Главная / Библиотека / XX век ВВС. Война авиаконструкторов /
/ Стратегические бомбардировщики — путь в никуда и обратно

Глав: 11 | Статей: 11
Оглавление
XX столетие не зря окрестили «ВЕКОМ АВИАЦИИ» — всего за сто лет она прошла колоссальный путь от первых робких полетов, продолжавшихся считанные минуты, до полного господства в воздухе и статуса новой «Богини войны», а авиаконструкторы стали ее «жрецами». Каким образом произошло это превращение из вспомогательного рода войск в определяющий фактор боевых действий? Какие революции пережила авиация за минувший век, ставший самым кровавым в человеческой истории? Кто побеждает в вековом противостоянии ВВС и ПВО? Что позволяет военно-воздушным силам сохранять господство над полем боя даже в эпоху ЗРК, ядерного оружия и межконтинентальных ракет? И чьи авиаконструкторы внесли наибольший вклад в ожесточенную вековую борьбу за превосходство в воздухе?

Прослеживая всю историю боевой авиации от первых «небесных тихоходов» до новейших боевых комплексов пятого поколения, ведущий военный историк определяет скрытые закономерности и возможные альтернативы, главные уроки прошлого и прогнозы на будущее.

Книга также выходила под названием «XX век авиации».

Стратегические бомбардировщики — путь в никуда и обратно

Стратегические бомбардировщики — путь в никуда и обратно

А сейчас мы можем перейти к более общим вопросам, потому что такие кампании, как Битва за Англию или бои на Восточном фронте, отличались массой специфических деталей, и их опыт по большей части нельзя было распространять на другие театры. Зато такие проблемы, как действия стратегической авиации или борьба авиации против ПВО, характерны общими тенденциями, проявляющимися в войнах разного времени.

Как мы уже говорили, к середине 1940 года англичане, оказавшиеся на своем острове, встали перед вопросом: а что, собственно, делать дальше? Как вести войну? Королевский Флот продолжал править морями, и потому угроза вторжения вермахта была не более чем страшной сказкой из разряда тех, что рассказывают детям темным-темным вечером. Однако все британские линкоры, вместе взятые, не могли приблизить победу над Германией ни на день. Армию после Дюнкерка предстояло создавать заново. Пилоты истребителей вели жестокие бои с Люфтваффе, но и это была всего лишь защита, а требовалось наступление. В арсенале Британской империи остался всего лишь один меч — Бомбардировочное Командование Королевских ВВС. Черчилль прямо заявил об этом в парламенте: «Флот может проиграть нам войну, но лишь Королевские ВВС способны ее выиграть». Правда, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что этот меч короток и заржавлен.

В распоряжении маршала авиации Ладлоу-Хьюитта имелись всего лишь 33 бомбардировочные эскадрильи, объединенные в 5 групп. Если не считать эскадрильи, вооруженные откровенно устаревшими «бэттлами» и «бленхеймами», имевшими ничтожную бомбовую нагрузку, то выяснится, что после окончания боев во Франции уцелели всего 17 эскадрилий, насчитывающие не более 270 самолетов. «Веллингтоны», «уитли», «хэмпдены» — эти двухмоторные бомбардировщики должны были нанести поражение германскому Рейху. Ну не смешно ли? Увы, у англичан не осталось даже слабого утешения, качество этих самолетов никак не могло компенсировать их малочисленность. Единственное, в чем они превосходили немецкие самолеты, так это в бомбовой нагрузке, по всем остальным параметрам «хейнкели», «юнкерсы» и «дорнье» превосходили их.

На деле же силы Ладлоу-Хьюитта были еще меньше. Скорость «уитли» не позволяла им действовать днем, поэтому лишь «веллингтоны» и «хэмпдены» могли бомбить Берлин и Мюнхен. И словно мало было этого, благодушные политиканы продолжали сюсюкать про законность и порядок, сидя в своих сельских поместьях, которым явно не угрожали бомбардировщики Люфтваффе. Они требовали ни в коем случае не нарушать воздушное пространство нейтральных Бельгии и Голландии, окончательно превратив перспективы бомбового наступления в дешевую комедию. А тут еще президент США Рузвельт 1 сентября 1941 года выступил с призывом к воюющим странам воздержаться от нанесения ударов по гражданским объектам. Английские политиканы с неприличной поспешностью выкрутили руки своим летчикам, а Гитлер… Варшава и Роттердам видели, как Гитлер «воздержался». Зато у английских летчиков остались ровно две боевые задачи: атаковать корабли германского флота и разбрасывать листовки над городами Германии. Это делалось отнюдь не из заботы о «священной частной собственности», как кричали советские историки, на бессмысленную смерть британских летчиков посылало собственное правительство.

Итак, уже 4 сентября 10 «бленхеймов» и 9 «веллингтонов» атаковали германские корабли в Гельголандской бухте. Зенитки и истребители уничтожили 7 самолетов, а несколько бомб, попавших в корабли, не взорвались, так как летчики сбрасывали их с минимальной высоты. Новые налеты завершились такими же неудачами, отвага летчиков приводила лишь ко все более высоким потерям. Но в целом за первые полгода войны британское Бомбардировочное Командование совершило 262 ночных и 173 дневных самолето-вылета на территорию Германии, что никак нельзя назвать потрясающими усилиями. Наверное, это в какой-то мере усыпило бдительность немцев, о чем им позднее пришлось горько пожалеть, потому что свою систему ПВО они не готовили к отражению массированных налетов.

Словом, требовалось что-то кардинально менять в этой схеме, и англичане поменяли. Правда, ни в одном из исторических трудов не говорится, был ли переход от странной войны к войне настоящей связан с тем, что была выброшена на свалку вся мюнхенская клика во главе с Чемберленом. Довольно странно звучит, но и командующий Королевскими ВВС лорд Тренчард, и командующий Бомбардировочным Командованием маршал авиации Ладлоу-Хьюитт ждали разрешения гражданских властей отбросить в сторону ограничения. И дождались! С подачи Министерства экономической войны (представьте себе, в Англии имелось и такое) было решено начать атаки заводов по производству синтетического горючего. МЭВ уверенно предсказывало, что вскоре Германия начнет испытывать серьезную нехватку горючего. В общем, с большой задержкой, но англичане обратились к доктрине Джулио Дуэ.

Здесь нам просто придется сделать небольшое отступление. Дело в том, что, хотя авиация и появилась на поле боя еще в годы Первой Мировой войны, все ее возможности военные оценили далеко не сразу. Идея о перенесении военных действий в глубь вражеской территории также родилась далеко не сразу. Высшее командование всех воюющих армий по-прежнему считало, что война ограничивается фронтом и прифронтовой полосой. Да, немцы предприняли несколько налетов цеппелинов на Лондон, потом это сделали бомбардировщики Гота, но никакой особой цели эти налеты не имели и никакого результата не дали. Просто, как сказал Чехов, если на стене висит цеппелин, в третьем акте он должен выстрелить.

Главные события произошли уже после окончания войны. Эта война оказалась принципиально иной, чем все, что ранее видела Европа. Десятки тысяч трупов, висящих на колючей проволоке, иприт, хладнокровное потопление санитарных транспортов убедили генералов: теперь можно всё! При этом основной вклад в уничтожение всех моральных тормозов внесли немцы, ведь еще до начала войны знаменитый Шлиффен, готовя свой план, предусматривал самые жестокие меры воздействия на гражданское население, вплоть до расстрела заложников, если возникнут какие-либо помехи на пути германской армии. Вот исходя из этой идеи вседозволенности, и начал строить свою теорию итальянский генерал Джулио Дуэ.

Он написал несколько книг, но я не хочу мучить читателя пересказом его сочинений. В целом их можно свести к нескольким простым постулатам, причем с некоторыми можно согласиться безоговорочно.

1. Любой стране требуются ВВС, независимые от армии или флота.

2. Эти ВВС способны в одиночку выиграть войну.

3. Для выигрыша войны требуется уничтожить материальные и моральные источники сил сопротивления путем массированных бомбардировок.

4. Под материальными источниками Дуэ подразумевал промышленность и систему коммуникаций.

5. Под моральными источниками подразумевался моральный дух населения страны.

То есть Дуэ изначально предлагал заняться массовым истреблением мирных жителей вместо того, чтобы воевать с вражеской армией. Он с наслаждением описывает города, превращенные в обгорелые руины, и груды трупов, утверждая, что противник предпочтет побыстрее капитулировать, чтобы только не допустить продолжения побоища. Не знаю, был ли Джулио Дуэ психически нормальным человеком, я не психиатр, но определенные сомнения у меня возникают.

Немецкое командование подписало смертный приговор своим собственным городам, когда отдало приказ бомбить Роттердам. Сама по себе эта бомбардировка, хоть и вошла в историю, не привела к особо тяжелым жертвам и разрушениям. Правда, в данном случае доктрина Дуэ сработала на все сто процентов, сопротивление Голландии после этого налета практически прекратилось. Но эта же самая бомбардировка окончательно покончила со всеми колебаниями и сомнениями англичан — 15 мая Королевские ВВС совершили первый ночной налет на города Рура. Пока еще ударам подвергались объекты военного значения, первой целью должны были стать как раз те самые нефтеперегонные заводы, и в налете участвовало всего 78 самолетов. По сравнению с теми налетами, которым подвергались британские города в ходе воздушного блица, это выглядело смешно, но прошло какое-то время, и немцам стало совсем не до смеха.

Дело в том, что еще в 1936 году британское Министерство авиации выдало нескольким фирмам техническое задание В. 12/36 на создание четырехмоторного бомбардировщика. Советую обратить внимание на эту дату, ведь она недвусмысленно указывает, когда именно английское командование решило вести стратегические бомбардировки. Если остальные самолеты еще можно использовать для решения различных задач — истребитель может нести легкие бомбы, двухмоторный бомбардировщик можно переделать в ночной истребитель и так далее, то четырехмоторный гигант может быть использован для единственной цели

— бомбить тыловые объекты. Попытки использовать «ланкастеры» и «летающие крепости» для бомбежки фронтовых объектов, как правило, кончались очень плохо. Но пока что приходилось обходиться тем, что имеется.

