Разведка и атом

Разведка и атом

Деятельность британских и американских ядерщиков не осталась без внимания советских разведчиков. Первое оперативное письмо, касающееся темы атомных исследований, было направлено 27 января 1941 года «Геннадию» от «Виктора».

«Геннадий» – оперативный псевдоним Гайка Бадаловича Овакимяна, заместителя резидента в Нью-Йорке. «Виктор» – Павел Михайлович Фитин, новоиспеченный глава внешней разведки органов госбезопасности в должности начальника 1-го Управления НКВД СССР. Письмо четко обозначало круг задач дня разведчиков в США, охватывая все области науки и техники, которые не только представляли интерес для обороны, но и могли открывать новые направления. Именно поэтому в нем значилось:

30. О уране-235.

В шанхайской газете «Норс чайна дейли ньюс» от 26.6.40 г. была помещена статья о работе, проводимой физическим отделением Колумбийского университета (Нью-Йорк), по получению нового вещества, обладающего громадной энергией, превышающей энергию угля в несколько миллионов раз, это вещество названо «U-235». О первых результатах этой работы было напечатано в официальном органе американских физиков – в «Физикел ревью».

В конце февраля прошлого года в университете Минезоты [имеется в виду Миннесота] под наблюдением проф. Альфреда О. Ниера это вещество в минимальных количествах было якобы получено в чистом виде и испытано при помощи колумбийского 150-тонного циклотрона (установка для дробления атома в Колумбийском университете). Испытания дали положительный результат и стимулировали дальнейшие усилия в этой работе.

Данной проблемой много занимаются и советские физики, и, по-видимому, эта проблема реальна…

Документ демонстрирует, что советские разведчики не только внимательно следили за уровнем научно-технического развития в США и других странах, но и тщательно изучали прессу всего мира. Небольшая заметка в шанхайской газете запустила мощный тайный процесс, о котором даже советским физикам пока ничего не нужно было знать.

Количество разведывательных сообщений об атомных исследованиях резко увеличивается, как только начинается война. В конце сентября 1941 года в Москве становится известно о важном совещании в Англии, на котором обсуждались вопросы создания атомной индустрии. На основании информации разведчиков была подготовлена «Справка на № 6881/1065 от 25.IX.41 г. из Лондона». В ней, в частности, говорится:

«Вадим» передает сообщение «Листа» о состоявшемся 16.IХ.41 г. совещании Комитета по урану. Председателем совещания был «Босс» <…>.

«Вадим» – А. Горский [Анатолий Горский].

«Лист» – Д. Маклин [Дональд Маклэйн].

«Босс» – Хенке [лорд Морис Хэнки].

На совещании было сообщено следующее.

Урановая бомба вполне может быть разработана в течение двух лет, в особенности если фирму «Империал кемикал индастриес» обяжут сделать ее в наиболее сокращенные сроки.

Представитель Вульвичского арсенала С. Фергюссон заявил, что запал бомбы может быть сконструирован в течение нескольких месяцев. <…> В ближайшее время намечается проведение опытов по достижению наибольшей эффективности взрыва определением плотности нейтронов в промежутке между соседними массами U-235.

3 месяца тому назад фирме «Метрополитен Виккерс» был выдан заказ на конструирование 20-ступенчатого аппарата, но разрешение на это было дано только недавно. Намечается обеспечение выполнения этого заказа в порядке 1-й очереди.

Фирма «Империал кемикал индастриес» имеет договор на получение гексафторурана, но производство его фирма еще не начала. Не так давно в США был выдан патент на более простой процесс производства с использованием нитрата урана.

На совещании было сообщено, что сведения о лучшем типе диффузионных мембран можно получить в США.

Комитетом начальников штабов на своем совещании, состоявшемся 20.IХ.41 г., было вынесено решение о немедленном начале строительства в Англии завода для изготовления урановых бомб.

«Вадим» просит оценку материалов «Листа» по урану.

