Главная / Библиотека / Первые Т-34 /
/ Глава 2. Т-34: непарадный «портрет в рабочей обстановке»

Глав: 11 | Статей: 14
Оглавление
Танк Т-34 заслуженно считается легендарной машиной, одним из самых ярких символов победы СССР в Великой Отечественной войне. Однако начало биографии этих танков оказалось далеко не безоблачным и сопровождалось многочисленными проблемами. Испытания первых машин, развертывание серийного производства, непростая история освоения новых танков в армейских частях и драматическое «огненное крещение» летом 1941 г., на основе документальных материалов российских архивов — в книге А. Уланова и Д. Шеина.

Глава 2. Т-34: непарадный «портрет в рабочей обстановке»

Глава 2. Т-34: непарадный «портрет в рабочей обстановке»

Ты же мне с чертежей, как с пеленок, знаком,

Ты не знал виражей — шел и шел прямиком,

Плыл под грифом «Секретно» по волнам науки.

Генеральный конструктор тебе потакал —

И отбился от рук ты в КБ, в ОТК, —

Но сегодня попал к испытателю в руки![13]

Среди множества заблуждений, которыми сопровождается постижение истории «среднестатистическим обывателем», достойное место занимает представление о том, что герои эпоса, будь то отдельные выдающиеся исторические личности, целые человеческие коллективы (например, «28 панфиловцев» или «300 спартанцев») или же неодушевленные объекты (самые-самые-самые танки, корабли и самолеты), велики, эпичны и легендарны не только в «узком», четко очерченном на страницах героического эпоса смысле, но и «во всем вообще и в каждой ничтожной мелочи в частности». Не избежал влияния этого заблуждения и миф о «тридцатьчетверке». Соответственно, говоря о Т-34, апологеты от восторгов «общего характера» (дифирамбов «лучшему в мире танку» и «наиболее замечательному образцу наступательного оружия») незамедлительно переходят к частностям, всячески превознося рациональный наклон бронелистов, невиданную дотоле мощь установленного на танке орудия, широкие гусеницы, мощный пожаробезопасный дизельный двигатель и т. д. Правда, как мы уже упоминали в предисловии, при этом остается открытым вопрос, отчего же тысяча танков, на голову превосходящих технику нашего противника как «в общем и целом», так и в рассматриваемых важных и значимых «частностях», не оказала заметного в стратегическом или хотя бы оперативном масштабе влияния на развитие драмы лета сорок первого…

К сожалению, действительность оказалась намного сложнее красивой легенды. Первые упоминания о том, что «лучший танк столетия» отнюдь не во всем самый лучший, прозвучали еще в цитированном в первой главе постановлении Комитета обороны № 443сс о принятии Т-34 на вооружение, предписывавшем «улучшить обзорность из танка».

Времени на переделку машины практически не оставалось — 23 января 1940 г. была выпущена директива заместителя наркома обороны Г. И. Кулика о проведении войсковых испытаний опытных танков Т-34, предписывающая начать испытания двух «тридцатьчетверок» 25 января 1940 г.[14] Испытания, по готовности танков, начались с запозданием в три недели, 13 февраля 1940 г., и продолжались почти до конца апреля.



Т-34 на войсковых испытаниях. Весна 1940 г.

В подписанном 27 апреля 1940 г. отчете по итогам войсковых испытаний, наряду с традиционно упоминаемыми успешными конструктивными решениями («по броневой защите, мощности вооружения и проходимости в зимних условиях танки Т-34 значительно превосходят существующие на вооружении танки»), отмечались и крупные недостатки машины:

«Основными недостатками танка Т-34 являются следующие:

а) Недоработка башни в части удобства пользования вооружением, приборами наблюдения и наведения, боекомплектом, что не дает возможности полноценного использования артсистемы.

б) Вопрос радиосвязи на танке Т-34 не разрешен.

в) Приборы наблюдения, установленные на танке Т—34, не обеспечивают надежной и достаточной обзорности.

г) Защита танка от проникновения горящей жидкости в достаточной мере не обеспечена…

Установленный в танке Т-34 серийный дизель В-2 не обеспечивает гарантийного — также недостаточного в эксплуатации — 100-часового срока работы»[15].

Перечень конструктивных изменений и доработок, подлежащих внесению в конструкцию танка Т-34, растянулся на полтора десятка листов и содержал в себе немало нелицеприятных оценок:

«Главный фрикцион в работе ненадежен… Боеукладка, предъявленная на опытных образцах, непригодна… Разработать люк водителя, обеспечивающий возможность посадки и выхода из машины при любом положении башни… Башня танка тесная. Пушка и прицельные приспособления смонтированы так, что пользование ими затруднено — отражается на меткости и скорострельности ведения огня как из пушки, так и из пулеметов. Углы возвышения и снижения, допускаемые прицельными приспособлениями, полностью не использованы, что увеличивает мертвые пространства и уменьшает предельную дальность арт. огня танка… Для обеспечения удобства и свободной работы экипажа, башню необходимо расширить. Расширение башни произвести без изменения корпуса и наклона брони… Затруднено пользование приборами наводки, а барабанчиком прицела ТОД пользование невозможно… Устранить возможность задевания рук при одновременной работе подъемным и поворотным механизмами… При открывании и закрывании затвора сбивается наводка, устранить возможность сбивания… Усилие на рукоятке при вращении поворотного механизма от руки при углах наклона башни уменьшить… Установленные на танке Т-34 смотровые приборы не обеспечивают наблюдение и вождение танка (при закрытых люках)… считать конструкцию смотровых приборов непригодной… Прибор кругового обзора данной конструкции непригоден… При отстреле системы наружные защитные стекла смотровых приборов и частично их зеркала разбиваются»[16].