Только 21 сентября 1940 года для действий по Берлину была выделена одна бомбардировочная авиагруппа, при этом основное внимание уделялось бомбардировке берлинских электростанций. Объектами бомбардировки на территории Германии были нефтеперерабатывающие, авиационные и алюминиевые заводы, железные дороги, каналы и верфи, на которых строились подводные лодки. В ночь на 24 сентября группа в составе 119 бомбардировщиков «уитли», «веллингтон» и «хэмпден» произвела первый ответный удар по Берлину. Погода затрудняла действия бомбардировщиков, и только 84 из них достигли Берлина. Главным объектом бомбардировки были газовые заводы и электростанции, в качестве вспомогательных целей были выбраны сортировочные станции и аэродром Темпельхоф. Налет в целом был неудачным. Более или менее значительный успех был достигнут в Шарлоттенбурге, где зажигательными бомбами был подожжен газгольдер. Многие бомбы вообще не взорвались, в том числе и бомба, попавшая в сад канцелярии Гитлера. В результате бомбардировки в городе было убито 22 человека, то есть на 10 человек больше, чем погибло английских летчиков.

В общем, первые полтора года войны немцы наслаждались относительным покоем. Однако это не могло продолжаться бесконечно, и виноваты оказались опять-таки они сами. Налет на Ковентри многому научил англичан, и 19 декабря при налете на Мангейм англичане использовали ту же самую тактику: сочетание фугасных и зажигательных бомб. Увы, в налете участвовало всего около 100 самолетов, и результаты получились не слишком впечатляющими. Еще более впечатляющей неудачей стал налет на Гельзенкирхен, хотя 196 самолетов сбросили 260 тонн бомб, эффект оказался близким к нулевому.

Вдобавок англичане старательно повторили ошибку немцев: вместо того, чтобы сосредоточить все силы на решении одной конкретной задачи, они начали распылять свои силы. То поступал приказ бомбить верфи, строящие подводные лодки, то через пару недель ставилась задача бомбить порты, в которых стояли эти самые лодки, то опять главной целью назначали железнодорожные узлы. В общем, все эти налеты можно было считать не более чем беспокоящими действиями. Неприятным сюрпризом стало и слабое действие английских бомб, которые имели вдвое меньше взрывчатки, чем немецкие бомбы такого же веса. А если учесть, что в бомбах использовался относительно слабый аматол, то картина становится и совсем грустной. К тому же очень быстро развеялись надежды на точное бомбометание: оказалось, что британские летчики ночью просто неспособны попасть во что-то более мелкое, чем город Берлин. Волей-неволей пришлось ориентироваться на ковровое бомбометание, что требовало значительно большего количества самолетов.

В результате англичане потеряли более полутора лет в напрасных попытках организовать воздушное наступление на Германию, и только после июня 1941 года, когда Гитлер увяз в войне с Советским Союзом, перед английскими ВВС открылись широкие перспективы, как пишут известные историки Ричардс и Сондерс. Не случайно, что именно 22 июня 1941 года Черчилль произносит фразу, ставшую девизом дальнейших действий Бомбардировочного Командования: «Мы будем бомбить Германию и днем и ночью, во все увеличивающихся масштабах, сбрасывая на них месяц за месяцем все больше бомб, и заставим германский народ испробовать и хлебать каждый месяц все большую порцию тех несчастий, которые они обрушили на человечество».

В общем, первые полтора года военных действий стали роковыми для двух теорий, но если идеи Билли Митчелла погибли сразу и навсегда (мы еще это увидим, когда будем рассматривать борьбу авиации против флота), то доктрина Джулио Дуэ оказалась гораздо более живучей.

Между прочим, 1941 год в Королевских ВВС получил странное название — «год цирка». Дело в том, что командование решило воспользоваться еще одним тактическим приемом немцев, который они использовали в ходе Битвы за Англию, маршалы авиации сумели творчески его развить. Они отправляли небольшую группу бомбардировщиков в качестве приманки, а огромное количество истребителей-охотников сопровождало эту приманку. Впрочем, «бленхеймам» даже ставили задачу что-то там разбомбить, обычно прибрежный конвой (опять-таки вспоминаете?), но воспринимать это всерьез было нельзя, так как в полет отправлялась, как правило, шестерка бомбардировщиков. Зато сопровождать ее посылали до 9 эскадрилий истребителей, то есть более 100 машин! Такого соотношения немецкие ударные группы никогда не имели. Эта серия операций, получивших название «Цирк», главной целью которой были немецкие истребители, началась 12 марта 1941 года. Однако, если какие-то немецкие корабли «бленхеймы» и топили, успехи в борьбе с немецкими истребителями были близки к нулю.

Однако к 1942 году в эскадрильях Королевских ВВС появилось большое количество новых четырехмоторных бомбардировщиков, а на британские аэродромы начали прибывать знаменитые «летающие крепости» 8-й Воздушной Армии, можно было приступать к решению главной задачи — начать воздушное наступление на Германию. Но для начала следовало погасить конфликт, разгоревшийся между союзниками. Англичане наивно надеялись, что американцы включат свои эскадрильи в состав Королевских ВВС, но выяснилось, что новые союзники совсем не расположены помогать англичанам и намерены вести свою личную воздушную войну. Проблему кое-как уладили, но в результате получился компромисс, который в таких случаях далеко не идеальное решение.

А теперь для лучшего понимания дальнейшего приведем небольшую выписку из хронологии действий Бомбардировочного Командования:

3/4 сентября 1939 года — первый ночной налет с листовками на территорию Германии.

4 сентября 1939 года — первая атака немецких кораблей.

10/11 мая 1940 года — первый налет бомбардировщиков на территорию Германии. Обратите внимание — с начала войны прошло более полугода!

15 мая 1940 года — правительство разрешило бомбить цели восточнее Рейна.

1/2 июня 1940 года — сброшена первая 2000-фн бомба.

14/15 ноября 1940 года — налет немцев на Ковентри.

16/17 ноября 1940 года — первая попытка массированного налета англичан, 131 самолет бомбит Гамбург.

15 января 1941 года — смена приоритетов, главная цель — нефтеперегонные заводы.

31 марта 1941 года — сброшена первая 4000-фн бомба.

8/9 мая 1941 года — первый действительно крупный налет на район

Гамбург — Бремен, 359 бомбардировщиков.

10/11 апреля 1942 года — сброшена первая 8000-фн бомба.

30/31 мая 1942 года — первый рейд 1000 бомбардировщиков.

17 августа 1942 года — первый налет американской авиации на территорию Германии.

10/11 сентября 1942 года — сброшена первая 4000фн кассетная зажигательная бомба.

4 февраля 1943 года — смена приоритетов, бомбежка баз подводных лодок во Франции.

5/6 марта 1943 года — начало Битвы за Рур.

24/25 марта 1942 года — массированные налеты на Гамбург, огненный шторм, первое использование системы «Виндоу».

15/16 сентября 1942 года — сброшена первая 12 000-фн бомба.

23/24 февраля 1944 года — начало «Большой недели борьбы против немецких истребителей».

30/31 марта — самые тяжелые потери, сбиты 94 из 795 самолетов, бомбивших Нюрнберг.

26/27 апреля 1943 года — неудачный налет американцев на Швейнфурт.

Июнь 1944 года — действия в поддержку высадки в Нормандии.

8/9 июня 1944 года — сброшена первая 12 000-фн «бомба-землетрясение» «толлбой».

18 июля 1944 года — неудачная попытка поддержать английское наступление в районе Кана (операция «Гудвуд»).

24/25 июля 1944 года — возобновление налетов на города Германии.

14 марта 1945 года — сброшена первая 22 000-фн бомба «гранд слэм».

25/26 апреля 1945 года — последняя атака тяжелых бомбардировщиков против нефтеперегонного завода в Тонсберге, Норвегия.

То есть, как легко увидеть, действия британского командования отличались такой же непоследовательностью, как и действия немецкого. Единственное отличие заключалось в том, что англичане проявили немного больше упорства. Например, первая Битва за Рур длилась целых 5 месяцев, тогда как немцы прекращали налеты, не добившись ощутимого результата в течение недели.

Имелось у англичан и еще одно преимущество, по крайней мере теоретическое. В отличие от командования Люфтваффе, Бомбардировочное Командование при определении целей опиралось на данные, подготовленные тем самым Министерством экономической войны, то есть англичане пытались заранее определить, на какую цель сколько бомб следует сбросить и какой из этого получится результат. Я не хочу сказать, что ОКЛ не планировало свои операции, но все подсчеты были, судя по всему, сделаны «на коленке, по-быстрому». Во всяком случае, ни одного промышленного объекта в Англии и СССР

Люфтваффе вывести из строя не сумели. У англичан, правда, это тоже не слишком получалось, но все-таки их удары были нацелены гораздо лучше и эффект был более ощутим.

Вот сейчас мы и попробуем разобраться, что получилось у союзников из решения двух канонических задач, поставленных еще Джулио Дуэ: подорвать экономику противника, подорвать моральную волю к сопротивлению. Начнем с первой.

14 февраля 1942 года Бомбардировочное Командование получило приказ возобновить воздушное наступление на Германию. Теперь уже англичане начали применять систему наведения по радиолучу — так называемые приборы «GEE» — «Джи», хотя они имели ограниченную дальность действия (около 600 км) и налеты можно было производить лишь на цели на западе Германии.

А через неделю главой Бомбардировочного Командования был назначен знаменитый маршал авиации Харрис, который немедленно сцепился с МЭВ, утверждая, что все расчеты министерства построены на песке. Уничтожение нефтеперегонных, авиационных и шарикоподшипниковых заводов, молибденовых рудников, верфей, строящих подводные лодки, и других объектов, если бы даже наши бомбардировщики и смогли обнаружить и поразить эти цели, по всей вероятности, не может дать такого эффекта, какой предсказывают эксперты, утверждал Харрис. Поэтому следует отказаться от бомбежки промышленных объектов и перейти к налетам на крупные города. Их разрушение все равно создаст проблемы для промышленности, но, кроме того, подорвет моральный дух немецкого народа. То есть Харрис изначально поставил на уничтожение людей, а не заводов.

