Главная / Библиотека / Покрышкин /
/ Часть вторая «Он сделал больше каждого из нас…» / XVI. «Сталинские соколы» против экспертов люфтваффе

Глав: 10 | Статей: 34
Оглавление
Кадры решают все. А в переломное время, в экстремальных ситуациях, герои решают все, — считает автор книги о маршале авиации А. И. Покрышкине.

Именно Покрышкин стал ярчайшим выразителем тех перемен, которые сделали нашу армию 1941 года армией 1945 года. Он был первым из когорты тех, кто сломил боевой дух люфтваффе. По свидетельству известного ученого Ю. Н. Мажорова, который в годы войны служил в 1-й отдельной радиобригаде Ставки ВГК, лишь в трех случаях немцы переходили с цифровых радиосообщений на передачу открытым текстом: «Ахтунг, партизанен!» (внезапное нападение партизан); «Ахтунг, панцер!» (прорыв советских танков) и — «Ахтунг, Покрышкин!».

Знаменитый летчик никогда не был баловнем судьбы. Да и не могла быть легкой жизнь у человека, который, как говорит о нем один из его учеников, генерал-полковник авиации Н. И. Москвителев, «ни разу нигде не покривил душой, не сказал неправду». О многих перипетиях жизни летчика и военачальника впервые рассказано в этой книге.

Редчайшее сочетание различных дарований — летчика-аса, аналитика, командира, наставника — делает личность Покрышкина единственной в своем роде. Второй наш трижды Герой И. Н. Кожедуб всегда говорил, что учился у него воевать и жить, быть человеком…

Книга издается к 100-летнему юбилею Александра Ивановича Покрышкина.

XVI. «Сталинские соколы» против экспертов люфтваффе

XVI. «Сталинские соколы» против экспертов люфтваффе

Я этот небесный квадрат не покину,

Мне цифры сейчас не важны,

Сегодня мой друг защищает мне спину,

А значит, и шансы равны.

Владимир Высоцкий. Воздушный бой

После 1991 года в России опубликовано целое собрание книг об асах люфтваффе. В двух вариантах переведена биография самого результативного летчика-истребителя Германии — «Эрих Хартман — белокурый рыцарь Рейха», написанная американскими авторами Р. Толивером и Т. Констеблем. Большой материал собрал американец М. Спик в книге «Асы люфтваффе» (Смоленск, 1999). Напечатаны несколько жизнеописаний командующего люфтваффе Г. Геринга, воспоминания самого знаменитого летчика Третьего рейха Ханса-Ульриха Руделя, единственного кавалера Рыцарского креста с Золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Огромную работу проделал российский автор М. Зефиров, издавший несколько богато иллюстрированных томов о немецких асах — истребителях, бомбардировщиках, штурмовиках, а также о летчиках из стран, союзных Германии. Роскошно напечатана книга немецкого генерала В. Швабедиссена «Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации 1941–1945 гг.».

Наверно, только у нас возможно такое любование побежденным врагом и умаление подвигов своих героев. В книге о Э. Хартмане все-таки отдана дань уважения пилотам советских гвардейских полков: «Русские заслужили уважение немцев… Это были настоящие летчики-истребители, агрессивные, тактически умелые, бесстрашные. Они летали на лучших самолетах, которыми располагали русские». Но, увы, у нас в стране не написаны и не изданы интереснейшие и вдохновляющие истории-летописи даже этих гвардейских полков…

Попробуем подвести некоторые итоги того, что открылось российскому читателю о силе противника А. И. Покрышкина и других наших истребителей.

Мы отдаем должное люфтваффе, чьи летчики с 1939 по 1945 год воевали и на востоке, и на западе, и на юге. Ряд сильных сторон люфтваффе обеспечивал им превосходство во многих боях и сражених первых лет Второй мировой войны.

