Глав: 11 | Статей: 11
Оглавление
XX столетие не зря окрестили «ВЕКОМ АВИАЦИИ» — всего за сто лет она прошла колоссальный путь от первых робких полетов, продолжавшихся считанные минуты, до полного господства в воздухе и статуса новой «Богини войны», а авиаконструкторы стали ее «жрецами». Каким образом произошло это превращение из вспомогательного рода войск в определяющий фактор боевых действий? Какие революции пережила авиация за минувший век, ставший самым кровавым в человеческой истории? Кто побеждает в вековом противостоянии ВВС и ПВО? Что позволяет военно-воздушным силам сохранять господство над полем боя даже в эпоху ЗРК, ядерного оружия и межконтинентальных ракет? И чьи авиаконструкторы внесли наибольший вклад в ожесточенную вековую борьбу за превосходство в воздухе?

Прослеживая всю историю боевой авиации от первых «небесных тихоходов» до новейших боевых комплексов пятого поколения, ведущий военный историк определяет скрытые закономерности и возможные альтернативы, главные уроки прошлого и прогнозы на будущее.

Книга также выходила под названием «XX век авиации».

Щит и меч

Щит и меч

Наверное, именно такой лозунг должен характеризовать борьбу ПВО против авиации, и приятно говорить о том, что долгие годы советский щит был заметно прочнее американского меча. Правда, со временем все изменяется…

Как только авиация появилась на поле боя, сразу возникла необходимость с ней бороться, даже если это были всего лишь неуклюжие воздушные шары, с которых отчаянные смельчаки вели наблюдение за тылами противника. Еще во время Гражданской войны в США южанам пришлось бороться с этой опасностью, но попытки обстреливать воздушные шары из тогдашних полевых орудий, поднятых на специальные насыпи, результатов, конечно же, не могли принести. А первое специальное зенитное орудие появилось в 1870 году, во время Франко-прусской войны. Осажденный немцами Париж пытался поддерживать связь с остальной страной с помощью воздушных шаров. Фирма Круппа слегка переделала однофунтовое орудие и установила его на специальной повозке. О результатах применения этой «зенитки» история умалчивает. В годы Первой Мировой войны необходимость как-то бороться с вражеской авиацией стала более насущной. Но если это время можно назвать детством авиации, то ПВО находилась еще в колыбели и была совершенно беспомощна. Это прекрасно иллюстрируют напрасные попытки англичан защитить Лондон от налетов сначала цеппелинов, а потом бомбардировщиков «гота». Бомбардировщики того периода пока еще не могли причинить серьезного вреда ни войскам на фронте, ни гражданскому населению в тылу, но их налеты вызывали раздражение солдат и панику среди мирного населения. Панику, в общем-то, необоснованную, но вполне понятную, ведь люди столкнулись с неизвестной ранее и совершенно неотвратимой угрозой.

Впрочем, такой ли неожиданной? Когда в 1908 году гениальный Герберт Уэллс опубликовал свой роман «Война в воздухе», его восприняли не более как очередной ужастик, хотя он задолго до Джулио Дуэ и Билли Митчелла показал, чего можно добиться воздушными налетами. Впрочем, точно так же отнеслись и к роману Уэллса «Освобожденный мир», в котором он описал ужасы атомной войны.

Во всяком случае, даже если кто-то и предвидел ужасы будущей войны, то защиту от них приходилось искать буквально на ощупь, потому что возможности современной авиации пока еще плохо представляли даже сами летчики. Первой подверглась испытанию ПВО Великобритании, о чем мы рассказали в главе, посвященной Битве за Англию. Формально англичане эту битву выиграли, хотя и с огромным трудом, а ведь все могло обойтись гораздо легче. Дело в том, что, совершив первый шаг по направлению к созданию единой системы ПВО, англичане на этом и остановились. Главе Истребительного Командования Даудингу удалось создать близкую к идеалу систему управления истребительными эскадрильями, используя при этом систему РЛС дальнего обнаружения. Однако главнокомандующий Королевских ВВС лорд Ньюэлл со своей задачей не справился. (Кстати, гораздо более известный маршал авиации Чарльз Портал возглавил Королевские ВВС только в октябре 1940 года, когда Битва за Англию уже кончилась.) Например, вполне естественным было бы объединить усилия зенитной артиллерии и истребительной авиации, недаром в Германии зенитные дивизии находились в подчинении командования Люфтваффе. В Англии же зенитчики объединялись в Зенитное Командование, находившееся в подчинении армии, и действовали совершенно самостоятельно, никакого взаимодействия с Королевскими ВВС не существовало в принципе. Англичанам помогло еще одно обстоятельство — отвратительная работа штабов Люфтваффе различных уровней. Операции немецкой авиации были подготовлены из рук вон плохо, причем во всех аспектах. Неправильный выбор целей, непоследовательность действий, частая смена приоритетов, ошибочная тактика действий — полный комплект. Благодаря этому английские истребители вышли победителями из первой фазы Битвы за Англию, впрочем, иначе быть и не могло. Система, пусть даже неполная и несовершенная, всегда лучше набора разрозненных элементов.

Однако совсем недаром английские историки очень не любят вспоминать так называемый «ночной блиц» — ночные бомбардировки английских городов, против которых ПВО страны оказалась так же беспомощна, как и в годы Первой Мировой. Первой, она же главная, причиной было отсутствие ночных истребителей. Попытки использовать отработанную систему наведения для руководства действиями «спитфайров» описаны в мемуарах английских летчиков — это был форменный балаган. Сразу стало ясно, что без бортового радара ночной истребитель просто не существует, но подходящего самолета для его установки не нашлось.

Только отчаянием можно объяснить попытки переквалифицировать тихоходный и неуклюжий бомбардировщик «бленхейм» в истребитель, ведь радар Mk. IV был довольно громоздкой штукой и весил 270 кг.

После этого радары начали устанавливать на штурмовики «бофайтер», благо это тоже был крупный самолет. Но хотя английские летчики добились некоторых успехов, бодрое утверждение, что «бофайтеры» отучили немцев бомбить Англию по ночам, есть просто хвастовство. Кстати, косвенным подтверждением этого может служить то, что к весне 1941 года англичане имели всего лишь 6 эскадрилий ночных истребителей. Лишь весной 1942 года появился «москито» в варианте ночного истребителя, который был надежным средством борьбы с ночными налетами, но к этому времени немцам было уже не до налетов на Англию.

Сами же немцы с самого начала пошли иным путем. Поскольку авиация Люфтваффе на первом этапе войны была ориентирована исключительно на поддержку армии и ведение наступательных операций, защита Рейха была возложена на части зенитной артиллерии, которые, как мы уже говорили, были включены в состав Люфтваффе. Отчасти это было следствием неправильно воспринятого опыта Гражданской войны в Испании, где зенитки показали себя эффективным средством борьбы с низко летящими самолетами. Хотя возможность ночных налетов также рассматривалась на различных совещаниях, всерьез ее никто не воспринимал, тем более что первые налеты английских бомбардировщиков принесли настолько ничтожные результаты, что это лишь еще более укрепило чувство самоуспокоенности, тем более что истребительная авиация успешно отбивала дневные налеты. При этом никакой координации в этой системе не существовало в принципе, и это отсутствие связи между зенитными частями и Ягдваффе было самым существенным пороком немецкой ПВО в течение всей войны.

В конце сентября несколько эскадрилий дневных истребителей все-таки получили задачу защиты воздушного пространства Рейха, но пока это был чисто символический шаг. Лишь после того, как английские и советские самолеты совершили несколько налетов на Берлин, немцы задумались о создании ПВО. 27 сентября 1940 года (через год после начала войны!) Геринг приказывает командиру 1-го зенитного корпуса генерал-лейтенанту Вайзе сформировать III воздушный округ, который должен был защищать Берлин и Дрезден. Но при этом защиту Южной Германии возложили на 3-й Воздушный Флот, то есть и здесь координация была нарушена. При этом Геринг категорически отказался объединять истребительную авиацию в одну структуру, как это было у англичан.

Когда англичане так же вынужденно, как в свое время немцы, перешли к ночным налетам, это вызвало у командования Люфтваффе что-то вроде шока, хотя результаты бомбардировок по-прежнему оставались незначительными. Была спешно сформирована экспериментальная эскадрилья ночных истребителей, и хотя это были двухместные Me-110, успеха они имели не больше, чем одноместные самолеты. Причина все та же — отсутствие радара.

Чтобы отразить новую угрозу, Вайзе поручает генералу Каммхуберу сформировать дивизию ночных истребителей. Интересная деталь — Каммхубер только что вернулся из французского плена, так как в качестве командира бомбардировочной эскадры KG 51 «Эдельвейс» участвовал в боевых вылетах, был сбит и попал в плен. Таким образом, мы видим, что создание немецкой системы ПВО началось с позиций, чуть ли не прямо противоположных английским, тем более что по инерции в нее включили зенитно-прожекторный полк. Сначала немцы пытались посылать истребители для атаки бомбардировщиков, освещенных прожекторами, развернув длинную линию прожекторных постов вдоль границы Германии. Но при этом немецкие истребители время от времени пытались перехватывать английские бомбардировщики над их собственными аэродромами, чтобы снизить активность вражеской авиации.

Но прожектора и звукоуловители, которыми пользовались немцы, были уже вчерашним днем ПВО, в борьбе против современных скоростных бомбардировщиков от них было мало пользы. Положение начало меняться в октябре 1940 года, когда на вооружение начали поступать радиолокаторы «Вюрцбург», хотя по сравнению с английскими РЛС они были довольно несовершенны. Каммхубер создал цепь зон ПВО, которая сначала прикрывала только Рур, но позднее протянулась от Дании на севере до Средней Франции, союзники назвали ее линией Каммхубера. Сами немцы это название никогда не употребляли. Параллельно линии прожекторов и РЛС «Фрейя» строились специальные аэродромы для ночных истребителей.

Однако союзники несколько поторопились, назвав эту систему линией, на самом деле это была именно цепь отдельных узлов ПВО, в каждом из которых стояли два «Вюрцбурга». Одна РЛС отслеживала передвижение бомбардировщика, другая — истребителя, и пилот получал команды с земли, при этом истребитель кружил в пределах своей зоны патрулирования. Радарам помогали прожекторные установки. Для отражения налетов одиночных бомбардировщиков такая система, кстати, получившая название «Himmelbett» — «кровать с балдахином», еще подходила, но впереди немцев ждали массированные налеты сотен бомбардировщиков. Истребители, как и у англичан, были сиюминутной переделкой из бомбардировщиков — к Me-110, который уже решительно не годился для дневных операций, присоединились Do-217 и Ju-88, правда, немцы предпочитали давать своим самолетам мощное пушечное вооружение. На западной границе Германии временно установилось равновесие слабости: англичане проводили налеты силами 20–30 самолетов, немцы собрали около 150 ночных истребителей и, как могли, мешали этим налетам.

Британская разведка вскоре обнаружила линию Каммхубера, и Бомбардировочное Командование начало искать способы ее преодоления. Сначала англичане пытались обходить ее, на что немцы отвечали удлинением зоны ПВО. Затем была предпринята попытка одновременного прорыва мелкими группами, то есть англичане делали именно то, против чего строилась система «Химмельбетт». Наконец, весной 1942 года маршал Харрис перешел к тактике «потока», направляя бомбардировщики длинной непрерывной колонной через один из узлов ПВО. И вот здесь «Химмельбетт» просто захлебнулся, горстка истребителей по определению не могла остановить сотни бомбардировщиков. Но хотя эффективность линии Каммхубера падала, тем не менее сети РЛС и наблюдательных постов своего значения не потеряли. Более того, немцы развернули массовое строительство дополнительных РЛС, особенно вокруг больших городов и в долине Рура, где находились важнейшие промышленные предприятия.

