Глав: 6 | Статей: 24
Оглавление
27 ноября 2005 г. исполнилось 300 лет морской пехоте России. Этот род войск, основанный Петром Великим, за три века участвовал во всех войнах, которые вела Российская империя и СССР. На абордажах, десантах и полях сражений морские пехотинцы сталкивались с турками и шведами, французами и поляками, англичанами и немцами, китайцами и японцами. Они поднимали свои флаги и знамена над Берлином и Веной, над Парижем и Римом, над Будапештом и Варшавой, над Пекином и Бейрутом. Боевая карта морской пехоты простирается от фьордов Норвегии до африканских джунглей.

В соответствии с Планом основных мероприятий подготовки и проведения трехсотлетия морской пехоты, утвержденным Главнокомандующим ВМФ, на основе архивных документов и редких печатных источников коллектив авторов составил историческое описание развития и боевой службы морской пехоты. В первом томе юбилейного издания хронологически прослеживаются события от зарождения морской пехоты при Петре I и Азовского похода до эпохи Николая I и героической обороны Севастополя включительно. Отдельная глава посвящена частям-преемникам морских полков, история которых доведена до I мировой и Гражданской войн.

Большинство опубликованных в книге данных вводится в научный оборот впервые. Книга содержит более 400 иллюстраций — картины и рисунки лучших художников-баталистов, цветные репродукции, выполненные методом компьютерной графики, старинные фотографии, изображения предметов из музейных и частных коллекций, многие из которых также публикуются впервые. Книга снабжена научно-справочным аппаратом, в том числе именным указателем более чем на 1500 фамилий.

Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся военной историей, боевыми традициями русской армии и флота, а также всем, кто неравнодушен к ратному прошлому Отечества.

Рождение морской пехоты

Рождение морской пехоты

Основателем регулярных военно-морских сил России, в том числе и отечественной морской пехоты, по праву считается Петр I. К созданию боевого флота юного царя сподвигла неудача русских войск в 1695 году в первом Азовском походе. Несмотря на долгую осаду и два кровопролитных штурма, им не удалось взять Азов, поскольку турки морем привозили в крепость подкрепления и запасы. Требовалась полная блокада города, и государь решил создать флотилию парусных и гребных судов. В селе Преображенском под Москвой началось строительство галиаса «Апостол Петр», 4 брандеров и 23 галер. Для их обслуживания из офицеров и солдат 1-го Выборного (Лефортовского) полка и 3-го Выборного полка (разделенного впоследствии на Лейб-Гвардии Преображенский и Семеновский полки) в Москве был образован Морской регимент (полк) численностью 4119 человек. Регимент подразделялся на 28 рот — по роте на каждый брандер или галеру. В среднем одна рота насчитывала около 150 человек, вооруженных мушкетами, и, кроме того, ей придавалось около 20 матросов. Организатором и командиром полка с титулом «адмирал» стал ближайший сподвижник государя генерал Франц Лефорт. 18 февраля 1696 г. состоялся смотр Морского регимента, после чего 23 февраля царь отправился в Воронеж. Вслед за ним 10 марта выступили из Москвы роты полка вместе с разобранными галерами.

В Воронеже всю зиму 1695/1696 гг. шло большое строительство, и к весне на реке стояли 1300 стругов, 300 морских лодок и 100 плотов. 2 апреля 1696 г. состоялся спуск на воду привезенных из Москвы галер. Первой спустили галеру «Принципиум», на которой разместилась 3-я рота Морского регимента из 172 Преображенских бомбардиров, урядников и солдат. Этой ротой в походе командовал сам государь под именем капитана Петра Алексеева.



Гребной флот царя Петра во время Второго Азовского похода. 1696 г. Гравюра из «Дневника путешествия в Московию» Г.И. Корба. На гравюре изображены галеры с солдатами Морского регимента.

16 апреля в Воронеж приехал Франц Лефорт, получивший звание «адмирала Морского каравана плавного пути». Ему вручили Гербовое знамя, изготовленное в Москве иноком Корионом и доставленное по распоряжению боярина Т.Н. Стрешнева в Воронеж наставником Петра в морских науках Францем Тиммерманом.