Прежде всего, о чем уже не раз говорилось в этой книге, значительно лучше у немцев была организована система подготовки летчиков. Если наши асы имели в начале войны налет 200–400 часов, то немецкие 600–800. Даже в 1941–1942 годах немцы не сокращали время подготовки истребителей в летных школах. Э. Хартман прошел двухлетний полноценный курс обучения в 1940–1942 годах. В январе 1944-го, находясь в отпуске в Германии, он стал свидетелем того, как десять пилотов ПВО Германии разбились, взлетев в плохую погоду на перехват американских бомбардировщиков. Пораженный Хартман пишет письмо Герингу: «Некоторые из молодых пилотов… имели менее 80 часов налета… Посылать этих юнцов умирать в плохую погоду граничит с преступлением». Х.-У. Рудель, мастер скоростных штурмовок советских танков, также в 1944 году отмечает заметное ухудшение из-за нехватки бензина подготовки в училищах новых экипажей Ю-87: «Я твердо уверен, что если бы мне выделили эти крохи, то и я летал бы ничуть не лучше этих зеленых новичков».

Наш летчик-штурмовик дважды Герой Советского Союза Г. Ф. Сивков отмечал еще одну особенность подготовки пилотов люфтваффе: «Главное… в том, что сколько бы ты ни летал в мирных условиях, абсолютно удовлетворительно к бою все равно не подготовишься. Во время учебных полетов в целях обеспечения безопасности запрещается даже приближаться к так называемому «критическому режиму полета» (выход на недопустимые углы атаки, снижение на сверхмалые высоты и т. д.), в то время как в боевых условиях чем ближе ты к этому режиму подходишь — тем для тебя лучше, больше шансов остаться в живых… Очевидно, при подготовке немецких летчиков допускалось большее приближение к режиму критического пилотирования, чем у нас. Другое дело, что в реальных боевых условиях, когда мобилизуются все скрытые резервы организма, навыки экстремального пилотирования приобретаются очень быстро — если, конечно, выживешь».

Немцы стремились сформировать у летчика индивидуальный почерк аса. Наше командование, как мы знаем, стало уделять этому должное внимание только после воздушной битвы на Кубани. В главе «Сталинские соколы» Р. Толивер и Т. Констебль пишут о Покрышкине: «Он стал великим асом потому, что с самого начала понимал значение индивидуализма в воздушном бою. С помощью своих бесконечных чертежей и постоянного анализа маневров он мог увидеть, как превосходный пилот на плохом самолете может нанести поражение менее умелому противнику на отличной машине».

Командующий люфтваффе Г. Геринг знал — именно асы определяют исход борьбы за господство в воздухе. Лучшие эскадры в Германии использовались гораздо интенсивнее, чем в наших ВВС. Число боевых вылетов у немецких асов гораздо больше, чем у наших. Э. Хартман совершил 1400 боевых вылетов. Х.-У. Рудель — более 2500… Из одной «горячей точки» войны лучшие эскадры без долгих пауз направлялись в другую. Рудель участвовал в боях под Ленинградом, Москвой, Сталинградом, на Кубани, на Курской дуге, в битве за Днепр и так далее. Свою эскадру он называл «пожарной командой» немцев на Восточном фронте.

Заслуживает уважения боевой дух, психологическая устойчивость многих немецких асов. Ученик В. Мёльдерса ас Г. Вик (погиб над Ла-Маншем в 1940 году) говорил: «Хочу сражаться и умереть в бою, прихватив с собой как можно больше врагов». Сбитый в очередной раз Рудель «немедленно взлетел на новом самолете и направился в тот же район. Для нас было совершенно обычным делом вернуться в то место, где тебя совсем недавно сбили. Это помогает избавиться от нерешительности и стереть неприятные воспоминания». Рудель продолжал штурмовки на своем Ю-87 даже после того, как сам фюрер запретил ему боевые вылеты, даже после тяжелого ранения и ампутации ноги.

Культивировали командиры люфтваффе и боевое товарищество. Хотя многие асы в погоне за увеличением числа сбитых самолетов придерживались (это осуждал Э. Хартман) правила: «Я собью противника, и к черту моего ведомого».

