Глав: 14 | Статей: 18
Оглавление
Четырнадцать долгих месяцев продолжалось заточение “Цесаревича” в гавани германской колонии. Время, столь стремительно утекавшее, а в Порт-Артуре и каждый день усугублявшее осаду, здесь, в Циндао словно остановилось. Тягостное ощущение плена не покидало матросов и офицеров. Снова и снова каждый по-своему переживал обстоятельства того решающего боя 28 июля и всей войны. Осознание многих упущенных возможностей и технических неполадок тяжким гнетом лежало на душе у каждого моряка. Мучительно было чувствовать свою оторванность от Порт- Артура и невозможность помочь эскадре, которая, находясь так недалеко — в каких- то 200 милях — медленно погибала.

4. У берегов Мурмана

4. У берегов Мурмана

Всматриваясь в выраставшие из моря внушительные утесы, нависшие над водой Печенгской губы, ветераны всех трех кораблей не могли, наверное, не вспомнить Порт-Артур. Такой же обширный внешний рейд, такие же предшествующие ему острова, такое же незамерзающее море. Шириной до одной мили и длиной до трех миль, бухта через узкое горло переходила в такой же величины тянувшийся далее к югу второй бассейн.

Не было здесь и порта. Его сооружение вместе с железной дорогой предполагалось, по неоднократно являвшимся с 1870 г. и с завидным постоянством проваливавшимся бюрократией планам. Движимый во всех своих деяниях каким-то неизъяснимым роком (и всегда во вред стране и людям), режим Николая II предпочел отвернуться от своей требовавшей неотложного внимания территории и предпочел обратиться в сомнительные, ввергавшие Россию в войну приобретения на Дальнем Востоке. Поэтому "Цесаревич", придя в Мурман в 1906 г., оказался причастным к протянувшемуся на века уроку геополитики.

Программу посещения Печенгского монастыря — форпоста цивилизации на севере — пришлось совмещать с интенсивно проводившимися корабельными стрельбами. Надо было успеть провести их во время пребывания в отечественных водах и с наименьшими неудобствами для населения. В день прихода на три часа уволили на берег 1-ю роту, а наутро, подняв боевой флаг (красный с косицами), "Цесаревич" для кадровой команды провел стрельбу из 37-мм стволов, вставленных в каналы 152-мм пушек. Затем такие же стрельбы по щитам, установленным на берегу, провели для гардемаринов. Другая группа стреляла из 47-мм пушек и пулеметов с катеров. На берегу практиковались в подрывном деле и стреляли из 64-мм пушек Барановского.

Волнующим и многозначащим было это невиданное для севера зрелище. Игрушечными в сравнении с пришедшими кораблями казались и пароход местной администрации "Мурман" и совершавший свои нечастые рейсы пароход Мурманского пароходства "Император Николай II". Мощные стройные корпуса, молчаливо грозившие орудиями башни, неторопливо дымящие трубы, строгий распорядок службы, мелодичный перезвон склянок, гром и треск тренировочной стрельбы, бороздящие рейд катера и освещающие по ночам море и берега лучи прожекторов — велико было очарование этой волнующей мощи флота и гордости за свое отечество.

Приходилось лишь сожалеть, что все это историческое зрелище по какому-то недосмотру оставалось не зафиксировано на пленку киноаппарата. Ведь С.О. Макаров в своих плаваниях на ледоколе "Ермак" в Арктику в 1899 г. и японцы в войне с Россией уже пользовались киноаппаратом (С.О. Макаров, "Ермак" во льдах", С.-Петербург, 1901, с. 283). Известна и снятая в кино хроника прихода во Владивосток в 1916 г. отряда кораблей, передававшихся России ("Варяг", "Пересвет", "Полтава"). А возможно, нас еще ждет чудо обнаружения в фондах кинофотоархивов съемок плаваний гардемаринского отряда. Как хотелось бы в это верить!