23-26 апреля 1696 г. русская армия под командованием боярина А. С. Шеина двинулась на стругах и плотах к Азову. За ней 3 мая выступил авангард Морского регимента на 8 галерах под командованием царя, удостоенного от Лефорта звания командора. Утром 27 мая 1696 г. после похода по рекам Воронежу и Дону 22 галеры с пушечной пальбой вышли в Азовское море. Войска Шеина обложили крепость и начали правильную осаду. 14 июня к Азову подошел турецкий флот — 6 кораблей и 17 галер с четырехтысячным десантом. Грозный вид русской флотилии озадачил пашу Турночи. Лишь 24 июня он решился атаковать, но увидев, как русские выбирают якоря для встречного боя, ушел в море. Лишившись поддержки, турки 19 июля сдали крепость.



Знамя Морского регимента. 1696 г. Хромолитография. 1900 г. Знамя изготовил в Москве инок Корион. По распоряжению боярина Т.Н. Стрешнева наставник царя Франц Тиммерман доставил знамя в Воронеж, где в апреле 1696 г. его вручили командиру Морского регимента адмиралу Ф.Я. Лефорту. После завершения Второго Азовского похода и роспуска Морского регимента знамя было сдано в Оружейную палату. В настоящее время его полотнище хранится в ГИКМЗ «Московский Кремль».

12 августа 1696 г. Морской регимент выступил из Азова домой. В честь Азовской победы в Москве при въезде из Замоскворечья на Каменный мост были построены триумфальные ворота, через которые 30 сентября состоялся торжественный вход русских войск в столицу. Морской регимент шел со своим знаменем поротно в 6 рядов. Впереди полка в золотых санях ехал Лефорт, а во главе 3-й роты шел Петр I в мундире морского капитана с белым пером на шляпе и с протазаном в руке. В Кремле Морской регимент промаршировал мимо государева двора, после чего его роты разошлись по слободам своих коренных полков. В награду солдатам и урядникам царь пожаловал по золоченой копейке и к прежним окладам прибавил по 8 рублей. Гербовое знамя было сдано в Оружейную палату, где хранится и по сей день[4].

После выхода к Черному морю внимание Петра I обратилось на Балтику. Осенью 1700 г. Россия начала войну против Шведского королевства, имевшего сильный корабельный и галерный флот. Хотя серьезного урона русские войска причинить ему пока не могли, они активно действовали на озерах и в устьях рек, совершая смелые абордажные нападения на небольшие транспорты и суда. 31 мая 1702 г. в узком проливе, соединяющем Псковское и Чудское озера, солдаты полка Толбухина, посаженные на карбасы, атаковали 5 судов командора Лешерна, прорвались в Чудское озеро и взяли на абордаж 4-пушечную яхту «Флундран». 15 июня 1702 г. на Ладожском озере 400 солдат полка Островского на соймах и карбасах атаковали шведскую флотилию вице-адмирала Нумерса и потопили бригантины «Джона» и «Аборес». 19 июля на Чудском озере генерал-майор Гулиц атаковал на лодках 4 шведских судна командора Лешерна и взял на абордаж 12-пушечную яхту «Виват». 27 августа 30 лодок полковника Тыртова напали близ Кексгольма на шведскую флотилию вице-адмирала Нумерса, который, потеряв 5 судов (2 сожжены, 2 захвачены в плен, 1 потоплено) и около 300 человек, оставил Ладожское озеро и ушел в Выборг. К сожалению, в этом бою храбрый полковник Тыртов был убит картечью.



Чины 3-го Выборного солдатского полка во время Второго Азовского похода. 1696 г. солдат-преображенец в нагруднике-аламе; командир 3-й роты Морского регимента капитан бомбардиров Петр Алексеев (Петр I); прапорщик (знаменосец) в белом кафтане. Рисунок и реконструкция художника С.А. Летина. 1996 г.