Своим асам немцы давали большую самостоятельность в действиях, право «свободной охоты». Это были снайперы, действовавшие из укрытия, со стороны солнца или из-за облаков, из высотных «воздушных засад». Группе или эскадре, направленной на «свободную охоту», отводилась определенная полоса действий и необходимое напряжение — количество боевых вылетов в день на каждый самолет. Предоставлялась свобода, которой, как правило, не имели советские летчики. Уже в качестве ведущего пары Хартман «мог действовать так, как сам считал нужным», решая — атаковать либо избежать боя. Рудель писал, что у них в эскадре «обычно все ограничивается тем, что командиру части ставят боевую задачу, а как он будет выполнять ее — это уже его личное дело, так как лететь придется ему, а не штабному гению. К сегодняшнему дню воздушная война стала такой сложной и многоплановой, что никто больше не может полагаться на одни уставы и наставления. Только командиры частей и подразделений обладают достаточным опытом, чтобы в критический момент принять единственно правильное решение».

В советских ВВС способ «свободной охоты», применявшийся все активнее с конца 1942 года, оказался в три-четыре раза результативнее других.

В этой книге не раз приводились примеры того, как немцы за счет организованности, оперативности действий, отлаженной радиосвязи умели создать численное превосходство на важнейшем участке фронта или в отдельном бою.

Генерал-полковник авиации В. К. Андреев, сравнивая число боевых вылетов у лучших наших и немецких асов, отмечает еще одно преимущество люфтваффе: «Наша система инженерно-технического и аэродромно-тылового обслуживания не могла обеспечить столь эффективной и интенсивной боевой работы авиации. А у немцев, выходит, могла. Однако мы за прошедшие 55 лет так и не смогли не только поставить на должный уровень свою систему, но и толком не разобрались, как же она функционировала у немцев».

Таковы сильные стороны люфтваффе, насколько их можно выделить из доступной нам литературы. Но были, конечно, и слабости…

Еще в Первую мировую войну немецкие асы вели азартное соревнование по числу одержанных побед. Как пишется в книге о Геринге: «Звезды стали все чаще вести себя и на земле, и в небе подобно оперным примадоннам… Каждый так заботился о собственных победах, что комбинирование тактики и стратегии было совершенно забыто».

Насколько различны действия в небе Покрышкина и Хартмана! Немец избегает маневренного боя, его стиль — внезапная атака: «80 процентов моих жертв даже не подозревали о моем присутствии, пока я не открывал огонь». Сбить и немедленно скрыться — метод Хартмана. Причем сбить слабейшего: «Оцените, имеется ли у противника отбившийся или неопытный пилот. Такого пилота всегда видно в воздухе. Сбейте ЕГО. Гораздо полезнее поджечь только одного, чем ввязываться в 20-минутную карусель, ничего не добившись». И сбивает Хартман в основном истребители, из первых 150 его побед, зафиксированных в летной книжке, лишь 11 — над штурмовиками Ил-2 или бомбардировщиками. Не считает зазорным ас и просто выброситься с парашютом из исправного самолета, когда его в 1945-м «зажимают в клещи» американские «мустанги».

Можно представить себе в такой ситуации Покрышкина? Нет и нет!

Тактика Хартмана была хороша для увеличения личного счета, но к общей победе, одной на всех и в небе, и на земле, ведет другой путь. В каждом бою первоочередная цель Покрышкина — не слабейший, а ведущий группы противника. Главное для нашего Героя — выполнить боевую задачу в общих интересах. Среди сбитых им самолетов преобладают пикировщики Ю-87 и бомбардировщики Ю-88. Историк авиации Н. Г. Бодрихин насчитывает у Покрышкина наибольшее в ВВС Красной армии число сбитых Ю-88, каждый из которых нес на наши войска две тонны бомб и мог отстреливаться от атакующего истребителя из четырех пулеметов…

Проводивший рискованные испытания в воздухе на месте второго пилота, работавший начиная с 1950-х годов со всеми поколениями наших летчиков генерал-майор медицинской службы запаса, профессор военной психологии, академик В. А. Пономаренко говорит:

«Я сам мальчишкой шел в колонне под Ростовом, где было много мирных жителей, беженцев. И нас с высоты 10–15 метров расстреливал «хейнкель» из крупнокалиберного пулемета. Как сейчас перед собой вижу лицо немецкого летчика…

С 1943 года у нас появился настоящий профессионализм, и секрет нашей Победы не в численном большинстве. Это ложь. Наши летчики превзошли немцев и тактически, и физически. По здоровью у нас, кстати говоря, был самый строгий отбор. И среди немцев нет такого, кто придумал бы столько тактических приемов и делал все, чтобы передать их другим, как Покрышкин. Да еще руководил полком и дивизией, создал целую школу. С Покрышкиным Хартмана нельзя сравнивать! А если бы нашим лучшим 100 асам дали бы ту же свободу, то беру на себя смелость утверждать — они сбили бы больше, чем немцы. Русский вообще больше склонен к свободе, к импровизации, тут нам нет равных».

Нет никакого основания доверять официальным немецким счетам сбитых асами люфтваффе самолетов на Восточном фронте.

Летчик 5-го гвардейского истребительного полка Герой Советского Союза генерал-майор авиации в отставке Г. А. Баевский писал:

«И еще раз об астрономическом счете сбитых самолетов истребителями люфтваффе… Известно, что мы не единственные, кто выражает сомнение в правильности указанного количества сбитых самолетов у ведущих немецких асов. Эти сомнения высказывали и некоторые служившие с ними пилоты, о чем пишут американские авторы. Об этом же говорили и английские летчики-истребители, участвовавшие еще в операции «Морской лев» (август 1940 г. — май 1941 г.).

Что же происходило на Восточном фронте? Чем сложнее для немцев становилась обстановка (особенно после Курской битвы) и чем выше становилось наше мастерство, тем… удивительно!.. Но количество побед у немецких асов становилось все больше. Похоже, что это скорее «успех» пропаганды доктора Геббельса. Непрерывно отступая, как могли они указывать место падения якобы сбитого самолета? Очевидно, главным «атрибутом» становится фотокинопулемет (ФКП). Тут следует привести воспоминание командира 52-й истребительной эскадры Д. Храбака в главе: «Асы Восточного фронта»: «Я летел в составе моей эскадрильи и наблюдал, как один из четырех Ме-109 атаковал одиночный Ил-2. Атака за атакой он расходовал боезапасы с кратчайших дистанций по русскому самолету. Однако Ил-2 невозмутимо продолжал полет… Я не видел другого самолета, который мог выдержать такой обстрел и еще держаться в воздухе, как Ил-2».

А наш вопрос здесь таков: сколько же раз ФКП фиксировал в этом эпизоде поражение Ил-2 или сколько этих Ил-2 смог записать как «сбитых» пилот Ме-109? Наверное, много! А по-существу это хорошее подтверждение живучести нашего Ил-2. И не только Ил-2. Автору этих строк не раз приходилось после боя благополучно возвращаться на аэродром на своем Ла-5фн с многочисленными пробоинами, а через насколько часов на этом же самолете вновь вылетать на боевое задание.

Таким образом, подтверждение побед немецких истребителей в ходе наступления наших войск практически могло осуществляться на основе докладов заинтересованных лиц и ФКП без подтверждения свидетелей с земли, что существенно ограничивало достоверность этих данных. В английском журнале «Летное обозрение» (1965, № 4) приводится высказывание немецкого автора: «Большинство самолетов, сбитых в последние месяцы, не могли быть проверены официально. Однако… их утверждение в министерстве предрешено».

…Пилоты-асы люфтваффе были исключительно сильным противником (но двух- и трехсотенные претензии на победы мы отклоняем как совершенно бездоказательные)» (Баевский Г. А. С авиацией через XX век. М., 2001).