В тот же день командующий с офицерами отбыл в монастырь, находившийся близ берега в 17 верстах от входа в бухту. За ними утром и вечером 12 и 13 сентября, чередуясь в проведении стрельб на рейде, группами по 50 человек побывали в монастыре матросы, офицеры и гардемарины. Отрадно было видеть трудолюбивую знающую свое дело монастырскую братию, порядок образцового быта и обширного хозяйства, хорошие дороги и ухоженные монастырские стада и угодья. Они ни в чем не уступали лучшим хозяйствам встречавшихся немецких и скандинавских колоний. Это было, как всем хотелось думать, действующий образец будущего благоустройства всей России. Здесь, на краю земли, забыв о кипении общественных страстей в России, в умиротворенном общении с природой и Богом, всем хотелось верить в счастливое будущее своего отечества.

Теплоту общения и дружбу с монастырем закрепили обещанием помочь его хозяйству динамо-машиной. Такая, уже неприменимая в корабельный условиях установка, имелась в Кронштадте. Ее по ходатайству Командующего отрядом и с разрешения Морского министра рейсом будущего 1907 г. должен был доставить "Бакан". Подъем патриотических чувств проявили и жители ближайшего поселка в глубине бухты. В честь первого прихода на север отряда кораблей колонисты Печенгского общества Мурманской колонистской волости на собрании домохозяев от шести колоний решили поселок Ханс-Свесен переименовать в "Эскадренный". Решением министра внутренних дел название было утверждено.

Днем 14 сентября на рейде появилась легкая изящная паровая яхта. Словно пришедшая от беззаботных берегов Ниццы, яхта на самом деле была тем самым первым научно-промысловым судном "Андрей Первозванный", которое построили но инициативе и замыслам Н.М. Книповича. Теперь экспедицией на этом судне руководил такой же энтузиаст систематических научных исследований в интересах отечественного промысла Л.Л. Брейтфус. В духе лучших традиций флота было налажено и творческое взаимодействие с экспедицией Л.Л. Брейтфуса. С пришедшего на рейд парохода "Император Николай П" корабли пополнили запасы провизии, включая капусту, картофель и муку. На пароход "Мурман" передали две винтовки с подсумками и патронами, со "Славы" две 37-мм пушки и 500 патронов.

В 7 час. 15 мин. 16 сентября начали сниматься с якорей… В 8 часов, провожаемые мокрым снегом, вышли из Девичьей заводи Печенгской бухты. Миновав Айновские острова, провели определение девиации гардемаринских компасов и в полдень, имея правофланговым "Цесаревич", в строе фронта легли на курс норд-ост 83°. Сжатая программа плавания не позволяла побывать на полуострове Рыбачий — самой северной на Мурмане материковой земле. Без захода миновали и украшение Рыбачьего — обширный 30-мильной протяженности Мотовский залив с крутыми 80-саженной высоты гранитными откосами по южному берегу.

Уверенно ориентируясь по маякам Вайдагубскому, Лавыш, Цып-Наволок и Сеть-Наволок, отряд перестроился в кильватер. Здесь же в 5 час. 30 мин. встретили поднимавший свои позывные единственный на весь океан страж русских северных рубежей — транспорт "Бакан", за ним сигналом прибытие отряда приветствовал и "Мурман". В 7 час. 55 мин. утра под проводкой лоцмана "Цесаревич" и следовавшая за ним "Слава" отдали якоря на 22-саженной глубине в Екатерининской гавани (порт Александровск). "Богатырь" прошел дальше в Кольский залив, где в губе Тюва должен был принять воду из протекавшего там ручья. С утра 18 сентября, как об этом записано в ведомости гардемаринских учений и занятий, половина гардемаринского отряда "на пароходе научно-промысловой экспедиции "Андрей Первозванный" отправлена была на производство гидрологических наблюдений и ловлю рыбы дорогой в Мотовскую губу.

Днем 18 сентября 13 выстрелами приветствуя флаг адмирала, на рейде отдал якорь крейсер "Богатырь". Его опыт постановки кормой к берегу в Тюва-губе удался — через шланг из ручья приняли 200 т чистейшей первозданно-природной мурманской воды. В этот или последующий день и был, надо думать сделан тот считавшийся единственно дошедшим до нашего времени, да и то в пересъемках с книг, снимок всех трех кораблей в Екатерининской бухте.