Кроме того, комиссия отметила, что:

«Ввиду того, что танк Т-34 проходил испытания в зимних условиях, остались не проверенными следующие моменты:

а) Тепловой режим двигателя в летних условиях.

б) Преодоление естественных и искусственных препятствий в летних условиях.

в) Динамика танка.

г) Надежность работы механизмов танка в летних дорожных условиях на длительный километраж.

По всем этим пунктам необходимо подвергнуть дополнительному полигонному испытанию один танк Т-34 с последующим отстрелом и обстрелом»[17].

Вывод комиссии оказался суров: «Без устранения отмеченных недостатков танк Т-34 не может быть пущен в серийное производство».

Здесь, коль скоро мы упомянули широко распространенные исторические мифы, хотелось бы заострить внимание читателя на довольно значимом моменте. Весьма распространенным заблуждением об устройстве предвоенного СССР был и остается миф о ничем не ограниченной власти военных в до предела милитаризованной, зарегулированной сверх всякой меры стране: стоило, дескать, красным командирам в пыльных шлемах возмечтать о чем-нибудь расчудесном, эфемерном и полуфантастическом ради скорейшего торжества дела мировой революции, как экономика, презрев границы возможного и принеся неисчислимые кровавые жертвы Молоху ГУЛАГа, незамедлительно замирала у дверей в лакейской позе «Чего изволите, барин?», неся в клюве искомую техническую диковинку в потребных количествах. Однако действительность разительно отличалась от этой фантастической картины. В этом отношении показательно приложенное к отчету о войсковых испытаниях «особое мнение» представителя завода № 183 А. А. Морозова, ставшего после кончины М. И. Кошкина главным конструктором КБ завода № 183:

«Работа главного фрикциона за весь период испытаний машины не показала плохой работы всех деталей фрикциона… В работе наблюдалось только коробление дисков, причины которого установить еще не удалось… Существующую рацию 71-TK-3 перенести в нос танка нельзя… Другой конструкции смотровых приборов в данное время завод предложить не может… Прибор кругового обзора хотя и не обеспечивает обзора на 360 градусов, но, являясь дополнительным прибором наблюдения, целиком удовлетворяет своему назначению. Поскольку комиссия, кроме заключения, что прибор непригоден, больше никаких недостатков самого прибора не приводит, а другой конструкции прибора завод не имеет — предложить на программу 1940 г. новую конструкцию смотрового прибора не можем… Замечания комиссии о расширении башни — неконкретны»[18].



М. И. Кошкин — главный конструктор КБ завода № 183.


А. А. Морозов — главный конструктор КБ завода № 183 после кончины М. И. Кошкина.

Вместо воображаемого услужливого «Чего изволите?» завод скорее порекомендовал товарищам военным заказчикам особо не заедаться и охотнее кушать то, что могут дать заводы промышленности.

Но вернемся в 1940-й. Летом 1940 г. проверить на испытаниях «тепловой режим двигателя, преодоление естественных и искусственных препятствий, динамику танка, надежность работы механизмов танка в летних условиях» не довелось, однако 31 октября 1940 г. три серийных «тридцатьчетверки» вышли из Харькова по маршруту Харьков — Кубинка — Смоленск — Киев — Харьков. Из 3 тысяч километров общей длины маршрута две трети танки должны были пройти по грунтовым дорогам и бездорожью. 30 % общего пути танки шли ночью, а 30 % пути по грунтовке и целине в боевом положении (с закрытыми люками). Программа испытаний не ограничивалась одним лишь пробегом — в ней вновь предусматривалось испытание вооружения, средств связи, определение проходимости на естественных и искусственных препятствиях, испытание танка на противотанковых минах и определение герметичности «путем обливания танка горючей жидкостью».

Отчет об этих испытаниях представляет несомненный интерес как с точки зрения сопоставления достоинств и недостатков уже пошедшей в серийное производство машины, так и с точки зрения изменений, внесенных заводом в конструкцию танка для устранения недостатков, отмеченных по итогам апрельских испытаний.

«В результате проведенных боевых стрельб с решением огневых задач, выявлены недостатки:

I) Стесненность экипажа в боевом отделении, обусловленная малыми габаритами башни по погону»[19].