Анатолий Вениаминович Горский, использующий оперативный псевдоним «Вадим», был резидентом НКВД в Лондоне. Переданная им информация, без сомнения, была получена с одного из заседаний Совета по оборонным заказам Научно-консультативного комитета при Кабинете министров, где обсуждался доклад «Комитета Мауд».

Через восемь дней «Вадим» проинформировал Москву о докладе Научно-консультативного комитета правительству Великобритании. Он даже заполучил копию этого доклада, в котором обнаружились важные технические детали: величина критической массы («от 10 до 43 кг»), проекты сепарационного завода, некоторые особенности конструкции мембран и тому подобное.

С большой долей уверенности можно утверждать, что источником этой информации был «двойной» агент Джон Кернкросс (оперативный псевдоним «Карел»), вошедший в историю как «пятый человек» из «Кембриджской пятерки». Он был завербован в середине 1930-х годов, когда обучался в Кембриджском университете. Кернкросс поступил в Министерство иностранных дел, но затем перешел в Казначейство. В 1941 году он был личным секретарем лорда Мориса Хэнки, министра без портфеля и председателя Научно-консультативного комитета при Кабинете министров. Хэнки председательствовал на Совете по оборонным заказам, которое рассматривало работу «Комитета Мауд». Именно Джон Кернкросс имел доступ к материалам, которые использовались в двух сообщениях Горского. Упоминание лорда Хэнки как «Босса» опять же указывает на причастность этого разведчика.

Сотрудники НКВД осознали, что в их распоряжении оказался уникальный материал. В недрах 4-го спецотдела была подготовлена «Записка» наркому Лаврентию Павловичу Берии:

Присланные из Англии совершенно секретные материалы Британского правительства, касающиеся работ английских ученых в области использования атомной энергии урана для военных целей, содержат два доклада Научно-совещательного комитета при Английском комитете обороны по вопросу атомной энергии урана и переписку по этому же вопросу между руководящими работниками комитета.

Судя по этим материалам, в Англии уделяется большое внимание проблеме использования атомной энергии урана для военных целей. <…> В частности, из материалов видно, что английскими учеными на основе расчетов выбран оптимальный вес урановой бомбы, равный 10 кг; прорабатываются вопросы, связанные с выбором типа аппаратуры, пригодной для изготовления взрывчатого вещества, и произведены примерные расчеты стоимости постройки завода урановых бомб. <…>

На основе изучения присланных материалов можно сделать следующие выводы:

1. Материалы представляют безусловный интерес как свидетельство большой работы, проводимой в Англии в области использования атомной энергии урана для военных целей.

2. Наличие только имеющихся материалов не позволяет сделать заключение о том, насколько практически реальны и осуществимы различные способы использования атомной энергии, о которых сообщается в материалах…

Берия получил «Записку» и тут же распорядился подготовить письмо Сталину. Однако нет никаких данных, что письмо попало на стол вождя. Возможно, Берия на словах передал Сталину информацию из Лондона, но тот отмахнулся, ведь в то время были дела поважнее. Тем не менее разработка темы разведкой была продолжена. В марте 1942 года из Москвы в Лондон и Нью-Йорк резидентам были отправлены оперативные письма.

В Лондон:

По линии техники перед нами сейчас стоит большая необходимость в получении как информации, так и конкретных материалов по проводимым в Вашей стране работам в области: 1) военной химии – отравляющим веществам и защите от них; 2) бактериологии – изысканиям новых бактериологических средств нападения и защиты; 3) проблемам урана-235 и 4) новым взрывчатым веществам.