Осада турецкой крепости Азов в 1696 году русскими войсками. Гравюра, исполненная в 1699 г. А. Шхонебеком в Москве под личным наблюдением Петра I. (ГИМ).

Этим первым успехам царь придавал большое значение и лично принял участие в одном из абордажей. 5 мая 1703 г. в устье Невы пришли шведский 10-пушечный галиот «Гедан» и 8-пушечная шнява «Астрильд». Царь решил атаковать их двумя отрядами, один из которых возглавил сам, а другой поручил А.Д. Меншикову, «понеже иных на море знающих никого не было». 7 мая 1703 г. солдаты Преображенского и Семеновского полков на 30 лодках атаковали врага. Несмотря на артиллерийский огонь, гвардейцы, стреляя из ружей и бросая гранаты, сблизились с противником и после упорного боя взяли корабли на абордаж. Из 77 шведских офицеров, солдат и матросов 58 погибли, 19 попали в плен. За этот бой Петр I и А.Д. Меншиков получили ордена Св. Андрея Первозванного. Храбрых гвардейцев наградили золотыми медалями с надписью «Небываемое бывает».

Через год, 7 мая 1704 г. на Чудском озере генерал-майор фон Верден на карбасах атаковал 15 судов командора Лешерна. В абордажном бою шведская флотилия была разгромлена, 13 шкут захвачены, 1 сожжена, в плен взяты 96 пушек и 138 человек. По случаю столь крупной победы царь приказал отслужить благодарственный молебен, салютовать из пушек с крепостных стен и кораблей, а в полках дать «из мелкого оружия залп».

Пока военные действия шли на озерах и вблизи побережья, небольшому русскому флоту хватало обычных солдат, посаженных на гребные баркасы. Но с созданием на Балтике полноценной российской эскадры требовалось серьезно подготовиться к морским походам. В конце сентября — начале октября 1704 г. Петр I составил «Предложение о начинающемся флоте на Ост-зее» (то есть на Балтийском море), в котором говорилось: «Надлежит учинить полки морских солдат (числом по флоту смотря) и разделить оных по капитанам вечно, к которым надлежит капралов и сержантов взять из старых солдат ради лучшего обучения строя и порядков»[5]. В соответствии с этим «Предложением…» началась работа по набору морских солдат, а также определению их структуры и численности. В ноябре 1704 г. командовавший на Балтике вице-адмирал К.И. Крюйс предложил посадить на каждый корабль по 300 солдат, а на галеру — по 120 с 1 каподискалой (начальником абордажа).

Но вместо разрозненных команд Петр I решил создать единый морской полк. Не исключено, что эту мысль подсказал царю прежний опыт Азовского похода. Впрочем, полковая организация вообще была характерна для петровской армии, так как представляла удобство в военном и хозяйственном отношении. Видимо, последнее обстоятельство оказалось решающим при выборе государя, поскольку с точки зрения морской службы полковая организация являлась не вполне оптимальной, что позднее признал и сам Петр I.



Первый российский солдат Сергей Леонтьевич Бухвостов. Портрет кисти неизвестного художника. 1720-е гг. (ГРМ). В 1683 г. стряпчий конюх С.Л. Бухвостов (1642–1728) был первым зачислен в потешные войска юного Петра I, при котором находился в разных военных походах. В 1696 г., являясь капралам Преображенских бомбардиров, служил в 3-й роте Морского регимента и участвовал в осаде Азова. 7 мая 1703 г. был на абордаже двух шведских судов в устье Невы.


Абордаж русскими гвардейцами шведских галиота «Гедан» и шнявы «Астрильд» в устье Невы 7 мая 1703 г. Копия Л.Д. Блинова 1890 г. с картины художника А.П. Боголюбова 1865 г. (ЦВММ).

Формирование нового полка царь поручил генерал-адмиралу Ф.А. Головину, который 16 ноября 1705 г. дал соответствующее распоряжение вице-адмиралу К.И. Крюйсу: «Мне надлежит по указу Его Величества один морской полк иметь, и тако тебя прошу изволь сие сочинить, дабы состоял в 1200 солдатах, и что к тому принадлежит, како в ружье и в прочем, изволь ко мне отписать и прочих потребно не оставить; и сколько всех числом есть или великая сочиниласъ убавка, то потщимся рекрутов сыскать». 16 (27) ноября 1705 г. считается точкой отсчета истории регулярной морской пехоты России.

