Глав: 5 | Статей: 18
Оглавление
Автор рассказывает о самом могучем виде Советских Вооруженных Сил — Ракетных войсках стратегического назначения. В книге показаны новые черты и возможности, обретенные всеми видами Вооруженных Сил после оснащения их ракетно-ядерным оружием. Подробно рассказывается об оперативно-тактическом ракетном оружии, зенитных ракетах, самолетах и кораблях-ракетоносцах. Приведены яркие примеры отличного владения новым оружием воинов-сухопутчиков, воинов ПВО, моряков, авиаторов, поражающих цели без промаха в любых самых сложных условиях. В книге говорится о любви и уважении советских людей к ракетчикам, о высокой чести служить в советских Ракетных войсках. В тех разделах книги, где говорится о развитии ракетной техники за рубежом, автор использовал данные, опубликованные в иностранных изданиях.

Биография советских ракет

Биография советских ракет

Дальние предки. Человек, рассказывая свою биографию, нередко начинает ее с упоминания о своих предках. Если бы ракета могла рассказывать о своей биографии, она бы, безусловно, также упомянула о своих боевых предшественницах, которые играли существенную роль в военном деле в прошлом России.

Появление первых ракет относится к древним временам и связано с изобретением пороха. Советский ученый Н. Г. Чернышев высказывает, на наш взгляд, совершенно правильную мысль, что изобретение пороховых ракет и их применение в каждой стране следует непосредственно за появлением пороха, что «идея ракеты, неизбежно и независимо рождалась повсеместно там, куда проникало искусство изготовления пороха, опережая возникновение идеи огнестрельного оружия»[1]. Имеется много литературных источников, свидетельствующих о том, что в XIV в. в Европе применение пороха и ракет уже было достаточно широко известно. К этому же времени относятся достоверные данные о боевом применении ракет, или, как их в то время называли, «огненных стрел». Ранний период развития ракет на Руси исследован мало.

Более подробные сведения о дальних предках современных ракет появляются в печати в начале XVII в. Интересно, что в 1607–1621 гг. пушечный мастер Онисим Михайлов составил даже специальный устав. В нем он обобщил то, что было опубликовано за рубежом, подробно описал ракеты — «ядра, которые бегают и горят» — и методы их изготовления. Этот документ дает основание предположить, что уже 300 с лишним лет назад русские мастера «отменно знали» все «секреты» производства ракет и что они действительно применялись как боевое средство. В XVIII в. печатных работ о ракетах выходило все больше. В 1762 г. майор артиллерии Михайло Данилов написал два труда, в которых обстоятельно изложил технику производства ракет, способы их применения. Он же рассказал о сержанте бомбардирной роты Преображенского полка Василии Корчмине, который за выдающиеся заслуги был произведен Петром I в генерал-майоры.

Производство ракет в XVII в. росло. В Москве было создано специальное ракетное заведение. Позднее подобные заведения возникли и в других городах России, только в одной Петербургской лаборатории изготовлялось более 100 различных образцов этого оружия. Производство ракет увеличивалось. Это помогло оснастить ими войска. Документы свидетельствуют о том, что к концу XVIII в. в русской армии имелись сигнальные ракеты.

В начале XIX в. на вооружении русских войск появились и фугасные ракеты. Их создавал и настойчиво внедрял замечательный конструктор, Герой Отечественной войны 1812 г. А. Д. Засядко. Он хорошо понял, что возросшие численность и маневренность армий требовали таких орудий боя, которые бы по легкости перевозки приближались к ручному оружию, а по действенности огня — к артиллерии. Созданные Засядко ракеты удовлетворяли этим требованиям.

По своему устройству его ракеты представляли собой железные цилиндры, заполненные порохом. У этих цилиндров, или гильз, как их называли, имелся деревянный хвост для обеспечения устойчивости ракеты в полете. К передней части гильзы крепились граната или сосуд с зажигательной смесью. Для придания ракете начального направления А. Д. Засядко разработал и пусковые станки. Один из образцов этих станков содержал направляющую трубу на деревянной треноге. Следует отметить как достижение то, что станки, созданные талантливым конструктором, позволяли запускать одновременно до шести ракет.

Много мытарств пришлось претерпеть замечательному русскому артиллеристу, прежде чем он увидел торжество своих идей. Прошло немало времени, пока бюрократы царского двора решили вопрос об испытаниях новых русских боевых ракет. Опытные боевые стрельбы состоялись в Могилеве, где тогда базировалась вторая армия, предводительствуемая фельдмаршалом Барклаем де Толли. Специалисты и сам командующий похвально отозвались о новом оружии. Это и положило начало внедрению ракет конструкции А. Д. Засядко в войска. Вначале они изготовлялись в Петербургском пиротехническом заведении, а уже с 1826 г. их производством занялось специальное ракетное заведение, построенное близ Петербурга, на Волковом Поле. Что касается боевого применения, то ракеты использовались на Кавказе в 1825 г. против конницы. В 1828–1829 гг., во время русско-турецкой войны, ракетами обстреливали крепости Варну, Шумлу, Силистрию, Браилов.

Участники войны оставили описание одного из эпизодов боевых действий русских ракетчиков. При штурме Силистрии возникла потребность возвести мост, но корабли турок препятствовали этому. Тогда ракетчики на баржах подошли к турецким кораблям и дали по ним залп. Флагманский корабль врага загорелся и взорвался. Остальные корабли поспешно ушли. Саперы русской армии могли спокойно приступать к возведению моста.

Один из участников русско-турецкой войны писал об успешных пусках ракет: «Удайся такие чудеса хоть, например, французам, и они, наверное, прокричали о них посредством своих гравюр и мемуаров по всем пяти частям света. А у нас… все молчали, как будто русским написано на роду — везде и всегда быть героями…».

В последующие годы отечественные ученые и конструкторы много работали над совершенствованием ракет. Генерал А. А. Шильдер в 1834 г. построил и испытал первую в мире подводную лодку, вооруженную ракетами. Ракеты могли запускаться даже из-под воды.

Выдающийся вклад в развитие ракетного дела внес крупный русский ученый XIX в. К. И. Константинов. Он был разносторонним специалистом, занимался вопросами электротехники, пиротехники, порохового дела, воздухоплавания. Но главная заслуга К. И. Константинова заключается в смелом и прогрессивном для своего времени решении ряда проблем в области ракетной техники.

В 1846 г. К. И. Константинов построил электробаллистический маятник, который он широко применял для экспериментов. С помощью этого маятника ученый установил закон изменения движущей силы ракеты по времени. В ходе экспериментов К. И. Константинову удалось также определить влияние формы и конструкции ракеты на ее баллистические свойства. Таким образом, ученый разрабатывал научные основы расчета и проектирования ракет.

К. И. Константинов удачно выступал и в роли конструктора ракетного оружия. Ему принадлежит авторство в разработке многих образцов боевых ракет и пусковых установок к ним. Большое место в его трудах заняли проблемы усовершенствования процесса производства ракет. Он разработал основные машины для этой отрасли производства, предложил технологию изготовления ракет с применением автоматического контроля и управления отдельными операциями.

В Англии в первой половине XIX в. много шума было по поводу усовершенствований английского офицера Конгрева в области ракетного дела. Реклама была так широка, что ракетами Конгрева заинтересовались и правящие круги России. К. И. Константинов был командирован в Англию, чтобы договориться о приобретении Россией завода Конгрева и его секретов. Однако К. И. Константинов разочаровал неумеренных поклонников всего зарубежного, которых так много было среди царских чиновников. Он сообщил из Европы, что завод Конгрева «дряхлейшее предприятие, а „секреты“ Конгрева для русских артиллеристов не представляют никакого секрета».

Так еще раз было убедительно доказано, что русские ученые и конструкторы уверенно идут впереди в разработке не только конкретных образцов ракет, но и проблем их массового производства.

Однако дни ракет в военном деле уже были сочтены. Дело в том, что ракеты имели и серьезные недостатки. Газы из сопла двигателя выбрасывались неравномерно. В результате направление силы тяги двигателя было неточным и ракета отклонялась от нужного направления. Например, один артиллерист, наблюдавший за пуском английских ракет, писал, что они «летали по всем направлениям, кроме надлежащего, некоторые возвращались даже на нас, к счастью, не делая нам никакого вреда…» О русских ракетах отзывы были лучше, но и они в принципе страдали таким недостатком.

В 70-х годах XIX столетия орудия нарезной артиллерии начали намного превосходить гладкоствольные по дальности и меткости стрельбы. Нарезная артиллерия стала успешно выполнять многие огневые задачи. Интерес к боевым ракетам снизился, постепенно прекратилось их производство. Уровень науки, техники и промышленности того времени не позволял добиться существенного улучшения характеристик ракет и их двигателей.

Так обстоит дело с дальними предшественниками наших современных ракет. А где же ее близкие «родичи», как они появлялись и развивались?

Второе рождение. Прежде всего следует отметить, что второе рождение ракет связано с идеей межпланетных полетов. В 1881 г. известный революционер Н. И. Кибальчич, находясь в тюрьме, буквально накануне казни разработал проект летательного аппарата с реактивным двигателем. По мысли прозорливого конструктора, сила тяги двигателя позволит летательному аппарату преодолеть силу тяжести и выйти за пределы атмосферы в космос.

Н. И. Кибальчич твердо верил в эту идею. Он отмечал в своих записях: «Находясь в заключении, за несколько дней до своей смерти я пишу этот проект. Я верю в осуществление моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении. Если же моя идея после тщательного обсуждения учеными-специалистами будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству».

Но проект не попал в руки ученых, он был похоронен в жандармских архивах. И лишь в 1918 г. общественность нашей страны узнала о проекте Кибальчича, он впервые был опубликован в журнале «Былое». С тех пор этот проект стал неотъемлемой и славной вехой истории научной мысли в области ракетостроения и межпланетных сообщений.

Условия и законы полета ракет были исследованы И. В. Мещерским. Он изложил основные уравнения ракетодинамики в статьях «Динамика точки переменной массы» (1897 г.), «Уравнения движения точки переменной массы в общем случае» (1904 г.) и «Задача из динамики переменных масс» (1918 г.).

Ряд вопросов, существенных для развития ракетной техники, нашел разрешение в ранних трудах отца русской авиации Н. Е. Жуковского. В 1882 и 1885 гг. он опубликовал работу «О реакции вытекающей и втекающей жидкости» и в 1908 г. — «К теории судов, приводимых в движение силою реакции вытекающей воды».

Научную основу под идеи межпланетных полетов подвел знаменитый русский ученый К. Э. Циолковский. До него изучались и разрабатывались лишь ракеты на твердом топливе. Константин Эдуардович предложил строить ракеты, снабженные жидкостными двигателями и рассчитанные на очень дальние полеты. Но ученый не только решил теоретические вопросы, связанные с двигателями для космических ракет, он разработал теорию полета ракет, дал анализ их возможностей. К. Э. Циолковский первым в мире показал, какие законы управляют полетом ракеты как тела переменной массы. Он указал пути расчета ее полета, дальности, определил условия выхода за пределы поля тяготения Земли. Причем делал все это ученый в тот период, когда происходил закат ракет даже как боевого средства.



Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935).

Еще в 1883 г. Циолковский пришел к смелому заключению о великом будущем ракет как средства летания. Мысли об этом он высказал, будучи учителем арифметики, геометрии и физики в Боровском уездном училище, Калужской губернии. В последующие годы Циолковский много трудился над созданием строго математической теории реактивного движения.

Поистине надо было обладать гениальностью и огромной работоспособностью, чтобы вдали от научных центров России, опираясь только на собственные знания и интуицию, подготовить труд о ракетной технике, на котором воспитывалось в нашей стране поколение энтузиастов межпланетных полетов, внесших неоценимый вклад в дело развития советского ракетостроения и космоплавания. Речь идет об известной статье Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами», опубликованной в 1903 г. В этом печатном труде и его продолжениях Константин Эдуардович первым в мире изложил теорию полета ракеты с учетом изменения ее массы в процессе движения, а также выдвинул и обосновал идею применения реактивных аппаратов для межпланетных сообщений. В этой и последующих работах он разработал основы теории жидкостных реактивных двигателей, а также выдвинул предложения по конструкции их элементов.

Циолковский исходил из предположения, именуемого ныне гипотезой Циолковского, о том, что относительная скорость отброса частиц постоянна. На основе этого ученый вывел математическую зависимость, известную под названием формулы Циолковского. Эта формула определяет скорость ракеты, и в том числе максимальную, которая достигается в конце активного участка траектории.

Известна также теорема Циолковского, которая гласит: если масса ракеты и масса взрывчатых веществ, имеющихся в реактивном приборе, возрастают в геометрической прогрессии, то скорость ракеты увеличивается в прогрессии арифметической. Значение этой теоремы определяется тем, что она указывает наиболее выгодный путь увеличения максимальной скорости ракеты, который заключается не в увеличении относительного запаса топлива, а в повышении относительных скоростей отбрасываемых от сопла частиц. Таким образом, разработанные Циолковским теоретические положения становились мощным оружием в практике ракетостроения.

Советские люди с гордостью вспоминают имя Циолковского, когда узнают о замечательных полетах наших многоступенчатых ракет. Скромный учитель математики из Калуги первым в мире предложил для достижения космических скоростей полета применять составные ракеты.

Константин Эдуардович рассмотрел два типа составных ракет — последовательный и параллельный. В первом случае ракеты сгорали и отбрасывались поочередно. К цели долетает головная ракета, причем со скоростью, определяемой «усилиями» всех уже отброшенных ступеней. Другой тип составной ракеты имеет параллельное соединение ракет. В этом случае, по мысли ученого, все они действуют одновременно до момента выгорания половины топлива. Затем топливо крайних ракет переливается в баки остальных, а опустевшие отбрасываются. И здесь в конце концов остается одна головная ракета, также достигающая весьма высокой скорости. Мысли Циолковского о составных ракетах до сих пор не утратили своей актуальности. Создание наиболее эффективной составной ракеты и по сей день играет важную роль в ракетостроении.