И все-таки дебютировал Харрис именно налетом на промышленный объект. В ночь на 4 марта 1942 года в условиях прекрасной видимости 235 бомбардировщиков атаковали завод фирмы «Рено» в Биланкуре, близ Парижа. Самолеты следовали тремя эшелонами. Головной эшелон состоял из тяжелых бомбардировщиков, укомплектованных хорошо подготовленными экипажами. Основные силы были сосредоточены во втором эшелоне, который состоял из средних бомбардировщиков. В последнем эшелоне летели бомбардировщики «Манчестер», «Галифакс» и «веллингтон» с бомбами весом 4000 фн. Все самолеты, насколько им позволяла бомбовая нагрузка, имели парашютные светящиеся бомбы для освещения цели во время налета. Данные фоторазведки подтвердили, что завод практически разрушен, однако Харрис продолжал упорствовать.

Удары английской авиации становились все сильнее. В налетах на Росток, начавшихся 24 апреля, участвовало уже более 500 бомбардировщиков. Вот здесь и крылось принципиальное отличие действий английской авиации от немецкой. Росток бомбили четыре ночи подряд, чего немцы не делали ни разу. Был сильно поврежден авиазавод фирмы «Хейнкель», пострадали жилые кварталы, погибло и было ранено около 6000 человек. То есть, когда англичане взялись за дело всерьез, потери немцев сразу и резко превысили потери англичан периода Битвы за Англию.

В то же время и Харрис демонстрировал детскую веру в некое чудо-оружие, которым становился каждый новый бомбардировщик. 17 апреля для проверки боевых возможностей только что появившегося «ланкастера» был проведен дневной налет на Аугсбург. Результат получился вполне предсказуемым: из 12 самолетов 7 были сбиты. Дать какое-то внятное объяснение этой операции невозможно: отправить 12 бомбардировщиков после налетов нескольких сотен? Кстати, Харрис больше подобных экспериментов не проводил. И еще один любопытный нюанс, который часто остается за кадром. Во время налета огромные четырехмоторные самолеты летели на высоте всего лишь 150 м, что кардинально отличалось от методов действий американских пилотов. Если же вы почитаете мемуары Гая Гибсона, командира знаменитой 617-й эскадрильи «Разрушителей дамб», то увидите, что часто «ланкастеры» летали еще ниже.

Наступил май 1942 года, который открыл новую страницу в истории воздушной войны. С подачи все того же Харриса массированные налеты авиации сменились сверхмассированными, начались знаменитые «рейды 1000 бомбардировщиков». Напомним, что в самом крупном немецком налете на Лондон участвовало чуть более 500 бомбардировщиков, причем «юнкерсы» и «хейнкели» никак не могли равняться по бомбовой нагрузке с «Ланкастерами» и «Стирлингами».

Когда говорят о «рейдах 1000 бомбардировщиков», то автоматически подразумевают первый из них — налет на Кельн 30/31 мая, но даже не вспоминают, что уже в июне были проведены еще два таких налета: 1/2 июня 956 самолетов бомбили Эссен, а 25/26 июня — 960 самолетов бомбили Бремен. Впрочем, с осени 1944 года такие налеты стали совершенно обычными. Апофеозом стала операция «Харрикейн», проведенная 14/15 октября 1944 года Харрисом «для того, чтобы продемонстрировать немцам подавляющее превосходство авиации союзников». Днем 14 октября Дуйсбург бомбили 1013 самолетов, ночью — еще 1005, Брунсвик бомбили 205 английских бомбардировщиков, в других операциях англичане задействовали еще 323 самолета. Американская 8-я Воздушная Армия внесла свой вклад — 1040 бомбардировщиков и 491 истребитель атаковали район Кельна. Всего англичане без всяких атомных бомб за одни сутки взорвали 10 килотонн. Кстати, подобные операции невольно ставят под вопрос перспективы гипотетического удара «вперед, до Ла-Манша и Гибралтара»: что останется от гвардейской танковой армии, если район ее расквартирования накроет такой бомбовый ковер?

Летом 1942 года в тактике действий британских бомбардировщиков произошли определенные изменения. Если раньше ночные бомбардировки велись по отсветам пожаров, то теперь появились специальные эскадрильи самолетов-маркировщиков. Впрочем, в Королевских ВВС они носили гораздо более красочное название — «следопыты» — «pathfinder». Как правило, это были «москито», которые сбрасывали специальные цветные пиропатроны, которые давали бомбардировщикам точку прицеливания, либо эти патроны висели на парашютах над целью. Но вскоре на вооружение поступил новый тип маркировочной бомбы для обозначения цели, эти бомбы давали полосу огней красного или зеленого цвета и анероидный взрыватель, позволявший осуществлять взрыв бомбы на любой заданной высоте. Был разработан новый стабилизированный автоматический бомбовый прицел Mk XIV, значительно превосходивший по своей точности прицел старого образца. Старая система наведения «Джи» постепенно заменялась новой усовершенствованной системой «Гобой», был создан панорамный радиолокационный прицел H2S для вывода на цель самолетов наведения и основных сил бомбардировщиков. Кстати, все эти изменения показывают разницу в подходах к обеспечению действий бомбардировочной авиации между Англией и Германией. Ведь немцы так и не создали ничего подобного, попрежнему полагаясь на зоркий глаз пилотов.

Но применить все эти новинки англичанам удалось не сразу. Характерным примером отвлечения бомбардировщиков для решения иных задач стало прекращение налетов на Германию в октябре 1942 года, когда возникла необходимость поддерживать высадку десанта в Северной Африке. Лишь к февралю 1943 года, когда Харрис довел численность Бомбардировочного Командования до вожделенной цифры 50 эскадрилий, в том числе 35 эскадрилий тяжелых бомбардировщиков, началась новая фаза воздушного наступления на Германию.

Харрис готов начать действовать, но что же станет целью? Он нашел компромисс между желанием бомбить города по площадям и необходимостью воздействовать на промышленный потенциал Германии.

6 марта 1943 года начинается второй этап Битвы за Рур — 450 самолетов бомбят Эссен. В итоге не уцелели ни волки, ни овцы — город стерт в пыль, а знаменитые заводы Круппа лежат в руинах. Однако снова вмешивается Адмиралтейство, в списке приоритетных целей снова появляются базы подводных лодок на Атлантическом побережье Франции. Снова бомбардировщики Харриса отвлекаются для решения задач третьестепенных, с его точки зрения.

К этому времени с тяжелыми проблемами столкнулись и американцы. Они категорически отвергали идею ночных бомбардировок, они полагались на свои усовершенствованные прицелы Нордена и утверждали, что будут бомбить прицельно. Тем более что сомкнутый строй «летающих крепостей», ощетинившийся десятками тяжелых пулеметов, сумеет отбить любое нападение вражеских истребителей. Некоторые авторы утверждают, что это решение было ошибочным и, дескать, пулеметы не могли противостоять пушкам немецких истребителей. Это не совсем так. Тяжелые «браунинги» без проблем разносили в щепки любой немецкий истребитель, хоть Ме-109, хоть FW-190. По истребителям совершенно необязательно стрелять из пушек, это как раз немцы были вынуждены менять пулеметы на 20-мм пушки, 20-мм пушки на 30-мм, постоянно увеличивая количество стволов. Другое дело, что «никакой» бомбардировщик может отбить атаку истребителя лишь при невероятном везении. Это доказал опыт новых немецких и японских бомбардировщиков, которые были вооружены пушками, но горели ничуть не хуже старых самолетов, вооруженных только пулеметами винтовочного калибра. Поэтому американцам пришлось задуматься об истребителях сопровождения, если уж генерал Спаатс не желал отказываться от дневных налетов.

Впрочем, англичанам приходилось не легче: к 1943 году немцы резко увеличили количество истребителей на западе Германии, и к тому же теперь почти все ночные истребители получили бортовой радар, что резко повысило их боевые возможности.

Поэтому замысел операции «Пойнтблэнк» был вполне логичным, союзники решили подорвать возможности немецкой истребительной авиации. Американская 8-я Воздушная Армия должна была бомбить основные авиазаводы, а Бомбардировочное Командование занялось бы заводами-смежниками, точнее, городами, вкоторых они находились.

Однако эта операция завершилась неудачей, при этом союзники получили несколько очень ощутимых ударов. Особенно памятным стал налет на завод шарикоподшипников в Швейнфурте 14 октября, когда из 288 американских бомбардировщиков были сбиты 60. 7 ноября начальники штабов американских вооруженных сил, встревоженные столь большими потерями, потребовали пересмотра плана операции «Пойнтблэнк». Американцы заявили, что в распоряжении союзников теперь имеется итальянская авиабаза в Фодже, с которой недавно созданная 15-я Воздушная Армия, вооруженная стратегическими бомбардировщиками, начинает проводить налеты на Германию. В связи с этим Бомбардировочному Командованию необходимо пересмотреть перечень целей и, если возможно, улучшить методы взаимодействия двух американских воздушных армий. Главная цель операции «Пойнтблэнк» — уничтожение немецкой истребительной авиации — остается прежней. Эта задача становилась тем более насущной, поскольку на лето 1944 года была намечена высадка во Франции. Вторую неудачу американцы потерпели при налете на нефтяные вышки румынского города Плоешти, основной источник сырой нефти стран «Оси».

Харрис во всем обвинял американцев, утверждая, что они выделили слишком мало сил, а потому операция «Пойнтблэнк» развивается слишком вяло. Сам Харрис в этом же 1943 году навсегда вошел в историю, организовав налет на Гамбург, который привел к гибели примерно 40 000 человек. Таким образом, за один день англичане убили столько же людей, сколько погибло в Англии от воздушных налетов за всю войну. Но об этом мы расскажем, когда перейдем к описанию террористических налетов.

В общем, 1943 год стал критическим для бомбардировочной авиации союзников. Хотя воздушное наступление на Германию продолжалось, добиться снижения выпуска военной продукции союзники не смогли, а их потери постепенно нарастали, пока не достигли критических величин, как для англичан, так и для американцев.

