Глав: 14 | Статей: 18
Оглавление
Четырнадцать долгих месяцев продолжалось заточение “Цесаревича” в гавани германской колонии. Время, столь стремительно утекавшее, а в Порт-Артуре и каждый день усугублявшее осаду, здесь, в Циндао словно остановилось. Тягостное ощущение плена не покидало матросов и офицеров. Снова и снова каждый по-своему переживал обстоятельства того решающего боя 28 июля и всей войны. Осознание многих упущенных возможностей и технических неполадок тяжким гнетом лежало на душе у каждого моряка. Мучительно было чувствовать свою оторванность от Порт- Артура и невозможность помочь эскадре, которая, находясь так недалеко — в каких- то 200 милях — медленно погибала.

6. Балтийский отряд

6. Балтийский отряд

Волнения возвращения на родину, гордость удачей завершенного плавания, радость от успехов завершившихся экзаменов, воодушевление от производстве в офицеры, "наполеоновские планы" предстоящей службы и сколько еще других чувств, надежд и ожиданий царили на кораблях в апрельские дни 1907 г. Кают-компания "Цесаревича", как и остальных кораблей, гудела от неслыханного собрания офицеров. Помимо штатного состава на кораблях оказались 35 мичманов, 11 подпоручиков (механиков) и два подпоручика судостроителя (оба — А.И. Маслов 1884–1968 и А.Н. Щеглов 1886–1954) стали видными конструкторами боевых кораблей). Эти 20-23-летние молодые люди составляли надежду флота, залог его возрождения и процветания. Они достойно поддержат вековую славу андреевского флага и уже не позволят совершиться ни Порт-Артуру, ни Циндао, ни Цусиме, ни мятежам "Потемкина" и "Памяти Азова".

Вот-вот должна была отойти в вечность цензовая система, понемногу сдавала свои позиции рутина бюрократических порядков. Казалось, что флот, как и Россия, придет к тому благоустройству, с каким отряд встретился за границей. Хотелось закрыть глаза на все еще не завершенное сооружение Любавского порта с его почему-то мелеющим аванпортом. Здесь как и во время пребывания эскадры Рожественского, кораблям опять приходилось своими боками "углублять" мелководную стоянку. Недоразумением считали и мятеж кораблей черноморского флота в мае 1907 г.

Думать о мятежах и их причинах почему-то не хотелось. Ведь перед флотом стояло столько неотложных задач восстановления и реформирования. И далеко не все еще уроки войны были осознаны и учтены.

Во всем преобладал чисто "технарский", как бы мы сегодня сказали, подход, а заботу об устранении то и дело проявлявшей себя розни между матросами и офицерами, столь же глубокой, как и между рабочими и фабрикантами, предпочитали оставлять на откуп жандармам и полиции. Усиливался лишь надзор за командами, да в помощь офицерам пытались поднять авторитет кондукторов и сверхсрочнослужащих. Но это не удалось. Слишком мало было желающих остаться на сверхсрочной службе, так как "на воле" матрос, имеющий техническую специальность, мог заработать в несколько раз больше. "Экономия" продолжала вредить флоту. Начавшееся в 1905 г. внутреннее брожение на флоте полностью заглушить не удавалось. Впереди были новые потрясения.

Но пока не вступили в строй новые корабли, на которые придут еще более "распропагандированные" в гражданской жизни матросы, гардемаринский отряд сохранял видимость ничем не колеблемой стабильности. Благополучно провели ремонт после плавания, и уже 30 сентября начали из Либавы новый поход с новой сменой гардемаринов. Состав отряда был прежний. Столь же насыщенной была и программа обучения. "Цесаревич" под командованием Н.С. Маньковского оставался флагманским кораблем, державшим контр-адмиральский флаг нового "командующего отдельным отрядом судов, назначенных для плавания с корабельными гардемаринами".

А.А. Эбергард, всю войну состоявший в штабе наместника, а потому столь виновный в гибели флота в Порт-Артуре, в силу особого, остающегося неразгаданным до настоящего времени расположения императора продолжал делать головокружительную карьеру. После недолгого командования в 1905–1906 гг. броненосцами "Император Александр II" на Балтике и "Пантелеймон" на Черном море, он в 1907 г., обойдя на 2 года А.И. Русина, получил чин контр-адмирала и назначение командующим единственным на Балтике соединением крупных боевых кораблей. Показательна и дальнейшая карьера: вице-адмирал в 1909 г. (раньше героя войны Н.О. Эссена), адмирал в 1913 г.