Первый из знаменитых «рейдов 1000 бомбардировщиков» 30 мая 1942 года был направлен против Кельна, но уже 1 июня был совершен второй такой же налет. На этот раз к Эссену направились 956 самолетов, однако плотная облачность спасла город. Бомбардировщики отбомбились по другим целям. Затем последовали налеты силами 200–250 самолетов, с которыми «Химмельбетт» тоже не справлялся. На 25 июня был назначен новый рейд 1000 бомбардировщиков, цель — Бремен. Город был разрушен.

Казалось, это был крах созданной Каммхубером системы, и немцам оставалось только пожалеть о том, что они начали бомбить британские города. Ответа такой силы никто из высших руководителей Третьего рейха явно не предвидел. 3 июня Гитлер устроил страшный разнос начальнику штаба Люфтваффе Ешоннеку. Фюрер высмеял попытки Люфтваффе представить катастрофу как «оборонительную победу» и потребовал ответить террором на террор. Однако на это у немцев уже не оставалось сил, бомбардировочные эскадры Люфтваффе прочно завязли на Восточном фронте. Тем не менее эти операции все-таки было приказано считать «победными», в результате чего Каммхубер получил минимальные подкрепления.

А тут еще в 1942 году появился новый противник — американская авиация. Первые налеты «летающих крепостей» и «либерейторов» не принесли особого ущерба, так как проводились небольшими группами самолетов, поэтому немцы заранее прониклись презрением к американцам. И в очередной раз Люфтваффе крепко подвела разведка после грубейших ошибок в оценке военного потенциала СССР; точно такие же ошибки были допущены в оценке потенциала США. И все-таки, хотя в 1942 году в небе над Рейхом стало жарко, главные события воздушной войны на Западе разыгрались в 1943 году — первой половине 1944 года.

1943 год стал знаковым в плане борьбы немецкой ПВО со стратегическими бомбардировщиками союзников, но при этом результаты отдельных боев оказались настолько разнообразными и противоречивыми, что это мешает сделать однозначные заключения. Заметную роль играют и другие факторы, которые историки зачастую просто упускают из вида, несмотря на их первостепенную важность.

Например, огромное влияние на ход военных действий оказали довоенные доктрины вермахта и, как следствие, решения, принятые в 1940–1941 годах. Как мы помним, немцы правильно полагали, что никакой иной войны, кроме скоротечной, они вести не могут, однако из этого следовал странный вывод, что возможности превращения войны в затяжную просто не существует. Поэтому не следует удивляться, что в 1940 году было принято решение не увеличивать военное производство, а через год фюрер приказал прекратить разработку всех новых образцов военной техники, которые не будут поставлены на вооружение в ближайшие два года. Как следствие, производство самолетов в Германии практически не увеличивалось, с 8200 машин в 1939 году оно было доведено всего лишь до 11 400 машин в 1941 году. Лишь в 1942 году последовал скачок — 19 700 машин, потом еще один — 28 200 машин в 1943 году, и потом снова остановка — 29 800 машин в 1944 году. То есть немцы спохватились и начали принимать меры, лишь когда это было уже слишком поздно.

То же самое произошло и с системой ПВО. В 1942 году английские налеты можно было считать лишь досадной помехой, тем более что время от времени немецкие истребители ухитрялись, вопреки всему, одерживать победы, хотя в целом линия Каммхубера уже трещала на всем своем протяжении. Но какое это имело значение для Геринга на фоне блестящих достижений Шнауффера или князя Зайн-Виттгенштейна! В результате, когда в 1943 году эти налеты превратились в серьезную угрозу, немцы опять начали реагировать с большим опозданием, а ведь тоннаж бомб, сброшенных на немецкие города в этом году, увеличился в 4,5 раза! Соответственно, возросли и потери: если в 1942 году погибло всего 6800 человек (еще был возможен точный подсчет), то в 1943 году число погибших перевалило за 100 000.

15 апреля 1943 года произошло знаковое событие — над устьем Шельды 60 американских истребителей «тандерболт» столкнулись с 25 немецкими FW-190, и хотя потери сторон были невелики, для немцев прозвучал еще один тревожный звонок — истребители союзников начали летать над территорией оккупированной Европы. А уже 4 мая при налете «летающих крепостей» на Антверпен истребители сопровождали их на всем протяжении маршрута.

Дальше немцам предстояло еще несколько неприятных открытий. На больших высотах американские самолеты решительно превосходили немецкие по своим летным качествам, а сопровождение стратегических бомбардировщиков не требовало от них спускаться вниз. К тому же американцы практически сразу начали применять подвесные баки, что для Европы было совершенно нетипично. Практически все европейские истребители можно было назвать тактическими перехватчиками, действовать в глубине вражеской территории они не могли по определению. Сами немцы в 1940 году перешли к ночным налетам потому, что не могли обеспечить своим бомбардировщикам истребительное сопровождение. Еще более странным выглядит то, что англичане категорически отказывались от использования подвесных баков, тоже не думая о сопровождении своих бомбардировщиков.

Отношение европейских летчиков к такой диковине, как подвесной бак, лучше всего характеризует небольшая стычка между нашими знаменитыми асами Речкаловым и Покрышкиным, которые летали на «аэрокобрах». Во время боев за Крым Покрышкин, используя подвесные баки, перехватывал немецкие самолеты далеко над морем. Речкалов ему позавидовал и начал выпрашивать баки взаймы. На вопрос Покрышкина, а куда делись его собственные, Речкалов спокойно ответил, что выкинул их практически сразу, как только получил новый самолет. То есть, даже если такие баки имелись, летчики рассматривали их как неприятную обузу, поэтому немцы страшно удивились, встретив американские истребители там, где их не могло быть. Вдобавок немцы сориентировали свою ПВО на борьбу с ночными налетами — в феврале 1943 года оборону западных рубежей Рейха обеспечивали 145 дневных и 477 ночных истребителей, и им приходилось на ходу приспосабливаться к совершенно новым реалиям.

Но немцы этого не сумели и были вынуждены расплачиваться за ошибки высшего командования. В тот момент, когда требовалось резко увеличить производство истребителей, они по-прежнему строили в больших количествах ударные самолеты. Ухудшалась подготовка пилотов, Люфтваффе приняли лозунг генерала Ешоннека: «Сначала мы победим Россию, а потом займемся подготовкой!», в результате чего к марту 1943 года для ночных истребителей немцы имели экипажей вдвое меньше, чем самолетов. В общем, Рейх постепенно превращался в дом без крыши.

С дневными истребителями дело обстояло немногим лучше. Базирующаяся в Западной Европе JG 1 пока удерживала американскую 8-ю Воздушную Армию, но на пределе сил, чувствовалось, что, как только силы американцев возрастут еще больше, дневная ПВО тоже затрещит по швам. Интересно отметить, что у немцев снова возникло некое подобие деления истребителей на маневренные и скоростные. Первые должны были связывать боем истребители сопровождения, а вторые, на которых были установлены дополнительные контейнеры с пушками, предназначались для атак бомбардировщиков. То есть концепция единого истребителя снова уходила куда-то вдаль.

Реорганизация ночной ПВО сопровождалась появлением новой техники и тактики. Прежде всего начали поступать на вооружение новые модели радаров с большей дальностью действия — вместо «Вюрцбург-Гиганта» появилась «Панорама», на самолетах стали устанавливать «Лихтенштейны». Но когда генерал Каммхубер подсчитал потребности своей «линии», которую следовало превратить в непроницаемую стену, то пришел в ужас. Оказалось, что вместо имеющихся 680 радаров нужны 2720, вместо 20 тысяч связистов требуются 80 тысяч. Недаром Каммхубер получил негласную кличку самого дорогого немецкого генерала. Все это Германия не могла обеспечить — ни промышленность, ни людские ресурсы не отвечали требованиям войны. А ведь помимо ПВО Рейха существовал еще и Восточный фронт, который поглощал технику и людей, словно бездонная пропасть.

Поэтому неудивительно, что Геринг заинтересовался другими методами действий ночных истребителей, не полагающимися на линию Каммхубера. 27 июня майор Херрман, бывший пилот бомбардировщика, представил рейхсмаршалу план, при котором истребители не предполагалось наводить по радио, причем в качестве ночных истребителей он предлагал использовать самые обычные дневные одномоторные машины. Это было очень соблазнительно, и генерал Галланд поддержал его, несмотря на недовольство Каммхубера. Поэтому те авторы, которые утверждают, что система «Вильде Зау» («Дикий кабан») хоть как-то была связана с линией Каммхубера, ошибаются.

Идея была очень простой. Прожектора не гоняются за отдельными самолетами, а освещают пространство и облака над собой. В качестве дополнительной меры Херрман предложил не использовать затемнение, так как над городами в ночное время возникал световой купол. Истребители, имеющие преимущество в высоте, будут находить вражеские бомбардировщики по теням на освещенных облаках либо прямо обнаруженных в лучах прожекторов. Дополнительно предлагалось использовать осветительные ракеты на парашютах. Пикантная деталь — так как пилоты дневных истребителей не были обучены слепым полетам, в кабины предполагалось посадить пилотов бомбардировщиков. Главным недостатком этой системы было то, что перехват происходил прямо над целью, а не на подходах к ней, что означало игру с огнем, вдобавок существовал риск, что собственные зенитки могут сбить истребитель, но с этим риском смирились заранее. В качестве дополнительной страховки зениткам запретили вести огонь выше определенной высоты. Первый опыт 3 июля при отражении английского налета на Кельн и Мюльхейм оказался удачным, хотя толком никто не мог сказать, сколько самолетов сбили истребители, а сколько — зенитки. Наибольший успех эта система принесла 23 августа при налете на Берлин, когда летчики под командованием самого Херрмана заявили об уничтожении 57 британских бомбардировщиков. Но при всей соблазнительности система «Вильде Зау» имела один принципиальный недостаток — она слишком зависела от видимости. Поэтому осенью, в период дождей и туманов, начинание както само собой заглохло.

В качестве альтернативы был предложен метод «Цаме Зау» («Домашний кабан»), его автором стал полковник фон Лоссберг. В основу его системы был положен отказ от старых представлений, что вражеские бомбардировщики будут атаковать широким фронтом. Он предложил отправлять в погоню за колонной бомбардировщиков самолеты Ju-88 или Не-219, имеющие большую продолжительность полета. Они могли бы атаковать противника как на подходе к цели, так и на отходе от нее. Система радиомаяков Y (Y-Verfahren) помогла бы «охотникам» внедриться в колоннуиспомощью «Лихтенштейнов» начать отстрел добычи. Лоссберг оптимистически предположил, что каждый из истребителей сможет за ночь уничтожать до 5 вражеских бомбардировщиков, в результате чего 50 немецких самолетов собьют до 100 британских самолетов, после чего «ланкастеры» в Англии очень быстро закончатся. Конечно, оставались всякие мелкие проблемы, вроде опознания свойчужой, но 1 августа 1943 года Геринг приказал Каммхуберу испытать систему Лоссберга на практике. Практика имела место 27 августа при налете на Нюрнберг. Немцы уничтожили всего 33 самолета, что было слишком далеко от расчетов Лоссберга.