Не заметить этого было довольно сложно — изначально созданная для танка с 45-мм пушкой башня после установки 76-мм пушки стала откровенно тесной, что вызвало целую серию претензий у танкистов. Отдельно отметим: с конца апреля по конец декабря 1940 г. («Отчет по испытанию трех танков Т-34 длительным пробегом» был отпечатан 20 декабря и утвержден 24 декабря 1940 г.) погон башни никаких изменений не претерпел. Он увеличится лишь на Т-34, вооруженном 85-мм пушкой. Особое мнение Морозова оказалось приоритетнее мнения заказчиков.



Т-34 на испытаниях. Забрасывание на моторный люк бутылки с горящим бензином.

«2) Неудобства пользования боекомплектом, уложенным в полу боевого отделения.

3) Задержка при переносе огня, вследствие неудобного расположения поворотного механизма башни (ручного и электропривода).

4) Отсутствие зрительной связи между танками при решении огневой задачи вследствие того, что единственный прибор, допускающий круговой обзор — ПТ-6 используется только для прицеливания.

5) Невозможность пользования прицелом ТОД-6 вследствие перекрывания шкалы углов прицеливания прибором ПТ—6.

6) Значительные и медленно затухающие колебания танка при движении отрицательно сказываются на меткости стрельбы из пушки и пулеметов.

Отмеченные недостатки снижают темп огня, вызывают большой расход времени на решение огневой задачи.

Определение скорострельности 76-мм пушки…

Максимальная скорострельность — 5–6 выстрелов в минуту».

На этот пункт стоит обратить особое внимание. Обычно в справочниках (особенно изданных в советские времена) приводится именно эта цифра. Однако в отчете четко сказано, каким образом она была получена:

«Стрельба с места. Патроны уложены в наиболее удобно расположенные кассеты. Резиновый коврик и крышка кассет сняты».

Куда менее оптимистичным стал результат следующего испытания — определения практической скорострельности с хода и коротких остановок:

«Полученная средняя практическая скорострельность — два выстрела в минуту. Скорострельность недостаточна…»

По поводу же пятого пункта списка стоит отметить, что приборам наблюдения (и их неудовлетворительному состоянию) посвящена заметная часть отчета. Попутно вновь укажем, что боеукладка опытных образцов, охарактеризованная как «непригодная», не претерпела заметных изменений к лучшему.

«Смотровой прибор „кругового обзора“.

Доступ к прибору крайне затруднен и наблюдение возможно в ограниченном секторе вправо до 120 градусов… Ограниченный сектор обзора, полная невозможность наблюдения в остальном секторе и… неудобное положение головы при наблюдении делает смотровой прибор непригодным в работе.

Смотровые приборы башни (боковые).

Расположение смотровых приборов относительно наблюдателя неудобное. Недостатками является значительное мертвое пространство (15,5 м), небольшой угол обзора, невозможность очистки защитных стекол без выхода из танка и низкое расположение относительно сидения.

Смотровые приборы водителя…

В практической работе по вождению танка с закрытым люком выявлены существенные недостатки смотровых приборов. При движении по загрязненной грунтовой дороге и целине в течение 5-10 минут смотровые приборы забиваются грязью до полной потери видимости. Стеклоочиститель центрального прибора не обеспечивает очистку защитного стекла от грязи. Вождение танка с закрытым люком крайне затруднено. При стрельбе защитные стекла смотровых приборов лопаются…

Смотровые приборы водителя в целом непригодны»[20].



…В условиях дождливой осени, весны и снежной зимы при переходе со 2-й на 3-ю передачу танк за время переключения настолько теряет инерцию, что это влечет за собой резкое снижение скоростей движения по проселочным дорогам и бездорожью…

И снова отмечаем — прошло восемь месяцев, а раздел, касающийся недостатков смотровых приборов серийного танка, как под копирку списан с апрельского отчета по итогам войсковых испытаний двух опытных образцов. И снова «особое мнение» заводского КБ возобладало над пожеланиями заказчика.

Но вернемся к отчету.

Общий вывод по данному этапу испытаний стал закономерным следствием изложенного выше:

«Установка вооружения, оптика и укладка боекомплекта в танке Т-34 не удовлетворяют требованиям, предъявляемым к современным боевым машинам.

Основными недостатками являются:

а) Теснота боевого отделения;

б) Слепота танка;

в) Неудачно разрешенная укладка боекомплекта.

Для обеспечения нормального расположения вооружения, приборов стрельбы и наблюдения и экипажа необходимо:

Расширить габаритные размеры башни.

<…>

По смотровым приборам.

Заменить смотровой прибор водителя, как явно непригодный, более совершенной конструкцией.

Установить в крыше башни прибор, обеспечивающий круговой обзор из танка.

По укладке боекомплекта.

Укладка боекомплекта 76—мм пушки в кассетах непригодна. Следует укладку патронов расположить так, чтобы был одновременно доступ к целому ряду патронов…»



…Проходимость танка Т-34 в осенних условиях неудовлетворительна…

Чуть меньше претензий было выдвинуто к средствам связи. Отметив удачность решения с расположением рации в корпусе танка, а не в башне (а вот тут к «особому мнению» заводчан не прислушались), испытатели констатировали, что после пробега «качество работы рации ухудшилось и дальность связи резко снизилась». Объяснялось это низким качеством монтажа рации, полученными при пробеге повреждениями антенн и загрязненностью. Нормальной была сочтена лишь работа внутританкового переговорного устройства.