Очень существенным вкладом Циолковского было решение задачи о движении ракеты в однородном поле тяготения и о количестве топлива, необходимом для преодоления силы притяжения Земли, Циолковский учел влияние атмосферы и определил запас топлива, потребный для выхода в безвоздушное пространство.

Что касается теории межпланетных полетов, то и здесь бесспорен приоритет Циолковского. Он доказал возможность таких полетов, впервые рассмотрел вопрос об искусственных спутниках Земли, о внеземных космических станциях — базах межпланетных сообщений. Очень много сделал Циолковский для выяснения условий пребывания человека внутри космического корабля, спутника, межпланетной станции.

Конструктивные предложения Циолковского оказались весьма перспективными. В современные представления о конструкции ракеты вошли мысли Циолковского о применении рулей из тугоплавких материалов, помещаемых в струю отходящих газов (газовых рулей), для управления полетом в безвоздушном пространстве и о гироскопической стабилизации ракеты. В современных образцах ракетных двигателей используется его предложение об охлаждении стенок камеры сгорания компонентами топлива. Циолковский высказал также мысль о необходимости принудительной подачи топлива в камеру сгорания ЖРД.

Ученый подробно исследовал возможные горючие и окислители для жидкостных реактивных двигателей, из которых выбрал как наиболее целесообразные: жидкий водород и жидкий кислород, спирт и жидкий кислород, углеводороды и жидкий кислород (в каждой паре веществ первым указано горючее, вторым — окислитель).

В самом раннем своем проекте ракеты с жидкостным реактивным двигателем Циолковский предусмотрел в качестве горючего жидкий водород и в качестве окислителя жидкий кислород. Уже в этом проекте нашли отражение и идеи устройства газовых рулей, и охлаждение камеры сгорания жидким топливом, и применение автоматов для стабилизации ракеты в полете.

В дальнейшем Циолковский непрерывно совершенствовал конструкцию предложенной им ракеты, исследовал возможности применения все более эффективных компонентов топлива.

Приоритет Циолковского в разработке проблем ракетной техники и теории межпланетных полетов признан не только в нашей стране, но и за рубежом. В подтверждение можно привести высказывание известного немецкого инженера Г. Оберта, также работавшего в этой области. «Вы зажгли свет, и мы будем работать, пока величайшая мечта человечества не осуществится… Я, разумеется, самый последний, который оспаривал бы Ваше первенство и Ваши заслуги по делу ракет».

Особенно плодотворным для ученого был период жизни после победы Великого Октября. Коммунистическая партия и Советское правительство проявляли большое внимание к деятельности ученого, ему была установлена персональная пенсия, созданы условия для работы. В ответ на заботу, любовь и внимание партии, всего народа ученый-патриот работал с утроенной энергией. Достаточно сказать, что с 1925 по 1932 г. им было опубликовано 60 научных работ. А всего за послеоктябрьский период жизни (1917–1935 гг.) Циолковский напечатал в четыре раза больше книг и статей, чем за годы деятельности до Великой Октябрьской социалистической революции.

К. Э. Циолковский не жалел сил на пропаганду своих идей. Весной 1924 г. в Академии военно-воздушного флота имени Н. Е. Жуковского была создана секция межпланетных сообщений при Военно-научном обществе. Из этой секции выросло в дальнейшем первое в мире Общество изучения межпланетных сообщений. Среди задач общества значились такие: «…работа по осуществлению заатмосферных полетов с помощью реактивных аппаратов и других научно обоснованных средств… исследование высотных слоев атмосферы, летание на больших высотах, усовершенствование ракет, разработка двигателей с высоким коэффициентом экономичности…».

Циолковский немедленно откликнулся на создание Общества изучения межпланетных сообщений. «Дорогие товарищи, — писал он, — радуюсь открытию секции межпланетных сообщений… Я сейчас же буду делать (как и делал), что могу». Общество просуществовало лишь год, но сделало немало для широкой популяризации идей реактивного движения и межпланетных сообщений.

Циолковский уже был не ученым-одиночкой, а вдохновителем целой плеяды энтузиастов реактивной техники. Инженер Ф. А. Цандер — один из тех, кто в 30-е годы активно трудился в группе по изучению реактивного движения (ГИРД), — писал К. Э. Циолковскому в день его 75-летия: «Тот же энтузиазм, который чувствуется при чтении Ваших книг, наполняет меня с детства, и мы в ГИРДе дружной работой ряда воодушевленных людей продолжим изыскания в счастливой области звездоплавания, в области которой Ваши работы разбили вековечный лед, преграждавший людям путь к цели».

В ряду имен пионеров советского ракетостроения следует упомянуть еще одно — Ю. В. Кондратюка. Он родился в 1900 г., проблемами реактивного движения стал заниматься тогда, когда ему было 16 лет. В 1916–1919 гг. он обобщил свои мысли в труде «Для тех, кто читает, чтобы строить». Став механиком, он еще активнее продолжал работу в новой области науки и техники. В 1929 г. в Новосибирске он опубликовал талантливое, богатое содержанием оригинальное теоретическое исследование. Его книга называлась: «Завоевание межпланетных пространств». В ней Кондратюк рассмотрел ряд вопросов ракетодинамики и ракетостроения. И что особенно любопытно, Юрий Васильевич не был знаком с трудами К. Э. Циолковского. Он самостоятельно вывел основные уравнения движения ракеты. Его расчеты энергетически наивыгоднейших траекторий космических полетов, предложения по многоступенчатым ракетам, промежуточным межпланетным ракетным базам в виде спутников Земли, экономичным посадкам ракет на планету с использованием торможения атмосферой были чрезвычайно смелыми для своего времени. Кондратюк предложил также применять в качестве горючего металлы, металлоиды и их водородные соединения, например бороводороды.

О высоком научном уровне книги Ю. В. Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств» говорит оценка, данная ей известным ученым профессором В. П. Ветчинкиным, который писал, что она «представляет наиболее полное исследование по межпланетным путешествиям из всех писавшихся в русской и иностранной литературе до последнего времени».

Завершающим штрихом в облике исследователя-патриота является его служба в Советской Армии в годы войны с гитлеровской Германией и самоотверженное поведение на фронте. Он погиб смертью храбрых в 1942 г.

Начало воплощения грандиозных идей. Ф. А. Цандер был крупным ученым и талантливым изобретателем, пламенным патриотом Советской Отчизны. Всю свою жизнь он посвятил инженерному решению проблем будущих полетов человека в космическое пространство, к другим планетам.

Автору этой книги летом 1963 г., в дни замечательного совместного полета советских космонавтов Валентины Терешковой и Валерия Быковского, довелось быть в Кисловодске. Осматривая достопримечательности города, я побывал в краеведческом музее. Возле одного из экспонатов было особенно многолюдно. Экскурсовод не успевал отвечать на вопросы, слышались взволнованные слова, возгласы удивления. Этим экспонатом, так трогавшим посетителей, было жизнеописание Ф. А. Цандера…

…На окраине Кисловодска, на одной из окружающих его возвышенностей, среди могил погибших героев Великой Отечественной войны, установлен гордый памятник. На сером гранитном основании две вертикальные мраморные плиты — серая и черная, как бы оттеняющая одна другую. На сером мраморе — барельеф человека, который над чем-то глубоко задумался. В верхнем выступе стоит отсвечивающая светлым металлом ракета.

Кого увековечил памятник, что за ракета высится над ним? Это барельеф Ф. А. Цандера, а рядом с ним одна из первых советских ракет (ГИРД-Х), построенная группой по изучению реактивного движения под его руководством. Сам неутомимый изобретатель не присутствовал при взлете ракеты, так как буквально накануне этого знаменательного события его здоровье резко ухудшилось и он был направлен врачами на лечение в Кисловодск. В пути на курорт он заразился тифом и скончался, а созданная им ракета вскоре совершила успешный полет. Идеи Цандера воплощены в трудах учеников и продолжателей его дела, прославивших ныне нашу страну небывалыми космическими триумфами.

Благодарная Родина свято хранит память о своем самоотверженном сыне, который очень много сделал для развития ракетной техники. Он жил и трудился в самый начальный период ее рождения, когда дорогу этой новой отрасли науки и техники приходилось прокладывать в неустанной борьбе с трудностями. И кажется символичным, что Ф. А. Цандер как борец за новое похоронен на военном кладбище, среди тех, кто отдал жизнь, сражаясь за лучшее будущее народа, за свободу и честь своей страны.



Фридрих Артурович Цандер (1887–1933).

Под барельефом, воссоздающим вдохновенный облик Цандера, написано:

«Пионеру советского ракетостроения, энтузиасту межпланетных полетов».

А сбоку по черному мрамору золотом крылатые его слова: «Вперед, товарищи, и только вперед! Поднимайте ракеты все выше, выше и выше, ближе к звездам!»

Как же прошла жизнь и каковы наиболее значительные труды Цандера? Прежде всего следует отметить, что его идеи межпланетных полетов возникли тогда, когда человечество лишь начинало борьбу за овладение воздушной стихией. Можно сказать, что это произошло, безусловно, под влиянием трудов Циолковского. Еще в 1908 г. Цандер, студент Рижского политехнического института, выступал перед товарищами с докладом о перспективах полетов на другие планеты. В этот период он внимательно изучал возможности преодоления сил земного притяжения, делал расчеты, относящиеся к истечению газов из сосудов.

В 20-х годах Цандер разработал проект летательного аппарата для полета в космическое пространство. Взлет в верхние слои атмосферы должен был осуществляться с помощью специального поршневого двигателя, а затем включался ракетный двигатель.

Вдохновляющим началом в творчестве Цандера послужила встреча с Владимиром Ильичем Лениным в Москве. По словам Цандера, Владимир Ильич в конце беседы пожелал ему успеха в работе и обещал поддержку. И действительно, поддержку Ленина, всей советской общественности энтузиаст межпланетных полетов чувствовал постоянно. Это способствовало достижению им столь высоких результатов в неизведанной и сложной отрасли науки и техники.

Известный советский аэродинамик, ближайший ученик Н. Е. Жуковского профессор В. П. Ветчинкин в 1927 г. так охарактеризовал место работ Ф. А. Цандера в развитии ракетной техники и космоплавания: «Работы Ф. А. Цандера по расчету межпланетных путешествий и проекту межпланетного корабля, несомненно, стоят на одном из первых мест в мировой литературе по этому вопросу…

По пути К. Э. Циолковского пошли иностранные ученые Эсно-Пельтри, Годдард, Оберт и Валье, которые, собственно, повторили работы К. Э. Циолковского… Существенно новое внес в этот трудный вопрос Ф. А. Цандер…».

Аппарат для космических полетов Цандера имел крылья для полета в атмосфере и планирующего спуска. Для пробивания низких слоев атмосферы Цандер предлагал взлетать с помощью двигателей легкого типа, приспособленных для получасовой работы, и только в верхних слоях атмосферы переходить на ракетные двигатели. Тогда же Цандер предложил сжигать в ракетах твердое горючее, в частности металлы, в дополнение к обычному топливу для повышения температуры сгорания. Он рассчитывал даже пользоваться в качестве горючего ненужными частями самой ракеты.

В своей автобиографии, написанной в 1927 г., Цандер указывает девять пунктов, по которым ему принадлежит первенство, а сверх них он еще скромно перечисляет труды по конструкции межпланетного корабля, его двигателей, ракеты и т. п. Но именно эти работы, перечисленные им в конце, выступили в последние годы его жизни на первый план. В 1929 г.[2] он закончил расчеты и создал конструкцию реактивного двигателя ОР-1 (опытный ракетный первый) с тягой 5 кг. В нем имелись основные элементы современного реактивного двигателя: камера сгорания, охлаждение компонентами горючей смеси, система подачи топлива, электрическое зажигание. Опыты с ОР-1 Цандер проводил с 1930 г. К 1932 г. он осуществил свыше пятидесяти огневых испытаний. В качестве горючего служил бензин, в качестве окислителя — сжатый воздух. Проводились опыты по использованию в ОР-1 металла в качестве горючего.

В тот же период был создан жидкостный реактивный двигатель в Ленинграде, в Газодинамической лаборатории (ГДЛ). В ней проводились исследования по ракетной технике, а экспериментальные работы по ракетным двигателям начались в мае 1929 г. В это время в составе ГДЛ и появилась специальная опытно-конструкторская организация. В 1929–1930 гг. там была теоретически и экспериментально доказана принципиальная работоспособность электрического реактивного двигателя (ЭРД). В нем в качестве рабочего тела использовались проводники, взрываемые электрическим током в камере с соплом.

Из дальнейших работ Газодинамической лаборатории необходимо отметить такие, как обоснование возможности применения в качестве окислителей для жидкостно-реактивных двигателей азотной кислоты, азотного тетрооксида, перекиси водорода, хлорной кислоты, тетранитрометана и их растворов друг в друге. В качестве горючего предлагались бериллий и другие вещества. Эти предложения были высказаны в 1930 г. В том же и в 1931 г. в Газодинамической лаборатории были построены жидкостно-реактивные двигатели ОРМ-1 (опытный реактивный двигатель первый) и ОРМ-2. Оба эти двигателя работали на азотном тетроксиде с толуолом и бензином. Тогда же было проведено 50 стендовых огневых испытаний этих ЖРД. Интересно отметить, что уже первый из этих двигателей, работая на бензине и жидком кислороде, развил тягу 20 кг.