Но гладко было на бумаге… Немецкая промышленность оказалась не в состоянии удовлетворить запросы Люфтваффе на электронное оборудование. Фирма «Телефункен» даже в 1944 году так и не поставила необходимое количество ответчиков свой-чужой, в результате чего немецкие зенитки с одинаковой энергией обстреливали «юнкерсы» и «галифаксы». Необходимое количество комплектов системы Y тоже получить не удалось, но, несмотря на это, система «Цаме Зау» была введена в действие. Далее события понеслись с ускорением. Недостатки линии Каммхубера стали совершенно очевидны, она явно не могла задержать массированные налеты, что доказали англичане, проведя операцию «Гоморра» и уничтожив Гамбург. Странно было одно — почему Каммхубера сняли с поста командующего XII авиакорпусом только в сентябре, а с поста командующего ночными истребителями — лишь в ноябре.

Кроме того, немцы полностью проиграли англичанам войну умов в области радиоэлектроники. Сантиметровые радары, система «Виндоу», система наведения «Гобой», прицелы H2S, система обзора «Моника» — всему этому немцы ничего не смогли противопоставить. А тут еще появились системы подавления работы «Лихтенштейнов».

Вторым компонентом системы ПВО Германии были зенитные батареи. Когда в 1943 году к налетам подключились американские самолеты, количество зенитных батарей начало стремительно расти: в январе Люфтваффе имели629 тяжелых батарей, в июне-933,а в январе 1944 года — уже 1121. Причем здесь сразу хочется обратить внимание читателя на то, что на Западе были сосредоточены до 65 процентов зенитных батарей и 85 процентов прожекторных подразделений, что наглядно показывает, до какой степени немцы не уважали советскую авиацию. Кстати, мы уже говорили о нехватке личного состава, и на зенитной артиллерии Люфтваффе это сказалось уже в середине 1943 года, на территории Германии появились так называемые Flakhelfer — «помощники зенитчиков». Это были старшие школьники в возрасте 15–17 лет, которые по сигналу воздушной тревоги покидали классы и бежали на ближайшую батарею, чтобы стать к орудиям. Точно так же к обслуживанию зениток, прикрывавших промышленные предприятия, привлекались рабочие этих самых заводов, совмещая приятное (работу) с полезным (стрельбой по вражеским самолетам). Именно нехватка личного состава оказалась главным препятствием на пути дальнейшего развития зенитной артиллерии, командование Люфтваффе вдруг (а это всегда происходит вдруг) осознало, что к февралю 1944 года ему просто некем будет комплектовать новые батареи.

Также нужно упомянуть, что на действиях зенитной артиллерии в большей степени, чем на действиях истребителей, сказывалась работа «Виндоу» и других средств РЭБ. В частности, анализ результатов налета на Гамбург 25 июля привел к заключению, что только тяжелые зенитки израсходовали 50 000 снарядов, чтобы сбить ровно 3 самолета.

Но главной помехой действиям зенитной артиллерии было, как ни странно, политическое руководство Германии. Хотя формально зенитные дивизии подчинялись Герингу, на самом деле их расставляли там и так, как этого требовали гауляйтеры земель. Они хотели показать населению, как эффективно его защищают от вражеских налетов, для чего батареи ставились чуть ли не на центральных площадях городов, а не там, где это требовалось. По этой же причине практически невозможным становилось перебазирование батарей при изменении военной обстановки. Наверное, те же самые соображения сделали Гитлера горячим сторонником зенитной артиллерии, хотя давно было известно, что «лучшая зенитка — это истребитель». Но все эти упреки справедливы лишь наполовину, если вспомнить вторую ипостась знаменитой немецкой 88-мм зенитки (самых разных ее моделей) как самого результативного противотанкового орудия Второй Мировой войны.

Необходимость бороться с высоко летящими самолетами естественным путем привела немцев к мысли о создании зенитных ракет. В 1942 году министерство авиации противилось этим начинаниям, но ряд фирм потихоньку вел разработку, и в 1943 году начались испытания «вассерфаля», «энциана», «рейнтохтера» и «шметтерлинга». Как всякое революционное оружие, они не блистали выдающимися характеристиками, например сверхзвуковым был только «Вассерфаль», но их применение могло серьезно осложнить жизнь союзникам. Правда, по расчетам ОКА, для надежного прикрытия территории Рейха требовалось развернуть более 2100 ракетных батарей в четырех линиях на пути бомбардировщиков союзников. Германской промышленности такое было уже не под силу.

В том же 1943 году родилась еще одна интересная новинка, получившая название «SchrAge Musik». Немецкие ночные истребители несли неприятные потери от огня бортстрелков, и пилоты постепенно перешли к атакам с нижней полусферы. Они заходили под бомбардировщик и ставили истребитель буквально на попа, одновременно открывая огонь. Это было сложно, рискованно и ненадежно. В результате командир III./NJG 3 оберлейтенант Рудольф Шенерт предложил оснастить ночной истребитель Do-17 вертикально установленными пушками, чтобы спокойно расстрелять бомбардировщик, проходя под ним. Выяснилось, что оптимальным будет угол наклона ствола пушек около 70 градусов. В мае 1943 года ставший уже гауптманом Шенерт сбил с их помощью над Берлином первый бомбардировщик.

С июня 1943 года началось производство так называемого стандартного комплекта R-22 для установки наклонного вооружения на самолеты Do-217J и Ju-88C-6 — это были две пушки MG-151/20. К началу 1944 года уже треть немецких ночных истребителей получила такие установки, причем постепенно немцы начали устанавливать уже 30-мм пушки МК-108. Для использования «Шраге музик» был специально модифицирован прицел Revi 16N. Интересно, что английские штабы долгое время отказывались верить в существование «Шраге музик», называя бредом сообщения о пушках, стреляющих вверх.

Однако эта система имела один существенный недостаток — сбитый бомбардировщик мог рухнуть прямо на истребитель. Особенно уязвим в этом плане был Не-219, имевший неважную маневренность. Именно 21 января 1944 года так погиб известный ас Манфред Мейрер, имевший 61 победу, — сбитый «Галифакс» упал на его Не-219.

Интересно, что на том же самом Европейском театре американцы применили свой вариант «Шраге музик». Ночной истребитель Р-61 «Блэк Уидоу» имел верхнюю турель с четырьмя тяжелыми пулеметами, поэтому ему не требовались никакие модернизации. Американцам удалось таким образом сбить несколько немецких самолетов, но серьезных успехов они не добились.

В общем, 1943 год характерен бурным развитием средств ПВО в Германии, но сама система ПВО, как это ни странно, еще только начинала создаваться. Помните, рассказывая о Битве за Англию, мы не раз подчеркивали, что англичане с самого начала создали единую систему управления всей истребительной авиацией и жестко привязали к ней систему РЛС? Правда, они не подключили туда же зенитную артиллерию, что, безусловно, повысило бы эффективность обороны, но оперативный маневр силами между истребительными группами, которые можно считать аналогом немецких воздушных флотов, эта структура позволяла. А в Германии до сих пор существовали лишь отдельные мелкие зоны ПВО, даже линия Каммхубера была лишь механической суммой отдельных узлов, а не единым целым. Только в августе 1943 года командование XII авиакорпуса родило документ:

«Так как вражеские бомбардировщики все глубже проникают на нашу территорию, а радиус действия наших собственных истребителей увеличился, становится необходимым рассматривать всю территорию Рейха и оккупированные районы как единую зону ПВО. Центральное командование становится возможным при использовании единой сети контроля. Всевозрастающие силы противника делают проблемы повышения эффективности нашей обороны главной заботой… Не имеет никакого значения для ПВО, если сбиты 80 самолетов из 500, а остальные в это время прорвались к цели и сбросили бомбы. Только эскадра, собранная воедино под управлением командира, способна уничтожить вражеское соединение полностью. И только полное уничтожение вражеского соединения способно сломить вражескую волю атаковать… Соединения вражеских бомбардировщиков, проникающие все глубже на территорию Рейха, делают совершенно необходимым массированное и централизованное использование истребителей».

Мы так подробно рассказываем об этом для того, чтобы стало понятней — путь к созданию единой системы ПВО был длинным и извилистым. Это мы привыкли к тому, что в Советском Союзе всю обозримую историю существовал такой вид вооруженных сил — Войска ПВО страны, и воспринимали это как должное. Немцам понадобились четыре года войны, чтобы дойти до этой простой мысли, а в СССР Управление ПВО было создано в апреле 1930 года, хотя пока оно еще находится в составе РККА. Обратите внимание на эту дату! В ноябре 1941 года части ПВО выводятся из подчинения округам и армиям и подчиняются собственному командующему, а в мае 1954 года ПВО получает статус вида вооруженных сил, что подчеркивает их особую значимость в системе обороны страны. Немцев даже рейды 1000 бомбардировщиков в этом не убедили. В общем, в Германии только 30 января создается

Воздушный Флот «Рейх» с теми же самыми задачами, но часть истребительных корпусов так и остается разбросанной по различным воздушным флотам. Лишь теперь немцы начали связывать сеть РЛС со штабами истребительных дивизий, покончив с существованием трех отдельных сетей обнаружения и оповещения: истребительной, зенитной и воздушных округов {Luftgau). Но заметьте — не со штабом флота «Рейх», то есть полная централизация все равно не была создана.

Но вернемся к событиям 1943 года. Он оказался тяжелым для обоих противников, но если союзники могли восполнять свои потери, то немцам это не удавалось. К весне 1943 года Бомбардировочное Командование потеряло 872 самолета, но при этом его силы возросли на 20 процентов.

При этом союзники нанесли немцам несколько ощутимых ударов. Первым стал налет Королевских ВВС на дамбы Рура, но главные же события 1943 года произошли летом. Первым из них стал знаменитый налет на Гамбург и огненный шторм, погубивший более 40 000 человек. Причем немецкая ПВО в этом случае была нокаутирована технической новинкой под названием «Виндоу», простой, как все гениальное. Полоски алюминиевой фольги парализовали работу немецких радаров, и первый сокрушительный налет 25 июля обошелся англичанам всего лишь в 1,5 процента потерянных самолетов. Ничтожная цена за огромный промышленный и портовый город. Новый удар Королевские ВВС нанесли, разгромив ракетный центр Пенемюнде, и снова Люфтваффе не сумели остановить противника, хотя теперь англичане понесли более серьезные потери.

Американцы, которые проводили дневные налеты, совершенно спокойно воспринимали потери, которые для англичан были бы неприемлемы. В апреле при налете на Бремен они потеряли 13 процентов сил, в июне при атаке Бремена и Киля — 11 процентов. Не следует думать, что «летающие крепости» действовали совершенно без сопровождения. На пути через Северное море их прикрывали «спитфайры» Истребительного Командования, над прибрежными районами Европы — «тандерболты», но дальше бомбардировщикам приходилось полагаться только на собственные пулеметы, и 17 августа это привело к катастрофе. 8-я Воздушная Армия попыталась нанести удар по Регенсбургу и Швейнфурту, где производилась почти половина всех немецких шарикоподшипников. В результате они потеряли за один день 60 бомбардировщиков сбитыми, что составляло 10 процентов общей численности армии. С другой стороны, и немцы потеряли 43 истребителя.