С ходовой частью тоже все обстояло далеко не радужно. Хотя танк и показал максимальную скорость в 54 км/ч, достигнута она была на ровном участке асфальтированного шоссе — а танки, как известно, в бою обычно ездят совсем по другим участкам.

«Динамика танка.

В тяжелых дорожных условиях при переходе с 2-й на 3-ю передачу танк за время переключения настолько теряет инерцию, что это влечет к остановке или длительной пробуксовке главного фрикциона. Это обстоятельство затрудняет использование 3-й передачи в дорожных условиях, вполне допускающих ее применение.

В условиях дождливой осени, весны и снежной зимы этот недостаток танка влечет к резкому снижению скоростей движения по проселочным дорогам и бездорожью…

Резкое различие скоростей чистого движения и технических является следствием частых поломок главного фрикциона и гусеницы (изломы траков, выход пальцев и т. д.).

Выводы.

Ввиду того, что наиболее необходимая в условиях войсковой эксплуатации 3-я передача не может быть полностью использована — динамику танка в целом следует считать неудовлетворительной.

Технические скорости низки, что обусловлено ненадежностью главного фрикциона и ходовой части.

Проходимость.

Вывод.

Проходимость танка Т-34 в осенних условиях неудовлетворительна по следующим причинам;

Входящая в зацепление с грунтом поверхность трака недостаточно развита, следствием чего является буксование гусениц на подъемах даже при незначительном влажном покрове. Эффективность входящих в комплект шпор незначительна.

Фиксация гусеницы в опорных колесах ненадежна…

Малое количество опорных колес отрицательно влияет на проходимость по заболоченным участкам, несмотря на небольшое общее удельное давление.

Форсирование танком Т-34 водяных преград следует считать вполне удовлетворительным»[21].

Ненадежность трансмиссии и ходовой части влекла за собой не только низкую техническую скорость, но и малую величину дневного перехода.

«Максимальный суточный переход по шоссе, полученный в пробеге = 255 км; по грунтовым дорогам 225 км.

Эти величины являются предельными, т. к. в большинстве случаев отказы матчасти значительно снижали переходы.

Вывод.

Величина суточного перехода лимитируется отказами в работе матчасти, г.о. гусениц и главного фрикциона.

Запас хода по горючему и смазке двигателя данные величины суточного перехода обеспечивают полностью»[22].

Неожиданный вывод, не так ли? Сложно представить себе, что величина дневного перехода танка будет определяться не запасом топлива и масла, не мастерством экипажа и его — экипажа — усталостью, а длиной пробега «от поломки до поломки». Результаты испытаний, проведенных осенью, оказались даже менее благоприятны, чем итог весенних войсковых испытаний — во всяком случае, в апреле проходимость Т-34 признали вполне удовлетворительной, а фиксацию гусеницы — надежной. Но продолжим…

«Надежность работы агрегатов танка.

Двигатель, системы топлива, смазки, охлаждения и контрольные приборы.

Выводы.

Надежность двигателя в пределах гарантийного срока (100 часов) удовлетворительна. Гарантийный срок двигателя, особенно для данной толстобронной машины, мал. Необходимо его довести не менее чем до 250 часов.

Постоянные течи масла и выход из строя контрольных приборов характеризуют работу системы смазки и соединения контрольных приборов неудовлетворительно.

Главный фрикцион.

Работа узла главного фрикциона и вентилятора в целом неудовлетворительна.

Примечание: ненадежность работы главного фрикциона и вентилятора отмечена также в выводах войсковой комиссии».

Рискуя утомить читателя, все же позволим себе вновь напомнить об итогах апрельских испытаний Т-34 и об «особом мнении» Морозова, не усмотревшего проявлений плохой работы деталей главного фрикциона.

«Коробка перемены передач.

В пробеге были неоднократно на всех машинах отмечены случаи „потери нейтрали“ (рычаг кулисы находится в нейтральном положении, а скорость включена) и тяжелого переключения передач…[23]

Неправильный выбор передаточных чисел коробки перемены передач является причиной неудовлетворительной динамики танка и снижает его тактическую ценность.

Тяжелое включение передач и „потеря нейтрали“ затрудняют управление танком и ведут к вынужденным остановкам.

Коробка перемены передач и ее привод требуют коренных изменений.

Бортовые фрикционы:

Во время пробега бортовые фрикционы и тормозные ленты с обшивкой ферродо и чугунными колодками работали удовлетворительно.

Примечание: Проверить работу коробки перемены передач, бортовых фрикционов и передач с точки зрения их надежности в полной мере не удалось вследствие того, что главный фрикцион выходил прежде всего из строя, являясь как бы предохранителем в цепи трансмиссии танкам».

И снова наблюдаем изменения не в лучшую сторону: работа коробки перемены передач по итогам апрельских испытаний признавалась надежной, конструкция коробки перемены передач — удовлетворительной, а передаточные отношения КПП считались подобранными правильно. К декабрю восторги заказчика относительно совершенства коробки перемены передач изрядно поувяли.