Впрочем в решении воспитательных задач в условиях плавания мирного времени, прежде всего стоящих перед отрядом, А.А. Эбергард, обладая несомненными аналитическими способностями штабного работника, оказался вполне на месте. Правда, новое Мурманское плавание не состоялась. Корабли дошли только до Бергена. Вторым и последним был маршрут в обход Шотландии. В Англии дошли только до Гринока, а от Виго совершили безостановочное, частью штормовое 8-дневное плавание через все Средиземное море. Такое решение могло быть вызвано продолжавшимися побегами с кораблей.

Несмотря на строгие внушения о преступности и пагубности такого поступка, в порту Гринок с кораблей бежали 11 человек молодых матросов, которых на это, как докладывал командующий, подбили бежавшие в прошлом плавании с "Цесаревича". Один матрос бежал в норвежской столице Христиании. "Погуляв" насколько хватило денег, он затем с ясными глазами раскаявшегося блудного сына явился к российскому консулу, который и препроводил беглеца в Кронштадт.

Миновав все соблазны европейского Средиземноморья, для длительной учебной стоянки избрали малопосещавшуюся тогда иностранными кораблями бухту Мармарис на юге малоазиатского побережья Турции. Здесь близ модных сегодня курортов и туристских центров корабли обосновались на рейде между берегом Анатолии и о. Родос. Здесь, почти зримо ощущая ауру тысячелетий мировой истории, выполнили курс интенсивных рейдовых учений и стрельб в открытом море. Праздник Рождества Христова провели в Пирее, а затем для продолжения учения вернулись к Родосу.

1 февраля перешли в Наваринскую бухту — свидетельницу редкого в истории взаимодействия флотов трех союзных государств: России, Англии и Франции. Это была справедливая акция Европы против бесчеловечного османского геноцида в Греции. Здесь в 1827 г. был наголову разгромлен турко-египетский флот.

7-16 февраля отряд стоял в Неаполе, откуда группа офицеров и гардемаринов ездила в Рим для приема у короля Италии. После захода в Гибралтар, Виго, Киль отряд 26 марта 1908 г. прибыл в Либаву. Закончив 2 апреля 1908 г. экзамены гардемаринам (со вполне утешительными результатами), представили отряд на смотр Морскому министру И.М. Дикову. Гардемарины убыли с кораблей, и они перешли в Ревель. Здесь 17 апреля встречали отряд шведских кораблей под штандартом короля.

В Кронштадте приняли новую смену гардемаринов и 9 июля вышли в практическое плавание по Финскому заливу. Предполагавшееся включение в состав отряда крейсера "Олег", состоявшего в Гвардейском экипаже, не произошло. Корабль попал в аварию у маяка Стейнорт по пути к Либаве. Взамен был назначен крейсер "Адмирал Макаров".

Третье плавания отряда, начавшееся 4 октября 1908 г., сопровождалось выходом в Плимут (9 дней), Виго (более 2 недель) и Бизерту (20 дней). Отрядом теперь командовал принявший его от А.А. Эбергарда (7 августа 1909 г.) в Кронштадте контр-адмирал Литвинов (1857–1914). Несомненно, что это назначение было весьма продуманным шагом высших придворных "сфер". Отряду такая "чехарда", конечно, не была на ползу. Забыты оказались и планы И.Ф. Бострема о проведении регулярных мурманских плаваний, и его же предложения о включении в состав отряда двух минных крейсеров или миноносцев. Терялась преемственность решений и понимание особых задач отряда, в котором, как вспоминали участники первых плаваний, "все занимались гардемаринами".

Тем не менее благодаря энтузиазму старших специалистов кораблей программа подготовки была усовершенствована и проводилась в жизнь по всей строгости законов службы. В новом плавании уплотненный курс рейдовых учений удалось (благодаря любезности французских властей) провести в знаменитом Бизертском озере. Мог ли кто предполагать, что озеро, "открытое" для русского флота крейсером "Дмитрий Донской" из отряда А.А. Вирениуса в 1903 г., через недолгое время станет последним приютом для пришедшей сюда в 1920 г. под андреевским флагом Бизертской белой эскадры?

А бюрократия, в конце-концов погубившая Россию своей "экономией" и безалаберностью, продолжала давать о себе знать и в делах гардемаринского отряда. Сообщая в очередном донесении о контргалсовой стрельбе, которую "Цесаревич" и "Слава", выйдя в море, провели 24 ноября 1908 г., контр-адмирал Литвинов обращал внимание на продолжавшие являться удручающие обстоятельства. Оказалось, что стрельбы приходилось вести неполными зарядами и неснаряженными снарядами. Такой получался грустный парадокс: неснаряженные снаряды. Проще говоря, стреляли почти что ядрами, как в Наваринской баталии. И запас этих снарядов был столь незначителен, что все корабли отряда оказывались лишены возможности "пройти установленный программой курс стрельбы". Вот так уже дважды реформированное министерство понимало свою задачу извлечения уроков из минувшей войны.