Не менее тяжелые испытания в том же августе выпали на долю 15-й Воздушной Армии, базирующейся в Италии, с той лишь разницей, что здесь действующими лицами были «либерейторы». Они попытались нанести удар по нефтяным промыслам в Плоешти, но при этом потеряли 23 процента вылетевших самолетов. Однако немцам пришлось хуже. Прежде всего выяснилось, что южные границы Германии практически не прикрыты, вторую линию Каммхубера создать было уже невозможно. Кроме того, для отражения дневных налетов американцев пришлось привлекать ночные истребители, что вело к потерям, которые были вполне сопоставимы с американскими, хотя, разумеется, Ме-110 — это далеко не «летающая крепость». Скажем, в июле 1943 года на Западе немцы потеряли 335 истребителей, что составляло 18 процентов имевшихся сил.

Неудивительно, что мы много говорим о ночных истребителях и мало о зенитных орудиях. В 1943 году уровень развития радиолокации еще не позволял уверенно обстреливать самолеты в условиях плохой видимости. Зато днем дела обстояли совсем иначе. Например, 8 октября при налете на Бремен американская 8-я Воздушная Армия потеряла 30 бомбардировщиков сбитыми, а три четверти самолетов 1-й бомбардировочной дивизии получили те или иные повреждения от зенитного огня. Так что и зенитная артиллерия изрядно мешала союзникам, хотя ее успехи все-таки были не столь велики на фоне затраченных средств.

В 1943 году происходило постоянное наращивание сил истребительной авиации на Западе за счет частей, снимаемых с Восточного фронта. С 600 самолетов весной их количество к октябрю выросло до 1000 машин. При этом происходило совершенствование тактики и дневных истребителей, не одних только ночных. К сентябрю на вооружение был принят 210-мм НУРС WGR, который использовали двухмоторные истребители. Они давали залп с предельной дистанции по плотному строю американских бомбардировщиков, чтобы расколоть его, и временами такое удавалось. На истребителях Me 109 и FW-190 начали устанавливать более мощное вооружение, и теперь летчики начали предпочитать более стремительные лобовые атаки, что позволяло им меньше времени находиться под огнем бортстрелков. Американцы были вынуждены реагировать, и появилась новая модель «летающей крепости» B-17G с резко увеличенным числом пулеметов, обстреливающих переднюю полусферу.

И все-таки за свои успехи в борьбе с «летающими крепостями» и «либерейторами» немцам приходилось платить заметно дороже, чем за уничтожение «Ланкастеров» и «галифаксов». Близорукая политика британских маршалов авиации, остервенело цеплявшихся за оружие времен своей юности — пулемет винтовочного калибра, стоила жизни десяткам тысяч английских летчиков. Конечно, и 12,7-мм пулемет «Кольт» уступал авиапушкам, но 7,7-мм «Браунинг» был попросту бесполезен.

В общем, 1943 год завершился плохо для всех, но немцам все-таки было заметно хуже.

Однако в конце 1943 года маршал авиации Харрис затеял операцию, которая привела к крупной победе немецкой ПВО и поставила британское Бомбардировочное Командование на грань краха. И в этом случае, как во многих других, завершившихся катастрофами для англичан, во многом ему помог Черчилль. Самое же оскорбительное было то, что именно в это время американцы провели успешную операцию, направленную на ослабление немецкой авиации в Западной Европе, в порядке подготовки высадки в Нормандии.

В ноябре 1943 года Харрис решил начать серию налетов на Берлин, чтобы одним ударом завершить войну силами Бомбардировочного Командования. Он намеревался наконец реализовать доктрину Дуэ и сломить волю немцев к сопротивлению. Что именно подтолкнуло маршала к подобному заключению на пятом году войны, когда всем уже было ясно, что теории Дуэ не более чем досужая болтовня, непонятно, однако Харрис заявил: «Мы потеряем от 400 до 500 бомбардировщиков, зато Германия проиграет войну». Черчилль охотно поддержал эту затею, что совершенно неудивительно, его всю жизнь тянуло к дешевым авантюрам.

Первый налет состоялся 18 ноября 1943 года, и продлилась битва над Берлином до марта 1944-го. Сначала все шло почти благополучно, но англичане не поняли, что причиной этого была отвратительная погода, которая удержала на земле немецкие истребители, хотя при этом зенитки, сражавшиеся в одиночку, сумели уничтожить до 4 процентов бомбардировщиков, но не сумели остановить противника. Геббельс в своем дневнике писал: «Положение становилось все более тревожным по мере того, как загорался один завод за другим… Небо над Берлином кровавое, багрово-красное, но ужасающе прекрасное. Я едва держался на ногах, смотря на него».

Но потери англичан постепенно росли, и это было свидетельством улучшения немецкой ПВО — новые самолеты, новые радары, новая тактика. Именно в конце 1943 года немцы впервые проявили оперативность в «войне умов». Как только к ним в руки попал экземпляр «Моники», позволявшей британским бомбардировщикам следить за задней полусферой, немцы сразу создали «Фленсбург», выводивший истребитель прямо на работающую «Монику». В январе немцы перешли к рейдам истребителей в Северное море, чтобы перехватывать британские бомбардировщики там. С одной стороны, к январю 1944 года стало понятно, что англичане проигрывают битву за Берлин, хотя при этом и немецкие истребительные части несли серьезные потери. Эти потери могли бы стать еще больше, если бы англичане активнее использовали свои ночные истребители. Однако «москито» и «бофайтеры» если даже и появлялись в небе Германии, то действовали в отрыве от своих бомбардировщиков, предпочитая заниматься свободной охотой.

Однако Харрис упрямо отказывался признать свою неудачу и продолжал налеты. Всего Бомбардировочное Командование провело 16 атак и доказало, что система «Цаме Зау» пусть и не всегда, но временами может быть эффективной. Однако в марте англичане получили два сокрушительных удара, которые убедили даже Харриса. При налете 24 марта немцы сбили 73 бомбардировщика, или 9 процентов, а 30 марта англичан ждал разгром, после которого кресло под Харрисом закачалось. Мы говорим о злосчастном налете на Нюрнберг, в ходе которого были сбиты 108 бомбардировщиков, а всего за последнюю неделю марта Харрис потерял 190 самолетов! Во многом результаты этого побоища были предрешены стечением случайных факторов, например сильный ветер развалил компактную колонну, и бомбардировщики рассеялись на большом пространстве; немцы успели поднять в воздух 246 истребителей, которые сосредоточились над Y маяками на предполагаемом пути англичан, и этот путь был угадан совершенно правильно и т. д. Но от того, что обстоятельства были объективными, последствия легче не стали. Это была форменная катастрофа, а всего в ходе битвы над Берлином были уничтожены 1128 тяжелых бомбардировщиков, что в два с лишним раза превышало обещанные Харрисом пять сотен. В результате надломилась мораль не жителей Берлина, а экипажей Бомбардировочного Командования.

Наверное, именно такие случайные победы поддерживали боевой дух немецких солдат, но ни эти солдаты, ни их командиры не желали видеть, что время закономерных побед кончилось. Успех в битве над Нюрнбергом стал последним успехом немецкой ПВО, которая вскоре просто развалилась.

Впрочем, первые трещины появились еще раньше. Вы обратили внимание на расположение линии Каммхубера? Она проходила по границам Голландии, Бельгии и далее на юг, то есть вся прибрежная зона была не закрыта, в том числе и порты Северо-Западной Германии. Намеренно или случайно, но линия Каммхубера была создана вне радиуса действия британских истребителей, которые могли прикрывать бомбардировщики, занимающиеся уничтожением радаров и командных центров. Дальше — больше. Мы писали, что проводившиеся англичанами в 1941–1942 годах рейды на территорию оккупированной Франции не дали особых результатов. Это не совсем верно, немцы предпочли не ввязываться в бои с британскими истребителями и оттянули свои истребительные эскадры в глубь Франции, то есть вся прибрежная зона была отдана на откуп авиации союзников. А ведь они, кроме стратегической авиации, имели большое число средних бомбардировщиков, и вот «веллингтоны», «митчеллы» и «мэродеры» приступили к систематическому разрушению создававшегося немцами Атлантического вала. То же самое происходило и позднее. Немецкие истребители избегали действовать в тех районах, где «тандерболты» и «лайтнинги» сопровождали свои бомбардировщики, то есть на западе Германии. Более того, Люфтваффе старались сами истребительные эскадрильи базировать на территории Рейха, а не в передовых районах.

Однако командование союзников посчитало, что этого мало, и решило нанести несколько ударов непосредственно Ягдваффе, то есть сделать то, что немцы сами пытались во время Битвы за Англию. Были тщательно проанализированы результаты всех предыдущих операций, вывод сделали совершенно однозначный: бомбардировщикам требуется истребительное прикрытие на протяжении всего маршрута. И к этому моменту, словно по заказу, появляется волшебная палочка — истребитель Р-51 «Мустанг» с британским мотором «Мерлин». 354-я истребительная группа прибыла в Англию в октябре 1943 года, за ней последовали другие, а к весне эти «мустанги» стали самым важным истребителем союзников на Европейском театре.

К началу 1944 года американское командование запланировало несколько крупных налетов на немецкие авиазаводы. Идея была простой — немцы просто обязаны защищать их, иначе они проиграют войну в воздухе, не сделав ни единого выстрела. Однако немцы не нуждались в лишних приглашениях, после успешных боев осени 1943 года они, несмотря на потери, были готовы встретить любой удар. Но вот фактор «мустанга» командование Люфтваффе не учло.

Атаки начались 20 февраля — 1003 американских бомбардировщика в сопровождении 835 истребителей из состава 8-й и 15-й Воздушных Армий атаковали различные цели. Немцы встретили их, но, к своему ужасу, выяснили, что лучшее противобомбардировочное оружие — истребитель Ме-410 «Хорниссе» — становится легкой добычей американских истребителей. Американцы потеряли 21 бомбардировщик и 4 истребителя, тогда как немцы лишились 74 истребителей. Дальнейшие налеты проходили по такому же сценарию. Всего в ходе операции «Big Week» — «Большая неделя» американцы потеряли 247 тяжелых бомбардировщиков и 28 истребителей; считается, что немцы потеряли за это же время 355 истребителей. Впрочем, разные источники дают разные цифры. Ясно одно — союзники такие потери могли себе позволить, тем более что они явно меньше, чем ранее, а вот Ягдваффе оказались обескровлены.

В общем, к середине весны 1944 года на Западе сложилось довольно странное положение. Днем в небе господствовала авиация союзников, зато по ночам преимущество переходило к немцам. Но такая ситуация не могла сохраняться слишком долго, и действительно, вскоре стало ясно, что немецкая система ПВО рухнула, так как лишилась своей важнейшей составляющей — истребительной авиации.

Готовя высадку в Европе, союзники долго спорили, отдать приоритет ударам по системе коммуникаций или бомбежке заводов синтетического топлива. Новый командующий американской 8-й Воздушной Армией генерал Спаатс в конце концов заявил, что ему это решительно безразлично, лишь бы только Люфтваффе не уклонялись от боя. В результате было принято соломоново решение — бомбить все, но поочередно. И хотя железные дороги были брошены на произвол судьбы, немцам пришлось защищать нефтеперегонные заводы, что вело к новым потерям. При этом Спаатса совершенно не волновало, что потери 8-й Воздушной Армии временами доходили до чудовищной цифры — 400 бомбардировщиков в месяц, немецкие силы таяли гораздо быстрее. Поэтому, когда 4 июня союзники высадились в Нормандии, Люфтваффе никак не смогли помешать этому.