Заметим, что Г. А. Баевский в 1930–1934 годах жил в Берлине, где отец будущего летчика работал в советском постпредстве. Многие немецкие подростки, как он вспоминает, мечтая стать боевыми летчиками, всегда стремились «показать свое «я», прихвастнуть знанием самолетов, личным знакомством с известным пилотом». Эта склонность «прихвастнуть», судя по всему, сохранилась у многих из них и в дальнейшем.

Например, в книге о Хартмане, публикацию которой он сам одобрил, утверждается, что «когда осенью 1943-го Эрих достиг 150 побед, его слава начала стремительно расти по обе стороны фронта… Для русских он стал известен как «Карая-1», по своему позывному. Позднее для русских он приобрел мрачную известность как «Черный дьявол юга»».

Можно сказать только одно — это полнейшая выдумка. К сожалению, наши летчики по именам немецких асов не знали. Но американские авторы и дальше фантазируют: «Русские назначили цену в 10 000 рублей за голову «Черного дьявола». Русский пилот, который сумел бы сбить его, заслужил бы известность, славу и богатство». Подобные пассажи сильно понижают степень доверия к литературе об асах Третьего рейха. Г. Литвин, кстати говоря, пишет, что Хартман уже на Курской дуге летал под псевдонимом «Рабутски», так как немцы постоянно меняли позывные своих асов.

Коллегу Хартмана майора И. Визе русские якобы называли «кубанским львом» за успехи в тяжелейших боях над Кубанью. Никогда никого мы так не называли…

Схожая с Хартманом «мания величия» наблюдается и у Руделя. Без зазрения совести он утверждает, что «вероятно, за мою голову в России назначена хорошая награда…» Рудель мужественно пошел на посадку на советской территории, чтобы спасти экипаж подбитого Ю-87. Однако взлететь не смог — колеса шасси увязли в грязи. Руделю удалось избежать плена. Как пишет немецкий ас: «В этот день Москва объявила по радио, что майор Рудель попал в плен. Очевидно, русские не верили, что я все-таки сумею добраться до своих». Абсолютно точно можно сказать, что никогда имя известного в Германии аса не звучало по советскому радио. Поверить в это может только западный читатель.

Столь же вольны были асы-«эксперты», а также их командиры и командующий Геринг и в объявлении цифр сбитых самолетов противника.

Любопытный пример приводится в мемуарах видного немецкого чиновника Г. Гизевиуса «До горького конца. Записки заговорщика» (Смоленск, 2002): «Командование люфтваффе с ошеломляющим упорством одерживало свои победы — по крайней мере на бумаге! Каждое утро в абвере снова возникал спор, когда представитель министерства авиации сообщал о ее все новых успехах, а Канарис трезво противопоставлял этим донесениям собственные данные… Производительность английских авиационных заводов была вполне известна, и столь же корректно командование вермахта придерживалось донесений наших летчиков о числе сбитых ими самолетов. Каждый день сообщалось, сколько еще осталось самолетов у противника: 200, 150, 100, 80 и, наконец, 20! Когда же дело дошло до отрицательной величины, минус 100, жестокая игра в цифры была прекращена — однако не Герингом, а Канарисом. Блиц-победные донесения окончательно перестали сверкать, подобно молниям».

Сходный пример приводит исследователь О. В. Левченко: «13 апреля 1943 года немецкие истребители из 6-й эскадрильи 5-й эскадры совершили один из многих «результативных» боевых вылетов в Заполярье. В этот день по немецким данным в воздушном бою северо-западнее Мурманска ими были сбиты 16 советских самолетов. Причем двое, Эхлер и Вайссенбергер (к концу войны вошедшие в число летчиков люфтваффе, одержавших более 200 воздушных побед), заявили о шести сбитых советских истребителях каждый. Ю. В. Рыбину, занимающемуся историей воздушной войны в Заполярье, удалось установить, что в тот день советские ВВС в указанном районе потеряли от действия немецких истребителей всего пять самолетов».