К другим достижениям работников Газодинамической лаборатории относится изобретение в 1931 г. самовоспламеняющегося топлива и химического зажигания. В 1932 г. были разработаны двигатели с ОРМ-2 до ОРМ-22. На них отрабатывались тип зажигания, метод запуска и система смешения при работе на различных топливах. Очень интересно отметить, что уже во время стендовых испытаний в 1932 г. в качестве окислителей использовались жидкий кислород, азотный тетроксид, азотная кислота, растворы азотного тетроксида в азотной кислоте, а в качестве горючего — бензин, бензол, толуол, керосин.

1933 год был новой вехой в творческих исканиях работников Газодинамической лаборатории. В один только этот год были разработаны и испытаны двигатели с ОРМ-23 по ОРМ-52. В том же году двигатели ОРМ-50 с тягой 150 кг и ОРМ-52 с тягой 300 кг прошли официальные испытания, вроде бы сдали государственные экзамены. Любопытна следующая деталь: люди, конструировавшие жидкостные реактивные двигатели, располагались в Петропавловской крепости, недалеко от усыпальниц монархов, которые держали под спудом идеи Кибальчича и Циолковского.

Летом 1932 г. и в январе 1933 г. состоялись первые встречи представителей Мосгирда и ГДЛ. Эти встречи происходили в Ленинграде. Гостям была показана работа первых жидкостных реактивных двигателей. Разумеется, эти демонстрации происходили не на летающих ракетах, а на стенде. Двигатели закреплялись и запускались. В процессе их работы измерялись тяга, давление и другие параметры.

В том же 1932 г. при стендовых испытаниях ЖРД присутствовал известный ученый аэродинамик В. П. Ветчинкин. Он дал очень высокую оценку двигателю нового типа. В начале 1933 г. на испытаниях ЖРД был начальник вооружения Красной Армии Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский. Он дал положительный отзыв о работе, проведенной сотрудниками Газодинамической лаборатории по жидкостным реактивным двигателям.

Значение исследований и практических экспериментов Газодинамической лаборатории в нашей печати было охарактеризовано так: «В ГДЛ в 1929–1932 годах были созданы и успешно опробованы в действии наши первые отечественные жидкостные ракетные двигатели, работавшие на жидком кислороде, азотном тетроксиде, азотной кислоте и толуоле, бензине, керосине. Он совсем невелик, первенец ОРМ-1, — двигатель, развивший тягу всего 20 килограммов! Но это было лишь начало, а впоследствии коллектив, выросший из ГДЛ, создал многие другие двигатели, например уже упоминавшийся ОРМ-52, а затем и более мощные и, наконец, прямые их потомки — современные мощнейшие двигатели для могучих советских ракет-носителей, прокладывающих дорогу в космос».

1931 год знаменателен для предыстории советских ракет. В этом году при Осоавиахиме была создана Центральная группа по изучению реактивного движения, технический совет которой возглавил Ф. А. Цандер. В работе группы принимали участие инженеры, техники, студенты. В дальнейшем по инициативе энтузиастов ракетной техники при ГИРДе была создана производственная группа.

Осенью 1931 г. в Ленинграде также была основана группа по изучению реактивного движения (ЛенГИРД). В ЛенГИРДе под руководством Владимира Васильевича Разумова в 1931–1933 гг. было спроектировано и построено несколько ракет, часть из которых удалось тогда же испытать в полете. Ракеты В. В. Разумова назывались регистрирующими, они были предшественницами современных метеорологических ракет.

Тем временем в Москве Цандер развернул работы по созданию спроектированного им нового реактивного двигателя ОР-2. Он предназначался для установки на планер РП-1 конструкции Б. И. Черановского.

В новом двигателе в качестве горючего был использован бензин, в качестве окислителя — жидкий кислород. Этот двигатель можно отнести к классу ЖРД. Он имел тягу уже 50 кг. Огневые испытания ОР-2 были произведены весной 1933 г., когда больной конструктор находился в больнице. Испытания ракеты ГИРД-Х, построенной под руководством Цандера, производились уже после его смерти, осенью 1933 г. Вот как описывает инженер Л. К. Корнеев, непосредственно работавший с Ф. А. Цандером, это событие: «…25 ноября 1933 года одна из первых советских ракет на жидком топливе, изготовленная по идее Ф. А. Цандера, была установлена в окрестности Москвы в пусковой станок.

Закончились последние приготовления, баки были заполнены горючим и окислителем, задраены люки ракеты. В баках начало нарастать давление. Вот давление в баках поднялось до расчетной величины. Все шло нормально. Наконец прозвучал взволнованный голос:

— Контакт!

Мгновенно включилось зажигание. Заработал реактивный двигатель, ракета ГИРД-Х вылетела из пускового станка и, резко набирая скорость, стремительно унеслась ввысь, в ясное голубое небо, прославляя имя крупнейшего советского ученого, пламенного советского патриота, пионера ракетостроения в СССР Ф. А. Цандера».

Безусловно, нельзя думать, что все идеи в ГИРДе исходили лишь от Цандера и с его смертью деятельность ГИРДа прекратилась. Нет, там сложился исключительно работоспособный инженерно-конструкторский коллектив, прообраз наших современных конструкторских бюро. Для этого коллектива был характерен энтузиазм в решении новых проблем, творческая неутомимость, дух коллективизма. Участники первых работ свидетельствуют, что гирдовцы жили единой семьей. Все работы по конструированию и производству ракет настолько переплетались, что подчас конструктор «подгонял» деталь напильником, а механик проверял чертежи, если детали при стыковке не соединялись.

Еще раньше ракеты ГИРД-Х, 17 августа 1933 г., была испытана в полете первая советская ракета на жидком топливе, имевшая индекс «09». Общий стартовый вес ее составлял 19 кг, длина — 2,5 м, диаметр — 18 см, тяга двигателя — 52 кг. Двигатель работал около 15 секунд. Старт ракеты происходил в 19 час. 00 мин. Ракета поднялась на высоту нескольких сотен метров, наклонилась и пошла к земле. Причиной отклонения ракеты от вертикального полета явилось пробивание газов у одного из фланцев, из-за чего возникло боковое усилие, «завалившее» ракету. Производственный дефект, помешавший в первом полете достигнуть заданной высоты, был легко устраним. Все присутствовавшие ощущали гордое чувство победы. Принципиально путь к новым успехам в ракетной технике был открыт.

О событиях того времени свидетельствует интересный документ — стенная газета ГИРДа «Ракета» № 8. Она делалась самими конструкторами, инженерами, техниками, всеми теми энтузиастами, кто принимал участие в испытаниях. И они, свидетели первого старта, рассказывают в ней о своих впечатлениях.

Долгое время единственный экземпляр этой газеты хранился у одного из наших ведущих ученых-ракетостроителей. Он любезно рассказал нам об этом интересном документе истории. Газета вышла на четвертый день после первого старта — 21 августа 1933 г.

Газета открывалась пророческими словами руководителя ГИРДа, впоследствии дважды Героя Социалистического Труда Сергея Павловича Королева, который уверенно предсказывал, что «начиная с этого момента советские ракеты будут летать над Союзом республик». Он же сформулировал и дальнейшую задачу коллектива энтузиастов: «Возможно скорее освоить и выпустить в воздух другие типы ракет для того, чтобы всесторонне… овладеть техникой реактивного дела».

И очень показательно, что первой мыслью создателей ракеты было применить ее для обороны любимой Родины. Сергей Павлович выразил эту мысль в форме идущего от сердца задания: «Приложить все усилия для того, чтобы еще в этом году были достигнуты расчетные данные ракеты и она была бы сдана на эксплуатацию в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию».

Читаешь эти строки, и невольно приходит на ум сравнение с сегодняшним днем, когда ракеты стали главной огневой силой нашей армии. Вот откуда берет истоки эта сила!

Жидкостная ракета — уже не фантазия, утверждается в газете. И подробно показывается, как она стала реальностью.

«В сырой, мрачной камере царской тюрьмы, — пишет один из авторов, — приговоренный к смертной казни, лучший представитель своего времени революционер Кибальчич спешит в последние часы оформить свою мысль о полете на принципе прямой реакции. Однако его проект, впервые предложенный миру, увидел только стены полицейского архива.

С той поры немало людей выдвигало эту мысль, но ее считали фантазией досужих людей. И только в сравнительно недавнее время эта идея встречает некоторую поддержку, и в технике ставятся вопросы о ее разрешении.

ГИРД своей работой встал против косности людей, считающих реактивную проблему миражем и фантазией. Год упорной работы всего ГИРДа, и в частности сегодняшнего юбиляра — второй бригады, 17 августа доказал, что наша работа вышла из области предварительных испытаний и стала на путь выпуска реальных летающих ракет.

Теперь, после пуска первой советской жидкостной ракеты, в самое непродолжительное время воздушное пространство прорежется стремительными аппаратами.

Всем сомневающимся до сегодняшнего дня мы на основе полученных результатов говорим: „Мы на верном пути. Новая, более совершенная техника летания вступила на свой яркий стремительный путь развития“.

Наше достижение, нашедшее свое завершение 17 августа и полученное в такой короткий срок, подтверждает в этой области, что для Страны Советов в своих достижениях и успехах нет неприступных крепостей!»

Трогательны приводимые в стенгазете подробности того, как проектировалась и строилась первая жидкостная ракета. Вот что рассказала одна из сотрудниц ГИРДа.

«Работать было трудно. Помещение настолько не было приспособлено, что, приходя с жаркой солнечной улицы, мы через час дрожали, пронизанные адским холодом, сыростью. Приходилось выбегать на улицу греться или кончать работу.

Потом стали появляться деревянные полы, обшитые фанерой стены, обклеенные беленькими обоями. Стало теплей, и мы могли работать вместо часа и двух по четыре-пять часов. Наши чертежи побежали быстрей, стали завертываться в рулоны.

И вот первая партия чертежей пошла в работу на заводы. Медленно, но верно стал расти ГИРД. Появились свои станки, свои рабочие. Мы растем и крепнем.

А 17 августа в 19 часов ракета „09“ была в воздухе, ракета, рожденная идеей конструкторов и совместной работой бригады. Мы пережили громадное счастье. Вместе со взлетом нашей ракеты будто и мы выросли на ту же высоту… И мы действительно выросли. Наш ГИРД скоро займет место среди государственных институтов».

С большим волнением описывают очевидцы старт и полет первой ракеты.

«В августе, — пишет один из них, — в первых числах, стали готовиться к пуску ракеты „09“ в воздух.

Пуск был назначен на 9-е, но по некоторым причинам отложен на 11-е. Настал этот день. Поехало на полигон чуть не 30 человек. Настроение немного нервное. У станка народу масса. Каждый находит нужным дать совет. А тут и без того идет стечение самых неблагоприятных обстоятельств.

Вот уже совсем готово. Все спрятались в блиндаж. Кислород залит… но кран травит…

На исправление нужно минимум сорок минут. Наконец все в исправности. Все на местах. Вторичная неудача. Свеча не дала искры.

Этот день принес нам одну обиду, хотя на неудавшийся полет были простые объяснения. Это совсем не значило, что наша работа неверна и что ракета не полетит.

Наступило 13 августа. Второй день пуска. Народу гораздо меньше. У некоторых с первого дня пропала вера. И этот день не принес нам радости. Опять на неудачи были простые ответы. Виноваты сами. Признали свои ошибки. Но от этого не легче. И ракета не была в воздухе. И еще в некоторых сердцах исчезла вера. А дождливый день закончился тем, что перевернулась в канаву наша машина. Усталые, холодные и голодные, мы только в 12 часов ночи попали домой.

А к третьему дню пуска ракеты пронеслись слухи по цехам ГИРДа, что ракета не полетит, только зря тратим силу и время.

И вот 17-го в 1 час дня на полигон отъехала почти одна только 2-я бригада, жаждущая доказать производительность своей работы. Только 3–4 человека не потеряли интерес к нашей работе и поехали с нами.

Спокойно и тихо подготовлялась ракета в свой путь. Сердце сжималось при мысли — а вдруг опять что-нибудь помешает?..

Руководитель говорит: „Бросьте малодушничать. Ракета полетит, иначе оторвите мне голову“.

И вот все готово. Несколько раз он подходит взглянуть на манометр и знаками показывает повышение давления. Вот уж поджигается бикфордов шнур. Мы знаем, что еще минута, одна только минута… И что-то будет?!

Сердце жутко бьется. Кругом тишина. А эта минута кажется бесконечной и страшно длинной. Но что это? Шум, огонь. Глаза смотрят, не моргнув, а ракета будто удлиняется. Только когда она медленно и плавно взошла над станком, сообразили, что она летит.

Ведь это наша ракета, гордо и абсолютно вертикально, с нарастающей скоростью врезается в голубое небо. Полет длился 18 секунд, но эти секунды казались часами…

Весь вечер мы изливали друг перед другом свою радость. И очень было жаль, что в это время не было с нами К. Э. Циолковского, чьи идеи воплотились в действительность, жаль, что он с нами не пережил этих секунд захватывающего, громадного счастья».

Приведем рассказ о полете ракеты еще одного очевидца — Б. Шедко:

«День семнадцатого августа останется на всю жизнь в моей памяти потому, что в этот день я увидел, как первая советская ракета поднялась в воздух.

У меня было задание снять ракету во время полета. Когда было улажено со всеми неполадками и ракета была поставлена в станок, стали заливать кислород. А мы разошлись по своим местам. Я стоял за блиндажом, в трех метрах от места пуска, и ждал момента подъема, чтобы сфотографировать. Когда было все готово к пуску, нам крикнули, чтобы приготовились.

Затем с ревом и конусным пламенем ракета вышла из станка и поднялась в воздух. Вышла она на большую скорость и поднялась вверх метров на пятьсот, не меньше, потом, пройдя по горизонтали, упала в лесу, около забора.