Крюйс не замедлил с ответом. Уже 30 ноября он сообщил Головину: «А что Великий Государь повелел морских солдат переменить, чтоб полк был в 1200 человек, и тако надобно учинить <…> и тако всегда могут моряне или корабельные солдаты в добром и в сухопутстве служить и в иных землях более почитают»[6].



Адмирал Корнелий Иванович Крюйс. Копия П.П. Брукса с портрета кисти неизвестного художника начала XVIII в. 1870-е гг. (ЦВММ).


Генерал-адмирал Федор Алексеевич Головин. Портрет кисти неизвестного художника начала XVIII в. (ГИМ).


Фрагмент письма генерал-адмирала Ф. А. Головина 16 ноября 1705 г. к вице-адмиралу К. И. Крюйсу о формировании по указу Петра I морского полка. (РГА ВМФ. Ф. 233. Оп. l. Д. 246. Л. 275–276 об.).

Новый полк создавался из 8 фузелерных и 2 гренадерских рот, одна из которых составляла личный караул Петра I во время его пребывания на кораблях Балтийского флота. Однако для укомплектования полка Крюйсу не хватало уже имевшихся морских солдат, «которых еще многих в недостатке будет». Действительно, изучив представленную Крюйсом роспись флота, Головин 1 декабря 1705 г. удивленно писал ему: «Зело ужасает меня включенная роспись о умерших и больных солдатах, и от чего такой упадок учинился не можем рассудить». «Ужасающий упадок» происходил от крайне тяжелых условий морской службы, к которой большинство солдат не были готовы. Служивший в русском флоте английский капитан Д. Ден в 1724 году писал: «..обычай набирать солдат из пехотных полков и ими пополнять ряды матросов — мало достигает цели, так как люди эти, привыкшие к сухопутной службе, будучи принуждены (в то время как они уже и по возрасту и вследствие разных иных причин, — потеряли надлежащую ловкость) исполнять службу совершенно другого рода, падают духом до такой степени, что когда, при бурной погоде, получают приказание подняться на ванты, прямо падают и готовы скорее подчиниться строжайшему вашему гневу, нежели тронуться на такое по их взгляду опасное предприятие»[7].



Фузелер Морского полка. 1706–1708 гг. Компьютерная графика В.А. Передерия по рисунку художника Н.В. Зубкова. 1995 г. (Рисунок предоставлен военно-историческим журналом «Цейхгауз»).

Морской полк формировался в Петербурге также без учета подготовки личного состава к корабельной службе. Его солдат набирали даже не из рекрутов, а из ямщиков. Уже в феврале 1706 г. Крюйс докладывал царю, что в полку налицо имеется 5 сержантов, 72 капрала, 16 писарей и 1509 солдат. Но их снабжение наладили плохо. Хотя довольствие полка должны были пополам обеспечивать сухопутное и морское ведомства, на практике это приводило к их постоянным препирательствам и задержкам. В этой ситуации численность рот неумолимо сокращали болезни. Кроме того, морские солдаты подвергались специфическим дисциплинарным взысканиям. К примеру, за оставление караульного поста солдат удостаивался «троекратного проволочения под корабль и бития у мачты от всех корабельных людей»[8]. В результате в 1707 году в ротах оставалось уже только 1216 человек. Меж тем, 28 октября 1707 г. Петр I велел иметь в полку для службы на кораблях 1200 солдат, на галерах 200 и рекрутов для обучения 150 — всего 1550 нижних чинов. Недостающих людей набрали из пехотных полков, но «забыли» поставить на довольствие. Слухи об их бедственном положении дошли даже до государя. 23 марта 1709 г. Петр с гневом писал боярину Т.Н. Стрешневу: «На морской полк, который набран из ямщиков (и ныне в Питербурхе) жалованье положено изо всех приказов половинные оклады. И ныне слышали мы, что судьи те денги в приказах у себя задерживают и переводят друг на друга. Чего для определите с опщего совету, чтоб те денги без задержания были отпущены, а ежели какая в том учинитца задержка, и те денги мимо приказов доправлены будут с деревень ваших на всех вас»[9]. После столь грозного письма вопрос с деньгами быстро решили. Но проволочки с прочим снабжением остались. 10 февраля 1710 г. Крюйс вынужден был снова обратиться к Петру, теперь уже из-за обмундирования: «Которое платье прислано на раздачу солдатам, всего на 1200 человек, и то им еще не роздано, и на раздачу всем не достанет для того, что ныне солдат 1500 человек». Срочно пришлось изыскивать дополнительные зеленые кафтаны и зимнюю одежду.