Чтобы не лишать офицеров и гардемаринов практики, пришлось временно превратить крейсер "Богатырь" в учебно-артиллерийский корабль отряда. Его казематные 152-мм пушки успели получить главнейшее усовершенствование по опыту войны — раздельную наводку. Ведь прежде, — увы, лишь после войны признавали артиллерийские офицеры, — комендору, чтобы справиться и с наводкой в цель и с выстрелом, надо было иметь "три руки и две головы". На крейсере в стрельбах участвовали все артиллерийские офицеры отряда. Только здесь они могли получить и практику в управлении артиллерийским огнем и в оценке успешности попаданий.

Прочим же кораблям, включая и "Цесаревич", приходилось довольствоваться стрельбой из стволов. Число же собственно боевых стрельб, напоминал адмирал, "по невозможности расходования вдали от России боевого запаса также весьма ограничено". Но предложения о пополнении этого запаса из находящегося поблизости Черного моря (как это было сделано в 1903 г. для снабжения боекомплектом "Цесаревича") адмирал почему-то не высказывал. Такая акция в силу огромной нехватки средств в бюджете министерства считалась, видимо, абсолютно невыполнимой.



“Цесаревич”в Алжире

Состязательное начало расширялось все более. Ввели, наконец, соревнования в скорости заряжания на зарядных станках (чтобы без нужды не изнашивать сами орудия). Предполагалось начать соревнования в сигналопроизводстве и гимнастике.

Вместе с присоединившемся 19 ноября "Адмиралом Макаровым" отряд в составе уже четырех кораблей во главе с "Цесаревичем" 1 декабря 1908 г. пришел в порт Аугуста. что на восточном берегу о. Сицилия. Устоявшийся ритм занятий, учений и стрельб в море был нарушен днем 16/29 декабря, когда стало известно о катастрофическом землетрясении, разрушившим г. Мессину.

Не ожидая просьб о помощи и разрешения из Петербурга, контр-адмирал В.И. Литвинов ночью 16/29 декабря приказал сняться с якоря для помощи погибавшим жителям города. Уже в море обнаружилась масса плавающих обломков строений, шлюпок и рыбачьих судов. Всех их смыло в море или сорвало с якорей обрушившийся на город циклопической 50 м высоты придонной волной. Курортный город, славившийся своей изысканной архитектурой и красивейшей набережной, являл ужасающую картину тотального разрушения.

Гардемарин Г.Н. Четверухин, плававший на "Цесаревиче", впоследствии (Морской сборник, 1986, № 11) вспоминал: "Густые сумерки, багровое зарево, зловещий подземный гул, словно неведомая титаническая сила пыталась вырваться из недр, и кажется, что земля вот-вот разверзнется и поглотит тебя. Но самое страшное — стоны многих тысяч людей, заживо погребенных под развалинами. Казалось, что кричит каждый камень". Наши моряки оказались первыми, кто подоспел на помощь.

Разделившись на группы по 10–15 человек под командованием гардемарина или офицера, вооружившись кирками и лопатами, моряки, не жалея сил, с исключительной самоотверженностью в продолжение 5 суток вели борьбу за жизнь людей. Их снимали с грозивших обвалом домов, зияющих всеми своими раскрытыми и еще чудом державшимися перекрытиями этажей, откапывали из-под завалов, извлекали из-под обломков. Не раз и сами спасатели оказывались засыпанными под рушившимися строениями и подвалами. Спасенных доставляли в Неаполь.

В Александрии к приходу наших кораблей, продолжавших свое плавание, распространялись листки со словами: "Слава русским офицерам и матросам, не щадившим себя в Мессине во имя человечества". И это не было дежурной фразой журналистов. Г.Н. Четверухин, командовавший одной из спасательных партий, вспоминал, что в отличии от самозабвенной работы его матросов, "представители других наций работали в Мессине как-то спокойно, без перенапряжения". Это, как он писал, отмечала и итальянская пресса. Впоследствии все участники спасения людей в Мессине были награждены специальной медалью, учрежденной итальянским правительством. Некоторые и до наших дней сохраняются в семьях участников похода.