Но в этом же 1943 году Бомбардировочное Командование провело две любопытные операции, заслуживающие отдельного упоминания. Первая — это разрушение дамб в Руре. Британия в те времена еще могла считать себя владычицей морей, наверное, потому командование

Королевских ВВС испытывало нездоровую тягу к гидротехническим сооружениям на территории Германии. Правда, эта тяга имела солидное основание — разъяснения все того же Министерства экономической войны, которое считало, что система каналов в Германии имеет ничуть не менее важное значение, чем система железных дорог, а водохранилища, обеспечивающие работу сталелитейной промышленности, даже еще более важны. Поэтому с самого начала войны англичане пытались разрушить стенки некоторых каналов. Иногда это удавалось, иногда — нет. Например, уже упоминавшееся первое применение 12 000-фн бомбы большой мощности (High capacity) имело место именно против канала Дортмунд — Эмс.

Однако гораздо большую известность приобрела атака 617-й эскадрильи против дамб Мён, Эдер и Зорпе прежде всего потому, что для нее были сконструированы и изготовлены специальные бомбы. Дамба — сооружение очень большое и прочное, обычные бомбы весом до 1000 кг мало подходят для ее разрушения. Можно было бы использовать авиационные торпеды (кстати, американцы так пару раз и поступили), но предусмотрительные немцы прикрыли дамбы противоторпедными сетями. Поэтому доктор Барнс Уоллис сконструировал специальную бомбу весом 9250 фн (4200 кг), которая прыгала по поверхности воды, выпекая своеобразные «блинчики». В ночь на 16 мая 1943 года «ланкастеры» 617-й эскадрильи вылетели для атаки этих трех дамб. Кстати, опять же — самолеты летели поодиночке, типично британская тактика. Бетонные дамбы Эдер и Мён были взорваны, земляная дамба Зорпе, несмотря на попадание бомбы, устояла.

Увы, результат оказался не тем, на который рассчитывали англичане. Предполагалось, что восстановление дамб займет не менее полугода и на все это время работа близлежащих заводов будет парализована. Но немцы в очередной раз показали, как они умеют организовать работы. Было собрано около 20 000 человек, и к осенним дождям дамбы были восстановлены. Кстати, больше англичане подобных попыток не предпринимали.

Ах да, после налета хлынувшие потоки смыли несколько деревень в долинах рек, и позднее было найдено более 1600 трупов, но это уже мелочи на фоне налета на Гамбург. Тем более что пропавших без вести никто даже не пытался считать.

Вторая операция тоже не имела серьезного военного значения. Налет британских бомбардировщиков на немецкий ракетный центр Пенемюнде немного замедлил работу над созданием «оружия возмездия», хотя англичане надеялись полностью остановить ее.

Узнав о разработке ракетного оружия, хотя пока еще смутно представляя возможности V-1 и V-2, англичане решили нанести удар первыми. Ночью 17/18 августа 1943 года 596 тяжелых бомбардировщиков атаковали эту неприметную деревушку на острове Узедом. Интересно, что, когда Бомбардировочное Командование ставило себе задачу уничтожения военных и промышленных объектов, фугасные бомбы, как в данном случае, составляли до 80 процентов нагрузки, зато когда «ланкастеры» отправлялись бомбить жилые кварталы, удельный вес зажигалок мог превышать 60 процентов.

Для того чтобы отвлечь внимание немцев от Пенемюнде, была проведена операция «Уайтбейт» — ложный налет бомбардировщиков «москито» на Берлин. Она увенчалась успехом, да таким, на который не рассчитывали англичане. Начальник штаба Люфтваффе генерал Ешоннек приказал собрать над Берлином более 200 ночных истребителей, и немецкие зенитчики охотно воспользовались предоставленной им заманчивой возможностью обстрелять своих. В результате 19 августа Ешоннек застрелился.

Английские бомбардировщики устроили погром в ракетном центре, погибли несколько ведущих конструкторов, но в целом работы были замедлены не более чем на пару месяцев. Даже английское командование признало, что операция завершилась неудачей. Она могла закончиться и полным провалом, если бы не успех «Уайтбейта» — немецкие истребители опоздали к Пенемюнде и сумели атаковать лишь третью волну бомбардировщиков. Потери англичан составили 40 самолетов, что было довольно ощутимо. Еще одна интересная деталь: именно здесь впервые была применена система «шраге музик», установленных почти вертикально пушек, с помощью которых истребители атаковали бомбардировщики снизу.

В целом же 1943 год принес разочарование обоим противникам. Союзники никак не могли добиться поставленных целей, хотя размах стратегических бомбардировок нарастал день ото дня. Потери тоже стремительно росли, причем теперь уже и ночь не могла спасти бомбардировщики, получалось, что в воздухе повисает сама концепция стратегических бомбардировок. Оставалась последняя вынужденная мера — обеспечить бомбардировщикам истребительное сопровождение, что было крайне сложно из-за разницы в дальности полета, немцы убедились в этом еще в 1940 году. Но появление таких самолетов, как ночной истребитель «москито» и дневные «тандерболт» и особенно «мустанг», позволило союзникам выправить ситуацию, хотя Джулио Дуэ счел бы такое решение кощунством. Его теория не предусматривала никаких истребителей.

В таком же сложном положении оказались и немцы. Они были вынуждены перебрасывать на запад все новые истребительные эскадрильи, создавать системы ПВО страны, развивать ночную истребительную авиацию. И хотя внешне пока все обстояло благополучно, выпуск военной продукции неуклонно увеличивался и летом 1944 года достиг максимума, это требовало гораздо больших усилий, чем ранее. Неизвестно, какими бы стали цифры военного производства в Германии, если бы не стратегические бомбардировки. Вдобавок началось свертывание производства бомбардировщиков, так как Люфтваффе окончательно перешли к стратегической обороне, и им теперь требовались истребители, больше истребителей, очень много истребителей…

Накануне наступления нового, 1944 года снова вспыхнули споры в командовании союзников, которые никак не могли определиться, как же им следует действовать. Американцы во главе с командиром 8-й Воздушной Армии генералом Карлом Спаатсом стояли за ведение экономической войны. Спаатс утверждал, что нефтяные месторождения являются ключевой целью, которую немцы просто обязаны защищать до последнего, но главное — уничтожение вышек приведет к немедленному краху Люфтваффе. Он просто грезил победой над германскими ВВС.

Маршал авиации Артур Харрис за годы войны разочаровался в теории «ключевых целей», и единственный путь к победе он видел в тотальном уничтожении германских городов. В этом плане даже немецкая теория выжженной земли смотрелась как-то гуманнее, зондеркоманды все-таки уничтожали города, выгнав оттуда население. Харрис намеревался жечь их вместе со всеми обитателями, включая попугаев и кошек.

Зато маршал авиации Артур Теддер, который командовал союзными ВВС на Средиземноморском театре, отстаивал план уничтожения транспортной системы Германии, что представлялось ему разумным компромиссом между требованиями армии и идеей стратегических бомбардировок. В общем, получилась иллюстрация к известной басне про лебедя, рака и щуку. Мы рассказываем обо всем этом, чтобы читатель мог яснее представить себе, насколько запутанным и извилистым был путь стратегической авиации. Даже обладая колоссальным потенциалом, союзники так и не смогли реализовать доктрину Джулио Дуэ в чистом виде.

Многие проблемы союзников, точнее американцев, сняло появление англо-американского гибрида — истребителя Р-51 «Мустанг» с английским мотором «Мерлин». К марту 1944 года в распоряжении 8-й Воздушной Армии оказалось достаточное количество этих самолетов, в составе каждой бомбардировочной дивизии появилось истребительное авиакрыло. В результате после некоторой заминки американцы захватили господство в воздухе над Западной Европой; их потери к марту 1944 года по сравнению с октябрем 1943-го сократились в три раза.

В итоге после долгих споров победила точка зрения Теддера, может быть, этому помогло то, что он был назначен заместителем главнокомандующего союзных войск генерала Эйзенхауэра. Он создал Бомбардировочный комитет союзных экспедиционных ВВС, который вскоре разработал и представил план воздушной наступательной операции, состоящей из двух этапов. Основная задача первого этапа заключалась в интенсивной бомбардировке железных дорог на территории Франции и Бельгии с целью максимального снижения их пропускной способности. По мере приближения дня вторжения должен был начаться второй этап операции, включавший бомбардировку узлов железных и шоссейных дорог, мостов и подвижного состава, чтобы парализовать все движение противника в районах высадки и на подходах к ним. При этом все командующие дружно сходились в одном: стратегическая авиация не должна заниматься непосредственной поддержкой войск.

К началу марта 1944 года Бомбардировочный комитет союзных экспедиционных ВВС составил перечень 75 основных железнодорожных объектов, подлежащих бомбардировке. В него вошли основные обслуживающие и ремонтные центры железных дорог в Северной Франции и Бельгии. Было решено проверить эти идеи на практике, не отвлекаясь от решения основных задач. 6 марта американские ВВС наносят сильнейший удар по Берлину, в налете участвуют около 800 самолетов. Никогда ранее беспомощность немецкой системы ПВО не была продемонстрирована с такой наглядностью. А вечером того же дня Бомбардировочное Командование обрушивает 1258 тонн бомб на железнодорожный узел Трапп, юго-западнее Парижа. Железнодорожные пути, паровозное депо и подвижной состав получили столь тяжелые повреждения, что этот железнодорожный узел вышел из строя более чем на месяц. В течение марта Бомбардировочное Командование провело еще восемь налетов на железнодорожные узлы, в каждом из которых участвовало от 80 до 300 бомбардировщиков. Результаты этих налетов наглядно подтвердили правильность предложенного плана.

При этом конец марта отмечен новыми тяжелыми потерями Королевских ВВС. 25 марта в ходе последнего налета британской авиации на Берлин были сбиты 72 самолета. И практически сразу после этого, 30 марта, во время налета на Нюрнберг сбиты 94 самолета из 795, участвовавших в операции.