В середине мая 1944 года прошло совещание с участием Геринга и Галланда, на котором было открыто признано, что Ягдваффе стоят на пороге гибели и ничего не могут противопоставить союзникам. Галланд предложил немедленно забрать из штабов всех летчиков-истребителей и направить их в эскадрильи, перевести пилотов с ночных истребителей на дневные, забрать с Восточного фронта две истребительные группы, перевести всех пилотов штурмовиков, имеющих более 5 побед, в ПВО Рейха. Но даже эти отчаянные меры были бесполезны. Под давлением превосходящих сил союзников Люфтваффе на Западе просто развалились. А вскоре рухнула и вторая составляющая системы ПВО — наземная. В конце августа союзники освободили практически всю территорию Франции, и южный фланг линии Каммхубера исчез, ее центральная часть оказалась прямо на линии фронта и потеряла всякую практическую ценность. Система ПВО Рейха перестала существовать.

Нет, разумеется, Люфтваффе продолжали сражаться, они даже добивались каких-то мелких локальных успехов, но как реальная боевая сила больше не существовали, и провал операции «Боденплатте» это хорошо показал. Поэтому описывать дальнейшие события в рамках рассматриваемой темы «Авиация против ПВО» просто не имеет смысла, можно рассказывать о подвигах отдельных асов, отслеживать боевой путь каких-то эскадр и групп, но это уже совсем другая история.

Рассказывая о немецкой системе ПВО, мы просто не можем не упомянуть об одной весьма экстравагантной новинке, придуманной «сумрачным немецким гением», так называемых «Flakturm» — зенитных башнях. Главная идея архитектора Винкеля была проста и безумна — строить бомбоубежища не под землей, а на ней! Первым начал работу Винкель, который предложил конструкцию бомбоубежища, напоминающего термитник — вытянутый конус с толстыми бетонными стенами. Бомба даже при прямом попадании должна была скользить по стене и безвредно взрываться рядом с бомбоубежищем. Но после налетов Королевских ВВС на Берлин в октябре 1940 года Гитлер приказал подчиненным придумать что-нибудь этакое, и Альберт Шпеер приказ выполнил.

Не будем спорить, немецкие архитекторы подготовили вполне разумный проект, который полностью отвечал требованиям 1940 года. Но ведь развитие вооружений не стоит на месте! Башня типа G представляла собой массивный семиэтажный куб, хотя высота ее соответствовала примерно двенадцатиэтажному дому, ведь толщина межэтажных перекрытий достигала 2 метров, а крыши — 2,5 метра. В нем могли укрыться до 10 000 человек! По углам квадрата были установлены спаренные тяжелые зенитки, окруженные мелкокалиберными автоматами для защиты от атак штурмовиков. Башни могли выпускать до 8000 снарядов в минуту по всему горизонту, а досягаемость по высоте составляла 14 км. Такое сооружение могло выдержать прямое попадание бомбы весом до тонны.

В Берлине были сооружены три такие башни, и внутри треугольника оказалась центральная часть города. Летчики союзников весьма неохотно пролетали над этими монстрами. Аналогичные сооружения строились и в других городах. Казалось бы, все обстояло отлично, и зенитные башни доказали свою ценность. Кстати, во время штурма Берлина Красной Армией именно башня «Цоо» капитулировала последней. Ее гарнизон отбил все штурмы, а стены выдержали обстрел 203-мм гаубиц, хотя совсем не проектировались для этого. Между прочим, в ней укрылись 30 000 берлинцев, хотя и на это башня не была рассчитана.

Однако на самом деле башни выстояли просто потому, что союзники ими не занимались. Если бы те же Королевские ВВС поставили себе задачу, они уничтожили бы любую из башен. Прежде всего следует напомнить, что Бомбардировочное Командование было мировым лидером по использованию тяжелых бомб. Если авиация других стран, как правило, ограничивалась бомбами весом до тонны, то у англичан AN-M56 весом 4000 фн, или 1800 кг, входила в стандартный боекомплект четырехмоторных бомбардировщиков. А ведь потом появились такие чудовища, как «толлбой» (12 000 фн, или 5400 кг) и «град слэм» (22 000 фн, или 10 тонн), специально предназначенные для уничтожения сильно защищенных целей. Во всяком случае, они без труда пробивали пятиметровые бетонные перекрытия убежищ для подводных лодок во французских портах. Страшно даже представить, что могло произойти, попади тот же «толлбой» в переполненную людьми зенитную башню.

Мощное вооружение тоже не могло служить надежной защитой. Это по сухопутным меркам сосредоточение 70–80 зенитных орудий на пятачке выглядело убедительно. Но на море авиация расправлялась с линкорами, которые несли до 150 стволов зенитной артиллерии всех калибров, причем сначала истребители с помощью ракет и пушек уничтожали зенитки, а потом в дело вступали торпедоносцы. То есть подавить ПВО башни было вполне возможно, хотя не стоит утверждать, что это получилось бы легко.

Словом, немцы построили нечто грандиозное, надежное и бесполезное. Использовать потраченные силы и время можно было лучше.

После окончания Второй Мировой войны в течение долгого времени, почти 25 лет, системы ПВО и авиация не пересекались между собой. Я не хочу сказать, что за эту четверть века не случилось ни одного вооруженного конфликта, нет, все было — иконфликты, и крупномасштабные войны. Но каждый раз летчики с организованной ПВО не встречались. Например, все арабо-израильские войны начинались удручающе однообразно: внезапный удар израильской авиации уничтожал на аэродромах всю арабскую авиацию, после чего израильские ВВС безнаказанно хозяйничали в воздухе. А, как мы уже выяснили, полноценная система ПВО не может опираться на одни только наземные средства, которые не обладают достаточной мобильностью. Только при поддержке истребительной авиации ПВО может стать по-настоящему надежной.

В годы Корейской войны эта схватка не состоялась по другой причине — в условиях мобильной войны организовать ПВО какого-то района крайне сложно. Да, если сказать честно, Северной Корее и защищать-то особо было нечего, что учел и противник. Стратегических бомбардировок территории КНДР американская авиация не вела, занимаясь исключительно поддержкой войск на фронте. Имели место попытки перерезать коммуникации, но и они предпринимались силами фронтовой авиации. Спорадические налеты мелких групп В-29 не имели серьезного значения. Да, велась ожесточенная борьба за господство в воздухе между реактивными истребителями нового поколения — МиГ-15 и F-86 «Сейбр», но и она имела какой-то странный, я бы сказал, академический характер. Сложно сказать, что еще могли сделать американцы вдобавок к тому, что уже делали, захвати они полное господство в воздухе. То же самое можно сказать и о советских истребительных дивизиях. Прикрыть линию фронта на 53-й параллели с баз в Китае они не могли, а советская бомбардировочная авиация в этой войне не участвовала. Поэтому, даже если бы они разгромили американцев наголову гдето вблизи реки Ялу, это ничего бы не дало. Я подозреваю, что для советского командования это была великолепная возможность проверить в бою новую технику, отработать тактические приемы и подготовить пилотов, но не более того.

Все изменилось с появлением управляемых зенитных ракет, и здесь наглядным уроком новой войны и новых возможностей ПВО стали попытки американцев бомбить Ханой в декабре 1972 года (операция «Лайнбейкер II») и воздушные бои над Суэцким каналом в октябре 1973 года, во время войны Йом-Киппур.

Самое интересное, что американцы, усердно готовясь использовать управляемые ракеты, во-первых, сильно их переоценили, а во-вторых, оказались совершенно не готовы к тому, что ракеты будут применены против них. Ведь первые модели F-4 «Фантома» даже не имели пушечного вооружения и несли только ракеты «Спарроу» и «Сайдуинтер». Уже в ходе войны американцам пришлось спешно переделывать свой основной истребитель, устанавливая на нем знаменитый «Вулкан».

В отношении же зенитных ракет американцы проявили поразительную беспечность, не учитывая их в принципе, хотя уже имели два печальных примера уничтожения «неуязвимых» стратегических разведчиков U-2 — под Свердловском и над Кубой. Правда, если говорить честно, оба этих случая не столь прозрачны, как принято считать. Например, никто не задается вопросом: а почему Пауэрса сбили только под Свердловском, а не на границе? Один из вариантов ответа таков: его U-2 аккуратно следовал между куполами перекрытия дивизионов, что делает честь американской разведке, выявившей места дислокации пусковых установок. А под Свердловском Пауэрс натолкнулся на дивизион, вставший на боевое дежурство всего неделю назад, о чем американцы пока еще не знали. Но это всего лишь «рассуждения на тему».

Не менее интересной может быть история уничтожения второго U-2. Я лично разговаривал с человеком, который служил в этом дивизионе. Он утверждает, что на Кубе чуть было не случилась история Матиаса Руста. Американец летит, а наше высокое командование рожает: стрелять или не стрелять. Так и не родило! Пуск был произведен по инициативе командира дивизиона, которому после этого приказали писать объяснительную. Дескать, пуск произошел самопроизвольно в результате короткого замыкания. Лишь когда из Москвы прилетел большой генерал с коробкой орденов, все командиры дружно завопили: «Я первый приказал!» Однако ни малейших гарантий достоверности услышанного я дать не могу.

Однако во всех этих случаях, как и при применении зенитных ракет по U-2 над Китаем в 1962 году, обстрелу подвергались малоскоростные и неманевренные безоружные самолеты, правда, летевшие на очень большой высоте. В целом условия боевой стрельбы мало отличались от полигонных, а потому американцы сильно сомневались в реальной боевой ценности С-75.

Нам нет нужды подробно описывать всю историю воздушной войны во Вьетнаме, достаточно ограничиться наиболее показательными периодами: операция «Роллинг тандер» в 1965–1968 годах и операция «Лайнбейкер II» — декабрь 1972 года, то есть периодами наиболее интенсивных бомбардировок Северного Вьетнама. Но рассказать даже об этом периоде крайне сложно, потому что достоверные сведения о действиях «вьетнамских» сил ПВО, а точнее, советских специалистов, отсутствуют, а те, что имеются, больше всего напоминают пропагандистские агитки.

Американцы начали бомбежки Северного Вьетнама в августе 1964 года, сразу после Тонкинского инцидента, но в первое время они велись достаточно вяло. Кстати, уже во время первого налета были сбиты 2 самолета из 80. Однако в марте 1965 года началась операция «Роллинг тандер» — массированные налеты на территорию Северного Вьетнама. Американцы намеревались использовать авиацию как инструмент политического давления, однако на проведение операции наложили такое количество ограничений, что она сразу потеряла всякий смысл.

К тому же выяснилось, что США просто не готовы к ведению «обычной» воздушной войны, в результате чего сложилось странное положение. Стратегические бомбардировщики В-52 бомбили тактические цели на юге, а тактические истребители F-105 наносили удары по стратегическим целям на севере.

Вдобавок командование американской армии сильно недооценило возможности ПВО Северного Вьетнама и, похоже, вообще не предусмотрело вмешательства СССР в этот конфликт. К началу 1965 года вьетнамцы имели около 1200 зенитных орудий и с помощью советских поставок стремительно наращивали их число. К 1967 году, по оценкам американской разведки, их количество достигло 9000 единиц, хотя, как говорится, у страха глаза велики.