19 сентября в 9 час. 50 мин. утра командующий отрядом с "Цесаревича" перешел на "Славу". Следуя за ней корабли вышли из порта Александровск и углубились в Кольский залив. "Цесаревич" по примеру "Богатыря" отделился для приема воды в Тюва-губе. Адмирал после часового пребывания на рейде ушел в море на пароходе "Андрей Первозванный", а корабли, дождавшись рейса парохода "Император Николай II" (чтобы передать нескольких заболевших для отправки на родину), на рейде будущего Мурманска продолжали учение и занятия.

Утром 20 сентября снялись с якорей, чтобы идти обратно. "Цесаревич" тем временем был занят в Тюва-губе рейдовыми учениями, леерным сообщением с берегом и приемом воды из ручья. Вечером к стоянке кораблей присоединились пришедшие с моря "Андрей Первозванный" и "Мурман", а утром "Богатырь". На нем командующий отрядом с флаг-офицерами лейтенантом С.И. Фроловым и мичманом А.А. Щербатовым отправился в Териберку — своего рода промысловую столицу края.

"Цесаревич", оставаясь под флагом командующего (бывали такие случаи в русском флоте), вышел в океан для определения девиации и проведения глубоководных исследований. Так была продолжена давняя традиция флота в изучении своих берегов и прибрежных вод, и как когда-то "Витязь", "Император Николай I" и другие корабли изучали воды Приморья, так и "Цесаревич" здесь, в Северном Ледовитом океане, взялся за изучения гидрологии его вод.

Вновь отряд собрался на рейде Могильном под южным берегом острова Кильдин (в дальнейшем он для Северного флота стал таким же привычным местом учений, как Биорке на Балтике). Здесь адмирал, вернувшись после трехчасового обхода рыбачьих становищ на Териберке, перешел на о. Кильдин.

В сопровождении Л.Л. Брейтфуса и капитана I ранга А. Смирнова знакомился с местной достопримечательностью — неповторимой природой острова. Уникальный остров с доисторических времен сохранил на своей земле когда-то отсеченное от океана тектоническими сдвигами реликтовое озеро. Названное Могильным, оно по присутствию сероводорода являло собой в миниатюре Черное море. Здесь также придонный слой вод (на глубине более 13 м) был насыщен сероводородом, делавшим их безжизненным, выше 13 м глубины располагался слой соленой воды с обширной океанской флорой и фауной. Самый верхний слой был пресным с соответственно пресноводными обитателями.



В Екатерининской бухте. 1906 г.

Подводя итоги посещения русского севера, преисполненный оптимизма, И.Ф. Бострем 20 сентября 1906 г. телеграфировал морскому министру: "Заходом в Тари-берку закончил посещение мурманского берега. Выхожу сегодня в Варде. Транспорт "Бакан" отпустил совсем. Счастлив, что удалось осуществить давнее желание познакомить личный состав с единственным незамерзающим русским морем… Здоровье офицеров и команды прекрасное". В 6 час. вечера к "Богатырю", стоявшему на рейде у мыса Могильного, присоединился (по-прежнему под контр-адмиральским флагом) "Цесаревич". Тем временем "Слава", оставаясь в Кольском заливе, экспедицией на шлюпках и катерах пыталась добыть пресную воду из речки Роста. Естественным путем это не удавалось — путь катерам преграждали рифы.

Приняв запасы угля и проведя проверку боевых расписаний, в 3 часа дня 20 сентября покинули стоянку в Кольском заливе. В глубине его побывали в эти дни только "Слава" и "Богатырь", которые 19 сентября, пройдя 25 миль от Екатерининской гавани, имели 6-часовую якорную стоянку между местечком Анна Корча и мысом Пинегория. Где-то здесь и был основан в 1915 г. г. Романов-на-Мурмане (с 1918 г. Мурманск).

Выйдя из залива, "Цесаревич" перешел в назначенное адмиралом рандеву в 5 милях к северу от восточной оконечности о. Кильдин. Это место отвечало диспозиции для проведения силами всего отряда гидрологических исследований. Их целью было, очевидно, намерение адмирала помочь мурманской экспедиции "Андрея Первозванного" и дать гардемаринам урок океанографии. Показательны имевшие такое же большое педагогическое значение постоянная боевая учеба, многообразные работы по морской практике и рациональное использование ночного времени — в открытом море в удалении от берегов.