После Александрии корабли совершили плавание на запад к Гибралтару, а оттуда в Лас-Пальмас (Канарские о-ва) и Фунчал (о. Мадейра). В Виго вместе с присоединившемся крейсером "Олег" в течение 20 дней прошли курс интенсивных рейдовых учений.

28 февраля все пять кораблей вышли в Портсмут, где с прежней любезностью были приняты английскими властями. Совершив заход в Киль и пройдя в общей сложности 10 896 миль (путь немногим меньший, чем плавание эскадры З.П. Рожественского) отряд в том же составе 17 марта 1909 г. прибыл в Либаву. Уже привычным порядком провели экзамены, давшие вполне удовлетворительные результаты. И в дальнейшем, оказавшись ли на чужбине, или пройдя службу в советском флоте, все бывшие гардемарины того года дружно называли свой выпуск "мессинским".

Все это время "Цесаревич" и "Слава" продолжали составлять весь Балтийский флот, его боевое ядро. С 1908 г. их соединение получило название "Балтийский отряд". Уход в заграничное плавание всегда был сопряжен с риском быть отрезанными от своего театра. И тогда в случае военных действий отряду предстояло или разоружиться или войти в состав флота союзного на тот момент государства. С таким риском приходилось мириться ради успеха выполнявшейся в те годы этими кораблями важнейшей задачи создания новых кадров для флота. К тому же и флота на Балтике по существу все еще не было. Но теперь обстановка менялась.

Введение должности командующего морскими силами, которую император поручил Н.О. Эссену, ставило на очередь создание плавающей эскадры, в составе которой стали нужны и "Цесаревич" и "Слава". Тогда только, как говорилось в докладе ГМШ контр-адмирала А.А. Эбергарда, станет возможным разработать "план операций флота, согласовать с ним план тактического обучения флота и проверить его современными маневрами". Эти соображения 14 февраля 1909 г. одобрил новый морской министр контр-адмирал С.А. Воеводский (1859–1937). Так "Цесаревич" и "Слава", приняв уже 15 мая новую смену гардемаринов, начали внутреннее плавание в составе флота.

После маневров 25 августа они собирались уйти в новое заграничное плавание. Эти плавания министр считал возможными разрешить "в зависимости от политической обстановки". Но плавание 1909 г. не состоялось. В маневрах в августе с отрядом участвовал переведенный из отряда 1-го резерва крейсер "Россия". Затем отряд, включая крейсера "Рюрик" и "Адмирал Макаров" (они все лето были заняты конвоированием яхты "Штандарт" при путешествии императора во Францию и Англию) перешел в Кронштадт. Здесь 13 августа все корабельные гардемарины и ученики строевые унтер-офицеры были переведены на крейсера "Богатырь", "Аврора" (они закончили ремонт котлов) и "Диана". Они и составили отряд судов, назначенных для плавания с гардемаринами. "Цесаревич" же, 1 сентября вступил в "вооруженный резерв", за ним 1 октября в резерв были зачислены "Слава" и "Рюрик". Им предстоял капитальный ремонт.

Вывод "Цесаревича" в ремонт позволял надеяться на существенное обновление корабля и заметное повышение его боевой мощи. В принципе не составляло непреодолимых трудностей вооружение корабля еще одной башней 305-мм орудий. Ее при желании, сместив соответственно дымовые трубы с дымоходами (дав им изогнутое направление), можно было разместить между ними. Такую конструктивную схему имели русские башенные фрегаты 60-х гг. типа "Адмирал Лазарев" и германские броненосцы типа "Бранденбург" (1891–1892 гг.).



Моряки “Славы”

Еще удобнее башню можно было разместить позади кормовой дымовой трубы, сняв грот-мачту и кормовые мостики. Это обеспечило бы ей стрельбу поверх кормовой. В крайнем случае (при затруднении с остойчивостью) она могла быть и барбетной. Более скромным, простым и дешевым мог стать вариант с заменой башен 152-мм орудий казематными 203-мм пушками. Именно так японцы переделали попавший в их руки после Цусимы "Орел" ("Ивами"). Несколько вариантов подобной перестройки разработал, пользуясь поддержкой состоявшего тогда Главным инспектором кораблестроения А.Н. Крылова, участник цусимского боя на броненосце "Орел" корабельный инженер В.П. Костенко (1881–1956).