Однако уже в конце апреля 1965 года ситуация резко изменилась — во Вьетнам прибыла группа солдат и офицеров Бакинского округа ПВО, после чего должны были начаться поставки зенитно-ракетных комплексов С-75 «Двина». Перед нашими советниками была поставлена задача как можно быстрее подготовить два зенитно-ракетных полка — 236-й и 238-й. Вот в этот момент и начинаются сказки дедушки Главпура. Нам вещают о форсированной подготовке, о работе по принципу «делай как я», хотя на самом деле все обстояло гораздо проще. На боевое дежурство заступили советские специалисты, и 24 июля недалеко от Ханоя были сбиты первые 3 «фантома», хотя американцы признают потерю всего лишь одного самолета. За первый месяц боевого применения С-75, по советским оценкам, было сбито 14 американских самолетов, при этом было израсходовано всего 18 ЗУР; американцы же утверждают, что потеряли от огня ЗРК всего лишь 3 самолета. Подобные расхождения совершенно типичны для описания любой войны, и точную цифру американских потерь установить не удается, скорее всего, это очередное преувеличение, как было со «сверхкрепостями» в Корее. Однако фактом остается то, что американцы получили чувствительный удар, заставивший их пересматривать стратегию и тактику действий, а это значит, что звание Героя Советского Союза подполковник Ильиных получил вполне заслуженно.

Американцы оказались в исключительно сложном положении. Еще раньше они были вынуждены отказаться от полетов на малой высоте — после того, как количество зенитных орудий в Северном Вьетнаме начало возрастать. Сначала 57-мм автоматы советского производства отбили у них охоту летать на бреющем, а появившиеся тяжелые зенитки загнали американскую авиацию на большую высоту. Возникшие из ниоткуда ЗРК закрыли для американских самолетов и большие высоты.

Знаете, все течет, но ничего не меняется, и наши пропагандисты с упоением рассказывают, как американские пилоты начали бунтовать, требуя удвоения платы за боевые вылеты. Впрочем, это еще не самое веселое. Один из наших советников вспоминает совершенно анекдотический случай, имевший место на одном из обсуждений итогов первых боев. Заместитель Генштаба сделал потрясающее заявление:

«Ракетчики повоевали неплохо, сбив двадцатью ракетами два американских самолета».

Эти слова вызвали недоумение на лицах советских специалистов — ведь, по их расчетам, было сбито 12 самолетов, но доклад продолжается:

«Но поистине выдающихся успехов добились отряды самообороны девушек, которые, переняв боевой опыт отрядов самообороны стариков, сбили из карабинов 10 американских самолетов, затратив на них всего лишь двадцать патронов…»

Недоумение сменяется изумлением. Кто-то из советников не выдержал:

«Зачем же мы тогда посылаем вам эшелоны ракет? Давайте пригоним вагон патронов — его на всю американскую авиацию хватит!»

Вьетнамец сделал вид, что не понял реплики, а после совещания подошел к группе советников и попытался оправдать свои слова:

«Вы не понимаете, ведь у нас идет народная война. И мы должны подобными примерами поднимать энтузиазм народа. Таковы тонкости нашей политики».

Впрочем, иногда применялись такие «системы ПВО», которые раньше не могли присниться даже в кошмарном сне. Как известно, F-105 «Тандерчиф» имел бортовую систему слежения за рельефом местности, чем американцы пользовались для полетов на сверхмалых высотах. Вьетнамцы, подметив это, начали копать рвы на излюбленных маршрутах американских пилотов, наполняя их взрывчаткой с обрезками арматуры. При подлете самолета эта «адская смесь» подрывалась, и пролетавший через неожиданно вздымавшуюся из земли стену из огня и железных осколков самолет получал значительные повреждения. В таких случаях летчик часто даже не успевал катапультироваться.

В результате американцы были вынуждены сменить приоритеты и с бомбежки стратегических объектов (или что они там понимали под этим названием) переключились на борьбу с системой ПВО. Кстати, вьетнамцы или наши специалисты, предвидя это, развернули масштабное строительство ложных позиций, прикрывая их зенитными батареями, что сказалось практически немедленно. Американцы попытались уничтожить пусковые установки, сбившие первый самолет, и бросили на них 48 F-105, что кончилось для них совсем печально — ЗРК там не оказалось, а зенитной артиллерией было уничтожено 6 F-105.

Но каждое действие встречает противодействие, и американцы начали искать средства борьбы с ЗРК, противостояние ПВО и самолета вступило в новую фазу. В 1960-х годах постановка пассивных помех, подобных английской системе «Уиндоу», уже не могла считаться эффективной, поэтому летом 1966 года американцы начали использовать самолеты РЭБ EF-105F «Уайлд Уизл» — постановщики активных помех. Однако это не мешало им на всякий случай оснащать ударные самолеты системами пассивных помех, приемниками радиолокационного излучения. Война в воздухе принимала все более научный, технологический характер.

Для уничтожения радиолокаторов ЗРК американцы в марте 1966 года начали применять ракеты «Шрайк». Тоже интересная деталь, важности которой в то время могли и не оценить. Началась борьба не столько с самим оружием, сколько с системами управления этим оружием. Много лет спустя это привело к возникновению ядерных зарядов, сориентированных на создание ЭМИ, парализующего электронные средства связи и управления.

Параллельно началась отработка систем противоракетного маневра, когда пилот старался максимально резко менять высоту и направление, что заставляло ракету проскочить мимо. Известны даже случаи, когда ракета, не выдержав больших перегрузок при резком повороте, просто ломалась пополам.

Также американцы резко интенсифицировали разведывательную деятельность, стремясь отслеживать все перемещения ЗРК. Курсы самолетов на операцию прокладывались с учетом зон поражения, как это в свое время сделал Пауэрс.

Пожалуй, воздушная война во Вьетнаме стала первой войной нового поколения, когда боевые действия шли параллельно на фронте и в научных лабораториях. Но не следует думать, что монополия на научные исследования осталась за американцами. Министерством обороны СССР совместно с промышленностью были срочно сформированы и направлены во Вьетнам специальные группы, состоящие из военных и гражданских специалистов НИИ и КБ оборонных предприятий: в октябре 1965 года — комплексная военно-научная группа по отбору и изучению трофейной американской военной техники и боеприпасов, в августе 1967 года — научно-техническая группа специалистов — разработчиков СНР, возглавляемая заместителем Главного конструктора системы С-75 А. М. Елисеевым, и группа специалистов оборонной промышленности.

Гражданские специалисты, работая вместе с военными, анализировали результаты стрельб, причины промахов, оперативно решали сложнейшие задачи по повышению помехоустойчивости и эффективности применения ЗРК, разрабатывали и внедряли технические средства противодействия противнику. Были разработаны методы увода ракеты «Шрайк» от РЛС, расширены границы зоны поражения, внедрена схема «Ложный пуск ракеты», разработаны устройства оптического визирования цели. Перечислять все направления работ нет нужды, но даже упомянутое показывает, насколько изменился характер войны. Накопленный опыт использовался для модернизации комплекса С-75.

Американцам, похоже, было мало проблем с противником, они начали создавать их сами себе. Традиционно перегрызлись ВВС и флот, каждый рвался вести свою собственную войну, не координируя действия с конкурентом. Выяснилась еще любопытная вещь — американские пилоты оказались не подготовлены к обычной войне. Они готовились к стратегическим операциям с использованием ядерного оружия и плохо знали, как следует бомбить нефтехранилища и сортировочные станции.

Совершенно неожиданным открытием стали различия в количестве сбитых самолетов по советским и вьетнамским данным. Причины оказались довольно простыми, хотя имели объективный характер — разница в нормативных документах. Для советского расчета ЗРК доказательством уничтожения самолета считался факт подрыва боевой части ракеты в районе цели, вьетнамцы же оценивали результат по обломкам на земле, к которым, ссылаясь на требования безопасности, советских специалистов подпускали крайне редко и неохотно. Проведенный анализ расхождений показал, что после того, как американские самолеты начали использовать для преодоления вьетнамской ПВО полеты на малых высотах, точность их сопровождения радиолокаторами С-75 на фоне рельефа значительно снизилась. В результате в несколько раз увеличились и ошибки сопровождения. А при высоте полета цели ниже 500 метров дистанционные радиовзрыватели ракет зачастую срабатывали от местных предметов.

В феврале 1966 года американцы сделали перерыв в налетах на Северный Вьетнам, чтобы оснастить свои самолеты средствами РЭБ и освоить новую тактику, но помогло это слабо — потери 1966 года вдвое превысили потери 1965-го.

С 1966 года американцы начинают активную борьбу с зенитными комплексами, используя ракеты «Шрайк» и бомбы. Эти налеты давали определенный результат, однако нейтрализовать систему ПВО не могли, так как каждый дивизион выводился из строя примерно раз в год, что было приемлемо.

Особенно результативным стал для американцев налет на Ханой, осуществленный 15 декабря 1967 года, когда в результате эффективного использования помех было «нейтрализовано» около 90 зенитных ракет. Ни одного самолета во время этого налета сбито не было. Нужно было принимать ответные меры, и в мае 1968 года с целью нанесения карты радиолокационного поля и создания ложных целей для маскировки и защиты радиоотражающих и радиоизлучающих объектов во Вьетнам была направлена группа военных специалистов по радиопротиводействию и радиоэлектронной борьбе (РЭБ), возглавляемая подполковником B. C. Киселевым.

Еще одним неприятным сюрпризом стала колоссальная уязвимость вертолетов, их уничтожали тысячами. Это было предсказуемо, но американцев цифры потерь ужасали. Например, в 1971 году, во время вторжения в Лаос (казалось бы, безопасная операция), было потеряно около 110 вертолетов, а еще 600 получили различные повреждения. При этом суммарные потери вертолетного парка остаются до сих пор не проясненными. Однако только армия якобы за годы войны потеряла 2166 вертолетов в бою и еще 2075 по иным причинам. Интересное соотношение, не так ли?

Промежуточный же итог боевых действий на 25 июля 1968 года выглядел так: общие потери самолетов и вертолетов составляли 5656, из них над ДРВ было сбито 920 самолетов и 10 вертолетов, остальные были сбиты над Южным Вьетнамом или потеряны в результате летных происшествий и на аэродромах. Столь большие потери в значительной мере предопределили предвыборное решение президента Джонсона о прекращении налетов американской авиации на Северный Вьетнам с осени 1968 года.

Наша официальная история приписывает только и только американцам эскалацию войны во Вьетнаме, хотя на самом деле в этом повинны обе стороны, причем Северный Вьетнам в гораздо большей степени. В 1972 году регулярная армия ДРВ вторглась на территорию Южного Вьетнама. Кто-то назвал бы это агрессией, а кто-то «борьбой за свержение прогнившего антинародного режима». На вооружении северовьетнамцев появились новые советские портативные ракетные комплексы «Стрела», после чего использование вертолетов и поршневых самолетов стало делом не просто опасным, а смертельно опасным. Кстати, именно эта ракета поставила крест на боевой карьере заслуженного ветерана штурмовика А-1 «Скайрейдер».