И, наконец, в заключительной части отчета были подведены закономерно неутешительные итоги.

«Ремонт.

Соотношение времени чистого движения, ремонта и остановок по техническим неисправностям по всем трем танкам:


Вывод.

Соотношение времени чистого движения и восстановительных работ (38 % и 62 %) свидетельствует о низком качестве технического исполнения танка.

Объем и сложность основных ремонтных работ исключают возможность восстановления танка силами экипажа и требуют использования средств РВБ[24].

Наличие перечисленных выше ремонтных работ в пределах гарантийного срока не допускает использования танка в отрыве от ремонтных средств, что в условиях войсковой эксплуатации неприемлемо.

Обслуживание.

Большие объем и время обслуживания танков, обусловленные ненадежностью работы отдельных агрегатов, для войсковой эксплуатации неприемлемы».

«В представленном на испытания виде танк Т-34 не удовлетворяет современным требованиям к данному классу танков по следующим причинам:

а) Огневая мощь танка не может быть полностью использована вследствие непригодности приборов наблюдения, дефектов установки вооружения и оптики, тесноты боевого отделения и неудобства пользования боеукладкой.

б) При достаточном запасе мощности двигателя и максимальной скорости динамическая характеристика танка подобрана неудачно, что снижает скоростные показатели и проходимость танка.

в) Тактическое использование танка в отрыве от ремонтных баз невозможно вследствие ненадежности основных узлов — главного фрикциона и ходовой части.

г) Полученная на испытаниях дальность и надежность связи для танка данного класса недостаточна, что обусловлено как характеристикой рации 71 ТК-3, так и низким качеством ее монтажа в танке Т-34».

Далекие от пения восторженных дифирамбов «лучшему в мире танку» итоги отчета усугублялись тем обстоятельством, что обычные танковые части не имели ни малейшей возможности придать каждому танковому полувзводу ремонтную бригаду в составе ремонтной летучки на шасси 4-тонного ЗИС-6 повышенной проходимости, двух трехтонок с запчастями и автобуса для перевозки личного состава квалифицированной заводской ремонтной бригады, да еще и обеспечить ее всеми необходимыми инструментами, приспособлениями, материалами и запчастями (забегая вперед, отметим, что с обеспеченностью запчастями дела обстояли даже не плохо, а очень плохо). Вдобавок рядовые танкисты строевых частей умели справляться с неполадками заметно хуже, чем тщательно подобранные заводские испытательские экипажи[25]. В условиях трагического лета 1941-го, окружений и отступлений это значило, что многие танки даже с незначительной поломкой попадали в разряд безвозвратных потерь столь же неотвратимо, как от полученного в бою снаряда или авиабомбы.

Вслед за осенним пробегом свою ложку дегтя добавили «полигонные испытания двух бронекорпусов танка Т-34 с башнями» (так они именовались в официальной переписке), проведенные в апреле 1941 г. на полигоне Мариупольского завода им. Ильича. Едва ли не впервые в истории отечественного танкостроения на полигон были поданы не затейливой формы пустые бронекоробки и отдельные бронедетали, а «почти что настоящие» танки — на корпуса были установлены ведущие и направляющие колеса с механизмом натяжения гусеницы, опорные катки с подвеской, натянуты гусеницы, поставлена бронировка бортовых передач, установлены люки механика-водителя и смотровые приборы. На корпусах устанавливались на штатных погонах тоже «почти совсем настоящие» башни с маской и бронировкой артсистемы, поворотным механизмом со стопором, люками, смотровыми приборами, заглушками отверстий для стрельбы из револьвера. Отстрел производился из 37-мм противотанковой пушки образца 1930 г. (советская лицензионная копия немецкого «дверного молотка» РаК.36), трофейного польского 37-мм «Бофорса», «сорокапятки» и «трехдюймовки».



Общий вид танка до начала испытаний отстрелом в Мариуполе весной 1941 г.

Трехнедельные испытания предоставили советским танковым конструкторам богатую пищу для раздумий, далеко не всегда приятных. Лобовые бронелисты с честью выдержали испытание 76,2-мм бронебойным снарядом, выпущенным в упор, а вот наклонные 40-мм борта оказались поражены даже 37-мм остроголовым бронебойным снарядом с дистанции 175–250 м, причем выяснилось, что расположенный под многократно воспетым «рациональным углом наклона» 40-мм бортовой бронелист сопротивляется снарядным поражениям заметно хуже 45-мм вертикального бронелиста, составляющего нижнюю часть борта. Еще одним неприятным открытием стало обнаружение заметной опасности для экипажа и механизмов танка — поражений броневых листов, формально не приводящих к проникновению снаряда за броню:

«По установившимся до настоящего времени представлениям при пробоине меньше калибра внутрь корпуса выбивается только одна пробка, которая в силу этого может произвести поражение лишь части экипажа танка или произвести только локализованные в небольшом объеме разрушения внутри танка, которые далеко не всегда поведут к потере боеспособности танка полностью. Вопреки этим представлениям, наблюдениями в процессе данных испытаний установлено, что кроме цилиндрической пробки из брони, в условиях, когда корпус снаряда не проходит за броню, внутрь танка попадают осколки головной, разрушаемой при ударе о броню, части снаряда. Кроме того, сама пробка часто разделяется на несколько частей, и кроме пробки от брони отделяются отдельные небольшие осколки.



