упоминали вскользь. Этого требовали официальные понятия о революционной этике. Не пожалели крови и устроители революции на "Памяти Азова".

Убитый в числе первых офицеров командир корабля капитан 1 ранга А.Г. Лозинский (1857–1906) в пору молодости был выдающимся энтузиастом миноносного судостроения. Командуя строившимся миноносцем "Сестрорецк", он дал пример его практического усовершенствования и составил обширные рекомендации о мерах по развитию миноносной отрасли.

Старший судовой механик подполковник К.П. Максимов (1866–1906), сумел, как теперь выяснилось (P.M. Мельников. "Крейсер "Варяг". Л., 1975, с. 57), своими исключительными рвением к службе и самоотверженным отношением к делу сделать образцовыми капризнейшие из всех систем мира котлы Никлосса. Их дальнейшее распространение ("Варяг", "Ретвизан") сопровождалось авариями (и даже с человеческими жертвами), в то время как на "Храбром" благодаря особо тщательному уходу и неусыпному надзору они действовали безукоризненно. Но на флоте не нашли нужным дать возможность развитию технических способностей этих двух выдающихся офицеров: они не получили соответствующих их заслугам назначений и должны были пасть от рук собственных классово-ослепленных матросов.

Молодыми, не успев проявить свои способности и таланты, погибли на крейсере лейтенанты В.А. Захаров (1878–1906), А.С. Македонский (1880–1906), слушатели офицерского класса мичманы М.И. Зборовский (1881–1906), Д.Д. Погожев (1882–1906). Два Погожевых Владимир и Дмитрий прошли через Цусиму, но судьбе и революции было угодно, чтобы Дмитрий был убит на "Памяти Азова". Заодно с офицерами убили матроса Тильмана и кондуктора Давыдова. Не пощадили и врача крейсера доктора Соколовского.

В Гельсингфорсе, революционеры словно охотясь за дичью, расстреляли мичмана Александра Деливрона, вызвавшегося спустить поднятый мятежниками на берегу красный флаг. В Кронштадте от рук "сознательных" революционных масс погибли семь человек. Капитан 1 ранга А.А. Родионов (1851–1906), только что вернулся из японского плена после гибели крейсера "Адмирал Нахимов", которым он командовал в Цусиме. Спасенного японцами офицера убили в России.

Жертвой умело раздутого большевиками пролетарского гнева стали капитаны 2 ранга Д.П. Шумов, тот самый, что геройски принял на себя командование "Цесаревичем" 28 июля 1904 г., и Л.Э. Добровольский, все предвоенные годы служивший на кораблях Тихоокеанской эскадры. Убили (за исполнение своих служебных обязанностей) дежурившего по экипажу и штабс-капитана Стояновского. В минной роте, повинуясь священному чувству пролетарской мести, штыками закололи командира полковника Н.И. Александрова (он приехал проститься с командой перед отъездом к новому месту назначения), его жену Александру Николаевну Якоби и временно командовавшего ротой капитана А.А. Врочинского. (В. М. Митрофанов. "Память жизни", Л., 1930).

Всего этого на отряде еще не знали, но с первым известием о восстании в Свеаборге и брожении на стоящих там "Добровольцах" стало ясно, что время уговоров прошло. Порог гуманизма был перейден и в дело вступили законы гражданской войны. 17 июля, в день начала мятежа в Свеаборге, гардемаринский отряд пришел из Ревеля в Биорке-Зунд. Здесь у о. Равица оставили "Славу" для продолжения погрузки угля (корабль, видимо, не считали надежным), а "Богатырь" и "Цесаревич" 19 июля снялись с якорей для следования в Гельсингфорс.

Держась на входном фарватере (опасались атак и, возможно, присоединившихся к мятежникам миноносцев) по створам маяка Грохару и собора в городе, корабли без промедления взяли под обстрел укрепления Свеаборгской крепости. Буднично, без лишних слов и эмоций, в вахтенном журнале "Цесаревича" за 19 июля/1 августа было записано:

6 час. 6 мин. пополудни. Находясь на траверзе мели Бережных, повернули на Ост и застопорили машины. Боевая тревога.