В тот момент у нас у всех было такое настроение, что все были готовы от радости кричать. Я буквально обалдел и вместо ракеты заснял один лес».

«Вот кончена заливка, — пишет другой участник события, — бак унесен, и все, кроме притаившихся за блиндажом с фотоаппаратом, удалились.

На верхушке сосны закачались Иконников и Матысик. Давление в цилиндре ракеты поднимается равномерно, с каждой минутой вырастая на одну атмосферу. Вот нам показали на пальцах 12 атм. Вот уже 13,5. Звучит команда „Контакт“, открывается кран. „Есть, контакт!“ Приходит в движение магнето, и… из сопла появляется огненный конус, и одновременно, плавно скользя по направляющим станкам, блестящая сигара поднимается в воздух. Выйдя из станка, она, как бы почувствовав себя в родной стихии, ускорила свой полет. Вот она, уже в половину своей настоящей величины, выделяется, серебристая, на фоне голубого неба и начинает поворачивать в нашу сторону. Из сопла полетели огненные брызги — это металл; мы дружно полезли под прикрытие и, выставив оттуда головы, следим за ее полетом.

Вот, пройдя некоторое время горизонтально, она стала снижаться, наконец коснувшись верхушек деревьев и скользнув меж ветвей, зарылась носом в землю.

Все это продолжалось 18 секунд, но для нас, наблюдающих, время остановилось. Все бросились бежать к забору, за которым еще слышалось дыхание ракеты.

Гирдовцы один за другим исчезали за ним. Мы же, взобравшись до проволоки, с тоской поняли, что это не наших ног дело, и, соскочив обратно, принялись исследовать забор, заметя в одном месте недостаток одной доски… увеличили его до двух досок. При полном одобрении начальства полезли и мы, поспешили к месту падения ракеты».

Продолжает рассказ еще один участник пуска первой ракеты.

«Все у ракеты, лежащей на земле, лица возбужденные, радостные, говорят хором, трудно разобрать, но это и не нужно, понятно все и без слов — слишком радостные лица.

Весело собираемся домой. Весь путь до Москвы звучат песни, прерываемые захватывающими воспоминаниями, возбуждение и радость не спадают. Радость не без причины, ведь в этот день в нашей стране овладели новой, неведомой отраслью техники».

Заметки стенгазеты похожи на легенду. Как мало потребовалось времени, чтобы наша ракетная техника достигла подлинного расцвета.

В 1933 г. была спроектирована энтузиастами ГИРДа ракета, имевшая индекс «07» с двигателем, работавшим на этиловом спирте и жидком кислороде. Интересно, что ракета имела очень большие стабилизаторы и была в разрезе похожа на ласточку в полете. В стабилизаторах располагались компоненты топлива. Длина ракеты составляла 2 м, размах крыла — 1 м, двигатель развивал тягу 80–85 кг, стартовый вес — 35 кг, расчетная дальность — 4 км. Испытания ее начались 17 ноября 1934 г.

В 1934 г. коллективы Ленинградской газодинамической лаборатории и Мосгирда объединились в одну организацию — Реактивный научно-исследовательский институт. Коллектив института с большим воодушевлением трудился над созданием опытных ракетных двигателей, экспериментальных крылатых и баллистических ракет различного назначения. Ученые, пришедшие из Газодинамической лаборатории, продолжали разработку жидкостных реактивных двигателей. С начала 1934 г. до весны 1938 г. была создана серия двигателей от ОРМ-53 до ОРМ-102. Часть из них успешно прошла стендовую, наземную, бортовую и летную отработку.

Конструкторы создали в тот период ракету, которую назвали «Авиавнито». Она имела обтекаемую форму, ее двигатель работал на жидком топливе — этиловом спирте и жидком кислороде. Длина ее была более 3 м, диаметр — до 30 см, стартовый вес — около 100 кг, тяга двигателя — 300 кг. Расчетная высота полета — 10 км. 24 апреля 1936 г. и 15 августа 1937 г. состоялись два пуска этой ракеты.

В интересах накопления опыта были разработаны две другие ракеты Р-03 и Р-06. Обе изготовлялись в 1934–1935 гг., одна высотой три метра, другая — полтора метра. Обе имели двигатели, работающие на этиловом спирте и жидком кислороде. Только у первой тяга была 100 кг, а у второй — 40 кг. Первый пуск ракет состоялся 11 апреля 1937 г. под Москвой. За этим пуском последовали летные испытания ракет типа 10, 48, 216, 217 и других.

В 1939 г. состоялись летные испытания советской крылатой ракеты 212 конструкции С. П. Королева с двигателем ОРМ-65. Она имела автоматическое управление. Ракета была изготовлена в 1936 г. 29 апреля 1937 г. проводилось ее первое огневое наземное испытание. Летные испытания проходили 29 января и 8 марта 1939 г. Акты этих испытаний говорят о том, что запуск и работа двигателя ОРМ-65 были удовлетворительными.

Другим крылатым ракетным аппаратом, созданным в 30-е годы, был первый советский ракетоплан также конструкции С. П. Королева. В день 25-летней годовщины со дня первого полета ракетоплана в СССР автор этих строк беседовал с полковником К. Труновым, ветераном советской авиации. Вот что он рассказал:

— Первая половина 30-х годов ознаменовалась началом крупных работ в области ракетной техники. Большое число коллективов молодых энтузиастов ракетного дела занялось созданием ракетных двигателей. Вслед за первыми жидкостными реактивными двигателями, разработанными и изготовленными в Газодинамической лаборатории в СССР за первую половину 30-х годов, было построено несколько десятков ракетных двигателей, различных схем и конструкций. Правда, эти двигатели были далеки от совершенства, некоторые взрывались, но все же работали и, естественно, утверждали мысль о применении их на летательных аппаратах. Одна такая попытка, проведенная группой энтузиастов ракетного дела, заслуживает особого внимания, ибо она положила начало большим успехам в развитии ракетной техники.

Вначале, в качестве первого опыта, предполагалась установить на планер Б. И. Черановского РП-1 типа «Летающее крыло», построенного в 1932 г., ракетный двигатель Ф. А. Цандера. Однако эта работа не была доведена до конца, вследствие чего полет не мог состояться. Единственным в этот период подходящим для установки ракетного двигателя оказался планер СК-9. Он был построен в 1935 г. конструктором С. П. Королевым для установки на нем ракетного двигателя. На планере было предусмотрено даже место для баков топлива ракетного двигателя.

Вначале предполагалось на планер поставить двигатель ОРМ-65, созданный работниками ГДЛ, но затем этот двигатель решили установить на крылатую ракету, а для планера изготовить другой двигатель. На постройку нового двигателя ушло 1,5 года. Он был готов в 1939 г. и имел обозначение РДА-1-150 № 1.

Ввиду давности изготовления планера СК-9 он был подвергнут тщательному осмотру, произведен анализ расчета его на прочность. Обнаруженные дефекты были устранены. Дополнительно были изготовлены зимняя лыжа и капот-обтекатель на ракетный двигатель.

Для проверки регулировочных данных планера на нем было произведено четыре контрольных полета. Двигатель прошел пять наземных испытаний, после чего его установили на планер. Двигатель крепился на специальной раме, трубопроводы топлива проходили внутри хвостовой части фюзеляжа, баки устанавливались позади сиденья летчика и на месте второго сиденья. Баллоны-аккумуляторы размещались в центроплане, а электроаккумуляторы — в носовой части. На приборной доске появились приборы контроля работы ракетного двигателя. Пришлось также изменить и внешние формы планера, в частности форму руля поворота. Оборудованный планер имел все элементы самолета с ракетным двигателем.

Испытание ракетоплана было поручено одному из лучших планеристов того времени летчику Владимиру Павловичу Федорову. Его предупредили, что это может быть далеко не безопасный полет. Федоров согласился его провести. Потом он так полюбил работу летчика-испытателя, что полностью посвятил себя этой профессии.

Сохранился предварительный отчет об испытаниях. Хотя он отпечатан на желтой жесткой оберточной бумаге, он фиксирует день великого достижения Советского Союза, день 28 февраля 1940 г. — первого свободного полета планера с ракетным двигателем.

«Перед полетом специальная комиссия дала разрешение на полет с включением ракетного двигателя в воздухе, что было оформлено актом.

Ракетоплан за буксиром П-5 взлетел в 17 час. 28 мин. и набрал высоту 2800 м в течение 31 мин. Затем летчик Федоров начал самостоятельный полет и приступил к выполнению задания».

После полета летчик Федоров так рассказал о своих впечатлениях: «После отцепки на планировании установил направление полета, скорость — 80 км/час. Выждав приближение самолета, с борта которого велось наблюдение за мной, начал включение ракетного двигателя.

Все делал по инструкции. Запуск произошел нормально. Все контрольные приборы работали хорошо. Включение двигателя произведено на высоте 2600 м. Сразу же послышался ровный, нерезкий шум.

Примерно на 5—6-й секунде после включения двигателя скорость полета поднялась с 80 до 140 км/час. После этого я установил режим полета с набором высоты на 120 км и держал ее до конца работы двигателя. По показаниям вариометра подъем происходил со скоростью 3 м в одну секунду. В течение 110 сек. был произведен набор высоты в 300 м. По израсходовании компонентов топлива топливные краны перекрыл и снял давление, что произошло на высоте 2900 м.

После включения двигателя нарастание скорости происходило очень плавно. На всем протяжении его работы— никакого влияния на управляемость аппарата мной замечено не было. Ракетоплан вел себя нормально, вибраций не ощущалось.

Нарастание скорости от работающего двигателя и использование ее для набора высоты у меня, как у летчика, оставило очень приятное ощущение. После выключения спуск происходил нормально. Во время спуска был произведен ряд глубоких спиралей, боевых разворотов на скоростях от 100 до 165 км/час. Расчет и посадка — нормальные».

А вот что рассказали члены экипажа самолета П-5 Фиксон, Щербаков и Палло, наблюдавшие за полетом ракетоплана:

«При включении летчиком Федоровым двигателя было замечено небольшое облачко дыма от зажигательной шашки, затем показалось пламя пусковых форсунок, оставляющих за собой след в виде светло-серой струи. Вскоре пламя пусковых форсунок исчезло, и появился язык пламени длиной до полутора метров от работы двигателя на основных компонентах. И в этом случае позади оставался легкий след в виде светло-серой струи, который быстро рассеивался. Сгорание компонентов топлива было полное.

После включения двигателя ракетоплан быстро увеличил скорость и ушел от нас с набором высоты. Все попытки продолжить наши наблюдения не увенчались успехом. Несмотря на максимальное увеличение оборотов мотора, самолет П-5 безнадежно отстал от ракетоплана».

Так первенец ракетной техники преподал наглядный урок винтомоторному самолету, развив недостижимую для него скорость. Этот урок был знаменательным для авиации не только нашей страны, но и всего мира.

Когда ракетоплан плавно приземлился в намеченной точке, группа энтузиастов новой техники окружила летчика. Каждому хотелось лично расспросить, как протекал полет, как вели себя планер, двигатель. Ведь это был первый управляемый полет на аппарате с жидкостным реактивным двигателем. Он открывал новую эру развития техники летания.

Успешный полет советского ракетоплана РП-318-1 был важен и для создания новых советских ракетных двигателей, разработки будущих баллистических ракет и ракет-носителей. Все воочию убедились, что настало время практического применения ракетных двигателей. Полет 15 мая 1942 г. летчика Г. Я. Бахчиванджи на самолете с жидкостно-реактивным двигателем, предназначавшимся в качестве боевого истребителя, — БИ-1 подтвердил это. За ним последовали замечательные достижения советских людей в развитии реактивной авиации, а потом ракет и космических аппаратов.

В 40-х годах учеными Газодинамической лаборатории была создана серия вспомогательных авиационных жидкостных реактивных двигателей с насосной подачей азотной кислоты и керосина, с химическим зажиганием, неограниченным числом повторных, полностью автоматизированных пусков, с регулируемой тягой и максимальной тягой у земли от 300 до 900 кг.

В 1943 г. прошел официальные испытания первый двигатель этой серии — РД-1. Затем такие же испытания выдержал РД-3 — трехкамерный двигатель с тягой 900 кг. С этими двигателями в 1943–1946 гг. было проведено около 400 огневых испытаний на самолетах-бомбардировщиках конструкции Петлякова, на истребителях конструкции Лавочкина, Яковлева, Сухого.

В 1946 г. прошел государственные испытания двигатель РД-2 с тягой 600 кг. Сейчас все эти первенцы ракетостроения можно видеть в музеях. На них отрабатывались идеи наших ученых, накапливался опыт, который позволил потом создать двигатели и ракеты, поразившие мир своими возможностями и совершенством.

Одновременно в нашей стране велись экспериментальные работы по созданию других типов двигателей — воздушно-реактивных. Еще в 1923 г. советский специалист В. И. Базаров получил патент на воздушно-реактивный двигатель с центробежным компрессором и газовой турбиной. В 1937 г. инженер А. М. Люлько впервые в мире выдвинул проект двухконтурного воздушно-реактивного двигателя. Воздушно-реактивные двигатели в дальнейшем стали основой развития реактивной авиации. А. М. Люлько — автор ряда замечательных конструкций современных двигателей, в том числе для прославленных самолетов конструкции А. Н. Туполева.

В последующие годы воздушно-реактивные двигатели заняли в авиации доминирующее положение, позволив ей достигнуть небывалых высот, скоростей, дальностей. А жидкостные реактивные двигатели вместе с другими типами ракетных двигателей стали надежными сердцами современных боевых ракет.