Назначение на большую галерную эскадру всего 200 солдат Морского полка не удовлетворило галерного шаутбенахта И.Ф. Боциса. К этому времени на его галерах служили сухопутные войска, активно осваивавшие навыки десантных операций. Так, 10 мая 1708 г. галерная эскадра Боциса (9 скампавей и 7 бригантин) успешно высадила 500 солдат под огнем вражеских батарей около города Борго. Десант сжег 16 шведских судов и склады продовольствия, вызвав панику на побережье. Однако, несмотря на успехи, Боцис не имел полной власти над вверенными ему войсками. В связи с этим в 1710 году он предложил генерал-адмиралу Ф.М. Апраксину сформировать «единый галерный полк» из 10 «компаний» (рот), одна из которых обслуживала бы галерную артиллерию, другая исполняла должность матросов, половине остальных рот «требно быть для приступу; а другая половина для обережения каторжников и невольников». В целях скорейшей реализации этого плана Боцис предлагал сформировать новый полк из 1200 солдат трех пехотных полков Шневенца, Микешина и Смита, которые «имеют малое искусство галерное, понеже два года служат беспрестанно на галерах».

Однако Апраксин не поддержал предложение Боциса. Тогда шаутбенахт на свои средства завел «собственную» гренадерскую роту, в которой в марте 1711 г. числилось 125 чинов, «в Выборге больных — 25, в Петербурге — 8. Всего 158 человек»[10]. Эта рота составляла личный караул Боциса на его галере и в местах пребывания.



Генерал-аншеф Григорий Петрович Чернышев. Портрет кисти неизвестного художника 2-й четверти XVIII в. (ГТГ). В 1716 г. Г.П. Чернышев, будучи обер-штер-кригс-камиссаром при Адмиралтействе, разработал новый штат Адмиралтейского батальона.


Перспектива Невского проспекта от Аничкова моста. Картина неизвестного художника. 1760-е гг. (ПГ).

В 1712 году произошли серьезные изменения в организации Балтийского флота. Его разделили на три эскадры, для каждой из которых полагалось иметь свой батальон морских солдат.

Но гораздо больше царь нуждался в опытных матросах, которых требовалось несколько тысяч. В этой ситуации Петр I решил пополнить корабельный личный состав за счет Морского полка, уже имевшего опыт флотской службы, заменив его солдатами пехотных полков, выводимых из Азова. После неудачного Прутского похода Петр I вынужден был заключить с Турцией невыгодный мирный договор, по которому Россия возвратила туркам крепость Азов, лишилась Азовской флотилии, а также срыла пограничные укрепления Таганрог, Каменный Затон и Новобогородицкий городок. Располагавшиеся там войска переводились на север для продолжения войны со Швецией. 9 февраля 1712 г. царь направил из Петербурга письмо генерал-адмиралу Ф. М. Апраксину, находившемуся на южных рубежах: «Прежде сего, в бытность вашу здесь говорено, дабы Морского полку, также и Шневенцова баталиону (которые здесь) людей употребить в матросы для того, что те люди на кораблях уже обвыкли. Того для на их места сюда изволте прислать от себя, выбрав ис тех полков, которые присланы к вам были из Москвы и из других мест, три баталиона солдат, которые лутче, и отправте их сюды з добрым командирам, дабы дорогою не растерял»[11].