6 час. 12 мин. Сигнал командующего отрядом (40)(Б6).

6 час. 15 мин. Открыли огонь фугасными снарядами по острову Михайловскому (Кунгсхольм) из 6-дюймовых башен левого борта.

6 час. 20 мин. Сигнал Командующего отрядом (VX). Открыли огонь из 12-дюймовых орудий фугасными снарядами по той же цели.

7 час. "Дробь" левому борту, Начали разворачиваться машинами в правую сторону.

7 час. 30 мин. Развернувшись правым бортом к острову Михайловскому и держась на месте машинами, открыли по нему огонь из 12-дюймовых и 6-дюймовых орудий фугасными снарядами.

7 час. 50 мин. К крейсеру "Богатырь" подходил крепостной свеаборгский пароход "Выстрел" под белым флагом. Крейсер "Богатырь" остановил его двумя выстрелами. Спустили шестерку и отправили ее для осмотра парохода.

8 час. 10 мин. Вернулась шестерка, ходившая к пароходу, привезя 18 винтовок, патроны, 6 патронных сумок и пулеметный замок, взятые из крепостной артиллерии Свеаборгской крепости. Пароход встал на якорь у вехи банки Климова.

8 час. 30 мин. — прекратили стрельбу из всех орудий.

9 час. 00 мин. Отбой. Всего выпущено: 31 12-дюймовых и 215 6-дюймовых снарядов (в бою 28 июля выпустили 104 и 509).

Впоследствии, как указывают некоторые источники, немалая часть выпущенных по Свеаборгу снарядов была обнаружена на фортах неразорвавшимися. Вопрос, однако, в том, следует ли это обстоятельство отнести к очередному подтверждению несовершенства боеприпасов, которые флот имел на вооружении во время войны с Японией, или же речь шла о стрельбе умышленно неснаряженными снарядами, чтобы не подвергать строения крепости чрезмерным разрушениям. Но в журнале об этом втором варианте упоминаний нет и, значит, приходится думать, что снаряды и вправду были негодными.

Ожесточение уже начатой большевиками и эсерами гражданской войны заставило, как видно из журналов, и после прихода парохода продолжать стрельбу. В вахтенном журнале "Богатыря" говорилось, что на палубе парохода "сухопутные солдаты стояли во фронт без фуражек и кричали о спасении". Здесь бы и подумать о милосердии: прекратить стрельбу и с требованием о сдаче отправить в крепость пароход с группой тех же солдат.

Но командующий отрядом понимал, что жаждущий крови император его за это не похвалит. Мятежники должны быть раздавлены безоговорочно ("жестоко наказать" — лейтмотив всех мыслей императора тех лет), как это сделали 15 ноября 1905 г. в Севастополе. Там огнем всего флота и береговых батарей, не колеблясь обратили в решето и пылающий костер только что отстроенный и фактически не оказывавший никакого сопротивления крейсер "Очаков". О милосердии не думали. Нужен был эффект самого жесткого устрашения. Об этом свидетельствовали и записи в вахтенном журнале "Богатыря".

Из них видно, что на берегу происходила "орудийная пальба на островах Николаевском, Стрелковом и Комендантском, или Инженерном". Иначе говоря, стреляли, не видя перед собой конкретных целей, по площади, исключительно для устрашения. Стреляли, не разбирая ничего вокруг. В обширнейшем, как никогда, перечне разбитых в рубках, каютах и салонах стекол, зеркал, дверей посуды и абажуров оказался даже попавший в зону выстрелов собственный шестивесельный ял № 2.

Что же, может быть и вправду следовало дать запоминающийся урок всем этим боевикам, трудовикам, эсерам и бундовцам, что в своей преступной самонадеянности посмели на бессмысленный и безнадежный мятеж толкнуть матросов, способных воспринимать лишь верхушку малопонятных, но таких соблазнительных лозунгов о "свободе и справедливости". Чуть позже казнили и бунтовщиков: обличенных в подстрекательствах 17 человек были расстреляны по делу о восстании в Кронштадте, 17 за восстание в Гельсингфорсе (Свеаборгской крепости) и 18 по делу "Памяти Азова". Десятки были отправлены в тюрьмы и на каторгу (В. М. Митрофанов. "В память жизни", Л., 1930).