Первые советские боевые пороховые ракеты. Одновременно с исследованием жидкостных ракет советские ученые и конструкторы вели интенсивные разработки твердотопливных ракет, которые и стали первыми боевыми современными ракетами. Их проектирование началось сразу же после Великой Октябрьской социалистической революции. Опыты над пороховыми боевыми ракетами на Петроградском артиллерийском полигоне проводил советский ученый В. А. Артемьев. Именно он инициатор создания реактивного снаряда с высокой точностью стрельбы. В разработках этого снаряда горячее участие принял инженер И. И. Тихомиров. Эти два специалиста совместными усилиями преодолели многие трудности и в середине 20-х годов создали снаряды, способные пролетать 700 м, а затем до полутора километров.

Но энтузиасты понимали, что сделанное ими — лишь первый шаг. Главное, к чему они стремились, — создать топливо, которое бы сгорало равномерно. И такое топливо, имеющее достаточно стабильное качество, было получено (тротилово-пироксилиновый порох). На этой основе решено было приступить к созданию двух типов снарядов: калибра 82 и 132 мм.

Особенно много усилий от конструкторов потребовало обеспечение устойчивости снарядов в полете. Для этого применяли вращение снаряда в полете за счет отвода горячих газов из камеры сгорания или предварительной раскрутки перед пуском с помощью электромотора либо двигателя внутреннего сгорания.

3 марта 1928 г. состоялось испытание нового снаряда на полигоне под Ленинградом. Топливом у него служил тротилово-пироксилиновый бездымный порох. Характерной чертой снаряда было то, что оперение не выходило за его габариты. Как увидим ниже, это обстоятельство роковым образом влияло на возможности повышения точности стрельбы. Во время испытаний дальность полета достигла 1300 м, отклонение от цели было довольно большим. И все же это был серьезный шаг вперед.

Испытания окрылили энтузиастов. Число участников опытов умножилось за счет ученых, преподавателей и выпускников вузов. Расширился круг сотрудников Газодинамической лаборатории. Сюда пришли талантливые инженеры, среди которых были Б. С. Петропавловский, Г. Э. Лангемак, Л. Э. Шварц, Ф. Н. Пойда. Прогрессу дела способствовало и улучшение экспериментальной базы.

В итоге усилий дружного коллектива резко возросла дальность полета снарядов. Она исчислялась уже многими километрами. Однако ахиллесовой пятой по-прежнему оставалась точность попадания в цель. Отгадка пришла в 1933 г., когда И. Т. Клейменов выдвинул идею изменить оперение, вывести его за габариты снаряда. За эту ценную мысль ухватился В. А. Артемьев. Под его руководством были переконструированы снаряды калибра 82 и 132 мм. Первые же испытания подтвердили, что точность попадания в цель возросла, а дальность полета существенно не изменилась. Это была уже победа!

Нельзя, конечно, думать, что наши конструкторы работали лишь над образцами снарядов этих двух калибров. Впервые в мире в 1932 г. коллектив, возглавляемый Б. С. Петропавловским, создал реактивный снаряд калибра 76 мм. Этот снаряд предназначался для борьбы с танками.

Впервые боевое применение реактивные снаряды получили в авиации. Но прежде расскажем, как ракеты оказались на самолетах. Опыты по использованию снарядов с самолетов относятся к началу 30-х годов, когда 82-мм снаряд устанавливался и запускался с учебных самолетов У-2 (впоследствии По-2) и истребителей И-4.

1937 год. Бомбардировщики уходят в полет, унося ввысь 82-мм реактивные снаряды. Первые стрельбы, первые испытания.

1938 год. Еще одна проверка в воздухе уже снарядов двух калибров: 82 и 132 мм. Проводил испытания в стрельбе реактивным снарядом с истребителя летчик Г. Я. Бахчиванджи, тот самый, который через четыре года совершил первый полет на первом в мире истребителе с реактивным двигателем. Во время испытаний выявился ряд обстоятельств, сопутствующих стрельбам, и в частности влияние низкой температуры. Были найдены пути совершенствования как самих снарядов, так и направляющих.

Летом 1939 г. боевые реактивные снаряды были применены с самолетов в боях с японскими войсками на реке Халхин-Гол в Монголии. Применение нового оружия буквально ошеломило противника. Это оружие оказалось эффективным. К концу 1939 г. реактивные снаряды были установлены на истребителях И-16 и И-153 (по 8 снарядов калибра 82 мм), на штурмовике Ил-2 (8 снарядов калибра 82 или 132 мм), на бомбардировщиках СБ (10 снарядов калибра 132 мм).

В годы Великой Отечественной войны системы реактивных снарядов нашли боевое применение и в сухопутных войсках. Это были наземные подвижные реактивные установки БМ-13, любовно названные народом «катюши». Каждая установка монтировалась на трехосном грузовике и была шестнадцатизарядной, то есть на одной машине находились в готовности к пуску 16 снарядов. Их можно было запустить за 8—10 секунд. Столь высокая скорострельность позволяла намного увеличить интенсивность и эффективность огня в боевых условиях.

Идея многозарядной установки принадлежит замечательному коллективу советских конструкторов. Она получила официальное признание еще в 1938 г. Три года ушло на напряженные поиски наиболее совершенного конструктивного решения. Пробовались установки, рассчитанные на различное число снарядов. Наиболее обнадеживающие результаты уже летом 1939 г. показали 16-зарядные.

Усовершенствовались и сами снаряды. Эту работу вел все тот же неутомимый В. А. Артемьев в содружестве с Л. Э. Шварцем и Ф. Н. Пойдой. Много энергии отдали разработке конструкции направляющих и методов наиболее быстрого и надежного воспламенения пороховых зарядов техники А. П. Павленко и А. С. Попов. Совместными усилиями конструкторов и производственников был создан принципиально новый тип оружия — многозарядные реактивные установки.

Весной 1941 г. «катюша» была показана Маршалам Советского Союза С. К. Тимошенко и С. М. Буденному. Для «катюши» была подготовлена мишенная обстановка, соответствовавшая роте в наступлении. Конструкторы, по воспоминаниям участников показа техники, тщательно проверили материальную часть и пристреляли «катюшу» по местности. «Катюша» показывалась последней. Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко решил быть в том блиндаже, который находился в районе цели.

Когда был произведен залп по мишенной обстановке, блиндаж начал оседать, посыпалась земля. Создалось впечатление, что ударили непосредственно по блиндажу. На вопрос маршала С. К. Тимошенко: «Что случилось?» — работники полигона ответили, что был произведен нормальный залп новым оружием по цели. С. К. Тимошенко, убедившись, что цель поражена, приказал прекратить стрельбу и направился вместе с С. М. Буденным к цели. Выстрел был произведен прекрасно. Цель была полностью накрыта, и от деревянных коробчатых мишеней остались лишь щепки, да в виде паутины белые нити висели на ближайших деревьях. Все были поражены могуществом нового оружия.

С. К. Тимошенко приказал больше стрельб не производить и поехал на батарею.

Конструкторы не знали о причинах прекращения дальнейшей стрельбы и очень волновались. Когда к ним подошли С. К. Тимошенко и С. М. Буденный, их хорошее настроение передалось и конструкторам.

С. К. Тимошенко и С. М. Буденный прежде всего выяснили, кто производил стрельбу. Ознакомившись с устройством установки и ракетными снарядами, С. К. Тимошенко приказал произвести несколько одиночных и групповых выстрелов по указанным им целям. И эта стрельба прошла успешно.

В результате весной 1941 г. было принято решение о приеме «катюш» на вооружение армии. Их представили для осмотра руководителям партии и правительства буквально накануне Великой Отечественной войны— 21 июня 1941 г. После этого запустили в массовое производство.

В годы войны реактивные установки непрерывно совершенствовались. Уже в конце лета 1941 г. поступили на вооружение самоходные пусковые установки для стрельбы залпами из 36 и 24 снарядов калибра 82 мм. К лету 1942 г. армия получила 120- и 300-мм фугасные снаряды дальностью действия соответственно 5 и 2,8 км. Для запуска 300-мм снарядов предназначались специальные пусковые станки, вмещавшие одновременно по 4 снаряда. В дальнейшем удалось укладывать «трехсотки» в два ряда, и залп возрос до 8 снарядов. Залпы мощными снарядами были способны разрушать оборонительные сооружения, уничтожать огневые средства и живую силу противника непосредственно в укрытиях.

В том же 1942 г. в осажденном Ленинграде заводы освоили производство фугасных турбореактивных снарядов калибра 280 мм. Они явились могучим средством защиты города на Неве от атак врага. Примечательно и то, что ленинградские снаряды — прототипы современных турбореактивных снарядов.

Начало 1943 года было ознаменовано новым успехом конструкторов грозного оружия. Модификация снаряда калибра 300 мм имела увеличенную дальность — 4,3 км. Залп 82-мм снарядов был новым шагом вперед. Советские специалисты создали горный вариант пусковой установки, способный давать залп в 8 снарядов калибра 82 мм.

Одной из важнейших своих задач конструкторы реактивного оружия считали повышение кучности. С этой целью весной 1944 г. были разработаны два типа снарядов дальностью 4 и 7,9 км. В соответствии с конструкцией снарядов была изменена и пусковая установка, имеющая 12 направляющих. В результате всех этих усовершенствований значительно уменьшилось рассеивание снарядов, улучшились и другие боевые характеристики реактивного оружия. В самом конце войны специалисты порадовали Родину новым успехом. Они создали реактивный 132-мм снаряд дальнего действия. Его дальность полета превышала 11 км. К тому же он обеспечивал высокую кучность стрельбы.

Следует отметить, что наши снаряды времен Великой Отечественной войны имели рекордную дальность по сравнению со снарядами других участвовавших в войне государств, 158,5-мм снаряд фашистской армии имел дальность 6,7 км, американский 114,3-мм — 4,2 км, английский 127-мм — 7,3 км. Да и многозарядные пусковые установки зарубежных стран, заимствованные от советских «катюш», уступали нашим в подвижности и маневренности.

О том, как блестяще справилась советская промышленность с массовым выпуском «катюш» в трудных условиях войны, говорит тот факт, что за эти годы было произведено много самоходных пусковых установок и реактивных снарядов разных калибров. Было выпущено по врагу много миллионов огневых стрел. Такого количества нового оружия не имела тогда ни одна армия в мире. В годы героической борьбы советского народа с гитлеровскими захватчиками реактивная артиллерия была применена во всех видах Вооруженных Сил — в Сухопутных войсках, Военно-Морском Флоте, Военно-Воздушных Силах. О боевых делах первых советских ракетчиков мы расскажем. Здесь же хотелось бы отметить, что это было первое боевое применение ракетной техники в XX столетии. И это применение нами ракетного оружия способствовало победам над врагом.

Как ковался ракетно-ядерный щит. После великой победы, одержанной советским народом под руководством Коммунистической партии над немецко-фашистскими захватчиками и японскими империалистами, бурно двинулась вперед советская экономика, наука и техника. Советский Союз решил грандиозную задачу создания управляемых ракет всех видов и назначений. Наши научные кадры и производственники успешно наладили выпуск мощных ракетных двигателей, специальных топлив к ним и жаропрочных сплавов.

Первые управляемые боевые ракеты появились у нас сразу же после Великой Отечественной войны. Их дальность уже исчислялась несколькими сотнями километров. Уже в год 30-летия Советской власти был проведен ряд успешных пусков. В дальнейшем непрерывно росли мощность двигателей, совершенствовались системы управления, радиус действия и грузоподъемность. В год сорокалетия Советской власти было опубликовано сообщение ТАСС об успешном запуске сверхдальней межконтинентальной многоступенчатой ракеты.

Радиоэлектроника и ракеты. Оружие ракетных войск немыслимо было бы создать без широчайшего использования достижений радиоэлектроники. Исключительно интенсивное применение радиоэлектронных средств — характернейшая черта ракетных войск, отличающая их от многих родов войск самого недавнего прошлого.

В те десятилетия, которые определили грандиозные успехи в развитии наших ракет, бурный прогресс переживала и радиоэлектроника. Созданные ею «умные» машины, сложнейшие автоматы, радиотелеметрические, связные и телевизионные системы помогали «писать» самые славные страницы биографии наших ракет.

Без «чудес» радиоэлектроники было бы невозможно современное управляемое ракетное оружие как высший тип автоматического оружия. А оно было потребностью времени. Переход ко все более автоматизированным средствам борьбы исторически закономерен, он вызывается непрерывно растущей мощью оружия и усложнением его боевого применения. Все чаще и чаще вступают в противоречия требования об использовании оружия в бою и физические и психологические возможности человека.

Покажем это на примере авиации. Необходимость внедрения автоматических устройств на самолете возникает, в частности, в связи с тем, что требуемая быстрота реакции становится непосильной человеку. Представьте себе, что при встрече с воздушным противником самолет мчится на высоте 20 тыс. м с суммарной скоростью 3 тыс. м/час в пространстве, совершенно не имеющем ориентиров. В этих условиях немыслимо заблаговременно увидеть простым глазом несущегося на таком же аппарате противника, суметь обдумать решение, передать его через мышцы на систему управления самолетом, нацелиться, выпустить снаряд и, не столкнувшись, выйти из боя. На помощь должна прийти автоматика, заменяющая отстающую от молниеносного развития событий в воздухе человеческую реакцию. И действительно, летательные аппараты сначала механизировались, затем полуавтоматизировались (человек находится на борту для управления автоматами) и наконец идут к полной автоматизации.

Таким образом, автоматика, способная без вмешательства человека навести снаряд на цель, — неотъемлемая и важнейшая часть ракетно-ядерного оружия. Основой всех современных автоматических систем, как правило, являются достижения радиотехники и электроники, объединяемые обычно в одно понятие — радиоэлектроника. Как явствует из описания полетов советских космических ракет, в системах управления ими наиболее существенное значение имеют радиолокация, радиосвязь, электронно-вычислительные машины и другие направления радиоэлектроники.