Сражение у мыса Гангут 27 июля 1714 г. Раскрашенная гравюра M. Бакуa по оригиналу П.-Д. Мартена-младшего. 1722 г. (ЦВММ). Между первой и второй линиями русских галер изображена скампавея Петра I, на которой во время сражения находилась большая часть Галерного батальона.

27 февраля Ф.М. Апраксин направил соответствующее указание обер-коменданту С.А. Колычеву, который выбрал в Острогожске из московских полков фон Дельдина и Огарева три батальона по 5 рот в каждом. Командовали батальонами подполковник Вяземский, подполковник Коробовский и майор Хвостов. 18 марта 1712 г. батальоны выступили в Москву, куда благополучно прибыли 1 мая. В июне 1712 г. батальоны пришли в Петербург, где к ним присоединился один батальон Казанского пехотного полка майора Кемкова. В Петербурге батальоны переименовали в батальоны Вице-адмирала (660 чел.), Адмирала (660 чел.) и Контр-адмирала (652 чел.), после чего отправили на соответствующие эскадры. Шефом последнего батальона стал сам Петр I, имевший чин контр-адмирала, в связи с чем этот батальон иногда еще назывался «Его Царского Величества собственной»[12]. Кроме этих батальонов, в 1712 году также был сформирован трехротный батальон для Галерной эскадры (296 чел.). Батальон Вяземского, пришедший в Петербург под руководством майора Михаила Аничкова, поселили в слободе за рекой Фонтанкой, через которую в 1715 году морские солдаты построили деревянный мост, прозванный в честь их командира Аничковым. Этот знаменитый мост сохранил свое историческое название до наших дней.

В ходе преобразований 1712 года планировалось также создание Адмиралтейского батальона для охраны верфей, складов, лесов и зданий Адмиралтейства, несения караулов при морских учреждениях, сопровождения припасов, конвоя флотских арестантов и команд. Но большую часть солдат предназначенного для Адмиралтейства пехотного батальона Савенкова перевели в матросы. В результате, в августе 1712 г. вместо полноценного батальона к Адмиралтейству из него определили лишь 200 человек, оставшихся «за разбором от матросов». Этой импровизированной команды оказалось явно недостаточно для возраставших хозяйственных забот Адмиралтейства. Настоятельно требовался специальный батальон. В связи с этим 1 сентября 1714 г. генерал-адмирал Ф.М. Апраксин утвердил особый штат Адмиралтейского батальона из 5 рот. В нем полагались: 1 полковник, 1 майор, 1 квартирмейстер, 1 адъютант, батальонные поп, писарь, профос и каптенармус, 5 капитанов, 5 поручиков, 5 подпоручиков, 5 прапорщиков, 10 сержантов, 5 каптенармусов, 5 подпрапорщиков, 5 ротных писарей, 20 капралов, 6 гобоистов, 9 барабанщиков и 575 солдат.

Для пополнения батальона до штатной численности из двух московских гарнизонных полков Вельяминова-Зернова и Игнатьева, находившихся на особом от других гарнизонных частей положении (в каждом из этих полков состояло по гренадерской роте), в Петербург выслали партии унтер-офицеров, солдат и писарей[13]. Каждая из 5 рот имела одно цветное знамя. Кроме того, при батальоне сохранялось полковое знамя одного из острогожских полков из белой камки с двуглавым орлом на полотнище. Скоро развитие Балтийского флота потребовало увеличить численность адмиралтейских солдат. В 1716 году обер-штер-кригс-комиссар при Адмиралтействе генерал-майор Г.П. Чернышев разработал новый штат Адмиралтейского батальона, который, сохранив пятиротную организацию, увеличился до 845 офицеров и нижних чинов (см. стр. 28).

Морские солдаты участвовали во многих сражениях и операциях Северной войны 1700–1721 гг.



Абордаж русскими галерами шведского прама «Элефант» у мыса Гангут 27 июля 1714 г. Гравюра А.Ф. Зубова. 1714 г.