Спасение пришло с той стороны, откуда его не ждали. В конце марта верховный генерал Эйзенхауэр созвал совещание, на котором присутствовал руководящий состав военно-воздушных сил США и Англии. Совещание пришло к заключению, что «Транспортейшн план» (как тогда именовалась воздушная операция по выводу из строя коммуникаций противника) дает наилучшие шансы для достижения успеха, хотя его реализация будет связана с потерями гражданского населения Франции. При обсуждении этого плана с участием политиков те снова проявили трогательную заботу о гуманизме, совершенно не думая о жизнях собственных солдат. После долгих споров решили бомбить железные дороги и сортировочные станции там, где риск потерь среди гражданского населения от бомбардировок будет сравнительно небольшим (не более 150 человек). Очень интересный норматив, непонятно откуда взявшийся.

Бомбардировки начались в середине апреля, и хотя немцы успевали ремонтировать и восстанавливать железные дороги, объем перевозок значительно сократился, и передислокация войск теперь была связана с серьезными затруднениями. Это создавало большие проблемы германскому командованию, так как оно не знало точно, где именно ждать высадки союзников, и срочная переброска войск к плацдарму стала просто невозможна. Всего бомбардировщики английской и американской стратегической авиации произвели 8800 самолето-вылетов, сбросив на 33 железнодорожных узла, расположенных во Франции и Бельгии, 42 000 тонн бомб. Как мы видим, еще до появления атомного оружия килотонна стала счетной единицей при учете деятельности стратегической авиации. Потери Бомбардировочного Командования при проведении операции «Транспортейшн план» за период с 6 марта по 3 июня были небольшими и составили 203 самолета на 8795 самолето-вылетов, что стало приятным сюрпризом после печальных событий над Берлином и Нюрнбергом.

Кстати, уже после высадки союзников в Нормандии стратегическая авиация наконец-то сумела отличиться в борьбе против немецкого флота. Малые корабли и катера немцев не могли помешать армаде союзников, но создавали постоянные проблемы, и тогда было решено разрубить гордиев узел самым простым образом. 234 самолета союзников ночью 14/15 июня атаковали порт города Гавр, причем были сброшены 22 бомбы «Толлбой». Результат получился потрясающий: немецкая флотилия, базировавшаяся там, просто перестала существовать.

Но попытки поддержать действия своих войск закончились для летчиков провалом, если не сказать резче. 25 июля, во время операции «Кобра» — прорыва американских войск из Нормандии, союзная авиация метким ударом накрыла американские 9-ю и 30-ю пехотные дивизии возле Сен До; среди погибших оказался представитель штаба армии США генерал-лейтенант МакНейр. Но даже если бомбардировщики клали бомбы туда, куда требовалось, ничего хорошего не получалось. Когда 1570 тяжелых и 349 средних бомбардировщиков из состава Бомбардировочного Командования, 8-й воздушной армии США и Союзных экспедиционных ВВС сбросили 7700 тонн бомб, нанеся «наиболее мощный бомбардировочный удар, который когда-либо предпринимался для поддержки наземных войск», они так старательно перекопали местность, что она стала просто непроходимой. Танки союзников застряли там без всякого сопротивления со стороны немцев.

После окончания боев в Нормандии снова начались споры о том, чем заниматься стратегической авиации. Но теперь к ним подключился начальник штаба Королевских ВВС маршал авиации Портал, который принялся выкручивать руки Харрису, убеждая его заняться наконец нефтеперегонными заводами. Это смотрелось довольно странно на фоне того простого факта, что 30 августа 1944 года Германия практически лишилась источников сырой нефти — советские войска заняли город Плоешти.

К этому времени англичане уже настолько осмелели, что возобновили дневные налеты на Германию, правда, не вполне четко представляя, чего они желают добиться этими налетами. Постепенно некогда знаменитые «рейды 1000 бомбардировщиков» стали скучной обыденностью, однако анализ ситуации не внушал совершенно никакого оптимизма. Немцы продолжали создавать одну систему нового оружия за другой. Готовились выйти в море новейшие подводные лодки XXI серии, бороться с которыми союзники не могли. Полным ходом шли испытания реактивного истребителя Ме-262, который мог стать смертельной угрозой для тех же стратегических бомбардировщиков. Начался обстрел английских городов самолетами-снарядами V-1 и ракетами V-2. Гитлер по-прежнему пользовался безоговорочной поддержкой немецкого народа, немецкая армия сражалась с прежним упорством. А тут еще случился конфуз в Арденнах.

25 января 1945 года Черчилль потребовал от своих летчиков закончить разговоры и начать действовать, ему требовался быстрый и зримый результат. По мнению Черчилля, такой результат могли дать только тотальные террористические бомбардировки немецких городов, впрочем, сэр Уинстон, как опытный политик, слова «террористические» избегал… Начальник штаба Королевских ВВС Портал усомнился в мудрости такого решения. Он по-прежнему стоял за экономическую войну — удары по заводам синтетического горючего, верфям, строящим подводные лодки, авиазаводам. Хотя сегодня, задним числом, можно усомниться в мудрости этого решения. Германия в 1945 году уже ничего толком не производила.

В результате долгих обсуждений и споров было решено нанести удар по городам Берлин, Лейпциг, Дрезден, Хемниц. Позднее Черчилль пытался всячески откреститься от начатых по его инициативе бомбардировок, особенно налета на Дрезден, дескать, он даже пытался остановить этот налет. Но, на беду британского премьер-министра, сохранилась его записка, адресованная Порталу. В ней лишь выражается сомнение в разумности перехода к ударам по коммуникациям, если главной целью пока еще считались заводы синтетического бензина. Совместными усилиями англичане уговорили Спаатса, который не желал участвовать в подобных операциях. Вот так мы плавно переходим к попыткам стратегической авиации решить вторую задачу Дуэ: сломить волю к сопротивлению террористическими бомбардировками.

Принято считать, что террористические бомбежки городов с целью подавить моральный дух населения начали немцы еще во время Гражданской войны в Испании, разбомбив баскский город Герника. После этого были бомбардировки Варшавы в сентябре 1939 года, налет на Роттердам весной 1940 года и бомбежка Ковентри осенью того же года. В лексикон человечества вошел новый глагол — «ковентрировать». Я понимаю, что дальнейшие рассуждения могут показаться циничными, но немецкую авиацию обвинили не в том, в чем она действительно виновата. Потери во время этих «ужасных» и «террористических» налетов были ничуть не больше, чем в ходе того же самого «воздушного блица» над Англией, более того, в Лондоне погибло гораздо больше людей, чем в Ковентри. И такие налеты не вызывали никаких других чувств, кроме озлобления и желания поквитаться, что англичане и сделали. Как писал СалтыковЩедрин в своей сказке «Медведь на воеводстве»: «Его прислали кровопролитие учинить, а он чижика съел. Тьфу!»

Точно так же неверным является мнение, что первым по-настоящему чудовищным воздушным налетом стало уничтожение британской авиацией Гамбурга летом 1943 года — операция «Гоморра». К сожалению, это трагическое событие произошло гораздо раньше, причем на Восточном фронте. Однако сначала советские, а теперь и российские историки страшно не любят рассказывать о событиях 23 августа 1942 года в Сталинграде. Именно в этот день, а совсем не в ходе последующих многомесячных боев, город был превращен в груду дымящихся развалин, впервые в истории войны всего за один день в результате воздушного налета погибли десятки тысяч мирных жителей.

В этот день танковый корпус генерала фон Витерсгейма, прорвав оборону советских войск, вышел к северным окраинам Сталинграда. В полном соответствии с доктриной поддержки войск ударами с воздуха 4-й Воздушный Флот подверг город массированной бомбардировке: за день его самолеты совершили около 2000 вылетов. Результаты получились совсем не те, на которые рассчитывали немцы. Дело в том, что в это время Сталинград был просто забит беженцами, в городе находилось, по различным оценкам, более 700 тысяч человек, но Сталин лично запретил эвакуацию гражданского населения. Вот она, главная причина, по которой наши так называемые «историки» не любят рассказывать о кровавом преступлении фашистов. Заметьте, эти слова я не беру в кавычки. Председатель городского комитета обороны Чуянов позднее вспоминал, что лично звонил Сталину и доказывал, что нужно убрать из города лишних людей, на что получил холодный ответ: «Эвакуация — это паника. Мы паники не допустим». Так что господин Исаев сознательно лжет, когда рассказывает об эвакуации жителей города. Скот — да, перевозили за Волгу, людей — нет. Вообще в книге А. Исаева «Сталинград», изданной в 2008 году, вы не найдете ни одного слова о бомбардировке 23 августа.

Город жил обычной жизнью, работали магазины, детские сады. Но в 15.18 прозвучал сигнал воздушной тревоги. Предоставим слово Алексею Чуянову:

«И сразу над центральной частью города появляются сотни тяжелых бомбардировщиков гитлеровцев. Одна волна сменяет другую. Наши истребители мужественно бросаются в бой, но их слишком мало. Зенитные батареи подавлены. Немцы методически сбрасывают то зажигательные, то тяжелые фугасные бомбы. Кромешный ад. Дым пожарищ застилает полуденное солнце. Взрывы страшной силы сотрясают воздух. Горят жилые кварталы, рушатся, как карточные, здания школ, превращенные в госпитали, культурно-бытовые учреждения. Отовсюду доносятся стоны, крики раненых. Смерть разит людей в квартирах, подвалах, магазинах, на работе, на улицах. Кто уцелел, ищет спасения в щелях. А с почерневшего от дыма неба продолжают сыпаться бомбы. Все основные коммуникации города — водопровод, электросеть, телеграф и телефонные линии — выведены из строя».

Более внятных описаний происходившего найти не удалось, но, судя по всему, в этот день впервые в результате бомбардировки возник огненный шторм, явление, которое и было основной причиной гибели людей во время подобных налетов, хотя точно утверждать этого нельзя, так как мы не располагаем достоверными описаниями этих событий. Он образуется, когда возникшие разрозненные очаги пожаров объединяются в один огромный костер. Воздух над ним нагревается, его плотность уменьшается, и он поднимается вверх. Снизу на его место поступают холодные массы воздуха с периферии. Прибывший воздух тоже нагревается. Подсос кислорода действует как кузнечные мехи. Образуются устойчивые центростремительные направленные потоки, ввинчивающиеся против часовой стрелки от земли на высоту до пяти километров, возникает эффект дымовой трубы. Напор плазмы достигает ураганных скоростей. Температура подскакивает до 600 градусов, все горит или плавится. Немцы явно на это не рассчитывали и зажигательные бомбы хотя и применяли, но ограниченно. Увы, теплая, безветренная погода — одно из главных условий возникновения огненного шторма — очень характерна для Южного Приволжья.