Вид танка после испытаний.

Общее количество осколков брони и снаряда внутри корпуса иногда достигает более десятка при наличии пробоины менее калибра, и когда основная масса снаряда остается перед плитой. Следовательно пробоина меньше калибра является более опасной для расположенных внутри танка экипажа, механизмов и пр., чем это представлялось до сих пор, по своему действию такое поражение является достаточно опасным для экипажа. Наблюдались многочисленные случаи образования разрушений внутри корпуса пробками из брони; так, наблюдалось пробитие обоих фальшбортов из мягкой углеродистой стали, имеющих толщину в сумме 6 мм, пробитие масляных баков, радиаторов, бензобаков и т. п. Приведенные наблюдения показывают, что скорость движения пробки за броневой защитой весьма значительна»[26].

Сухие выводы отчета хотелось бы проиллюстрировать наглядными примерами поражений механизмов танка из журнала стрельб: при выстреле из 45-мм пушки по правому листу башни снаряд «застрял в детали 30-018[27] по запоясковую часть. Пробкой пробит фальшборт левой стороны в трех местах, размеры пробоин 120–100 мм, 50-120 мм, 60–20 мм. Пробка и осколки от снаряда в отсеке левого переднего топливного бака»[28], то есть выбитая пробка брони пролетела через боевое отделение насквозь и нанесла поражение фальшборту противоположного борта. Членам экипажа, оказавшимся на пути осколков, выбивающих в металлическом фальшборте пробоины 10-см диаметра, вряд ли поздоровилось бы. А вот снаряд формально за броню при этом не прошел — застрял в бронелисте.

Испытания продолжаются, и в правый лист башни бьет 37-мм снаряд польского «Бофорса»:

«Пробоина меньше калибра. Диаметр входного отверстия 40–32 мм, выходного — 37–40 мм. Снаряд перед плитой в осколках. Внутри корпуса танка от попадания осколков в стык верхнего и нижнего погона образовалась вмятина, застопорившая башню (башня не вращается). Осколками повреждено ограждение шестерни поворотного механизма»[29].

Обращаем внимание читателя: снаряд перед плитой в осколках — а вот башня танка больше не вращается, хотя формально снаряд за броню не прошел и попадание даже не в погон башни пришлось.

Настала очередь правого подкрылка — расположенного под «рациональным углом наклона» 40-мм бортового бронелиста. Удар 45-мм снаряда — и в бронелисте возникает «пробоина меньше калибра, диаметр входного отверстия 35–35 мм, выходного 36–34 мм. Пробкой пробило шахту пружины подвески размером 60–70 мм. При вылете пробки поражались баки, радиаторы и другие агрегаты»[30].

Вновь обращаем внимание читателя: пробоина меньше калибра, снаряд за броню не прошел, однако за броню сыплются смертоносные осколки, поражающие топливные баки и радиаторы. Сильно ли легче танку и его экипажу оттого, что по формальным признакам броня пробита не была (снаряд за броню не прошел)?

Немало сюрпризов подкинули и поражения брони, вообще не влекущие за собой возникновение пробоин в «основных узлах бронирования». К примеру, выяснилось, что попадание бронебойного снаряда в ходовую часть может привести к рикошету, отбрасывающему снаряд вверх, где он пробивает 15-мм дно подкрылка и проходит внутрь бронекорпуса — чего, естественно, не наблюдалось при испытаниях обстрелом борта корпуса без смонтированных на нем гусениц. Также выяснилось, что опорные катки усиливают защиту нижней части броневого борта, но притом оставляют открытой именно ту верхнюю часть вертикального борта, которая дополнительно ослабляется фрезеровкой для соединения с дном подкрылка. Было обнаружено, что при попадании в опорные катки в районе вырезов в борту корпуса для прохода балансиров подвески снаряд легко проходит за броню сквозь колесные диски, вырез в броне и пружину балансира.



…После первого же попадания 76-мм снарядом в боковую деталь башни (сварные) швы сильно разрушаются…

Изрядную головную боль доставили фугасные гранаты «трехдюймовки» — хотя по результатам испытаний не было зафиксировано ни одного пробития 76,2-мм фугасным снарядом 40-45-мм броневых деталей: «при попадании фугасного 76-мм снаряда по ходовой части или по борту вблизи гусениц и колес (до 100–200 мм) происходит разрушение гусеницы, ведущего колеса, ленивца и поддерживающих колес, ведущее к остановке танка»[31], причем при этом также разрушалось дно подкрылка. Взрывы фугасных снарядов «трехдюймовки» приводили к разрушению сварных швов на большом протяжении: «после первого же попадания 76-мм снарядом в боковую деталь башни (сварные) швы сильно разрушаются, а после 4-х попаданий 76-мм снарядами боковина башни была сорвана со своего места со всех швов. Вследствие недостаточной жесткости сварной башни попаданиями 45-мм и 76-мм снарядов срываются отдельные детали (основания смотровых приборов, листы крыши, люк лаза башни)»[32].