Первые системы управления ракетами в нашей стране были предложены много лет назад. В печати есть сведения, что первые проекты управляемых боевых ракет появились в конце 20-х годов и в пашей стране, и за границей. В книге В. П. Петрова и А. А. Сочивко «Управление ракетами» приводится описание одного такого проекта инженера А. Г. Овиженя. В этом проекте, как и во многих других, предполагалось удерживать ракету на нужной траектории с помощью луча прожектора, освещающего цель. Сам автор назвал свою систему управления «дулом, приставленным к груди».

Что же представляла собой эта система? Она сочетала в себе прожектор и стартовую трубу в центре него, через которую должна была стартовать ракета. Взлетев, ракета все равно остается «во власти» луча прожектора, который «внимательно следит» за целью и все время освещает ее и как бы «ведет» туда, куда нужно, в своем «световом дуле». Действительно, луч прожектора имеет вид кольца или дула. А у ракеты в хвостовой части предусматриваются фотоэлементы. Если ракета летит внутри «светового дула», они не освещены. Но как только ракета отклонится от верного пути, фотоэлементы попадают под луч света и вырабатывают сигнал, который так воздействует на рули, что ракета опять возвращается внутрь дула и летит в нем.

Однако подобные проекты с «прожекторными системами управления» не привели и не могли привести к созданию управляемого ракетного оружия. И уровень развития ракетной техники в 20-х годах еще был недостаточен, да и тропа, «прокладываемая прожектором», не четкой и не дальней…

Только в 40-х и особенно в 50-х годах XX столетия создались условия для соединения по-настоящему совершенных ракет с радиоэлектронными средствами управления. В первой практически примененной системе управления для устранения боковых отклонений ракеты вместо прожектора использовался радиопередатчик, который создавал радиолуч.

В дальнейшем самым удачным устройством для создания радиолучей были признаны радиолокаторы. Советские люди с полным основанием гордятся тем, что именно в нашей стране был открыт принцип радиолокации и созданы основные части радиолокаторов. Изобретатель радио А. С. Попов, поразивший мир в мае 1895 г. созданием первого радиоприемника, в ходе дальнейших опытов на Балтийском флоте открыл эффект затенения радиоволн, то есть отражения их от металлических объектов (кораблей). На этом и основана возможность определять местоположение предметов.

Немногим более десятка лет спустя другой русский ученый, Б. Л. Розинг, предложил применять для приема изображений электроннолучевую трубку, которую так часто можно встретить ныне в ракетных войсках. 9 мая 1911 г. Б. Л. Розинг продемонстрировал группе петербургских ученых прием изображений с помощью электроннолучевой трубки. Это было важное историческое событие для радиолокации, телевидения, а потом и управления полетом ракет.

Однако для полного воплощения в жизнь принципа радиолокации радиотехнике потребовалось пройти большой путь, а ученым создать совершенные радиоэлектронные устройства, исследовать законы распространения радиоволн различной длины, в том числе самых коротких, которые оказались наиболее подходящими для обнаружения движущихся объектов. Показательно, что именно при изучении распространения ультракоротких волн советские радиоспециалисты Б. А. Введенский, Ю. П. Симанов, Б. В. Халезов, А. Г. Аренберг впервые в мире пришли к выводу о целесообразности применения этих волн для радиолокации.

Первым приближением к идее радиолокатора было создание импульсной ионосферной станции М. А. Бонч-Бруевичем, старейшим советским радиоспециалистом, выполнявшим в свое время непосредственные указания В. И. Ленина. Суть действия этой станции состояла в том, что ее импульсный передатчик посылал через определенные промежутки времени сигналы вертикально вверх. «Наталкиваясь» на ионизированный слой воздуха, в котором, как в металле, много свободных электрических зарядов, радиосигнал отражался от него. Эхо-сигнал улавливался приемником. Это осуществлялось в момент, когда передатчик «молчал». По времени прохождения сигнала (а скорость распространения радиоволн с высокой точностью была измерена Е. Я. Щеголевым и Н. Н. Рязиным и составляла 300 000 км/сек) определялась высота ионизированного слоя. Интересно, что станция Бонч-Бруевича работала на коротких волнах. На этих волнах работали и первые отечественные радиолокаторы.

Примечательно и другое. Возникала мысль: что, если на месте ионосферы предположить самолет? Значит, можно тем же путем обнаружить и измерить расстояние до него. Работы по созданию импульсных радиолокаторов для обнаружения самолетов начались в СССР с 1934 г. Возглавляли эти работы Ю. Б. Кобзарев. П. А. Погорелко, Н. Я. Чернецов. К 1938 г. радиолокационная станция была закончена и получила название «Редут», или РУС-2. Она имела поворотную антенну и могла обнаруживать самолеты на расстояниях до 150 км. Свое боевое крещение первые локаторы прошли в 1939–1940 гг., в советско-финляндской войне.

В дальнейшем станции «Редут» были усовершенствованы и получили новое имя — «Пегматит». С этими станциями наши воины ПВО и вступили в Великую Отечественную войну. Авиаторы также накануне войны, примерно в то же время, получили самолетную радиолокационную станцию «Гнейс», успешно применявшуюся в годы войны в боевых условиях.

К чести советских радиолокаторщиков следует сказать, что они нашли конструктивные решения во многом более удачнее, чем их зарубежные коллеги. Отечественные локаторы периода минувшей войны отличались от заграничных образцов простотой радиотехнической и электрической схем, меньшей мощностью питания, малым весом и габаритами. Применялись локаторы для обнаружения самолетов, управления огнем зенитной артиллерии и наведения истребителей на цели.

В зарубежной печати в последнее время нередко можно встретить описание радиолокационных станций непрерывного излучения. В них передатчик не умолкает, и определение данных о движущихся объектах осуществляется не по времени движения, а по изменению частоты при сложении излучаемого и отраженного сигналов. Этот так называемый интерференционный метод определения расстояния некоторые специалисты выдают за новинку. Однако он давным-давно был выдвинут советскими академиками Л. И. Мандельштамом и Н. Д. Папалекси. Уже в 1933 г. в СССР широко велись работы по созданию радиолокаторов непрерывного излучения, закончившиеся созданием первых образцов станций для обнаружения самолетов. В 1939 г. такие радиолокаторы были приняты на вооружение. Они обнаруживали самолеты противника на фронте шириной в 80—100 км. Локаторы этого типа также использовались в советско-финляндской войне.

В ходе Великой Отечественной войны наши ученые, конструкторы, технологи обеспечили серийный выпуск радиолокационной аппаратуры, что в сильной степени способствовало укреплению боевой мощи наших Вооруженных Сил. После войны радиолокационная техника в СССР непрерывно развивается. Это сыграло огромную роль в обеспечении нового оружия — ракет — надежными системами управления.

Радиолокационные средства, писал в одной из наших газет генерал-полковник артиллерии А. Герасимов, привлечены к решению задач в соответствии с новыми требованиями войск, вызванными появлением на вооружении армий ракетного и ядерного оружия. Очень ответственная роль принадлежит радиолокационным средствам в ракетных зенитных установках. В зенитных ракетных комплексах радиолокационные устройства обнаруживают цель, определяют точно положение цели и ракеты в воздухе, на электронных приборах по этим данным вычисляется траектория полета ракеты до встречи с целью.

В печати подчеркивается также, что для поражения цели может применяться автоматический подрыв зенитной ракеты при определенных отклонениях ее от цели. Это осуществляет радиолокационный взрыватель. Радиолокационный принцип в некоторых зенитных ракетах кладется в основу устройства их систем самонаведения, которые обеспечивают автоматическое определение координат цели и попадание ракеты в нее без управления с земли.

Радиолокационная техника находит все более широкое применение не только в зенитных ракетных войсках, но и в наземных ракетных частях, на ракетоносцах авиации и флота. При помощи радиолокационных станций ведется корректирование стрельбы наземными ракетами. Бортовая радиолокационная система позволяет обнаружить цель, уточнить ее координаты и за несколько сотен километров навести ракету на наземную цель или на корабль. На подводных лодках локаторы также помогают управлять стрельбой ракетами по воздушным и надводным целям.

Осуществление противоракетной обороны совершенно невозможно без применения различных радиолокационных средств для дальнего обнаружения ракет противника и вывода антиракет в точку встречи с ракетой противника.

Особое значение радиолокации состоит и в том, что она, как катализатор в химии, ускорила и ускоряет развитие других отраслей радиоэлектроники — радионавигации, радиометеорологии, полупроводниковой техники. Именно развитие радиолокации способствовало прогрессу импульсной техники, освоению дециметровых, сантиметровых, а теперь и миллиметровых радиоволн.

Но безусловно, в обеспечении ракет надежными системами управления важны и другие отрасли радиоэлектроники, Это хорошо видно из того, что писалось о создании и запуске советских космических ракет и спутников, высоко поднявших в мире престиж нашей науки и техники. В советской печати широко публиковались сведения о значении радиосвязи, телевидения, телеметрии.

Телеметрия позволяет ученым с земли измерять все интересующие их величины на борту ракет, спутников и кораблей. Делается это так. Предположим, нам надо знать, что происходит с температурой в той или иной части летящей ракеты. Туда устанавливается датчик. Данные о температуре он преобразует в электрические сигналы, а они с помощью радиоволн передаются на Землю и здесь расшифровываются. Точно так же происходит измерение на расстоянии давления, показателей, характеризующих состояние организма в полете, и т. д. Для передачи большого числа данных одновременно предусматривается несколько каналов радиопередачи с борта ракеты. Благодаря телеметрии советские ученые получили с борта испытываемых ракет и из космоса очень много ценных сведений.

Перечень радиоэлектронных помощников наших ученых в развитии ракетной техники, освоении космоса был бы неполным, если бы мы не упомянули электронно-вычислительные машины. В этих машинах, как известно, все арифметические действия сводятся к операциям над электрическими сигналами, которые производятся специальными полупроводниковыми схемами и электронными реле-счетчиками, объединенными в цепи. Срабатывают реле-счетчики за миллионные доли секунды. Этим и объясняются грандиозные скорости вычислений на электронных машинах.

Вычислительные машины действуют по программе, заданной им человеком. Такая программа вводится в входное устройство в зашифрованном виде, то есть в форме электрических сигналов. Задача «запоминается», и специальное устройство производит все действия, необходимые для ее решения. Выходное устройство расшифровывает— переводит результаты вычислений с языка электрических сигналов на язык цифр. За строгим соблюдением программы следит в машине управляющее устройство. Только с помощью таких машин стало возможно «перерабатывать» огромное количество информации, получаемой при испытаниях ракет и космических исследованиях. Электронно-счетная автоматика также остро необходима в проектировании и производстве ракет.

Отмечалась высокая эффективность электронных машин при проектировании ракет. Решение десяти вариантов этой задачи на счетно-клавишных машинах могут обеспечить десятки математиков за семь месяцев. В то же время с помощью электромоделей и электронно-вычислительных машин сто вариантов указанной задачи могут быть решены меньшим количеством специалистов в течение одной недели.

Достижения СССР в развитии боевых ракет и освоении космоса убедительно говорят об успешном решении советскими учеными — радиоэлектрониками проблем точного управления беспилотными и пилотируемыми ракетно-космическими средствами.

Ядерные заряды на ракетах. Однако биография оружия наших ракетных войск будет неполной, если не сказать о рождении ядерных зарядов ракет.

Первоначально главным носителем ядерных зарядов считались самолеты-бомбардировщики. Мощные и совершенные ракеты имеют свои преимущества перед самолетами как носители ядерных зарядов. Ракеты с ядерными зарядами — основное оружие ракетных войск и главное средство ведения современной войны. Ракеты с ядерными зарядами сочетают огромную энергию ядерного взрыва с большой дальностью полета, точностью и неуязвимостью.

Представим себе, что мы находимся в ядерном арсенале. Просторные помещения напоминают залы для ядерных реакторов атомной электростанции. Мимо нас проходят строгие люди в белых халатах. Время от времени они останавливаются у специальных устройств для хранения ядерных зарядов.

Легко себе представить то чувство, которое испытал бы любой советский человек, посетив арсенал, где хранятся самые могучие в мире ядерные заряды.

Как известно, сначала были созданы ядерные заряды, в которых взрывчатым веществом служит делящийся уран или плутоний. Подсчитано, что 1 кг чистого ядерного вещества урана или плутония при полном делении его ядер выделит такую энергию, как и взрыв 20 тыс. т обычного взрывчатого вещества — тротила.

Здесь нельзя не вспомнить того, кто внес огромный вклад в создание первых советских ядерных зарядов — выдающегося советского ученого И. В. Курчатова.

Игорь Васильевич Курчатов родился 12 января 1903 г. в поселке Сим, Уфимской области. Его отец был помощником лесничего, мать — учительницей. В 1909 г. семья Курчатовых переехала с Урала в Симбирск, а в 1911 г. — из Симбирска в Крым. И. В. Курчатов отлично учился и в 1923 г. досрочно окончил физико-математический факультет Крымского университета. Затем он поступил на кораблестроительный факультет Политехнического института в Петрограде.

Рано проявилась у И. В. Курчатова склонность к научной работе. Еще будучи студентом Политехнического института, он показал себя искуснейшим экспериментатором, выполнив исследование по радиоактивности снега в Павловской магнитометеорологической обсерватории. С тех пор физика безраздельно овладела его мыслями. С 1925 г. он начал работать в Ленинградском физико-техническом институте, где увлекся исследованиями в области физики диэлектриков. Он создал учение о сегнетоэлектричестве, то есть об электрических явлениях в материалах, обладающих самопроизвольной поляризацией.