Подобная «удаль» была свойственна не только асам люфтваффе. Американский ученый С. Моррисон, изучавший трофейные немецкие вахтенные журналы, пришел к выводу, что неслучайно показаниям гитлеровских моряков не доверяло собственное командование, проверяя все их боевые отчеты по сведениям нейтральной прессы и английского радиовещания.

Виртуозно подсчитывались в штабах люфтваффе собственные потери. Так, не считались уничтоженными самолеты, пропавшие без вести или разбитые и не подлежащие восстановлению, но приземлившиеся на своей территории. Уровень потерь всегда должен был оставаться минимальным, для этого цифры своих сбитых самолетов «разбрасывались» по другим дням и месяцам.

…Есть и у нас свои недостатки, но все-таки до такого термина, как «победоносные оборонительные бои», что означает отступление, мы не додумались. Если судить по количеству награждений высшей наградой Третьего рейха — Рыцарским крестом с Дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, то 1944–1945 годы (18 награждений из 27) были триумфальными для немецкого оружия…

Сила и слабость, трагедия люфтваффе ярко сфокусированы в одной «знаковой» личности — рейхсмаршала Германа Геринга. Он поразил судей и наблюдателей на Нюрнбергском процессе. Английский юрист сэр Биркетт писал о Геринге в дневнике: «Вежливый, проницательный, находчивый и блистающий острым умом, он быстро уловил ситуацию, и с ростом уверенности в себе его искусство выступать становилось все более очевидным».

В конце 1919 года 26-летний капитан Геринг был одним из известнейших асов, кавалером высших орденов Германии. Он лично сбил 21 самолет противника, командовал лучшей немецкой эскадрой «Рихтгофен». Отец Геринга был видным дипломатом, мать происходила из крестьянской баварско-австрийской семьи. С ранних лет будущего рейхсмаршала отличали бесстрашие, «ураганная» энергия, интеллект и умение подчинять людей. Он мог заворожить собеседников обаянием, юмором, взглядом необычных зеленовато-голубых глаз.

Примкнув к национал-социалистской партии, Геринг, благодаря своей популярности летчика-аса, связям и личным качествам сыграл, что общепризнано, решающую роль в завоевании нацистами власти. Ему верили в Германии… Он становится «наци № 2».

Тяжело раненный при подавлении первой попытки захвата власти Гитлером в 1923 году, Геринг после курса обезболивающих уколов морфия стал наркоманом, лечился в психиатрической клинике. Это усилило в нем худшие качества — приступы ярости, неразборчивость в средствах. Как говорили о нем в собственной семье: «Если надо, Герман пойдет по трупам».

И он пошел… В ноябре 1941-го Геринг сказал итальянскому министру иностранных дел: «В этом году в России умрет от голода от 20 до 30 миллионов человек. Может быть, даже хорошо, что так произойдет; ведь некоторые народы необходимо сокращать».

О сроках начала войны с Советским Союзом Геринг спорил с фюрером, предлагал отложить начало на два-три года, напоминал о судьбе Наполеона. Но Гитлер, как всегда, подавил волю рейхсмаршала: победа будет одержана до зимы, ведь Наполеон не имел сильнейшей танковой армады и самых мощных военно-воздушных сил, какие только известны миру.

Самолеты люфтваффе полетели на восток, курс — «дранг нах остен». Как писал убежденный нацист Рудель: «Наши самолеты на крыльях несут эмблему Тевтонского ордена, и сегодня, как и шесть веков назад, мы ведем тяжкую битву с диким Востоком».

Преимущество созданных Герингом люфтваффе, как он говорил, прежде всего заключалось «в том, что мы были вынуждены начать на пустом месте. Себе в сотрудники я набирал только энергичных людей с богатым воображением и передовыми идеями… Я не брал людей, которые все еще жили прошлым…»

Но, помимо ума и энергии, Геринга отличали авантюризм и хвастовство. Люфтваффе отказалась от дорогостоящего строительства тяжелых бомбардировщиков дальнего действия, что было роковым просчетом ее командующего. Геринг заявлял на митингах, что ни одна вражеская бомба не упадет на Германию…

В феврале 1945-го Геринг встретился с В. Мальцевым, бывшим советским полковником, который командовал авиагруппой в ЮЛ генерала Власова. В разговоре рейхсмаршал «признался, что он более или менее понимает англичан, французов и американцев, но ни он, ни его коллеги не в силах постичь истинный характер России и русских».