Попадания снарядов, даже не приводящие к возникновению пробоин в броне, наносили танку тяжелые повреждения:

«Недостаточно бронирование картера бортовых передач. При попадании 37-мм и 45-мм снарядов 25-мм броневая защита картеров и сами картеры пробиваются, и машина будет остановлена.

Задняя дверца ниши (башни) имеет неудовлетворительное крепление: резьба сминается, и дверца ниши вылетает со своего места.

Картер поворотного механизма башни, изготовленный из чугунного литья, не годится. При попаданиях в стенки башни картер дробится, растрескивается, уши для крепления картера отлетают, поворотный механизм срывается со своего места.

Люк верхнего лаза имеет весьма слабые петли. Валики петель при всех испытаниях срезались и люк лаза выбрасывался со своего места. Башня оставалась сверху совершенно открытой.

Листы крыши башни тонки. Вследствие этого они срываются со швов и растрескиваются.

Петли люка сигнализации и люка вентиляции слабы, также недостаточно их крепление к люкам.

От попаданий 45—мм снарядов по броне швы оснований смотровых приборов разрушались»[33].



…После четырех попаданий 76-мм снарядами боковина башни была сорвана со своего места со всех швов…

Впрочем, смотровые приборы и сами по себе отнюдь не впечатлили своей стойкостью к поражениям:

«Недостаточно надежно также крепление крышек, защелок и налобников в смотровых приборах. Наружные защитные стекла смотровых приборов растрескиваются при ударах в башню 45-мм снарядами в значительном удалении от смотрового прибора и даже по противоположной стенке башни»[34].



…Недостаточно бронирование картера бортовых передач. При попадании 37-мм и 45-мм снарядов 25-мм броневая защита картеров и сами картеры пробиваются, и машина будет остановлена…

Пулевой обстрел приборов наблюдения люка механика-водителя выявил возможность проникновения через поврежденное защитное стекло брызг пуль и поражения глаз механика-водителя.

Впрочем, это казалось мелочью по сравнению с наглядно продемонстрированной слабостью конструкции люка механика-водителя — первым попаданием снаряда оказались повреждены петли, а после второго снарядного попадания люк механика-водителя упал внутрь танка (соответственно, в отчете по итогам испытаний оговаривалось, что «вообще наличие люка в носовом листе сильно ослабляет лобовую защиту машины и потому при проектировании новых моделей необходимо добиваться конструкции носового листа без люка водителя»).

Здесь же хотелось бы заострить внимание читателя на одном тонком моменте. В ходе испытаний весны 1940 г. бронезащита Т-34 испытывалась снарядным обстрелом: по башне танка с дистанции 100 м было произведено по два выстрела из 37-мм пушки «Виккерса — 6 тонн» и 45-мм пушки БТ-7. Попадания снарядов оставили на башне только вмятины, броня пробита не была. Сравнение этих результатов с итогами испытаний весны 1941 г., казалось бы, дает формальные основания утверждать, что на испытания в Мариуполе поступили некондиционные бронедетали, а следовательно, все итоги отстрела в Мариуполе можно признать неприятной непоказательной случайностью, извлеченной авторами из архивного забвения едино лишь ради того, чтобы бросить тень на репутацию Т-34.



Поражения борта и башни Т-34 37-мм и 45-мм бронебойными снарядами на испытаниях весной 1940 г.

К сожалению, архивные документы не позволяют беспечно отмахнуться от итогов Мариупольских испытаний:

«Председателю Комитета Обороны при СНК СССР Маршалу Советского Союза тов. Ворошилову К. Е. 27/XII-40 г.

Докладываю:

В сентябре месяце сего года по заданию Зам. Начальника Главного Артиллерийского Управления и Начальника ГАБТУ КА проведены на НИАПе[35] испытания обстрелом башни танка Т-34 с целью проверки прочности крепления системы и ее бронировки[36].

Испытания показали, что броня башни пробивалась под углом 30 градусов 45-мм бронебойным тупоголовым снарядом с дистанции 160 метров, а по ранее проведенным испытаниям на заводе броня при этих условиях не пробивалась с дистанции 50 метров.

НКО (ГАБТУ КА) совместно с 3-м Главным управлением НКСП и Главспецмашем НКСМ была создана комиссия для испытания обстрелом деталей и башен валового производства с целью установления их бронестойкости в соответствии с техническими условиями.

Из 180 комплектов башен, изготовленных Мариупольским заводом, комиссией было испытано три башни, взятые с завода № 183 (НКСМ) и шесть бронедеталей корпуса танка Т-34, отобранных из деталей текущего производства Мариупольского завода (НКСП).

Испытания показали следующие результаты:

а) Шесть испытанных бронедеталей корпуса танка Т-34 по снарядостойкости испытания выдержали, но по характеру поражений (при пробитии 45-мм снарядом) две детали дали повышенный размер отколов по сравнению с техническими условиями.

б) Из трех башен, одна полностью выдержала испытания по техническим условиям. Две другие башни полного испытания не выдержали и показали на отдельных деталях неравномерную снарядостойкость.