Серебряная медаль за победу при Гангуте 27 июля 1714 г. (Из собрания фирмы «Монеты и медали, г. Москва»).


Скампавея контр-адмирала Петра Михайлова. (Фрагмент гравюры А.Ф. Зубова. 1714 г.) На этой скампавее во время Гангутского сражения находилась большая часть солдат и офицеров Галерного батальона. Рядам видна шлюпка Петра I.

При этом на кораблях Балтийского флота они служили вместе с солдатами сухопутных частей. Например, летом 1714 г. на борту трех корабельных эскадр находилось 1157 чинов морских батальонов и в то же время 1323 человека Лейб- Гвардии Преображенского, Семеновского и 2-го Гренадерского полков. На флагмане Петра I «Святая Екатерина» служили 128 гвардейцев и 266 чинов батальона Контр-адмирала. На галерной же эскадре армейские команды и вовсе имели доминирующее значение, поскольку солдат небольшого Галерного батальона едва хватало для скампавей высших начальников. При совместной службе неизбежно возникали «некоторые противности между морских и сухопутных офицеров». В связи с этим 29 мая 1714 г. Петр I издал специальный указ, в котором впервые четко определил их взаимоотношения на борту:

«1. Понеже каждый корабль отдан в команду одному офицеру морскому, и для того повинны его как во управлении морском, так и во время баталии слушать сухопутные как офицеры, так и солдаты, кто б какого ранга ни был, понеже на нем то дело положено и на нем спросят.

2. Поручикам и прочим чинам морским <…> солдат не бить, разве во время бою, которые в своем деле, где они поставлены, не будут исправлять, тогда оных поручикам и подпоручикам тростью или шпагой бить вольно»[14].



Гангутское сражение 27 июля 1714 г. Картина художника А.П. Боголюбова. 1875–1877 гг. (ЦВММ).

Особое значение для российского флота имела морская кампания 1714 года. Готовясь к походу, царь с самого начала рассчитывал на активный ближний бой. Капитан Д. Ден вспоминал, что «перед самым отплытием флота царь приказал к каждому судну прикрепить на шарнирах к планширу абордажный помост, упирающийся вдоль реек у входа на бак; во время же действия, в случае абордажа, эти помосты весьма удобно отодвигались и перебрасывались на планшир неприятельских судов для перехода по ним людей». Надежды Петра полностью оправдались 27 июля 1714 г. при Гангуте. В этом знаменитом сражении участвовал батальон Галерной эскадры: 1 майор, 3 поручика, 3 подпоручика, 1 батальонный квартирмейстер, 1 подпрапорщик, 4 сержанта, 4 капрала, 1 каптенармус, 1 барабанщик, 1 фельдшер и 91 рядовой — всего 111 человек. Основная часть батальона находилась на скампавее Петра I, которая стояла между первой и второй линиями русских галер. Сам государь при этом расположился рядом в шлюпке. Небольшой отряд морских солдат был также на галере капитан- командора М.Х. Змаевича, командовавшего в сражении моряками правого фланга. Кроме того, группы морских солдат находились на других русских галерах, взявших штурмом 2 шведских шхербота, 6 галер и флагман — 18-пушечный прам «Элефант». В сражении погиб фельдшер Галерного батальона. Участников абордажа наградили медалями: солдат серебряными, офицеров — золотыми. Однако солдаты и офицеры, находившиеся на скампавее Петра I, медалей не получили, поскольку в самом абордаже они не участвовали. Некоторых же морских солдат, распределенных по галерам первой линии, при награждении забыли. Сохранилась челобитная солдата Галерного батальона О. Мещерякова, который писал: «В прошлом 1714 году <…> был на галере, как брали фрегат (со) своею братьею, с морскими солдаты, в равенстве. И ныне даютца его, великого государя, оным солдатом портреты (то есть медали — Авт.). А мне <…> оного великого государя жалованья не выдают против своей братьи. А я в там шлюсь на сухопутных офицеров, кои были на галере»[15]. Аналогичную просьбу подали еще 3 морских солдата, участвовавших в абордаже на 38-весельной полугалере «Сом».