В результате в огненном аду погибло от 42 до 46 тысяч человек, более 50 тысяч получили ранения и ожоги, было разрушено от 60 до 80 процентов жилых зданий. Это потери, вполне сопоставимые с потерями при бомбежках Дрездена и Токио, но если о последних знает весь мир, об уничтожении Сталинграда не знают даже в России. День памяти жертв 23 августа так и остается событием городского масштаба.

Лишь на следующий день началась частичная эвакуация населения. По словам военного историка, директора Музея-панорамы «Сталинградская битва» Бориса Усика, за один день за Волгу отправили 300 тысяч человек, остальным предстояло остаться и погибнуть в городе. Сталинградские историки полагают, что всего за период битвы погибло около 220 тысяч жителей города. Но вокруг этой цифры также царит заговор молчания.

Королевские ВВС, точнее их Бомбардировочное Командование, обратились к налетам на немецкие города после того, как продемонстрировали свою полнейшую неспособность бороться с хорошо защищенными промышленными объектами на территории страны. Новому главе Бомбардировочного Командования маршалу Харрису требовалась победа, и он решил найти ее там, где сопротивление будет наименьшим. Вместе со своим начальником штаба вице-маршалом авиации Сондби он предложил бросить все имеющиеся бомбардировщики для атаки одного крупного немецкого города. Они вытащили на свет обветшавшие постулаты Джулио Дуэ, утверждая, будто политический и моральный эффект будет колоссальным, хотя на самом деле пытались спасти свою вотчину — стратегическую авиацию, которая до сих пор, несмотря на огромные расходы и усилия, так и не совершила ничего достойного. Если же вспомнить, что в результате бомбардировок английских городов, которые сопровождались многочисленными жертвами, немцы ничего не достигли, приходится признать, что Харрис и Сондби изначально планировали массовое убийство мирного населения, но почему-то ни того, ни другого военными преступниками не назвали.

В общем, Бомбардировочное Командование стремительно двигалось к так называемым «рейдам 1000 бомбардировщиков», которые можно было бы назвать квинтэссенцией доктрины Дуэ, если бы они хоть наполовину оправдали возлагавшиеся на них надежды. А после проведенной инвентаризации выяснилось, что 1000 бомбардировщиков никак набрать не получается. В распоряжении Харриса к весне 1942 года имелись 16 эскадрилий «веллингтонов», 6 — «галифаксов» и 6 — «Ланкастеров», 5 — «стирлингов», 2 — «манчестеров» и 2 — «хэмпденов», то есть настоящая сборная солянка общей численностью около 400 самолетов. При этом сразу возник вопрос: удастся ли направить к одной цели хотя бы эти самолеты? Имелась система наведения по радиолучу, которую использовали немцы, но полной уверенности не было. При этом английское командование приняло важное решение — постараться одновременно сосредоточить над целью максимальное количество самолетов, чтобы массированным ударом прорвать ПВО противника, сознательно пойдя на риск столкновений в воздухе. В этом заключалось принципиальное отличие английской доктрины от немецкой, которая не допускала ничего подобного.

Итак, к маю 1942 года теоретическое обоснование было готово, оставалось получить одобрение политического и военного руководства Великобритании. Черчилль с энтузиазмом ухватился за предложение Харриса, он, скорее всего, просто не понимал, что ему предлагает энергичный маршал авиации. 20 мая все необходимые разрешения были получены, дело оставалось за малым — найти необходимую тысячу самолетов. И здесь Харрис проявил недюжинную энергию, доведя число исправных самолетов в бомбардировочных эскадрильях до 100 процентов, а заодно обобрав Береговое Командование и учебные эскадрильи. В ход пошло всякое старье, вроде «уитли» и «хадсонов», но требуемое количество было найдено.

На самом деле планируемая операция «Миллениум» была еще более грандиозной, чем выглядела на первый взгляд. Истребители и тактические бомбардировщики должны были нанести несколько вспомогательных ударов, чтобы отвлечь внимание немцев. 26 мая был отдан приказ, в качестве первой мишени был выбран Кельн. Разумеется, в качестве отговорки были произнесены все полагающиеся слова касательно военных заводов и тому подобного, хотя они никого не могли ввести в заблуждение. Маршал Харрис подготовил военное преступление.

В последний момент несколько неожиданно взбрыкнуло Береговое Командование, которое при поддержке британского Адмиралтейства забрало свои 250 самолетов, снизив число бомбардировщиков до 800, но это не слишком огорчило Харриса, который полагал, что для первого эксперимента хватит и этого. Он отправился на свой командный пункт в Хай Уайкомб, чтобы лично наблюдать за триумфом, но вмешалась капризная погода. Как и в ходе Битвы за Англию, она скорректировала планы летчиков. Только 30 мая условия стали благоприятными, и ближе к вечеру на всех аэродромах Восточной Англии началась лихорадочная активность. Первые самолеты взлетели в 22.30, неся на борту зажигательные бомбы, чтобы все следующие могли целиться по пламени пожаров. Как мы видим, и здесь англичане не придумали ничего нового, снова использовав немецкий опыт.

Поток бомбардировщиков проскочил так называемую «линию Каммхубера», застав немецкую систему ПВО врасплох, и в 00.47 первые бомбы полетели вниз. Всего же по городу нанесли удар 868 бомбардировщиков, которые сбросили 1467 тонн бомб, две трети из них зажигательные. И если людские потери оказались относительно небольшими, погибло около 500 человек и примерно 5000 были ранены, то сам город пострадал гораздо сильнее. Были полностью разрушены 3300 зданий, а всего пострадали 12 840. Это было заметно больше, чем в Ковентри. 150 тысяч человек в панике бежали из города, население которого составляло около 700 тысяч. Однако пока немцам удалось избежать самого худшего — невероятными усилиями пожарные не допустили возникновения огненного шторма. Потери англичан были незначительными — всего 43 самолета.

Но если кто-то думает, что страдания Кельна на этом завершились, он сильно заблуждается. 15/16 октября город бомбили 289 самолетов, 14/15 февраля 1943 года — 242 самолета, 26/27 февраля — 427 самолетов, 16/17 июня — 212 самолетов, 28/29 июня — 608 самолетов, 3/4 июля — 653 самолета, 8/9 июля — 288 самолетов, 17 октября 1944 года — 1338 бомбардировщиков и 811 истребителей. Более мелкие налеты мы просто не упоминаем. Только из этих сухих цифр вы можете видеть, какой размах приняла кампания воздушного террора, развязанная борцами за свободу и демократию.

Но главное то, что этот налет так и не доказал справедливость доктрины Дуэ и надежд Харриса, который обещал «немедленное окончание войны» и «отчаяние, которое охватит всю Германию». Но, как ни странно, Артура Харриса это не смутило, он увидел в налете наглядное доказательство того, что сможет сделать Бомбардировочное Командование, если удвоит или утроит свои усилия.

Как ни странно, немецкое командование восприняло этот налет тоже достаточно спокойно. Геринг был уверен, что англичане не смогут часто повторять налеты такого масштаба и их моральный эффект просто рассосется со временем. К тому же он рассчитывал на передышку, которая позволит сосредоточить на Западе крупные силы истребителей, ведь до сих пор немцы не воспринимали воздушную угрозу всерьез и выделяли для защиты Рейха не более четверти наличных истребителей. Теперь эти планы им пришлось пересмотреть, но также заняться более тщательной организацией системы ПВО.

Что ждало немцев в дальнейшем, хорошо показывает судьба Гамбурга. Этот город первым в Германии испытал на себе ужасы огненного шторма. Маршал Харрис присвоил операции по уничтожению города символическое название «Гоморра» в память о библейском, пораженном огнем небесным. Операция была задумана Харрисом и Черчиллем совместно как серия последовательных налетов, которые должны были полностью уничтожить промышленный потенциал этого важного города на севере Германии. Британские ВВС должны были совершать ночные налеты, американские — дневные. Харрис предупреждал: «По оценкам, следует сбросить по крайней мере 10 000 бомб, чтобы завершить процесс уничтожения. Для достижения максимального эффекта бомбардировка города будет продолжаться».

В ночь с 24 на 25 июля 791 британский самолет бомбил Гамбург, сбросив 2396 тонн зажигательных и фугасных бомб. В ходе этого налета англичане впервые использовали систему «Уиндоу» — дипольные отражатели для борьбы с немецкими радарами. Первая попытка оказалась очень успешной, наземные радары дальнего обнаружения «Вюрцбург», на которые полагались немцы, были ослеплены, операторы насчитали 11 000 бомбардировщиков и решили, что сходят с ума. Поэтому англичане потеряли всего 12 самолетов. Англичане снова использовали принцип массирования сил, и все бомбы были сброшены в течение 50 минут. Погибли 1500 человек. Днем город бомбили 68 американских «летающих крепостей», на следующий день — еще 53 самолета. Затем наступило небольшое затишье, но в ночь с 27 на 28 июля случилась трагедия.

На этот раз в налете участвовали 739 самолетов, которые сбросили 2417 тонн бомб, но результат оказался ужасающим. Погодные условия привели к возникновению огненного шторма, охватившего почти весь город. Погибло более 40 тысяч человек, около 50 тысяч получили ранения и ожоги. Словно этого было мало, в ночь с 29 на 30 июля еще 777 бомбардировщиков атаковали Гамбург. После этого гаулейтер Кауфман приказал всем жителям покинуть город, более миллиона человек в панике бежали. Последний удар в ходе операции «Гоморра» был нанесен 2/3 августа силами еще 740 самолетов.

Всего в операции «Гоморра» участвовало 3095 самолетов, на цель вышли 2630 самолетов, сбросивших на город 8621 тонну бомб, из них 4309 тонн зажигательных бомб. Было разрушено две трети города, погибло более 50 тысяч человек. Харрис одним ударом рассчитался за все налеты на британские острова, ведь там суммарные потери за все годы войны от немецких бомбежек достигли этой цифры. Однако останавливаться на достигнутом он не собирался.