Полной глубокого значения, пробуждавшей надежды и оптимизм была эта последняя стоянка отряда на рейде Могильном. Отряд словно бы передавал историческую эстафету будущему российскому, затем советскому и теперь снова российскому флоту. В последний раз собравшийся на рейде отряд в окружении своих верных спутников "Мурмана" и "Андрея Первозванного" — словно бы символизировал в тот час надежды на создание в этих водах постоянного флота и ожидания грядущих успехов в единении с наукой и гражданским флотом во славу и пользу России.

В 8 час. вечера 20 сентября адмирал перешел на "Цесаревич" и в 9 час. 15 мин. оба корабля снялись с якорей и легли на курс норд-ост 15°. Идя в начавшемся густом снегопаде, обменивались свистками. Спустя час увидели огни "Славы". По сигналу "Цесаревича" она заняла свое место в кильватере впереди "Богатыря". В 2 час. 50 мин. 21 сентября семафором на "Славу" передали приказание лечь на курс норд.

С этого момента отряд перешел параллель 70° в.д. Затем последовал радиотелеграфный приказ адмирала по отряду: "Богатырю" и "Славе" начать производить указанные измерения каждые 10 миль, а на глубинах менее 100 сажень — каждые 5 миль. Скорость на время проведения исследований, увеличили до 12 уз. Следуя приказанию, корабли выходили из строя и ложились на заданный курс. Как видно из вахтенных журналов, корабли шли строго по следующим параллелям: "Богатырь" — 70°02?, "Слава" — 70°11?, "Цесаревич" — 70°17?. Этим неслыханным в практике флота строем фронта корабли шли по счислению всю ночь и утро.

Впервые в истории полярных исследований они одновременно выполняли гидрологический, или, как говорят сегодня, океанологический разрез. Серией гидрологических станций, то есть остановок в океане с промером глубин, взятием проб воды и грунта выявлялось состояние вод по горизонтам разреза. Эти сведения должны были стать первым вкладом флота в копилку знаний о водах русского Севера.

Не все прошло гладко — не имея практики, потеряли несколько приборов. Последнюю восьмую промерную станцию на "Цесаревиче" выполнили в 10 час. 45 мин. утра 21 сентября. В 13 час. 40 мин., прервав полосу тумана и вырвавшись из объятий преследовавших корабли снежных зарядов, отряд пришел в Варде. В 2 часа вечера 21 сентября, пополнив запасы, вышли из пролива Буссе-Зунд. Утром 22-го обогнули слева северную крышу Скандинавии — мыс Нордкап. В пути ненадолго вышла из строя "Слава" — опять обнаружились (хроническое явление на кораблях этого типа) неполадки рулевого управления. Лавируя между островами глубоких шхер, днем 22 сентября проливом Рольфсе-Зунд пришли в Гаммерфест — скромный (едва ли 3000 жителей), но удивительно уютный город, расположенный у подножья гигантской скалы.

Утром 24-го продолжили поход и вечером пришли в Тромсе. Здесь грузили уголь, встретили совершавший самостоятельное плавание "Бакан" и 28-го, преодолев очередной лабиринт фиордов, вышли в океан. В полдень 30 сентября подошли к Тронхеймскому фиорду, по которому проделали еще более долгий путь исключительно извилистым фарватером. Один из четырех крупнейших городов Норвегии, он насчитывал более чем 1000 лет существования.

За время 9-дневной стоянки в этом образцовом центре северной культуры отряд получил заслуженный отдых. Не забывались, конечно, и учения, из которых масштабными были эволюции корабельных катеров, поочередно управлявшихся гардемаринами.

Непросто и небезболезненно проходила "акклиматизация" и матросов и офицеров от контраста слишком уж вызывающе необустроенного российского севера и благоустроенностью норвежских городов. И те из уцелевших на кораблях подпольщиков и агитаторов, что без колебаний объясняли это гнилостью российского самодержавия, были как никогда близки к истине.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.072. Запросов К БД/Cache: 0 / 0