В 1933 г. советские ученые, работавшие в области атомного ядра, с интересом знакомились в зале заседаний 1-й Всесоюзной конференции физиков-атомников с молодым, энергичным организатором конференции И. В. Курчатовым. Он уже активно интересовался вопросами ядерной физики.

Тут же хотелось бы разоблачить неверное утверждение западной печати, будто в 30-х годах XX в. только в трех научных центрах мира велась разработка вопросов ядерной физики: в Англии (Кэмбридж), в Дании (Копенгаген) и в Германии (Геттинген). К перечню городов, где шли глубокие исследования в области ядерной физики, надо прибавить Харьков и Ленинград, а среди имен ученых-атомников, таких, как Резерфорд, Бор и другие, по праву следует назвать и имя И. В. Курчатова.

Действительно, уже тогда Курчатов с присущим ему энтузиазмом занимался поисками источников быстрых частиц, которые были бы способны начинать ядерные реакций. Сначала под его руководством в Харьковском физико-техническом институте создавались высоковольтные установки для расщепления ядер. Затем в Ленинградском Радиевом институте он дал путевку в. жизнь первому не только в СССР, но и в Европе циклотрону, а потом более мощному циклотрону в физико-техническом институте. Этот второй циклотрон был также самым мощным в Европе.

Когда теперь знакомишься с жизнью Курчатова, поражает исключительная продуктивность его труда. Что ни год, то крупный успех.



Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960).

…1934 год. И. В. Курчатов путем опытов устанавливает факт разветвления реакций при бомбардировке быстрыми нейтронами ядер фосфора и алюминия, которые, как известно, существуют в виде одного изотопа (одноизотопные элементы).

1935 год. И. В. Курчатов с группой сотрудников сумел обнаружить удивительное свойство брома. Оказывается, искусственно полученное ядро этого элемента с атомным весом 80 имеет радиоактивность двух видов: с периодами полураспада в 4,5 часа и 18 минут. Это явление было названо ядерной изомерией искусственно активизированных веществ. Значение этого открытия становится особенно важным в последнее время, но уже и в 30-х годах успех И. В. Курчатова был расценен как замечательное достижение.

Наконец, все ближе цель, все яснее, что частицы, которые «откроют» реакцию деления ядер, — нейтроны. В 1940 г. по инициативе и под руководством И. В. Курчатова были выполнены исследования, приведшие к замечательному открытию самопроизвольного деления ядер урана. К этому времени проблему исследования деления тяжелых ядер ученый уже рассматривает со многих сторон, под действием как быстрых, так и медленных нейтронов.

Осенью 1940 г. И. В. Курчатов был уже не просто участником 3-й Всесоюзной конференции ученых-атомников. Он выступил на ней с обзорным докладом о ядерных реакциях и практических возможностях деления ядра. Из доклада Курчатова следовало, что наши специалисты были на уровне самых последних представлений по этим вопросам в мировой науке. Ученый уже тогда подчеркнул, что можно принципиально ставить вопрос о трех возможностях осуществления цепной реакции. Действительно, в Ленинградской лаборатории И. В. Курчатова было экспериментально подтверждено, что при делении ядра урана выделяется 2–3 свободных нейтрона, которые могут вызвать последующие деления, то есть показана возможность цепной ядерной реакции.

По заданию И. В. Курчатова ученые Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон впервые в мире производят принципиальный расчет цепных реакций деления ядер.

И. В. Курчатов вносит предложение в Президиум Академии наук СССР о развертывании широких научных исследований по практическому осуществлению цепных ядерных реакций. Но навязанная нам гитлеровцами война на время приостановила осуществление замыслов ученого. Он добровольно пошел работать в Военно-Морской Флот, много сил отдал усовершенствованию и организации противоминной защиты кораблей, бывал в Севастополе, Мурманске, Баку, Поти, Туапсе. В самый разгар войны он был отозван Советским правительством, чтобы возглавить работы по ядерным реакциям. В то время выяснилось, что на основе достижений ядерной физики гитлеровская Германия отчаянно стремится к созданию нового оружия. Да и союзники в глубоком секрете усиленно «куют» свой атомный меч.

«Мы начали работу, — вспоминал впоследствии И. В. Курчатов, — по практическому использованию атомной энергии в тяжелые дни Великой Отечественной войны, когда родная земля была залита кровью, когда разрушались и горели наши города и села, когда не было никого, кто не испытывал бы чувства глубокой скорби из-за гибели близких и дорогих людей.

Мы были одни, — рассказывал И. В. Курчатов. — Наши союзники в борьбе с фашизмом — англичане и американцы, которые в то время были впереди нас в научно-технических вопросах использования атомной энергии, вели свои работы в строжайше секретных условиях и ничем нам не помогли».

Особенно расчетливо орудовали американские военные круги. Пользуясь ослаблением стран Западной Европы, американцы вывезли в США наиболее известных ученых-атомников. Одного из них при перевозке поместили даже в бомболюк бомбардировщика. Причем этот «путешественник» даже не знал, что экипажу было приказано при первой же опасности захвата со стороны гитлеровцев сбросить его в океан.

Усиленные работы над ядерным оружием начались в атомных центрах в Окридже (производство урана-235), Хэнфорде (производство плутония), Лос-Аламосе (производство атомного оружия). Так, например, газодиффузионный завод в Окридже был построен в апреле 1945 г. Изготовленное на нем ядерное делящееся вещество— уран-235 — было использовано для снаряжения бомбы, кощунственно названной ласковым именем «Малыш». Плутоний, произведенный на заводах Окриджа, послужил начинкой другой бомбы, получившей имя «Толстяк». Обе они без какой-либо военной необходимости в августе 1945 г. были сброшены на японские города Хиросима и Нагасаки.

«В конце войны, — говорил И. В. Курчатов, — когда Германия уже капитулировала, а военная мощь Японии рухнула, американские самолеты сбросили две атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки. Погибло от взрывов и пожаров более 300 тыс. человек, а 200–250 тыс. мирных жителей было ранено и поражено радиацией.

Эти жертвы понадобились американским военным политикам для того, чтобы положить начало беспримерному атомному шантажу и „холодной войне“ против СССР.

Советские ученые сочли своим священным долгом обеспечить безопасность Родины…».

Наши ученые-атомники, и в первую очередь И. В. Курчатов, трудились самоотверженно, отдавались делу самозабвенно. Они понимали, что надо не только разработать принципы устройства ядерного оружия, но и создать мощную атомную промышленность, без которой невозможно производство нового оружия в массовом масштабе.

Центральный Комитет партии и Правительство СССР приняли решение в короткий срок создать современное атомное производство. Научным руководителем этого грандиозного дела стал И. В. Курчатов. Здесь во всем блеске проявились кругозор ученого и замечательная хватка крупного организатора производства. За короткий срок под его наблюдением удалось расширить исследования, внедрить их в практику, ввести в эксплуатацию месторождения урана, перестроить под атомное производство множество заводов, институтов, лабораторий.

Когда шла эта гигантская работа, за рубежом, как всегда, раздавались скептические высказывания. Американский генерал Гровс, например, категорически утверждал, что на создание атомных зарядов в СССР потребуется «в лучшем случае… 15–20 лет». Но руководимые партией ученые-патриоты опрокинули все расчеты недругов, совершили настоящий научный подвиг. Это благодаря их трудам, трудам академика коммуниста И. В. Курчатова, работе производственников в 1947 г. Советское правительство могло уже заявить на весь мир о том, что секрета атомных зарядов не существует. Но твердолобые за рубежом не поверили этому сообщению. Они продолжали повторять, что этого не может быть.

И вот в августе 1949 г. американский самолет доставил пробу радиоактивного воздуха. Лишь тогда военные круги США убедились, что в СССР осуществлен ядерный взрыв. С признанием этого огорчительного для них факта 23 сентября 1949 г. выступил президент Гарри Трумэн.

Под руководством Коммунистической партии советские ученые самостоятельно и в короткий срок решили сложнейшие задачи по разработке методов получения ядерной энергии и созданию ядерных зарядов. Наши ученые с успехом потрудились в области технологии получения ядерного делящегося вещества. В Советском Союзе создана атомная промышленность. Это позволило обеспечить широкое использование атомной энергии в интересах безопасности нашей Родины и в мирных целях.

Познакомимся теперь подробнее с физическими основами устройства ядерных зарядов. Ядра атомов большинства веществ настолько прочны, что разделить их на части очень трудно. Но имеются и такие вещества, у которых ядра атомов распадаются сами. Это радиоактивные вещества. Распад ядер атомов таких веществ сопровождается выделением энергии. Ядра атомов радиоактивных веществ распадаются не все сразу, а постепенно. Поэтому количество ядерной энергии, освобождающееся при естественном радиоактивном распаде в единицу времени, очень невелико. Искусственным путем можно создать такие условия, при которых тяжелые ядра атомов некоторых радиоактивных веществ (урана, плутония) распадаются на части (осколки) в миллионные доли секунды, то есть практически одновременно. В этом случае мгновенно освобождается огромное количество ядерной энергии — происходит ядерный взрыв.

Если более подробно говорить о ядерной реакции, то следует отметить, что она свершается как бы в две ступени. Для первой ступени характерно образование возбужденного ядра под действием бомбардирующей частицы — нейтрона. На второй ступени происходит распад возбужденного составного ядра.

Современной науке известны многие типы ядерных реакций, но наиболее важной для атомной техники оказалась реакция деления тяжелых ядер изотопов урана с массовыми числами 235 и 233 и плутония с массовым числом 239.

Под воздействием нейтронов ядра урана-235 или плутония расщепляются каждое на два примерно равных осколка. Одновременно при этом испускается 2–3 новых вторичных нейтрона и выделяется большое количество энергии. Главная ее доля приходится на кинетическую энергию осколков деления — 83 процента. Излучение уносит с собой 5 процентов энергии. Остальные 12 процентов энергии приходятся на радиоактивный распад осколков ядра.

Итак, при делении каждого тяжелого ядра выделяются 2–3 вторичных нейтрона. Именно в этом явлении лежит ключ к осуществлению цепной (лавинообразной) реакции деления тяжелых ядер. Деление одного ядра приводит к возникновению новых быстрых нейтронов, а они вызывают дальнейшие акты деления. И так следует акт за актом со все большим размахом. Образуется цепной лавинообразный процесс. За очень короткий срок выделяется громадная энергия.

В ходе деления ядер происходит размножение нейтронов. Этот процесс обычно характеризуется коэффициентом критичности. Когда он меньше единицы, число нейтронов убывает в ходе реакции, когда больше единицы— возрастает, когда равен единице — поддерживается постоянным. Этот последний режим называется критическим.

Следует заметить, что в массе делящегося вещества, из которого делаются атомные заряды, часть нейтронов теряется непроизводительно. Их захватывают вредные примеси, от которых стараются всячески избавиться. Некоторая доля нейтронов вылетает из заряда наружу и этим уклоняется от дальнейшего участия в реакции. Утечку нейтронов наружу снижают за счет уменьшения отношения площади заряда к его объему — ведь, чем меньше поверхность, тем меньше возможностей у нейтронов вылететь наружу. Наиболее «неудобная» для нейтронов в этом отношении шаровая форма заряда. Вот почему заряды такой формы имеют наименьшую критическую массу, то есть в этом случае меньше всего надо делящегося вещества, чтобы получить критический режим, при котором число нейтронов уже не убывает.

Величина критической массы зависит не только от формы заряда, но и от плотности и чистоты взятого делящегося вещества. В печати приводятся значения критических масс для практически чистого с нормальной плотностью урана-235 и плутония-239. Они составляют соответственно 16,5 и 10,5 кг.

Величину критической массы заряда можно искусственно уменьшить, если окружить его слоем вещества, так же хорошо отражающим нейтроны, как зеркало световые лучи. Для изготовления нейтронных «зеркал» могут служить бериллий, вольфрам, железо и другие вещества. В результате применения отражателя критическая масса может быть уменьшена в два и более раза по сравнению с массой без отражателя.

Но разумеется, критическая масса не обеспечивает условий для лавинообразного развития цепной реакции, ведь в ней число нейтронов не возрастает. Вот почему для получения взрыва масса заряда должна быть заметно больше критической. Именно так оно и есть в реальных атомных боеприпасах.

Осуществить ядерный взрыв можно и путем соединения легких атомных ядер (например, ядер атомов водорода, лития). Однако реакция соединения легких ядер возможна только при очень высокой температуре, измеряемой десятками миллионов градусов. В связи с этим реакцию соединения легких ядер называют термоядерной реакцией, а взрыв, основанный на этой реакции, — термоядерным взрывом. В качестве источника высокой температуры, необходимой для осуществления термоядерного взрыва, используется ядерный взрыв, основанный на делении тяжелых атомных ядер.

И здесь механизм реакции включает в себя процесс возникновения из двух ядер одного возбужденного составного ядра и его распад с излучением протонов, нейтронов и других частиц. Известно, что ядра атомов имеют одноименные электрические заряды и между ними действуют силы отталкивания. Чтобы они могли сблизиться до расстояния, на котором начинают действовать ядерные силы притяжения, необходимо затратить значительную энергию.

Для реакции синтеза наиболее подходящими оказались ядра легких элементов, и в частности водорода, вернее, его изотопов — дейтерия и трития. При слиянии ядер дейтерия и трития в расчете на килограмм прореагировавших веществ выделяется в 4 раза больше энергии, чем при реакции деления ядер.

Мы не случайно упомянули реакцию слияния ядер дейтерия и трития. Эти компоненты обязательны для каждого термоядерного заряда, так как только их способен «зажечь» атомный детонатор. А уже реакция с участием дейтерия и трития вызывает дальнейший процесс синтеза ядер во всем объеме заряда. Может возникнуть вопрос: зачем еще применять какие-то вещества, если дейтерий и тритий вполне подходят для этой цели? Дело в том, что тритий чрезвычайно дорогой и короткоживущий изотоп.