Кассель, 23 октября 1943 года — 10 000 погибших; Дармштадт, 11 сентября 1944 года — 12 500 погибших; Гейльбронн, 6 декабря 1944 года — 6500 погибших; Пфорцгейм, 23 февраля 1945 года — 17 000 погибших; Вюрцбург, 16 марта 1945 года — 5000 погибших. Это результаты лишь зафиксированных случаев огненного шторма, сколько людей погибло при обычных бомбардировках, сказать сложно.

Вы спросите: почему здесь ничего не говорится о знаменитом налете на Дрезден, состоявшемся в ночь с 13 на 14 февраля 1945 года? О нем мы расскажем отдельно. История этого налета до сих пор остается мутной, например те же Ричардс и Сондерс в своем фундаментальном труде старательно обходят его. К весне 1945 года было уже совершенно очевидно, что Германия потерпела поражение, ни о какой борьбе с военной экономикой просто не могло идти речи — промышленность Германии агонизировала вместе со страной. Официальное объяснение командования Королевских ВВС звучит не слишком убедительно:

«Дрезден, седьмой по размеру город Германии… на настоящий момент крупнейший район противника, все еще не подвергавшийся бомбежкам. В середине зимы, с потоками беженцев, направляющимися на запад, и войсками, которые где-то должны быть расквартированы, жилые помещения в дефиците, поскольку требуется не только разместить рабочих, беженцев и войска, но и правительственные учреждения, эвакуированные из других районов. В свое время широко известный своим производством фарфора, Дрезден развился в крупный промышленный центр… Целью атаки является нанести удар противнику там, где он почувствует его сильнее всего, позади частично рухнувшего фронта… и заодно показать русским, когда они прибудут в город, на что способны Королевские ВВС».

Сами же англичане пишут об уже рухнувшем фронте, так зачем делать что-то еще? А последняя фраза дала старт пропагандистской кампании периода «холодной войны». Советская пропаганда обвиняла западных союзников в бессмысленных убийствах и разрушении города, который попадал в советскую зону оккупации. Союзники утверждали, что это было сделано по просьбе советского командования, так как Дрезден являлся крупным узлом на железнодорожных коммуникациях. Интересно, что эта проблема действительно обсуждалась во время Ялтинской конференции, но нет ни одного документа, в котором начальник Генерального штаба Красной Армии генерал Антонов упоминает конкретно Дрезден. Кстати, если вы посмотрите на приведенный выше список городов, особо пострадавших от воздушных налетов, то увидите, что Пфорцгейм и Вюрцбург были уничтожены еще позднее Дрездена, но при этом оба попадали в западную зону оккупации.

Итак, в ночь с 13 на 14 февраля 796 бомбардировщиков «ланкастер» обрушили на город 1478 тонн фугасных и 1182 тонны зажигательных бомб. Город превратился в сплошное море огня, но днем 311 американских «летающих крепостей» добавили еще 771 тонну бомб, а 15 февраля — новые 466 тонн. По различным оценкам, разрушена половина домов, а еще 30 процентов пострадали. «В результате налетов по железнодорожной инфраструктуре города был нанесен тяжелый ущерб, что полностью парализовало коммуникации, железнодорожные мосты через реку Эльба — жизненно важные для переброски войск — оставались недоступными для движения в течение нескольких недель после налета», — объясняло командование союзников.

Вопрос о количестве погибших выясняется до сих пор. Наиболее распространенной цифрой считается 25–30 тысяч человек, хотя скандально известный английский историк Дэвид Ирвинг запустил в оборот цифру 135 тысяч. Доктор Геббельс кричал про 200 тысяч. Впрочем, это не предел, наиболее рьяные историки заявляют даже о полумиллионе.

Кстати, в книге Ричардса «Самая трудная победа», посвященной действиям Бомбардировочного Командования в годы войны, приводится хронология операций, но налет на Дрезден в ней просто отсутствует…

Общая цифра потерь населения Германии от бомбардировок союзников тоже колеблется в широких пределах — от 300 до 600 тысяч, но можно сказать, что это в десять раз больше, чем в Англии. А результат? Тот же самый, нулевой. То есть в плане подавления воли нации к сопротивлению доктрина Дуэ оказалась полной ерундой, хотя союзники очень старались. Американские ВВС в Европе сбросили 1463 тысячи тонн бомб, Королевские ВВС — 1307 тысяч тонн бомб, немцам такие цифры даже не снились. Увы, все напрасно.

То же самое доказал и опыт военных действий на Тихоокеанском театре. События там развивались по схожему сценарию, то есть противники поочередно пытались выбомбить один другого из войны. Правда, японская авиация не располагала достаточными для этого силами, а потому сумела отметиться лишь эпизодическими налетами, вроде бомбежек Чунцина или Манилы. Резолюцию, правда, приняли: «Эти рейды были направлены против мест, находящихся далеко от зоны боевых действий. Военная их цель, там, где она вообще была, представлялась абсолютно второстепенной. Главной целью бомбардировок, как представляется, было внушить ужас массовым убийством гражданского населения…»

Зато когда в игру вступили американцы, дело приняло совсем иной оборот. Тихоокеанский театр имел свою специфику, которая резко отличала его от Европейского, прежде всего это огромные расстояния. Стандартные «летающие крепости» и «либерейторы», действовавшие в Европе, не могли бомбить Японию с имевшихся в распоряжении союзников баз, поэтому пришлось ожидать появления бомбардировщика В-29 «Сверхкрепость», который имел очень большой радиус действия. Только в апреле 1944 года самолеты XX бомбардировочного командования начали налеты на цели в Маньчжурии и на собственно Японских островах с баз материкового Китая — так называемая операция «Маттерхорн». Но поскольку эти базы находились в глубине китайской территории, в радиус действий бомбардировщиков попадала лишь незначительная часть намеченных целей.

Положение резко изменилось в июне 1944 года, когда американцы захватили Марианские острова. Базируясь на Сайпане, Тиниане и Гуаме, «сверхкрепости» могли бомбить почти всю территорию Японии, исключая остров Хоккайдо и самый север острова Хонсю. Первый налет на территорию Японии с баз на Марианских островах состоялся 24 ноября 1944 года, его целью был завод авиамоторов «Накадзима» неподалеку от Токио, и завершился он, как и положено дебюту, провалом.

Первые налеты американские бомбардировщики проводили на большой высоте, порядка 9 км, что делало их практически неуязвимыми для японских зениток и истребителей. Здесь впервые столкнулись самолеты разных поколений. Какими бы хорошими ни были японские истребители «Зеро» или «Райдэн», они не могли бороться с самолетами, рабочая высота полета которых превышала их потолок. Нет, формально потолок этих истребителей был выше, но одно дело — набрать высоту 9 км, и совсем другое — перехватывать бомбардировщики на этой высоте, при том, что «сверхкрепости» чувствовали себя там как дома.

Далее сказалась еще одна специфическая особенность театра. Хотя американцы старались бомбить только промышленные объекты, с такой высоты попасть точно крайне трудно, и большинство бомб ложилось на жилые кварталы. Японские города того времени представляли собой сборище деревянно-бумажных хибарок, которые вспыхивали лучше спичек. И так получилось, что, не ставя себе подобной задачи, американцы превращали эти города в пепел, потому что после их налетов не оставалось даже головешек.

Однако командующего 20-й Воздушной Армией генерала Кэртиса ЛеМэя не устраивала крайне низкая точность бомбометания, и он решил кардинально поменять тактику. Вместо дневных налетов на большой высоте он решил бомбить ночью с малых высот, причем уже не промышленные объекты, а жилые кварталы. 9/10 марта 1945 года такому налету подвергся Токио, и это стало самой чудовищной трагедией Второй Мировой войны, так как даже атомные бомбардировки привели к меньшему количеству жертв. 334 «сверхкрепости» засыпали город зажигательными и напалмовыми бомбами. После двухчасовой бомбардировки в городе образовался огненный смерч, подобный тем, что были в Гамбурге и Дрездене. Пламя уничтожило 41 кв. км площади города, сгорело 330 тысяч домов, было разрушено 40 процентов всего жилого фонда. Температура была настолько высокой, что на людях загоралась одежда. Точное количество жертв осталось неизвестно и уже никогда не будет выяснено. Оценки колеблются от 85 до 120 тысяч человек.

После этого аналогичным налетам стали подвергаться и другие крупные японские города, они тоже превращались в груды пепла, но воля японцев к сопротивлению совсем не пострадала. Но вот к сентябрю 1945 года в руки американских генералов попало оружие, о котором Джулио Дуэ не мог и мечтать, — атомная бомба. Отпала необходимость готовить к вылету сотни бомбардировщиков, отпала необходимость точно целиться — один сокрушительный удар и гарантированное уничтожение.

Точно так же, как и бомбардировкой Дрездена, вопрос об атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки обсуждается до сих пор. Что это было: последний залп Второй Мировой войны или первый залп «холодной»? Наверное, дать точный ответ не сумел бы и сам президент Трумэн, приказавший сбросить эти бомбы. Но, как и в случае с бомбардировками Германии, прежде всего виновато в этом японское командование. И дело даже не в том, что именно Япония начала войну, а в том, как именно она ее начала. Из всех объяснений, наверное, ближе всего к истине такое: если бы не было Перл-Харбора, не было бы и Хиросимы.

Прежде всего следует указать, что оба города имели важное стратегическое значение. В Хиросиме располагался штаб 2-го армейского округа, отвечавшего за оборону всей Южной Японии, а в Нагасаки находилась крупная военно-морская база. Часто высказываемая нашими историками гипотеза, будто американцы специально берегли эти города, чтобы испытать на них атомные бомбы, не выдерживает никакой критики. Как мы только что указали, налеты «сверхкрепостей» на Японию начались осенью 1944 года, а первое испытание атомного устройства состоялось в июле 1945 года. Поистине, американские генералы должны были проявить сверхчеловеческую прозорливость, чтобы предугадать будущее развитие событий. Кстати, а как насчет военной тайны? Я совершенно не уверен, что генерал Ле-Мэй хотя бы что-то знал о Манхэттенском проекте, когда готовил планы своих операций. Скорее всего, при всей своей важности, это были не первостепенные военные или промышленные объекты. Скажем, можно ли сравнить Нагасаки с главной базой и арсеналом японского флота в Курэ?