В итоге же, отказавшись только от ликвидации 75-мм пушек, решили ограничиться (опять, конечно, из-за недостатка средств) установкой в батарее продольных водонепроницаемых переборок. Но даже и это осуществить не удалось. Произойти это могло только из-за прежней нехватки средств. Мог сказаться и уход из Министерства А.Н. Крылова, не поладившего с быстро восстанавливающей свое влияние бюрократией. Не исключено и охлаждение к проекту ГМШ. Ориентируясь на уже начатые постройкой дредноуты, он, возможно, не видел необходимости тратить большие деньги и время на старые корабли. К тому же они были нужны для продолжения плаваний и подготовки кадров для будущих дредноутов.

Словом, корабли вернули в строй, выполнив лишь самые насущно необходимые работы. С мачт сняли боевые марсы с их 47-мм пушками, установили новые дальномеры, современную радиостанцию (системы Телефункен мощностью 1 квт), заменили все 305-мм пушки, износившиеся вследствие интенсивных, не в пример прошлым временам стрельб. Спешка была столь велика, что котлы на кораблях перед новым плаванием остались без серьезного ремонта или замены.

Кампанию 1910 г. начали 9 мая, имея в составе отряда "Цесаревич", "Славу", "Рюрик" и "Богатырь". Все лето занимались учениями и стрельбами. Опытами и наладкой радиосвязи в этом внутреннем плавании руководил на "Цесаревиче" известный на флоте специалист, участник обороны Порт-Артура и.д. флагманского минного офицера лейтенант A.M. Щастный (1881–1918).

18 июля отряд из Кронштадта отправился в заграничное плавание. Через 6 дней были уже на Спитхедском рейде, откуда, пополнив запасы угля, вышли в Бискайский залив. На подходе к Гибралтару (в 30 милях) случилось непредвиденное. На "Славе", прослужившей меньше "Цесаревича", вдруг одна за другой начались отказы донок, питавших котлы водой. Пары пришлось прекратить и корабль остановился (это произошло в ночь на 1 августа 1910 г.) посреди Бискайского залива.

По счастью, отработанная еще при И.Ф. Бостреме практика взаимной буксировки кораблей, позволила "Цесаревичу" довести "Славу" (6 уз скоростью) до Гибралтара. Отсюда она, кое-как наладив часть донок, смогла перейти в Тулон, где и встала на ремонт. Заменять пришлось не только донки, но и котлы. Так местная "экономия" обернулась расточительными затратами на дорогой заграничный ремонт. Работы затянулись на 8 месяцев. Виновником произошедшего стал целый букет нарушений, допущенных в обслуживании котлов. Широк был и круг виновных — от командующего отрядом (он получил выговор), до старшего механика (ему было предложено подать в отставку).

Авария "Славы" нарушала планы порученной отряду важной дипломатической миссии — визита в Черногорию на празднование 50-летия правления короля этой единственной на Адриатике славянской страны. Поэтому взамен "Славы" к отряду был временно присоединен крейсер "Адмирал Макаров". Он в это время совершал у Крита самостоятельное плавание с учениками строевыми унтер-офицерами.

Встреча состоялась близ о. Кацца 19 августа, и в тот же день отряд в составе четырех кораблей вошел на рейд порта Антивари. Головным шел "Цесаревич". На нем флаг командующего контр-адмирала Н.С. Маньковского был заменен брейд-вымпелом возглавившего визит великого князя Николая Николаевича (1856–1929). Следом шли "Рюрик", "Богатырь" и "Адмирал Макаров". Визит должен был подчеркнуть особые дружеские отношения между двумя славянскими государствами. Это о короле Николае I, тогда еще князе Черногорском, немало озадачив всю Европу, император Александр III, поссорившись с Германией, однажды поднял тост как за своего "единственного друга".

Семидневный визит стал демонстрацией дружбы России и Черногории. Все дни не прекращались салюты, иллюминации, праздничные костры и здравицы в честь друга черногорцев русского императора Николая II. Отвечая на визит к королю великого князя Николая Николаевича, на борту "Цесаревича" побывали король Николай с королевичами Данилой и Петром. Совершив на обратном пути заходы в Виго, Тулон и Портленд, отряд 2 ноября прибыл в Кронштадт.

В наступившую зиму 1910 года на "Цесаревиче" Балтийский завод заменил все экономайзеры и элементы котлов Бельвиля. В 1911 г. заменили все 305-мм орудия.

"Слава" 23 июня 1911 г. закончила ремонт в Тулоне (сюда на корабль транспорт "Океан" доставил 84 ученика школы строевых унтер-офицеров) и, зайдя в Саутгемптон, 10 июля прибыла в Кронштадт. Выполнивший свою главную задачу — первоочередное пополнение флота высокообразованными офицерами и знающими матросами-специалистами, — Балтийский отряд был расформирован.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.228. Запросов К БД/Cache: 3 / 1