В ответ президент Никсон приказал возобновить налеты на Северный Вьетнам, позднее это было названо операцией «Лайнбейкер I». ПВО Северного Вьетнама в массовом порядке применяла усовершенствованные ракеты, но и американцы начали использовать управляемые бомбы, а также новые средства РЭБ, в частности систему ловушек ALE-38, новый вариант системы «Уайлд Уизл». Незаметно для самих себя они резко изменили соотношение ударных самолетов и самолетов обеспечения. Теперь на один вылет бомбардировщика приходилось 3,5 вылета самолетов обеспечения. Но, несмотря на все меры, американцы продолжали нести потери, пусть терпимые, но болезненные. Однако бомбардировки оказали свое действие, и противники продолжили в Париже переговоры о мире.

Однако переговоры шли тяжело, и президент Никсон решил подтолкнуть вьетнамцев, предъявив им ультиматум. Когда угрозы не сработали, снова заговорили пушки, ну, точнее, самолеты. История операции «Лайнбейкер II» в советской историографии также переврана от начала и до конца. Утверждается, будто в декабре 1972 года американцы предприняли последнюю попытку сломить систему ПВО Северного Вьетнама и добиться перелома в ходе войны. На самом деле причина была совершенно иной. В декабре вьетнамская делегация покинула мирные переговоры, которые велись в Париже, и американцы решили таким способом вернуть их. Главными объектами бомбардировок были намечены столица ДРВ Ханой, порт Хайфон и дороги, ведущие на Юг, так называемая «тропа Хо Ши Мина». При этом после долгих колебаний и сомнений американцы решили использовать стратегические бомбардировщики В-52 «Статофортресс».

К этому времени Ханой прикрывало до 24 зенитных дивизионов, размещенных на трех рубежах вокруг города. На больших дальностях — до 100 км — от столицы организовывались засады на ожидаемых путях подлета американцев.

В первую ночь операции в налете участвовали 129 бомбардировщиков, американцам удалось решить сложную задачу объединения в одну группу самолетов, вылетевших с острова Гуам и из Таиланда, хотя эти базы разделяли несколько тысяч километров. И в первую же ночь С-75 сумели записать на свой счет 3 бомбардировщика — американцев не спасла изощренная электроника, которой были нафаршированы эти летающие гиганты.

Вероятно, забыв уроки операции «Роллинг тандер», американцы действовали по шаблону, не меняя маршруты следования бомбардировщиков, за что и поплатились 20 декабря, когда были сбиты сразу 7 В-52, еще один самолет получил такие тяжелые повреждения, что разбился при посадке. После этого удара засомневалось даже командование американских ВВС, но политическое руководство страны в лице президента Никсона и госсекретаря Киссинджера потребовало продолжить налеты и усилить их, но при этом они категорически требовали избегать ударов по жилым кварталам и бомбить только военные объекты, железные дороги и склады. Теперь во время вылетов В-52 получили сопровождение самолетов тактической авиации, которые взяли на себя борьбу с ЗРК, что, впрочем, не спасло от новых потерь.

Кстати, при планировании налетов американцы совершили грубейшую и глупейшую ошибку, совершенно для них нехарактерную, но эта ошибка во многом облегчила действия ПВО. Бомбардировщикам было предписано над Ханоем разворачиваться на запад и уходить кратчайшим курсом к границе с Лаосом. Но американские штабисты не учли западное сильнейшее воздушное течение в этом районе, встречаясь с которым самолеты резко теряли скорость. В результате вместо того, чтобы как можно быстрее улететь, В-52 словно зависали на месте.

26 декабря был совершен самый крупный налет, в нем участвовали 120 бомбардировщиков, к которым присоединились 113 истребителей, штурмовиков, самолетов РЭБ. И на этот раз произошло то же самое, что мы видели на линии Каммхубера 20 лет назад, — оборона была просто раздавлена числом нападающих.

Две недели боев завершились 30 декабря 1972 года. Наши историки с гордостью сообщают, что американцы понесли тяжелые потери и вернулись за стол переговоров. Американские историки утверждают, что вьетнамцы понесли тяжелые потери и вернулись за стол переговоров.

Всего в ходе операции «Лайнбейкер II» бомбардировщики В-52 совершили 741 вылет, сбросив 13 620 тонн бомб, еще 1274 вылета совершили самолеты обеспечения и поддержки. Каковы были результаты? Советские и вьетнамские историки заявляют об уничтожении более 80 самолетов, в том числе 34 В-52. Американцы признают потерю только 15 В-52, что мне кажется более достоверным, потому что это уж слишком большой самолет, чтобы его прятать. Кроме стратегических бомбардировщиков, погибли еще 12 различных самолетов. Интересно, что 3 «стратофортресса» были сбиты истребителями МиГ-21, остальные — зенитными ракетами. Американцы утверждают, что сбили 8 вьетнамских истребителей, но вот эту цифру в данный момент проверить уже совершенно невозможно.

Кстати, косвенным доказательством того, что хотя бы в этот период американцы старались воевать «по правилам», служит то, что при налетах погибло чуть более 1600 человек, что в пересчете на вес сброшенных бомб не слишком много.

В целом же результаты операции «Лайнбейкер II» и всей воздушной войны во Вьетнаме оценить крайне сложно. Дело даже не в предельно различных цифрах потерь, которые указывают разные источники. Самое смешное, что серьезные расхождения существуют даже между советскими и вьетнамскими данными. Даже наши собственные историки оказываются не в состоянии договориться между собой. Называя цифру 4118 уничтоженных американских самолетов, в том числе 54 В-52, одни пишут, что эти самолеты были уничтожены над Вьетнамом, зато другие утверждают, что только над Северным Вьетнамом, что, как понимаете, совсем иное дело. При этом якобы 1293 самолета были сбиты советскими ракетами. Сами американцы признают в качестве боевых потерь 1737 самолетов. При этом самым страшным врагом по-прежнему являлось зенитное орудие, на счет зениток американцы относят 1443 уничтоженных самолета и только 110 приписывают действиям ЗРК. Вот здесь можно усомниться. Если действия С-75 были так неэффективны, в 13 раз менее эффективны, чем зениток, почему же американцы придавали столь серьезное значение именно борьбе с ракетами?

Они охотно признают, что в это время во Вьетнаме им пришлось столкнуться с самой эффективной в истории системой ПВО — результаты действия ЗРК на завершающем этапе войны противоборствующие стороны оценили также по-разному. По данным наших специалистов, в течение 1972 года в результате 1155 боевых стрельб пуском 2059 ЗУР был сбит 421 американский самолет. В свою очередь, янки каким-то образом зафиксировали 4224 пуска ракет, но признали гибель только 49 своих самолетов. Всего же с апреля 1965 года по декабрь 1974 года Советский Союз поставил во Вьетнам 95 зенитно-ракетных комплексов СА-75М, 7658 ракет к ним, свыше 500 самолетов, 120 вертолетов, около 7000 зенитных орудий и 2000 танков. Вполне достаточно для вооружения приличной армии.

Но сейчас посмотрим на эти цифры с другой стороны, приняв как данность 4118 самолетов, сбитых именно над Северным Вьетнамом. Известно, что самолеты ВВС, флота, корпуса морской пехоты и стратегической авиации за этот период совершили в общей сложности 351 949 вылетов, то есть потери составляют 1,17 процента, что гораздо меньше потерь 8-й Воздушной Армии при налетах на Германию. Если поверить в американскую цифру 1737 самолетов, то потери становятся вообще ничтожными — 0,5 процента!

Такие небольшие потери следует объяснить целым рядом факторов. Прежде всего система ПВО Северного Вьетнама не была полноценной по причине малочисленности истребителей. Сами американцы признают, что вели воздушные бои, как правило, имея шестикратное превосходство. Но даже в этом случае только F-4 «Фантом» был способен эффективно бороться с МиГ-21, тогда как остальные самолеты становились добычей вьетнамских истребителей. Потери от действий зенитно-ракетных комплексов не столь велики, как хотелось бы, но эти потери повлекли за собой кардинальное изменение тактики действий авиации. В ходе боев не использовались новейшие, более эффективные системы советского вооружения.

В общем, можно сказать, что воздушная война над Северным Вьетнамом закончилась неудовлетворительно для обеих сторон. Американцы произвели колоссальное количество вылетов, сбросили больше бомб, чем во Второй Мировой войне, но своих целей не добились, при этом вьетнамская (читай — советская) ПВО нанесла им потери, однако слишком маленькие, чтобы заставить США прекратить налеты. В то же время было доказано, что советские истребители, и особенно ракеты, способны сбивать любой самолет американского производства, из чего можно сделать вывод: при наличии плотной, сбалансированной ПВО подобные налеты были бы, вне всякого сомнения, отбиты.

А вскоре эффективность советских ракетных комплексов была доказана событиями в другой горячей точке планеты — на Синайском полуострове. До сих пор арабо-израильские войны велись довольно однообразно, начинаясь внезапным ударом израильской авиации, которая жгла арабские самолеты прямо на земле. В последующих боях арабы кое-как отбивались, но при этом несли большие потери. Например, в Шестидневной войне арабские страны потеряли около 450 самолетов (из них более 300 на земле), тогда как Израиль — около 50 машин. Однако наиболее неприятным событием той войны стал захват израильтянами на Синайском полуострове некоторых компонентов С-75, в том числе и ракет. Позднее ситуация резко изменилась. Советский Союз начал массовые поставки ракетных комплексов, но в ходе вялотекущих военных действий с 1967 по 1973 год их результативность была не слишком велика, так как израильтяне не проявляли особой активности в воздухе. Хотя при этом 17 сентября 1971 года был установлен рекорд дальности действия комплекса С-75, когда израильский самолет радиоразведки был сбит с расстояния около 30 км.

Взрыв прогремел 6 октября 1973 года, когда началась война Йом-Киппур. К этому моменту Сирия располагала примерно 47 зенитными батареями, в основном «Куб», но имелись также С-75; египтяне имели около 150 батарей. На поле боя появились также самоходные установки ЭСУ-23–4 и комплексы «Стрела». Короче, арабы сделали все возможное, чтобы нивелировать качественное превосходство израильской авиации, и им это удалось. При этом их ПВО приобрела новое качество, которого была лишена вьетнамская, — она стала мобильной. Это произошло благодаря появлению самоходных установок «Куб», ЗСУ и «Стрелы».

Израильтяне были застигнуты врасплох во всех смыслах. Сначала египетская армия форсировала Суэцкий канал, она без особых проблем закрепилась на его восточном берегу. А когда израильтяне попытались контратаковать, они столкнулись с массой неприятных неожиданностей в виде советского ракетного оружия. Противотанковые ракеты исправно жгли израильские танки, а ЗУРы столь же исправно спускали на землю израильские самолеты. Причем снова, как и во Вьетнаме, сработала связка — зенитное орудие плюс ракета. Ракеты вынуждали самолеты действовать на небольшой высоте, где они попадали под огонь зениток. А ЭСУ-23–4 с ее колоссальной скорострельностью и РЛС управления огнем не составляло особого труда уничтожить любой самолет. Наверное, это был второй и последний раз, когда Советский Союз ликвидировал превосходство авиации НАТО и создал возможность успешной войны с этим блоком при условии отказа от ядерного оружия. Мобильная и надежная ПВО — это было новое слово в военном искусстве.

Количество самолетов, уничтоженных ракетным оружием, точно установить не удается. Но ряд источников указывает, что в первые три дня боев над Суэцким каналом было сбито до 50 израильских самолетов, то есть столько же, сколько за всю войну 1967 года. Напуганные израильтяне даже не рисковали приближаться к каналу больше чем на 20 км, и лишь отчаянное положение армии, которая стояла на грани катастрофы, вынудило израильскую авиацию снова вступить в бой. Результат не замедлил сказаться, потери в первую неделю достигли 100 самолетов, что составляло около 20 процентов общей численности израильских ВВС.