Рассказывать о деталях этих операций нет смысла, ведь, по сути, не было и самих операций — отправили один самолет, он сбросил одну бомбу, на том и закончилось. Правда, закончилось характерным грибом, который стал символом второй половины XX века. Точно так же, как и тени испарившихся людей на мосту Аиой в Хиросиме. Цифры потерь, как и во всех подобных случаях, приводятся самые различные, но чаще всего упоминаются такие: 70 тысяч человек в Хиросиме и 35 тысяч в Нагасаки. Но здесь в первый, но все нормальные люди надеются, что и в последний, раз проявился специфический характер атомного оружия. Количество зараженных лучевой болезнью и скончавшихся позднее — хибакуся, как их называли в Японии, так и не было подсчитано. А вслед за ними последовали и новые жертвы, ведь радиация нарушает механизмы наследственности человека, и смертность и уродства среди детей проявлялись и в первом, и во втором поколениях, поэтому точное количество жертв атомных бомбардировок неизвестно, если же учитывать также отдаленные последствия, то даже сегодня нельзя сказать с полной уверенностью, что этот счет завершен.

Япония капитулировала через 6 дней после взрыва второй атомной бомбы, и американцы, разумеется, ставят это себе в заслугу. Япония капитулировала через 7 дней после объявления войны Советским Союзом, что мы себе ставим в заслугу. Скорее всего, капитуляция 15 августа была результатом одновременного воздействия многих причин, среди которых упомянутые две занимают первые места. Но сказать точно, какая именно повлияла на японское руководство больше, невозможно.

Если просуммировать итоги террористических бомбардировок, проводившихся авиацией всех воюющих стран на протяжении всей войны, то можно сделать вывод: из двух главных задач она сумела решить лишь одну, и то частично. Военная промышленность Германии пострадала в результате налетов достаточно сильно; военная промышленность Японии в результате налетов пострадала очень сильно, но полностью прекратить военное производство не удалось ни в том, ни в другом случае. Задачу подорвать моральный дух населения стратегическая авиация провалила полностью, подарив человечеству примеры дикого и совершенно бессмысленного массового убийства ни в чем не повинных людей, и нам следует запомнить эти названия: Сталинград, Гамбург, Дрезден, Токио, Хиросима, Нагасаки.

Не знаю, но если вы подскажете мне, чем маршал авиации Артур Харрис или генерал Кертис ЛеМэй отличаются от Тамерлана, строившего пирамиды из отрубленных голов, я буду только благодарен. Впрочем, одно отличие я могу подсказать и сам. Чтобы уничтожить 90 тысяч жителей Багдада, Тамерлану не понадобились ни «ланкастеры», ни атомные бомбы.

После окончания войны настало время осмыслить ее итоги и определить дальнейшие пути развития, и вот как раз с этим у стратегической авиации возникли серьезные проблемы. Если истребители, получив реактивные двигатели, рванули, что называется, с места и в карьер, то стратегическая авиация на долгое время забуксовала на месте. Английская авиация погибла сразу, американская какое-то время еще трепыхалась, однако замена В-29 на В-36 не производит впечатления. Это самолет того же самого поколения, с теми же самыми принципиальными возможностями, хотя ему для красоты и приклеили четыре реактивных движка. И официальное создание Стратегического авиационного командования в марте 1946 года мало что меняло, тем более что в его состав были включены и ракетные части. Может быть, до военного и политического руководства дошли невпечатляющие результаты Второй Мировой, но когда в 1950 году началась война в Корее, стратегическая авиация там применения не получила. Более чем ограниченное использование мелких групп В-29 таковым назвать нельзя, тем более что из всех задач перед стратегической авиацией осталась лишь одна, а именно — воздействие на коммуникации. Если еще вспомнить, что В-29 за истекшие годы успели разжаловать из тяжелых в средние бомбардировщики, то окажется, что стратегической авиации в Корее как бы и не присутствовало, а ее задачи пыталась решать авиация тактическая, точно так же как и во время Битвы за Англию.

Вдобавок появилась грозная опасность в лице МиГ 15, сразу доказавшего американцам ошибочность ставки на устаревшие самолеты. Для маленькой колониальной войны поршневые бомбардировщики еще годились, для настоящей — никак, тем более что им противостояли реактивные истребители, вооруженные крупнокалиберными пушками, как раз предназначенные для борьбы со стратегическими бомбардировщиками. И даже если бы американцы направили в Корею В-36, это совершенно ничего не изменило бы. Однако корейские события все-таки заставили американцев проснуться и поспешно принять на вооружение более современный бомбардировщик В-47. Однако «более» совсем не означает действительно современный, в чем им пришлось убедиться во время следующей кампании в Юго-Восточной Азии, точнее, во время войны во Вьетнаме, в которой участвовал уже следующий бомбардировщик В-52 «Стратофортресс», хотя он принадлежал к тому же самому поколению самолетов, что и В-47, и в эпоху сверхзвуковых скоростей смотрелся довольно архаично.

Пока В-52 сыпали свои бомбы на джунгли Южного Вьетнама, все обстояло благополучно, но в декабре 1972 года президент Никсон вдруг решил с помощью авиации принудить к миру Северный Вьетнам, то есть на поверхность снова вынырнули замшелые постулаты Джулио Дуэ — с помощью тотальных бомбардировок сломить моральную волю к сопротивлению. Началась операция «Лайнбейкер II», в которой участвовали самолеты 7-го Флота и В-52, бомбившие Ханой, Хайфон и их окрестности.

Но американцы второй раз грубо ошиблись при оценке противника и своих собственных возможностей.

Спорить не приходится, В-52 был неплохим самолетом, но во Вьетнамской войне впервые на поле боя появился новый фактор — управляемые ракеты, как зенитные, так и авиационные, и для борьбы с этим противником В-52 не годился совершенно. Впервые ЗРК С-75 «Двина» вступил в бой 25 июля 1965 года, но в полном блеске он проявил себя именно во время операции «Лайнбейкер II», поставив крест на В-52 как на самолете первой линии.

Американцы уверенно заявляли, что решили все свои цели, разрушив многие важные промышленные объекты Северного Вьетнама, и таким образом вынудили противника пойти на переговоры о мире. Заявление смелое во всех отношениях. Последующий трезвый анализ показал, что ничего особенного американцы не разрушили и серьезного ущерба промышленности не нанесли за отсутствием таковой. Северный Вьетнам был и остался аграрной страной с примитивным сельским хозяйством, едва вышедшим из каменного века, а потому особого ущерба не претерпел. Вьетнамцы обвинили противника в ковровых бомбежках школ и больниц, массовом истреблении мирного населения, но потом сами же заявили, что за две недели операции «Лайнбейкер II» погибло всего 1700 человек, при том, что В-52 совершили 741 вылет и сбросили более 15 тысяч тонн бомб. Для обеспечения действий стратегических бомбардировщиков истребители и самолеты РЭБ выполнили еще около 1300 вылетов, но это не слишком помогло.

Министр Национальной обороны ДРВ генерал армии Во Нгуен Зиап при подведении итогов войны с делегацией из Союза и руководством группы советских военных специалистов 7 февраля 1973 года в Ханое сказал так: «Если бы не было ханойской победы зенитно-ракетных войск над В-52, то переговоры в Париже затянулись бы и соглашение не было бы подписано. Другими словами, победа зенитно-ракетных войск есть и политическая победа». То есть вьетнамцы были уверены, что это они заставили американцев вернуться за стол переговоров. Такая вот парадоксальная оценка операции…

По данным вьетнамцев, в декабре 1972 года зенитно-ракетные войска ДВР сбили 31 стратегический бомбардировщик В-52, по американским данным, за этот период погибло всего 27 бомбардировщиков, из которых 20 были сбиты ЗРК С-75, 3 — истребителями МиГ-21, а еще 4 погибли от различных иных причин, то есть расхождение в данных вполне скромное.

Лишь после этого печального урока американцы озаботились созданием стратегических бомбардировщиков нового поколения, и появились В-1 и В-2. Но эти самолеты имели уже такую заоблачную стоимость, что от массового строительства В-1 отказались, а построенный по технологии стэлс В-2 так и остался в количестве 20 штук вместо запланированных 130. Армады огромных самолетов, накрывающие бомбовым ковром квадратные километры территории, остались в далеком прошлом.

Однако американцы не торопились отправлять на слом заслуженные В-52 и, как оказалось, были правы. Да, он перестал быть самолетом первой линии и временно превратился в нечто колониально-карательное, однако совершенно неожиданное появление крылатых ракет вдохнуло новую жизнь в заслуженного старичка, ведь теперь он мог наносить удары, не входя в зону действия средств ПВО. Однако все новое — это хорошо забытое старое. В начале 1960-х годов американские ВВС чуть было не приняли на вооружение в качестве истребителя самолет-заправщик КС-135, вооружив его 24 ракетами «воздух — воздух» «Игл». Воздушный танкер должен был крутиться в воздухе над охраняемым объектом и стрелять издали, благо «Иглы» имели по тем временам большую дальность действия.

Именно так действовали тяжелые бомбардировщики во всех конфликтах последнего времени, например в период войны в Заливе. Если вы посмотрите на список частей ВВС США, участвовавших в конфликте, то увидите там шесть авиакрыльев, оснащенных бомбардировщиками B-52G, но ни одного более нового бомбардировщика. После полного уничтожения иракских ВВС тройка В-52 даже провела классическую ковровую бомбардировку позиций противника, но это было, конечно, редким исключением, главным орудием этих самолетов все-таки были крылатые ракеты AGM-86C.

Как ни странно, В-52 до сих пор остается самым многочисленным стратегическим бомбардировщиком американских ВВС, которые планируют сохранить его в строю до 2040 года, несмотря на разработку новых самолетов вместо разорительных В-1 и В-2.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.312. Запросов К БД/Cache: 0 / 0