Расстрел восемнадцати осужденных к смерти "азовцев" совершился в предутренние часы 5 августа 1906 г. Тела казненных были погребены в море на 30-саженной глубине близ о. Нарген. Остальных осужденных принял на борт транспорт "Лахта" и под конвоем минного крейсера "Воевода" доставил в Кронштадт.



“Цесаревич" в совместном плавании со “Славой”

Все эти дни, обеспечивая происходящие процедуры суда и казни, гардемаринский отряд оставался на рейде Ревеля. В 5 час утра, когда все было кончено, корабли снялись с якорей и проложили курс на запад. Но это не было еще начало большого плавания. В старинной бухте Рогервик (Балтийский порт), где еще Петр Великий начинал сооружение базы флота, состоялась церемония окончательного разрыва с безрадостным прошлом. Утром следующего дня командам кораблей, выстроенным на шканцах по "большому сбору", был прочитан приказ командующего отрядом с объявлением уже приведенного в исполнение приговора суда особой комиссии.

К ночи, словно снимая с себя заклятие минувших дней, корабли практиковались в боевом освещении. После полудня 7/20 августа "Цесаревич", а за ним и "Слава" снялись с якорей для следования в Биорке. Отдельно, догнав в пути и затем уйдя вперед, следовал "Богатырь". Его застали уже на якоре у о. Равица, после чего в тот же день вышли всем отрядом в Кронштадт. В море, поворачивая вправо, проделали маневр перестроения в обратный порядок с "Богатырем" во главе. Подобные маневры, в отличие от практики предвоенных плаваний (и чего в походе 2-й эскадры никогда не делал Рожественский), становились повседневным упражнениями в плаваниях отряда.

Исполнив тяжкий труд государственного служения и навсегда, как тогда казалось, покончив с крамолой, корабли получили, наконец, возможность отправиться в манившее всех заграничное плавание. Пройдя череду заполнивших все дни стоянки предпоходных хлопот с бесконечными приемками запасов, доукомплектовав офицерский состав и окончательно разместив по кубрикам гардемаринов, корабли 19 августа были представлены на Высочайший смотр.

Император был счастлив. Наконец-то и Балтийский флот собственными силами справлялся с крамолой и тем снял с души самодержца тяжкий груз сомнений и страхов. Блестящим был вид принарядившихся кораблей, отменной выправкой блистали очищенные от врагов отечества команды.

Неслыханно щедрыми были и последовавшие за смотром царские милости. Главного отличия был удостоен оправдавший надежды императора командующий отрядом И.Ф. Бострем. Ему сигналом с яхты "Александрия" вслед за отбытием императора было приказано вместо брейд-вымпела поднять контр-адмиральский флаг. Высочайшим приказом того же дня командиры "Цесаревича" и "Богатыря" жаловались чином капитанов 1 ранга, а командир "Славы" — орденом Св. Владимира III степени. Обер-офицерам (лейтенанты и мичманы) изъявлялось монаршее благоволение, гардемаринам — благодарность за ревностную службу в течение предшествовавших двух месяцев внутреннего плавания.

Нижним чинам объявлялось царское спасибо и назначалось традиционное за отличный смотр денежное вознаграждение. Старшим боцманам и кондукторам было выдано по 10 руб., боцманам по 5 руб., унтер-офицерам по 3 руб., рядовым по 1 руб. Для матросов, имевших знак отличия военного ордена (Георгиевский крест), награда увеличивалась до 4 руб.

По счастью, суровый опыт войны не позволил офицерам обольщаться наградами за сомнительные подвиги подавления мятежей, и в большинстве своем они, не исключая командиров и командующего отрядом, готовились провести предстоящее плавание с действительной пользой для возрождения флота.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.121. Запросов К БД/Cache: 3 / 1