В своих потерях израильтяне могут обвинять лишь самих себя. Они совершенно не учли плачевный опыт американцев во время операции «Лайнбейкер». Более того, чтобы увеличить бомбовую нагрузку самолетов, израильские пилоты снимали со своих машин средства РЭБ, вроде постановщиков помех, плюс сказалось и то, что американцы не слишком охотно продавали последние разработки даже своим лучшим союзникам. Как мрачно замечают израильские историки: «Израильские ВВС могли летать где угодно, кроме мест, где они требовались больше всего. Появившиеся три года назад советские ракеты изменили характер современной войны».

Попытки израильтян бороться с арабскими ЗУР особого успеха им не принесли. В ход пошло все: резкое маневрирование, ИК приманки, дипольные отражатели. Израильтяне даже пытались просто бомбить позиции зенитных батарей, но все это приводило лишь к новым потерям. Вынужденно отказавшись от попыток вести воздушную войну, израильтяне обратились к танковой войне. 16 октября израильская армия форсировала Суэцкий канал, и танки приступили к систематическому уничтожению зенитных батарей. Египтяне ничего не могли им противопоставить, так как их основные силы находились на восточном берегу канала, и неожиданное нападение могли отражать лишь тыловые части. Результат тоже оказался предсказуемым, к 22 октября, когда было подписано соглашение о прекращении огня, было уничтожено 40 батарей из примерно 60, развернутых в зоне канала.

К сожалению для арабов, сказалась недостаточная квалификация личного состава, и, по разным подсчетам, арабы уничтожили от 45 до 60 собственных самолетов, так как палили по всему, что только появлялось в воздухе.

Снова подтвердилась исключительная уязвимость вертолетов для современных средств ПВО, особенно эффективным средством борьбы оказался носимый комплекс «Стрела».

В общем, Израиль снова сумел выиграть войну в воздухе, хотя теперь соотношение потерь было более благоприятным для арабов. Если раньше они теряли 10 самолетов на один израильский, то теперь всего лишь 3. Как это следует расценивать — решайте сами. Но западные военные сделали совершенно правильный вывод: если советская танковая армия будет оснащена мобильными средствами ПВО в такой же степени, она превратится в нечто страшное. Последующие столкновения на Ближнем Востоке показали, что советские конструкторы учли опыт применения разнообразных средств противодействия ЗУР, в результате чего американцы понесли новые потери, когда пытались «наказать» Сирию за обстрелы разведывательных самолетов.

Индо-пакистанские войны не дали никакого опыта использования систем ПВО, поэтому следующее испытание происходило в 1982 году, во время Фолклендской войны. В бою были опробованы как старые ракеты («Си Дарт», «Си Кэт»), так и совершенно новые, вроде «Рапиры» и «Блоупайпаские», летчики и зенитчики были подготовлены гораздо лучше, а вооружение — гораздо более современным. В результате войну в воздухе Аргентина проиграла в одни ворота. Если вычесть вертолеты, погибшие на борту потопленных британских кораблей, то соотношение потерь будет тем же, что у Израиля и арабских государств в первых конфликтах, то есть десять к одному. Считается, что ракетами были сбиты 45 аргентинских самолетов плюс еще несколько артиллерией, аргентинскими ракетами было уничтожено всего 5 британских самолетов. Самым эффективным средством ПВО оказался комплекс «Рапира». Но в то же время мы можем смело утверждать, что британская ПВО оказалась недостаточно плотной, англичанам просто не хватило сил, особенно для защиты своих кораблей.

Настоящей дуэлью авиации против системы ПВО стала война в Персидском заливе в 1990 году. До сих пор, как вы могли обратить внимание, речь шла о борьбе самолетов с наземными средствами, не объединенными в единую систему, как это было в Англии или Германии в годы Второй Мировой войны. И вот во время операции «Буря в пустыне» ВВС союзной коалиции сражались именно против единой государственной системы ПВО Ирака.

После агрессии в Кувейте Ирак оказался перед лицом коалиции союзных держав, в которую вошли ведущие военные державы мира во главе с Соединенными Штатами. Но Саддам Хусейн имел некоторые основания рассчитывать на успех, так как его вооруженные силы только что выдержали затяжную и тяжелую войну с Ираном и показали себя вполне достойно. Тем более что авиация Ирака насчитывала 915 самолетов и была шестой по численности в мире. Правда, лишь 180 самолетов могли считаться современными («миражи», МиГ-25, МиГ-29 и Су-24), остальные имели ограниченную боевую ценность. Но зато наземные средства ПВО Ирака представляли внушительную силу — от 500 до 600 пусковых установок ракетных систем различных образцов — С-74, «Куб», «Оса», даже французские «Роланды». Их дополняло большое число зенитных орудий — 650 самоходных установок и около 6000 буксируемых орудий различных калибров. Наиболее мощную защиту имела столица страны Багдад, ее прикрывали 58 ПУ ЗУР и до 1300 орудий, что было больше, чем вокруг любой из столиц Восточной Европы в разгар «холодной войны». При этом управление авиацией и наземными силами ПВО было централизовано, ключевым элементом системы управления была компьютерная система KARI, разработанная французами. Она могла вести одновременно большое количество целей, а система РЛС захватывала не только всю территорию Ирака, но также и Кувейт. Особое беспокойство союзников вызывали низкочастотные РЛС китайского производства, работу которых трудно было забить и которые теоретически могли обнаруживать даже самолеты стэлс.

Однако союзники имели превосходство в количестве и качестве авиации (они имели более 2400 самолетов) и вооружения. Эта война стала боевым дебютом высокоточного оружия, сконструированного по принципу «один выстрел — одно попадание». Еще одним большим преимуществом союзников стало использование систем спутниковой разведки.

Атаки начались 15 января 1991 года ударом по РЛС раннего обнаружения, в котором были задействованы самолеты стэлс и крылатые ракеты. Иракская ПВО была застигнута врасплох и парализована. Это был удар, от которого она не оправилась до самого окончания военных действий. Здесь союзникам повезло, они ожидали больших потерь. Генерал Норман Шварцкопф предполагал, что в первом налете будет уничтожено до 75 самолетов. Как писали позднее: «Это была война, которую нельзя проиграть, единственным вопросом оставалась цена победы». Штаб союзных войск опасался, что только в ходе воздушного наступления будет потеряно до 150 самолетов.

На самом деле все обошлось гораздо более благополучно, потому что иракские солдаты не выказали ни особого умения, ни упорства, и кампания оказалась довольно скоротечной. Однако приведенные оценки и меры, которые приняли союзники для нейтрализации иракской ПВО, показывают, что отнеслись они к этой угрозе более чем серьезно. Например, американский флот использовал большое количество беспилотных аппаратов TALD (изготовленных по израильской лицензии), оснащенных набором излучателей, так что эти беспилотники на экранах радаров выглядели как самолеты. Американские ВВС для этой же цели использовали летающие мишени BQM-74, но, кроме того, было задействовано около 100 самолетов РЭБ и 60 самолетов F-4G «Уайлд Уизл», аппаратура которых позволяла обнаруживать и опознавать РЛС, чтобы потом уничтожать их. То есть радиоэлектронная война приняла невиданный ранее размах, но на этот раз ее вела только одна сторона. В этом и заключалась принципиальная разница между войной во Вьетнаме и данной операцией, хотя то же самое, хотя и не столь отчетливо, проявилось во время Фолклендской войны. Страны второго и третьего миров, какое бы сверхсовременное оружие они ни закупали, никогда не смогут полностью реализовать его потенциал., советский расчет батареи «Кубов» всегда будет впятеро лучше арабского. И, самое главное, современная техника ценна не только и даже не столько сама по себе, она дает возможность сделать еще один шаг вперед, от хорошего к лучшему, что и было продемонстрировано во Вьетнаме. Только ни Вьетнам, ни Аргентина, ни Ирак этот шаг сделать не сумеют никогда. Помните фразу из анекдота: «И поливайте следующие пятьсот лет…»? Вот разве что лет через пятьсот, а до тех пор они останутся пешками на шахматной доске, а игроками — все тот же самый десяток великих держав.

В общем, меры противодействия союзников сказались достаточно быстро, и уже через неделю после начала военных действий активность иракских РЛС сократилась в 10 раз, теперь уже почти все иракские ракеты запускались на глазок, без помощи систем наведения. Соответственно, их эффективность заметно упала.

Но дела союзников тоже обстояли не совсем радужно. Их пилоты действовали согласно боевым наставлениям, требовавшим проводить атаки с малой высоты, соответственно летчиков и готовили. Но в первые три дня военных действий некоторое количество самолетов было сбито или повреждено зенитной артиллерией или носимыми ЗУР, в результате летчикам пришлось самостоятельно переходить на действия со средних высот, порядка 4 км. В результате резко упала точность бомбометания обычными бомбами, использованию управляемых бомб начали мешать погодные условия, а 30-мм пушки штурмовиков А-10 стали практически бесполезны. Совершенно неожиданно для себя союзники обнаружили, что вся система боевой подготовки авиации НАТО принципиально порочна и нужно спешно искать что-то новое.

Однако сила солому ломит, и иракская ПВО в конце концов была подавлена, после чего авиация коалиции смогла совершенно спокойно громить иракские сухопутные силы. Потери авиации оказались заметно меньше, чем в предыдущих конфликтах, на этот раз авиация взяла верх над ПВО.

Последующие сражения были уже не столь показательны просто потому, что силы противников различались чересчур сильно. Например, воздушное патрулирование над Ираком под предлогом защиты курдских сепаратистов не было связано решительно ни с каким риском для американских самолетов. Немногим отличались и операции в небе Югославии в 1990-х годах. Формально сербы обладали большим количеством средств ПВО — около 250 ЗУР различных систем и 400 ЗСУ, но братушки, которые уже принесли России массу различных бед и неприятностей, предпочли этим оружием не пользоваться и, как всегда, спрятались за чужую спину. Говорить о сбитых на протяжении года британском «харриере» и американском F-16 как-то неприлично. Единственной неожиданностью стала гибель самолета стэлс F-117, который по непонятным причинам американцы считали неуязвимым. Российская пресса по этому поводу заходилась истерическим восторгом, но гибель одного самолета на 10 000 вылетов может свидетельствовать о чем угодно, только не об эффективности средств ПВО.

Американская агрессия в Ираке в 2003 году уже не могла рассматриваться как серьезное противостояние авиации и ПВО, так как иракская армия понесла серьезные потери и отнюдь не горела желанием сражаться. То, что были сбиты 8 самолетов и 6 вертолетов так называемой коалиции, можно скорее отнести к досадным недоразумениям, чем к свидетельствам серьезной борьбы. В то же самое время собственные зенитные комплексы «Пэтриот» вполне успешно уничтожили британский «Торнадо» и американский «Хорнет», разом увеличив потери «коалиции» на 25 процентов. К добру ли, к худу ли, но после боев 1973 года над Суэцким каналом больше ни одной серьезной проверки современные средства ПВО не проходили. Поэтому окончательное решение вопроса, что же все-таки сильнее — меч или щит, оказалось отложено на неопределенное время.

Оглавление книги


Генерация: 0.425. Запросов К БД/Cache: 0 / 0