Офицеры морских батальонов корабельных эскадр удостоились золотых медалей за другое славное сражение — битву 24 мая 1719 г. у острова Эзель. В этот день эскадра капитана 2 ранга Н.А. Сенявина атаковала и вынудила сдаться шведские корабль, фрегат и бригантину капитан-командора Врангеля. Судьбу сражения решили умелое маневрирование и меткий артиллерийский огонь. Первый бой парусных кораблей русского флота в открытом море закончился полной победой. В сражении 3 солдата погибли, 3 получили ранения. Офицеров эскадры наградили медалями с надписью «Прилежание и верность превосходит силно» (см. стр. 30).



Российский император Петр Великий. Гравюра П. Субейрана с оригинала Л. Каравакка. 1743 г. (Частное собрание).

В апреле 1720 г. был издан «Устав морской», окончательно определивший положение морских солдат в составе флота. В зависимости от класса корабля численность солдатских команд на борту колебалась от 206 до 56 человек, не считая офицеров. Общее командование морскими солдатами осуществлял майор, которому подчинялись секунд-майор и капитан. Солдаты несли всю строевую службу на кораблях и в портах, а во время войны участвовали в прибрежных десантах и абордажах. Седьмая глава устава «О майоре» определяла обязанности старших офицеров морской пехоты. Согласно ей, при каждом командующем флотским соединением находился старший офицер, возглавлявший все команды морских солдат данной эскадры: «Майору быть при Генерале-адмирале, секунд-майору при Адмирале от авангардии, капитану при Адмирале при аръергардии». Устав, разработанный под руководством Петра I, оказался столь удачным, что им пользовались с небольшим перерывом более ста лет.

В соответствии с новым уставом Балтийский флот подвергся реорганизации. К 1721 году структура его «солдатского войска» выглядела следующим образом. Прежняя батальонная система была упразднена. На кораблях располагалась солдатская команда общим числом в зависимости от количества и класса кораблей. Например, в 1720 году корабельному флоту требовалось 4614 солдат и офицеров. На Галерной эскадре служил трехротный Галерный батальон, численность которого составляла 274 человека (включая офицеров). На прежних основаниях (по штату 1716 года) оставался Адмиралтейский батальон, охраняя здания, верфи, имущество и выполняя разные командировки. Впрочем, морское начальство довольно свободно обращалось со штатными положениями, меняя число солдат по своему усмотрению. В таком виде морская пехота существовала до конца царствования Петра I.

28 января 1725 г. Петр Великий умер. Завершилась эпоха преобразования Московского царства в Российскую империю. Реформы Петра на много лет определили развитие всех частей государства, прежде всего армии и флота. Основанная Петром I регулярная морская пехота с честью прошла боевое крещение в сражениях Северной войны. За 20 лет ее численность увеличилась с 1200 человек в 1705 году до более чем 5000 в 1725-м. Все это время служба морских солдат оставалась очень трудной, их снабжение велось не лучшим образом. Однако личное внимание императора к флоту помогало исправлять многочисленные недостатки. К сожалению, в следующие пять лет после смерти Петра Великого, при его ближайших преемниках, положение морской пехоты совершенно изменилось и серьезно ухудшилось.


* «В том числе 6 человек по адмиралтейскому регламенту по 64 артикулу из гвардии, а остальные по определениям коллегии с выключением оного числа из корабельных солдат».

** «Из них 1 иностранец».



Фузелер морского батальона. 1719 г. Рисунок художника С.А. Летина. 2005 г. Обмундирование морского солдата представляет удобное сочетание пехотных и матросских вещей. Поверх серого бострога надет васильковый строевой кафтан. Для свободного движения на корабле вместо кюлот солдаты носили широкие матросские штаны, а вместо пересиленной патронной сумы — небольшой поясной подсумок гренадерского образца. В лопасть портупеи могла вставляться шпага, хотя часто морские солдаты не носили даже ее, ограничиваясь только штыком.

Оглавление книги


Генерация: 0.344. Запросов К БД/Cache: 3 / 1