Зарубежные литературные источники называют в качестве наиболее подходящего термоядерного взрывчатого вещества твердые соединения водорода — дейтерид лития и тритид лития. В этих веществах происходит целый цикл реакций, дающих высокий эффект без введения трития извне.

Заряды, в основу поражающего действия которых положен термоядерный взрыв, называются термоядерными зарядами. В настоящее время ядерное оружие известно в виде зарядов ракет, авиационных бомб, торпед. Считается, что ракеты наиболее эффективны для доставки ядерных зарядов к цели.

Для создания ядерных зарядов нашим специалистам пришлось наладить промышленную добычу и производство урана.

В табл. 1, по данным иностранной печати, приведены сравнительные затраты на получение 1 кг природного урана, обогащенного урана, содержащего повышенное количество урана-235 по сравнению с природным, и ядерного делящегося вещества, химическим путем извлеченного из облученных стержней.

Таблица 1


Производство ядерного делящегося вещества для зарядов ракет сложно, трудоемко и требует огромных сил, огромных средств.

С тем большей гордостью мы, советские люди, в том числе советские воины, сознаем, что нашей стране оказалось под силу решить многообразные задачи получения делящихся веществ в достаточно больших количествах для ядерных зарядов. Без этого ни о каком серьезном использовании ядерной энергии для укрепления обороноспособности не могло быть и речи. Ведь даже США потребовалось намного больше времени, чем Советскому Союзу, для накопления более или менее значительного количества ядерных зарядов.

Характерное замечание сделал как-то И. В. Курчатов по поводу заявления президента США о том, что «США могли бы нанести СССР удар, когда они обладали атомным оружием». И. В. Курчатов ответил, что президент США был не прав. К тому моменту, когда Советский Союз начал копить свои запасы ядерных зарядов, в США их было настолько мало, что они не могли иметь серьезного значения в войне.

Теперь поясним устройство ядерного заряда ракеты. В процессе хранения масса заряда разделена на части, каждая из которых непременно меньше критической. Соединяются эти части лишь в момент взрыва. Это достигается подрывом обычного взрывчатого вещества. Части заряда из урана-235 или плутония, соединяясь вместе, образуют массу, достаточную для развития цепной реакции взрывного типа.

Ядерный заряд состоит из массы делящегося вещества, окруженной отражателем нейтронов, порохового заряда и его электродетонатора, источника нейтронов, необходимого для начала цепной реакции. По принципу действия атомные боеприпасы могут быть «пушечными» и «имплозивными». В «пушечной» схеме взрывается порох и разрозненные части делящегося вещества как бы выстреливаются навстречу друг другу. Образуется масса более критической, и начинается цепная ядерная реакция. В «имплозивной» схеме тот же взрыв обычного ВВ уплотняет делящееся вещество и также создает условия для ядерного процесса.

Мощность взрыва ядерных зарядов принято оценивать тротиловым эквивалентом, то есть сравнивать с воображаемым взрывом обычного ВВ такой же мощности. За короткий промежуток времени, порядка миллионных долей секунды, выделяется громадное количество энергии. Большое количество энергии, выделяемой в столь короткое время, вызывает при ядерном взрыве повышение давления до миллионов атмосфер и температуры до десятков миллионов градусов.

Каковы особенности взрывов ядерных зарядов? Ядерные заряды по своим боевым свойствам значительно отличаются от взрывов зарядов обычного взрывчатого вещества. Мощность ядерного взрыва может быть во много тысяч раз больше мощности взрыва самого крупного фугасного заряда. При взрыве ядерного заряда, как и при взрыве обычного заряда, образуется ударная волна. Но ее разрушительное действие во много раз больше. Взрыв ядерного заряда в отличие от обычного сопровождается мощными потоками светового излучения и невидимого излучения, называемого проникающей радиацией. Световое излучение способно вызвать ожоги и воспламенить горючие материалы, а проникающая радиация— оказать вредное биологическое воздействие на организм человека. Взрыв ядерного заряда отличается от обычного еще и тем, что в районе взрыва и по пути движения радиоактивного облака взрыва возможно радиоактивное заражение местности, воды, местных предметов, боевой техники и людей, находящихся вне укрытий. Заражение происходит в результате выпадения образовавшихся при ядерном взрыве радиоактивных веществ. Радиоактивное излучение этих веществ, как и проникающая радиация, вредно действует на организм человека.

Каковы виды взрывов ядерных зарядов? Взрывы ядерных зарядов могут осуществляться на различной высоте в воздухе, у самой поверхности земли (воды) и под землей (водой). В соответствии с этим взрывы ядерных зарядов называют воздушными, наземными (надводными) и подземными (подводными).



Вид ядерного взрыва (а), действие ударной волны ядерного взрыва (б), взрыв ядерного заряда в океане (в).

Внешняя картина каждого вида взрыва ядерного заряда имеет свои характерные особенности. В момент взрыва ядерного заряда в воздухе возникает ослепительная вспышка. Даже в яркий солнечный день она озаряет местность и небо на десятки километров от места взрыва. При воздушном взрыве ядерного заряда вслед за вспышкой образуется светящаяся область в виде огненного шара (при наземном — полушария). Яркость свечения огненного шара в начальной стадии значительно превосходит яркость солнца. Огненный шар, быстро увеличиваясь, поднимается вверх. Температура и связанная с нею яркость свечения огненного шара при этом постепенно уменьшаются. Через несколько секунд после возникновения огненный шар превращается в клубящееся облако взрыва. Одновременно с земли вслед за облаком поднимается столб пыли и дыма, в результате чего облако приобретает характерную форму гриба. В некоторых случаях при воздушном взрыве ядерного заряда столб пыли и дыма не соединяется с облаком взрыва. Облако ядерного взрыва достигает высоты в несколько километров. Поднимаясь, оно постепенно расширяется и рассеивается.

Подводный и подземный взрывы ядерных зарядов характерны тем, что вспышка и огненный шар при этих взрывах, как правило, не видны. При подводном взрыве ядерного заряда в воздух поднимается огромный столб воды, над которым возникает большое облако. В результате падения столба воды образуется так называемая базисная волна — масса мелких капель воды, содержащих радиоактивные продукты взрыва. Распространяясь во все стороны от центра взрыва, базисная волна превращается в слоисто-кучевое облако. Из этого облака выпадает радиоактивный дождь.

При подводном взрыве ядерного заряда на поверхности воды образуются волны, высота которых достигает 20–30 м.

При подземном взрыве ядерного заряда на большую высоту выбрасывается огромное количество раздробленного грунта, перемешанного с радиоактивными продуктами взрыва. Образующийся при этом гигантский столб, обрушиваясь, превращается в темное облако. В месте подземного взрыва возникает огромная воронка. В районе взрыва и по следу облака выпадает большое количество радиоактивной пыли. Взрыв любого вида ядерного заряда сопровождается сильным звуком, напоминающим удар или раскаты грома.

Главный поражающий фактор ядерного взрыва заряда ракеты — ударная волна. На нее приходится около 50 процентов всей энергии взрыва.

С удалением от центра взрыва давление в ударной волне падает. На расстоянии 10–15 км от центра взрыва ударная волна превращается в звуковую. Воздействие ударной волны зависит от вида взрыва ядерного заряда: воздушный, наземный (надводный), подземный (подводный). Радиус поражения живой силы и техники ударной волной на местности, не оборудованной защитными сооружениями, больший при воздушном взрыве, а на местности, оборудованной укрытиями (убежищами, блиндажами и т. п.), больший при наземном взрыве. Величины радиусов зон поражающего и разрушающего действия ударной волны ядерно! о взрыва пропорциональны корню кубическому из тротилового эквивалента.

На световое излучение ядерного взрыва приходится 30–40 процентов энергии. Оно может вызывать ожоги, обугливание кожных покровов, воспламенение и обугливание различных материалов, многочисленные пожары. На открытой местности световое излучение, как правило, обладает наибольшим радиусом поражающего действия по сравнению с ударной волной и проникающей радиацией. Воздействие светового излучения также зависит от характера взрыва. При наземном взрыве часть световой энергии поглощается пылью, поднятой ударной волной.

Проникающая радиация ядерного взрыва — это поток гамма-лучей и нейтронов, способных распространяться в воздушном пространстве на многие сотни метров. Хотя на образование проникающей радиации идет незначительная часть энергии взрыва, она способна оказать на людей серьезное поражающее действие.

Радиоактивное заражение местности происходит в результате выпадения на землю радиоактивных продуктов деления ядерного заряда, а также образования искусственных радиоактивных изотопов под воздействием потока нейтронов, вылетающих из зоны реакции при взрыве. Высокий уровень радиоактивного заражения вызывают наземные взрывы ядерных зарядов. При этом заражается значительная площадь в результате выпадения радиоактивной пыли из радиоактивного облака. Чем больше ядерный заряд, тем сильнее действуют поражающие факторы ядерного взрыва, тем большая площадь оказывается опасной для пребывания человека.

Какие же ядерные заряды применяются? По данным иностранной печати, ядерные заряды имеют силу взрыва от нескольких тысяч до нескольких сотен тысяч тонн тротила. Что касается ядерных зарядов с силой взрыва в миллионы тонн, то их делают на основе термоядерных реакций с использованием тяжелых изотопов водорода и лития. Сила взрыва термоядерных зарядов колеблется в пределах от нескольких тысяч до десятков и даже сотни миллионов тонн тротила.

И. В. Курчатов подсчитал, что при взрыве только одного большого термоядерного заряда выделится энергия, которая превзойдет энергию всех взрывчатых веществ, произведенных во всем мире за годы второй мировой войны. Ученый-патриот с гордостью заявлял, что советский народ вооружил свою армию всеми необходимыми видами ядерных и термоядерных зарядов. Причем термоядерное оружие — самое сильное и самое могучее — было создано в СССР раньше, чем в США.

12 августа 1953 г. в Советском Союзе был успешно испытан первый термоядерный заряд. В это время американские специалисты еще возились со своим несуразным термоядерным детищем, окрещенным ими «Майком». Красноречивую характеристику этому «Майку» дал американский журналист Стюарт Олсоп: «„Майк“ представлял собой чудовищно громоздкое приспособление размером выше большого дома. Конечно, такое сооружение невозможно было поместить в баллистическую ракету и поднять в космос, через который проходит ее траектория…» Задача создания термоядерного заряда, пригодного для боевых целей, была решена Соединенными Штатами Америки на полгода позже нас — в марте 1954 г.

Но и сейчас США серьезно отстают от СССР в создании термоядерных зарядов. Только наша страна обладает зарядами-гигантами мощностью 50 и 100 млн. т, а советские ракеты способны уверенно доставлять такие термоядерные заряды в любую точку земного шара. Самая мощная ядерная боеголовка ракет США, по признанию американской печати, значительно меньше советской.

Надо сказать, что 100-мегатонный термоядерный заряд еще никогда не испытывался. Был испытан заряд мощностью 50 млн. т. В свое время советская печать по этому поводу сообщала: от испытания 100-мегатонного термоядерного заряда пришлось отказаться, так как если взорвать его даже в самых отдаленных местах, то и тогда можно выбить окна у себя.

В другом, более позднем сообщении говорилось, что в СССР уже есть термоядерные заряды и больше 100-мегатонного.

Чтобы представить себе, каковы поражающие факторы термоядерного взрыва заряда ракеты, сошлемся на цифры, приводимые в зарубежной печати. Если ракетная боевая головка мощностью 10 мегатонн вызывает сплошные разрушения на площади в несколько сот квадратных километров, то 100-мегатонный заряд, по теоретическим предположениям, подвергнет сплошным разрушениям площадь в несколько тысяч квадратных километров.

Благодаря усилиям советских специалистов ныне в СССР освоено производство всех видов термоядерного горючего. Например, издержки на извлечение дейтерия из воды стали небольшими. Стоимость дейтерия как горючего составляет менее процента стоимости угля. А 400 т дейтерия равноценны по выделению энергии миллиарду тонн угля и нефти.

В Советском Союзе не только разработаны методы производства горючих для зарядов-гигантов ракет, но и накоплены вполне достаточные их запасы для обуздания любого агрессора. Это — великая победа советской науки, техники и социалистической экономики.

Свой долг перед страной советские ученые и инженеры-атомники, все труженики атомной промышленности выполнили. Они много лет упорно и беззаветно трудились сначала над созданием, а затем над совершенствованием ядерных и термоядерных зарядов ракет. Они хорошо понимали, что над государством нависла угроза и что, если мы не будем иметь мощного ракетно-ядерного оружия, найдутся силы, которые будут стремиться поставить на колени нашу прекрасную Родину. Наши ученые и конструкторы добились высокой эффективности в создании зарядов для ракет. Они создали для Советских Вооруженных Сил совершенные, экономичные, очень мощные заряды.

Именно наша страна идет впереди в развитии ракетно-ядерного оружия, а самая мощная страна капитализма — США — вынуждена нас догонять. Вот что сказал американский генерал Шоуп по этому поводу: «Если Советский Союз имеет арсенал крупных ядерных зарядов и какую-то возможность доставки их сюда, а у нас их нет, то это весьма плохо как в материальном, так и в моральном отношении».

Таким образом, даже недруги признают, что именно Советский Союз обладает теперь самыми мощными в мире ядерными и термоядерными зарядами и самыми совершенными средствами их доставки к любым целям. Этот мощный ракетно-ядерный щит обеспечивает безопасность не только нашей Родины, но и всех других социалистических стран.

Оглавление книги


Генерация: 0.636. Запросов К БД/Cache: 3 / 1