Как публично заявлял Геринг: «У меня нет совести, моя совесть — Адольф Гитлер». Тюремному капеллану в Нюрнберге Геринг сказал, что «не может принять учение Христа». Душу рейхсмаршал отдал тому, кто и сейчас манит земными властью и богатством, но в итоге оставляет пепелища и разбитые черепки…

Русские наступали. После того как грузовики вывезли из замка Геринга в Восточной Пруссии его ценнейшую коллекцию картин и антиквариата, Геринг застрелил своих четырех любимых зубров и дал приказ саперам взрывать роскошную резиденцию, где он удивлял гостей средневековыми одеяниями из бархата, бриллиантами и золотыми пряжками на туфлях…

Рейхсмаршалу оставалась только тюремная камера и хитроумно спрятанная ампула с цианистым калием, когда смертную казнь через повешение ему не заменили, по его просьбе, расстрелом. После кремации тел приговоренных к казни вождей Третьего рейха, пепел был высыпан в поток дождевой воды на обочине сельской дороги…

Своей рукой поджег майор Эрих Хартман погребальный костер из последних 25 «мессершмиттов» 52-й эскадры. Хартмана ждали более десяти лет лагерей и тюрем в Советском Союзе, от Кирова до Новочеркасска… За время пребывания в плену его только один раз ударил следователь, которому он сам ответил тем же. Однако «загадочный» русский после этой стычки не расстрелял пленного, а предложил выпить «мировую». Как говорил Хартман, вернувшись в Германию: «Часто от меня ждут ненависти к русскому народу, словно мне не разрешены никакие другие чувства. Но десять лет в русских тюрьмах научили меня видеть разницу между русским народом и тайной полицией».

Как вспоминает Хартман, он был потрясен поведением в плену германского офицерского корпуса: «Полковники воровали, превращались в предателей, сдавали своих товарищей и становились информаторами НКВД». Лагерей смерти в Советском Союзе не было. Из 4 миллионов 377 тысяч военнопленных умерли за десять лет 450 тысяч человек. Среди них — фельдмаршал Э. фон Клейст, скончавшийся в октябре 1954 года во Владимирской тюрьме от атеросклероза на 74-м году жизни…

Э. Хартман вернулся в Германию далеко не инвалидом, он сохранил силы для того, чтобы командовать первой эскадрой «Рихтгофен» реактивных истребителей новых ВВС ФРГ. Лишь в 1969 году ему было присвоено звание полковника. Ас не вписывался в армию мирного времени, где главным, как говорил Хартман, часто становилась не оперативная готовность, а строевая подготовка и выглаженные брюки.

Часто утверждают, что лучшие летчики Германии воевали на Западном фронте. Но этому противоречит то, что именно асы 52-й эскадры Д. Храбак, И. Штейнхоф, Г. Ралль после войны в разное время командовали ВВС бундесвера.

…Р. Толивер и Т. Констебль, авторы книги о Э. Хартмане, в главе «Сталинские соколы» главное место отводят А. И. Покрышкину:

«Пропагандистская война не должна заставить нас пытаться скрыть достижения Покрышкина как аса, командира и военачальника. Его слава более чем заслужена, и совершенно справедлив рассказ о нем в этой книге, так как он часто сражался против 52-й эскадры, где служил Эрих Хартман.

Нет твердых свидетельств, что Александр Покрышкин и Эрих Хартман встречались в воздухе, но точно также нет никаких оснований отрицать такую возможность».

Можно добавить к этому заключению главный штрих — своим предупреждением о появлении Покрышкина в небе, заявлениями «меня мог сбить только Покрышкин» и тому подобным немцы признали превосходство русского летчика.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.098. Запросов К БД/Cache: 0 / 0