Всем этим вопросам сейчас уделяется исключительное внимание, и в Вашей стране необходимо максимальное усилие для освещения этих вопросов…

В Нью-Йорк:

Обстановка настоящего времени настоятельно требует мобилизации всех имеющихся у нас возможностей для развертывания разведывательной работы в разрезе заданий, данных в п. № 4 (1941 г.) и др. Указаний, и особенно по химии ОВ, защите от ОВ, вопросам бактериологии и проблеме урана-235. <…>

Над проблемой получения урана-235 и использования его как взрывчатого вещества для изготовления бомб огромной разрушительной силы в настоящее время очень усиленно работают в Англии, Германии и США и, по-видимому, проблема довольно близка к ее практическому разрешению. Этой проблемой нам необходимо заняться со всей серьезностью…

В Академии наук ничего не знали о материалах, которые получает разведка. Показателен диалог академиками и 2-м Управлением Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Красной армии, состоявшийся в мае 1942 года. В ГРУ были уверены, что в АН хорошо осведомлены об использовании за рубежом ядерной энергии в военных целях, и руководство разведки просит проинформировать, «имеет ли в настоящее время эта проблема реальную основу для практической разработки вопросов использования внутриядерной энергии, выделяющейся при цепной реакции урана». Им отвечает академик Хлопин:

Сообщаем, что Академия наук не располагает никакими данными о ходе работ в заграничных лабораториях по проблеме использования внутриатомной энергии, освобождающейся при делении урана. Мало того, за последний год в научной литературе, поскольку она нам доступна, почти совершенно не публикуются работы, связанные с решением этой проблемы. Это обстоятельство единственно, как мне кажется, дает основание думать, что соответствующим работам придается значение и они проводятся в секретном порядке. <…>

Если Разведывательное управление располагает какими-либо данными о работах по проблеме использования внутриатомной энергии урана в каких-нибудь институтах или лабораториях за границей, то мы просили бы сообщать эти данные в спецотдел АН СССР.

Другие ученые также были осторожны, когда с ними консультировались по поводу интереса западных ученых и политиков к атомной бомбе. В истории сохранился интересный эпизод. В апреле 1942 года полковник Илья Григорьевич Старинов встретился с помощником Сергея Кафтанова в Научно-техническом совете и передал ему записную книжку немецкого офицера, которая была найдена на южном берегу Таганрогской бухты Азовского моря. Записная книжка содержала список материалов, необходимых для создания атомной бомбы, и вычисления по выходу энергии, которая высвобождалась бы при критической массе урана-235. Старинов, офицер НКВД и специалист по минированию, получил записную книжку из штаба 56-й армии, но ничего не смог в ней понять. Книжку переслали Александру Ильичу Лейпунскому и генералу Георгию Иосифовичу Покровскому, эксперту по взрывчатым веществам, запрашивая, не думают ли они, что Советский Союз должен начать работу по созданию атомной бомбы. Оба ответили, что Советский Союз не должен этого делать, а Лейпунский даже приписал, что, когда страна находится в таком невероятно трудном положении, было бы ошибкой швырять миллионы рублей на проект, который даст результаты лишь через десять, а скорее пятнадцать – двадцать лет.

Но письмо Флёрова к Сталину, полученное Сергеем Кафтановым, свидетельствовало, что Лейпунский и Покровский могут ошибаться. Кафтанов все больше укреплялся в мнении, что работы над советским атомным проектом пора начинать. Позднее он вспоминал, что перед принятием столь важного решения консультировался с академиком Иоффе, которого он знал с конца 1920-х годов, и Иоффе согласился с тем, что создание атомной бомбы в принципе возможно. В результате Кафтанов послал короткое письмо в Государственный комитет обороны (ГКО), рекомендуя образовать ядерный исследовательский центр.

Тремя днями позже Кафтанова вызвали к Сталину. Высказанное им предложение было встречено скептически, но Кафтанов уверенно защищал его. Он признал, что существует риск неудачи, а проект может стоить от 20 до 100 миллионов рублей, но в случае отказа от работ опасность будет куда большей. И Сталин согласился «рискнуть». Точную дату этой встречи назвать невозможно, но представляется, что она состоялась еще до того, как Георгий Флёров был переведен в Москву с Юго-Западного фронта (в середине июля). К тому времени, писал впоследствии Флёров, решение возобновить ядерные исследования уже было принято.

После консультаций, в августе 1942 года, Флёров выехал в Казань, чтобы продолжить свои исследования по размножению нейтронов.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.251. Запросов К БД/Cache: 3 / 1