Например: одна деталь из этих башен при обстреле под углом 30 градусов пробита с дистанции 50 метров 45-мм снарядом.

в) Неудовлетворительную прочность сварных швов.

Сварные швы от первого снаряда трескались, а от последующих попаданий совершенно разрушались.

Пониженная бронестойкость указанных деталей башен объясняется несовершенной технологией термообработки. Башенные детали закаливались в приспособлении, не обеспечивающем равномерного охлаждения деталей при закалке.

На основании результатов испытаний и проверки технологии изготовления и контроля за качеством брони, комиссия нашла возможным изготовленные башни танка Т-34 оставить на танках, поставив перед заводами № 183 (НКСМ) и им. Ильича (НКСП) ряд требований по улучшению технологического процесса производства и технического контроля, с целью получения однородной по качеству брони в соответствии с техническими условиями.

Прошу создать комиссию по разработке основных технических условий на танковую броню.

Маршал Советского Союза Г. Кулик»[37].

Как видим, не в первый и, увы, далеко не в последний раз произошла известная печальная история: при переходе от штучного, тщательно «вылизанного» опытного образца к поточному производству качество выпускаемых изделий претерпело вполне осязаемое ухудшение. Не менее важно то обстоятельство, что бронедетали пониженной снарядостойкости оказались допущены к установке на танках. Далее, испытания показали, что соответствующий техническим условиям результат продемонстрировала лишь одна из трех испытывавшихся башен. Потому у нас нет оснований предполагать, что на испытания в Мариуполь по несчастливой случайности попали бронедетали пониженной снарядостойкости, редкие в стройных рядах своих кондиционных собратьев. Напротив, есть все основания полагать, что итог Мариупольских испытаний вполне показателен для большинства «тридцатьчетверок» довоенного выпуска.

Процитированных выше документов, на наш взгляд, вполне достаточно для понимания — в последний предвоенный год мнения о Т-34 ничуть не были похожи на дружную хвалебную песнь и неумеренные восторги относительно наклонной противоснарядной брони, мощной пушки, дизельного двигателя и широких гусениц. Первые «тридцатьчетверки» были еще весьма «сырыми» машинами. И тем не менее танк продолжал заказываться, выпускаться и требовался во все возрастающих количествах. Подобное явление не столь уж редко для боевой техники, особенно когда военный заказчик настойчиво желает лицезреть новинку в большом количестве нынче же к вечеру, а еще лучше, чтобы в очень большом и к позавчерашнему утру. Итоги подобной спешки вполне предсказуемы: широко известен неудачный дебют «тигров» под Ленинградом, когда две из четырех прибывших машин сразу же вышли из строя по техническим причинам, а уже во второй атаке три из четырех атаковавших машин были выведены из строя, а четвертая сгорела[38]; или «пантер» на Курской дуге, когда две машины из-за пожара в двигателях сгорели еще на марше от станции выгрузки, и еще 44 (из 200 имевшихся) вышли из строя по техническим причинам за 5 дней боев. У знаменитых американских бомбардировщиков В-29 «Суперфортресс» подобным фиаско стал первый налет на Японию — из 75 бомбардировщиков, выделенных для участия в налете, 18 не смогли вылететь из-за неисправностей и неготовности экипажей, один В-29 разбился при взлете, еще один В-29 был сбит огнем зенитной артиллерии, а шесть упало из-за пожаров в двигателях. В район цели упала только одна бомба, да и то разорвалась в 1,2 км от точки прицеливания. Небезупречный дебют не помешал «тиграм» и «пантерам» стать символами немецких панцерваффе во Второй мировой войне, а В-29 — основным стратегическим бомбардировщиком США на Тихом океане.

Точно так же нерадужные результаты довоенных испытаний не помешали Т-34 стать самым массовым танком Второй мировой войны. Ставка харьковских конструкторов на определенную преемственность с уже освоенными танками себя полностью оправдала[39].

Причина решения о форсированной раскрутке «маховика» производства Т-34 была весьма прозаична и далека от «тоталитарного волюнтаризма власть предержащих»: хотя Т-34 имел множество серьезных недостатков, плюсы у него также наличествовали. Главным же из них, с точки зрения советского руководства, был тот факт, что массовое производство современного среднего танка противоснарядного бронирования осваивалось на заводах, которые до этого серийно производили только легкие танки. До появления Т-34 единственным средним танком в Красной армии был Т-28, выпускавшийся единственным же заводом — Ленинградским Кировским, который в то время переходил на выпуск тяжелого КВ. Времени терпеливо подождать, пока конструкторы спроектируют новый, без недостатков, танк, а заводы неторопливо и постепенно обучатся его выпускать, у страны уже не было — даже «сырой», слепой и ненадежный Т-34 казался, с точки зрения тактико-технических характеристик, гораздо более привлекательным, чем защищенные противопульным бронированием танки старых типов. И уж совершенно точно лучше, чем полное отсутствие современного среднего танка.

Оглавление книги


Генерация: 0.433. Запросов К БД/Cache: 3 / 1